Айзенк майкл – Michael eysenck — Wikipedia

Содержание

Майкл Айзенк - Michael Eysenck

Майкл Уильям Айзенк ( aɪ г ɛ ŋ к / , родился 8 февраля 1944) является британский академический психолог , и является почетным профессором психологии в Royal Holloway Лондонского университета . Он также имеет назначение в качестве профессорского стипендиата в Roehampton университета . Его исследования направлены на когнитивные факторы , влияющие на беспокойство . Айзенк написал и соавтор многочисленных публикаций, в том числе нескольких учебников. В конце 1990 - х годов он разработал теорию « гедонистического беговая дорожка », о том , что люди предрасположены по генетике на плато на определенном уровне счастья , и что появление новых радостных событий просто поднимает этот уровень временно.

Он является сыном известного психолога Ганса Юргена Айзенка .

Интересы исследования

исследования Айзенка ориентирован в основном на когнитивные факторы, связанные с тревогой в нормальных и клинических популяциях. Он недавно разработал две новые теории. Во-первых, есть внимани теория управления (с Назанин Derakshan, Рита Сантос, и Мануэль Кальво), которая обеспечивает познавательную учетом влияния тревожности на производительность. Во-вторых, существует теория бдительности-избегание (с Назанин Derakshan и Линн Майерс), которая обеспечивает подробную теорию репрессивной колпачке. В настоящее время его исследования с сотрудниками предназначен для проверки этих двух теорий в деталях.

Конкретные интересы: Когнитивные факторы беспокойства, в том числе клинической тревоги и последствия для терапии. функционирование памяти и внимани механизмы. Личность и настроение. Модульные подходы к тревожности.

История карьеры

Айзенк был преподаватель , а затем читателя в психологии Биркбек в период с 1965 по 1987 год В период с 1987 по 2009 год он был профессором психологии в Royal Holloway Лондонского университета и заведующий кафедрой там между 1987 и 2005 годами, и теперь почётный профессор и почетный сотрудник Royal Holloway . Он имеет дополнительное назначение в Roehampton университете , который начался в 2010 году Его основная область исследований , тревога и познание, область , в которой он опубликовал около 100 журнальных статей и книжных глав плюс два исследовательских монографий. В целом, он написал 42 книг, многие из которых находятся в области когнитивной психологии, и имеют в общей сложности более 200 публикаций

Портрет

Существует фотографический портрет Ганса и Майкла Айзенка в Национальной портретной галерее постоянной коллекции, от Энн Катрин Перкисс .

Рекомендации

внешняя ссылка

<img src="//en.wikipedia.org/wiki/Special:CentralAutoLogin/start?type=1x1" alt="" title="">

ru.qwertyu.wiki

Ганс Айзенк_Майкл Айзенк_Исследования человеческой психики (Психология

Айзенк Г., Айзенк М.

Исследования человеческой психики.

УДК 820

ББК 88.5

All

Hans EYSENCK & Michael EYSENCK

MIND WATCHING

Why we behave the way we do

Айзенк Г., Айзенк М.

All Исследования человеческой психики. — М; Изд-во

ЭКСМО-Пресс, 2001. - 480 с, илл. ISBN 5-04-008247-9

Почему мы ведем себя именно так в критические моменты нашей жизни, почему подчас испытываем сильнейшие эмоции, а иной раз в подобной же ситуации являемся лишь сторонними наблюдателями происходящего? В чем кроется загадка человеческой психики, что заставляет нас чувствовать и поступать именно таким образом

9 Всемирно известные психологи Ганс Айзенк и Майкл Айзенк попытались дать ответы на эти непростые вопросы.

Кроме того, вы узнаете, как психология может помочь в борьбе с раком и сердечно-сосудистыми заболеваниями, как повысить коэффициент интеллектуального развития и расширить объем памяти, как воспользоваться знаниями, которыми обладают животные, что такое «фактор счастья» и как «измерить» силу любви и привязанности.

Авторов интересуют также психология преступлений, воздействие телекультуры на наше поведение и многие другие вопросы.

Книга будет интересна профессиональным психологам, студентам и всем, кого занимают проблемы человеческой психики.

УДК 820 ББК 88.5

ISBN 5-04-008247-9

© PRION Books Ltd

Personality Investigations, Publications & Services Ltd and Michael Eysenck 1981, 1989, 1995

© Перевод. А. Озеров, 2001

© ЗАО «Издательство

«ЭКСМО-Пресс», издание на русском языке, оформление, 2001

Предисловие

Одна из наших главных забот при написании этой книги — продемонстрировать, что только путем интеграции знаний различных научных дисциплин мы можем надеяться когда-либо обрести полноценное понимание наших поступков и нашего поведения. Психология находится на перекрестке нескольких наук, в числе которых физиология, генетика, биология, антропология, зоология и социология. Структура этой книги основана на предположении, что люди могут и должны рассматриваться под несколькими различными углами зрения.

В разделе «Межличностные отношения» мужчины и женщины рассматриваются в качестве общественных животных и членов групп. Другие люди — исключительно важный элемент нашего окружения, и психология должна учитывать этот факт. Это сходно с предметом изучения социологии, но социальные психологи в большей степени склонны применять научный подход к социальным явлениям, чем социологи.

В разделе «Знания, которые дают нам животные» человеческие особи рассматриваются в свете эволюции. Такой подход очевидным образом перекликается с зоологией и биологией и позволяет нам увидеть границы, в которых мы были сформированы эволюционными силами. Акцент делается на приматах — на челове-

6

Ганс АЙЗЕНК и Майкл АЙЗЕНК

кообразных и других обезьянах, — так как последние в гораздо большей степени могут дать нам действительно важную информацию о нас самих, чем столь любимые некоторыми психологами крысы и голуби.

В разделе «Мозг, личность и эмоции» люди рассматриваются, так сказать, изнутри. Это традиционно является территорией, исследуемой учеными в области физиологии, но есть немало психофизиологов, которые считают (как и мы), что физиология и психология тесно связаны между собою. Этот раздел также освещает некоторые аспекты дискуссии «Наследственность или воспитание?» и, таким образом, имеет отношение к генетике.

В разделе «Восприятие и решение проблем» мужчины и женщины рассматриваются с точки зрения психологических трудностей, которые возникают перед ними вследствие необходимости приспосабливаться к сложной среде обитания. Это требует использования многочисленных психических процессов, включая внимание, восприятие, мышление и память. Этот раздел, возможно, наиболее чисто психологический в том смысле, что другие науки обычно не изучают эти процессы детальным образом.

Раздел «Сферы применения психологии» освещает важные направления прикладной психологии. Главы этого раздела демонстрируют огромную ценность психологии для лечения заболеваний, воспитания детей, улучшения нашей образовательной системы и даже для понимания корней политической идеологии.

В общем, наша надежда связана с тем, что психология сможет добиться реальных успехов, интегрируя знания, получаемые с помощью различных научных подходов. Некоторые из этих подходов подробно обсуждаются в этой книге, и мы показываем, какие успехи уже достигнуты. Тем не менее пока психология — только неуверенно ступающий ребенок; когда-нибудь он вырастет.

МЕЖЛИЧНОСТНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

Когда люди сосуществуют вместе, имеют место очень сложные психологические процессы. Социальным поведением людей интересуются и социологи, и социальные психологи, но сегодня первые проявляют преимущественный интерес к большим группам внутри общества — политическим организациям, социальным классам, профессиональным объединениям, — в то время как последние в большей степени интересуются небольшими группами — по 20 или менее человек.

На практике возможности социологов ограничены простым наблюдением и выдвижением гипотез относительно причин происходящего. У них обычно нет возможности вносить изменения в способы управления большой организацией с тем, чтобы исследовать их последствия. Другими словами, социологи не могут проводить эксперименты в традиционном смысле этого слова. Это не обязательно означает ущербность социологических исследований. В конце концов, астрономы тоже не способны напрямую влиять на процессы, происходящие во Вселенной, чтобы посмотреть, что произойдет, но они сделали огромные открытия.

В отличие от социологов и астрономов социальные психологи очень легко могут проводить экс пери-

8

Ганс АЙЗЕНК и Майкл АЙЗЕНК

менты. Они имеют возможность организовывать небольшие группы, они могут манипулировать деятельностью, в которой принимают участие такие группы, и они даже могут решать, кому позволить с кем говорить и когда. Некоторые лучшие плоды их труда обсуждаются в последующих главах.

Одно из наиболее печальных явлений современной городской жизни — хорошо известная тенденция прохожих и очевидцев не реагировать на ситуации, требующие помощи или экстренного вмешательства. В этом часто винят общее равнодушие и эгоистичность западного общества, однако существуют убедительные свидетельства (Глава 1) того, что здесь играют роль и другие факторы. Например, когда мы видим, что другие люди не реагируют на какую-либо ситуацию, мы делаем предположение, что ничего серьезного не случилось.

Исключительно интересным и важным представляется следующий вопрос в социальной психологии: чем привлекают люди друг друга? В то время как люди обычно говорят, что важнее всего для них личные качества, такие, как дружелюбие, честность и сердечность, исследования показывают, что физическая привлекательность имеет гораздо большее значение, чем обыкновенно предполагается. В самом деле, Майкл Эфран из университета Торонто (Глава 2) обнаружил, что присяжные были менее уверены в виновности привлекательных обвиняемых и назначали им гораздо более мягкое наказание!

В Главе 3 мы обсуждаем тайны невербальной коммуникации — прикосновение, зрительный контакт, улыбки, личное пространство. Этим способом общения мы пользуемся для выражения положительных и негативных чувств по отношению к другим. Наиболее удивительным в невербальной коммуникации является то, что зачастую ни коммуникатор, ни реципиент не подозревают о происходящем. Тем не менее мы

ИССЛЕДОВАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХИКИ

9

пользуемся поразительно богатым набором невербальных сигналов и удивительно восприимчивы к ним.

Многие социальные психологи проявляют интерес к влиянию власти и статуса на человеческое поведение. В конце концов, между членами многих социальных групп имеются существенные различия в статусе. Это особенно очевидно на работе, где начальник воспринимается в качестве лидера, а все остальные играют подчиненную роль. Но катастрофические последствия подчиненного положения ясно раскрываются при изучении истории, которая полна ужасающих примеров злоупотребления властью и рабского подчинения ей.

На первый взгляд кажется, что сложно исследовать такие проявления власти в лабораторных условиях. Тем не менее Филип Зимбардо (Глава 5) организовал экспериментальную тюрьму в стенах Стэнфорд-ского университета, использовав в качестве условных охранников и заключенных студентов с хорошей репутацией. Естественно, он предположил, что они будут вести себя цивилизованно в данных условиях. К его удивлению, условные охранники быстро начали злоупотреблять своей властью над условными заключенными. В еще более известном и необычном исследовании, проведенном в Йельском университете, Стэнли Мильграм (Глава 4) обнаружил, что многие люди были готовы к тому, чтобы подвергнуть несчастную жертву почти смертельным разрядам электрического тока, если такой приказ они получали от лица, облеченного властью.

Поскольку в этих экспериментах участвовали вполне нормальные и уравновешенные люди, и Зимбардо, и Мильграм сделали вывод, что злоупотребления властью имеют место главным образом потому, что общество внедряет в сознание своих граждан понятие о том, что они должны подчиняться лидерам независимо от того, что им приказывают. Другими

10 Ганс АЙЗЕНК и Майкл АЙЗЕНК

словами, злоупотребление властью неизбежно в некоторых ситуациях и не обязательно происходит потому, что лидеры — садисты или психопаты.

Впрочем, мы считаем, что индивидуальные отличия людей имеют более важное значение, чем допускали Зимбардо и Мильграм. Только некоторые из участников их экспериментов злоупотребили своим положением, и ни Зимбардо, ни Мильграм в действительности не объяснили этот факт.

Немало ожесточенных споров ведется по поводу возможных негативных влияний на общество откровенной пропаганды секса и насилия средствами массовой информации. Эти споры породили гораздо больше ненависти, чем ясности, отчасти потому, что многие из их участников представляют заинтересованные стороны. Психологи провели немало трудной исследовательской работы в этой области, и ее плоды рассматриваются в Главе 6. Действительно, есть некоторые типы людей, которые начинают вести себя более агрессивно и жестоко под воздействием того, что они видят, слышат и читают.

Один из главных уроков исследований Зимбардо и Мильграма состоит в том, что люди нередко ведут себя агрессивным и жестоким образом в основном под влиянием ситуации, в которой они оказываются. Это подтвердилось во время эксперимента (Глава 7), в котором совершрнно здоровые в психическом отношении добровольцы обращались в психиатрические больницы с жалобами на фиктивные расстройства. Дэвид Розенхан из Стэнфордского университета, проводивший это исследование, предсказал, что в таких обстоятельствах психиатры, вовлеченные в эксперимент, будут склонны к тому, чтобы навешивать ярлык душевнобольного совершенно на нормальных людей, и именно так и случилось.

К счастью, вывод Розенхана о том, что мы не способны отличить психически здорового от психически

ИССЛЕДОВАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХИКИ

11

больного человека, по-видимому, не соответствует действительности, хотя не может не тревожить то, что, ярлыки, которые приклеивают людям, существенно влияют на то, как мы воспринимаем их. Если вы встречаете кого-либо на вечеринке, вы почти наверняка будете относиться к нему иначе, если вам скажут, что он шизофреник или психопат, чем в том случае, если вам скажут, что он врач. Это, конечно, разумная политика. Но что, если ярлык неверен?

Есть важный морально-этический момент, заслуживающий размышлений при чтении этих глав. Многие из наиболее поразительных психологических открытий являются результатом исследований, в которых участникам дают совершенно ложную информацию об основных сторонах эксперимента.

Большинство психологов станет утверждать, что цели оправдывают средства. Другими словами, если эксперимент приводит к довольно важным открытиям, они могут оправдать известную долю психологического дискомфорта, связанного с положением участника. Такая позиция не лишена смысла, однако возникает два щекотливых вопроса. Во-первых, насколько согласны участники и экспериментаторы в своем мнении относительно ценности проводимого эксперимента? Во-вторых, предсказуем ли психологический дискомфорт, испытываемый участниками, до начала проведения эксперимента? Однозначных ответов на такие вопросы нет. Впрочем, и Британское психологическое общество, и Американская психологическая ассоциация выпустили в последние годы специальные руководства по этическим принципам.

12

Злой самаритянин

Один из повторяющихся образов нашего времени — образ человека, подвергшегося нападению и зовущего на помощь в центре огромного равнодушного города: его крики остаются неуслышанными, очевидцы продолжают заниматься своими делами, не делая ровным счетом ничего, чтобы прийти ему на помощь. Это вопиющее безразличие используется в качестве свидетельства равнодушного и апатичного отношения, которое порождают в большинстве своих обитателей современные большие города.

Несомненно, есть немало реальных происшествий, которые служат подтверждением этой мрачной картины. Знаменитый пример — случай с Китти Джи-новиз, которую зарезали в одном из деловых районов Нью-Йорка — Квинсе, когда она возвращалась с работы домой в 3 часа дня. Несмотря на то что было 38 свидетелей, которые не просто видели, но наблюдали за убийством из своих окон, никто из них не вмешался. Только один человек хоть что-то предпринял, позвонив в полицию, но даже на этот шаг он пошел только после того, как посоветовался с другом, живущим в другой части города.

После того как эта наводящая ужас история появилась на страницах «Нью-Йорк тайме», последова-

ИССЛЕДОВАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХИКИ

13

ли гневные письма читателей, некоторые из которых требовали опубликовать имена очевидцев этого убийства с тем, чтобы их можно было подвергнуть заслуженному ими общественному порицанию. Различные известные психиатры попытались объяснить апатичное отношение очевидцев. Более интересным, чем сами объяснения, был тот факт, что они практически не имели ничего общего. Доктор Джордж Сербан утверждал следующее: «Это атмосфера Нью-Йорка, атмосфера несправедливости. Ощущение, что вы навлечете на себя несчастье, если проявите активность, и не важно, что вы сделаете, вы будете страдать». Доктор Ральф С. Бэней полагал, что апатичность наблюдателей была вызвана смешением фантазии и реальности, смешением, порожденным нескончаемым потоком насилия на телевидении: «Мы преуменьшаем урон, который несут мозгу эти аккумулированные образы... они были оглушены, парализованы, загипнотизированы от возбуждения. Увлечены разворачивающейся на их глазах драмой, действием и в то же время не вполне уверены в том, что все это происходило в действительности». Возможно, наблюдатели ожидали, что объявится Бэтмен и решит проблему!

В другом происшествии в Нью-Йорке, на этот раз в Бронксе, была изнасилована и избита телефонистка, находившаяся одна в офисе. На короткое время она вырвалась из рук насильника и выбежала, голая и окровавленная, на улицу, крича о помощи. Примерно 40 человек наблюдали средь бела дня, как насильник пытался затащить свою жертву внутрь. Никто из них не пришел ей на помощь, несмотря на ее крики. Ее спасли два полицейских, которые случайно проходили мимо.

Был еще случай с Эндрю Мормиллом, семнадцатилетним юношей, которого пырнули ножом, когда он ехал домой в метро в Манхэттене. Несмотря на то что нападавшие тут же вышли из вагона, никто из находившихся в вагоне одиннадцати человек не попы-

14

Ганс АИЗЕНК и Майкл АИЗЕНК

тался оказать помощь юноше, пока тот истекал кровью. На этом убийстве был основан сюжет полнометражного художественного фильма «Происшествие».

Контрольный эксперимент: распыление ответственности

Джон Дарли и Бибб Латане из Нью-Йоркского университета заинтересовались случаем с Китти Джи-новиз. Была ли очевидная апатия, продемонстрированная свидетелями происшествия, вполне тем, чем она казалась? Они указали, что хотя предположение о том, что чем больше людей является очевидцами происшествия, тем выше вероятность того, что жертве придут на помощь, кажется разумным, в данном случае оно оказалось совершенно неверным. При таком количестве очевидцев ведь кто-то должен же был прийти девушке на помощь?

Дарли и Латане пришли к парадоксальному выводу, что жертва может находиться в более благоприятном положении, когда имеется всего лишь один очевидец, чем когда есть несколько очевидцев. В такой ситуации ответственность за оказание помощи жертве ложится исключительно на одного человека, а не распыляется среди многих. Другими словами, когда имеется много свидетелей преступления или происшествия, происходит распыление ответственности. Возможная вина за неоказание помощи также распределяется. Каждый человек в этой ситуации несет на себе только небольшую долю вины.

Дарли и Латане подвергли проверке свои идеи в серии экспериментов, в которых экспериментатор объяснял, что он пытается выяснить характер тех личных проблем, с которыми сталкиваются студенты вузов в стрессовых условиях городской жизни. Для того чтобы избавить студентов от смущения при обсужде-

ИССЛЕДОВАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХИКИ

15

нии личных проблем перед незнакомыми людьми, им сказали, что они сохранят анонимность и будут помещены в разных комнатах. Экспериментатор сообщил им, что он не будет слушать их разговоры, поскольку присутствие постороннего слушателя могло оказать сковывающее влияние. Общение должно было протекать с помощью микрофонов и наушников. Каждый раз участников эксперимента заставляли думать, что в обсуждении принимает участие один, два, три или шесть человек. На самом деле в каждом «разговоре» был только один реальный участник — все остальные «участники» были представлены магнитофонными записями.

Будущая «жертва» высказывался первым, сказав, что ему трудно дается привыкание к Нью-Йорку и академическим требованиям. С некоторым смущением в голосе он упомянул, что подвержен припадкам, особенно во время напряженных занятий или сдачи экзаменов. Затем о своих проблемах высказались все остальные «участники», после чего снова заговорил «жертва». Он говорил громко и бессвязно, закончив, запинаясь, следующим образом: «У меня, кажется, начинается припадок. Мне нужна помощь, нужна помощь, помощь (задыхающимся голосом)... Я умираю, я... умираю... помогите... у меня припа... (звуки затрудненного дыхания, тишина)».

Исследователи хотели выяснить, кинутся ли участники эксперимента на помощь студенту, у которого, по всей видимости, начался эпилептический припадок. Из тех участников, которые считали, что они были единственным человеком, кто знал о том, что у «жертвы» начался эпилептический припадок, каждый вышел из комнаты и сообщил о случившемся. В свою очередь, из тех, кто считал, что призывы жертвы о помощи слышали также четыре других участника, только 62 процента отреагировали незамедлительно. Поскольку каждый участник эксперимента слушал одну

16

Ганс АЙЗЕНК и Майкл АЙЗЕНК

и ту же пленку с записью, очевидно, что произошло распыление ответственности.

Конечно, все это представляет больше академический интерес с точки зрения жертвы. Ей все равно, кто поможет ей, главное, чтобы кто-нибудь помог. Для нее главный вопрос — выше ли ее шансы на получение помощи, скажем, при пяти свидетелях, чем при одном. В исследовании Дарли и Латане шансы «жертвы» на получение помощи в течение 45 секунд после начала припадка равнялись примерно 50 процентам при единственном свидетеле и 0 процентов при пяти свидетелях. Другими словами, более вероятно, что помощь придет, и более быстро, когда имеется только один очевидец.

Другое интересное наблюдение, сделанное Дарли и Латане, касалось понимания участниками эксперимента тех факторов, которые определяли, реагировали ли они на призывы о помощи или нет. Участники, которые считали, что помимо них свидетелями припадка были еще четыре человека, и говорили, что они осознавали этот факт, когда случился эпилептический припадок, согласно заявляли, что это не оказало никакого влияния на их поведение.

Дарли и Латане также рассмотрели поведение тех участников, которые не проявили активности и не сообщили о случившемся. Несмотря на стереотипное представление о таких людях, они ни в коем случае не были «апатичными». Большинство из них поинтересовалось у экспериментатора, как чувствует себя жертва и оказали ли ему помощь. Многие проявляли различные признаки нервозности (дрожащие руки, вспотевшие ладони) и в действительности казались более эмоционально возбужденными, чем участники, которые сообщили о случившемся. Судя по всему, они решили не вмешиваться, но пребывали в неприятном состоянии нерешительности.

ИССЛЕДОВАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХИКИ


перейти в каталог файлов

stomfaq.ru

Айзенк, Майкл - Психология для начинающих [Текст]


Поиск по определенным полям

Чтобы сузить результаты поисковой выдачи, можно уточнить запрос, указав поля, по которым производить поиск. Список полей представлен выше. Например:

author:иванов

Можно искать по нескольким полям одновременно:

author:иванов title:исследование

Логически операторы

По умолчанию используется оператор AND.
Оператор AND означает, что документ должен соответствовать всем элементам в группе:

исследование разработка

author:иванов title:разработка

оператор OR означает, что документ должен соответствовать одному из значений в группе:

исследование OR разработка

author:иванов OR title:разработка

оператор NOT исключает документы, содержащие данный элемент:

исследование NOT разработка

author:иванов NOT title:разработка

Тип поиска

При написании запроса можно указывать способ, по которому фраза будет искаться. Поддерживается четыре метода: поиск с учетом морфологии, без морфологии, поиск префикса, поиск фразы.
По-умолчанию, поиск производится с учетом морфологии.
Для поиска без морфологии, перед словами в фразе достаточно поставить знак "доллар":

$исследование $развития

Для поиска префикса нужно поставить звездочку после запроса:

исследование*

Для поиска фразы нужно заключить запрос в двойные кавычки:

"исследование и разработка"

Поиск по синонимам

Для включения в результаты поиска синонимов слова нужно поставить решётку "#" перед словом или перед выражением в скобках.
В применении к одному слову для него будет найдено до трёх синонимов.
В применении к выражению в скобках к каждому слову будет добавлен синоним, если он был найден.
Не сочетается с поиском без морфологии, поиском по префиксу или поиском по фразе.

#исследование

Группировка

Для того, чтобы сгруппировать поисковые фразы нужно использовать скобки. Это позволяет управлять булевой логикой запроса.
Например, нужно составить запрос: найти документы у которых автор Иванов или Петров, и заглавие содержит слова исследование или разработка:

author:(иванов OR петров) title:(исследование OR разработка)

Приблизительный поиск слова

Для приблизительного поиска нужно поставить тильду "~" в конце слова из фразы. Например:

бром~

При поиске будут найдены такие слова, как "бром", "ром", "пром" и т.д.
Можно дополнительно указать максимальное количество возможных правок: 0, 1 или 2. Например:

бром~1

По умолчанию допускается 2 правки.
Критерий близости

Для поиска по критерию близости, нужно поставить тильду "~" в конце фразы. Например, для того, чтобы найти документы со словами исследование и разработка в пределах 2 слов, используйте следующий запрос:

"исследование разработка"~2

Релевантность выражений

Для изменения релевантности отдельных выражений в поиске используйте знак "^" в конце выражения, после чего укажите уровень релевантности этого выражения по отношению к остальным.
Чем выше уровень, тем более релевантно данное выражение.
Например, в данном выражении слово "исследование" в четыре раза релевантнее слова "разработка":

исследование^4 разработка

По умолчанию, уровень равен 1. Допустимые значения - положительное вещественное число.
Поиск в интервале

Для указания интервала, в котором должно находиться значение какого-то поля, следует указать в скобках граничные значения, разделенные оператором TO.
Будет произведена лексикографическая сортировка.

author:[Иванов TO Петров]

Будут возвращены результаты с автором, начиная от Иванова и заканчивая Петровым, Иванов и Петров будут включены в результат.

author:{Иванов TO Петров}

Такой запрос вернёт результаты с автором, начиная от Иванова и заканчивая Петровым, но Иванов и Петров не будут включены в результат.
Для того, чтобы включить значение в интервал, используйте квадратные скобки. Для исключения значения используйте фигурные скобки.

search.rsl.ru

Ганс Айзенк_Майкл Айзенк_Исследования человеческой психики (Психология - это просто)


249

не 70 процентов. Вероятно, 60 процентов будут наиболее адекватным предположением на данный момент. Это приложимо и к таким основным характеристикам личности, как экстравертность / интроверт-ность, невротизм / уравновешенность. Менее сложные характеристики, такие, как общительность или импульсивность, имеют меньшие показатели зависимости от наследственности, но все же не менее 50—60 процентов. Таким образом, нет никакого сомнения, что личность имеет твердое ядро из врожденных поведенческих реакций. Это ядро (или «генотип», как говорят генетики) взаимодействует с внешней средой, а результатом этого взаимодействия и является реальное поведение человека (или «фенотип»).

Современные методы анализа, применимые к большим группам близнецов (в некоторых случаях до 12 000 пар), позволили получить огромное количество информации, которую нельзя было бы получить с помощью небольших выборок, проводившихся обычно всего несколько лет тому назад. Одна из наиболее важных находок связана с влияниями окружения, которые также определяют личность. Эти влияния делятся на две группы: те, которые связаны с общим для близнецов окружением (общий дом, общие родители и другие общие черты окружения), и те, которые связаны с событиями, происходящими внутри семьи (например, у одного ребенка хороший учитель, а другого плохой, один ребенок переболел каким-то заболеванием, а другой ребенок нет). Первый вид влияния представляет собой «внесемейное расхождение», а второе «внутрисемейное расхождение». Современные методы анализа позволяют нам оценить и сравнить между собой влияния обоего рода, и результаты получаются довольно неожиданными.

Большинство теорий личности придают большое значение влиянию семьи. Потому следовало бы ожидать, что «внесемейное расхождение» окажется реша-

250

Ганс АИЗЕНК и Майкл АЙЗЕНК

ющим фактором, составляющим львиную долю влияния окружения на формирование индивидуальных различий. На самом же деле проведенные к настоящему времени широкомасштабные исследования полностью согласны друг с другом в том, что существует крайне мало свидетельств влияния по типу «внесе-мейного расхождения». Все влияния, выявленные в этих исследованиях, проходили потипу «внутрисемейного расхождения»! Другими словами, данные довольно убедительно говорят о том, что более ортодоксальные теории личности, включая теорию Фрейда и его последователей, неверны и что факторы среды, оказывающие влияние на развитие и формирование личности, не связаны с семьей, типом воспитания или с любым другим внешним условием, определяемым семьей! Пять широкомасштабных исследований, проводившихся в Скандинавии, Англии, Соединенных Штатах и Австралии с использованием разных методов, разных близнецов, разных анкет и разных методов анализа, все подтверждают этот вывод.

Физиологическое основание личности?

Полученные данные поднимают несколько интересных проблем. Конечно, невозможно наследовать поведение. Мы можем наследовать только физические структуры, которые могут быть идентифицированы физиологом или анатомом. Однако то, что мы измеряем, когда говорим о личности, — поведение. Это позволяет предположить, что в нашей нервной системе должны быть физические структуры, которые порождают такой тип поведения, который дает нам возможность классифицировать человека как экстраверта или интроверта, как невротика или уравновешенного. Вспомним нашу упрощенную диаграмму головного мозга. В основании мозга находится так называемый

ИССЛЕДОВАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХИКИ

251

висцеральный мозг. Он координирует деятельность более примитивной части нашей нервной системы, которая управляет выражением эмоций через две подсистемы — симпатическую и парасимпатическую нервные системы. Такие эмоции, как страх или гнев, всегда сопровождаются физическими симптомами (усиление сердцебиения, учащенное дыхание, усиленное потоотделение, прекращение пищеварительной деятельности, расширение зрачков и так далее), которые опосредствуются симпатической системой и координируются висцеральным мозгом. После того как повод для страха или гнева исчезает, парасимпатическая система успокаивает организм (приводит в норму сердцебиение и дыхание, снова запускает пищеварение и так далее). Висцеральный мозг и структуры автономной системы являются физическим основанием для индивидуальных различий с точки зрения невротизма и уравновешенности. Во взаимодействии со средой они порождают фенотипическое поведение, которое мы и оцениваем с помощью наших анкет.

Экстравертность/интровертность, в свою очередь, тесно связаны с привычным уровнем возбуждения в коре головного мозга. Мы все знакомы с разными уровнями возбуждения. Мы напряжены, взвинчены и сильно возбуждены перед ответственным экзаменом, но испытываем расслабленность и сонливость вечером перед экраном телевизора. Мозг лучше всего функционирует при умеренно высоком уровне возбуждения.

Интровертам свойственны более высокие уровни возбуждения, чем экстравертам, вот почему они обычно лучше учатся, легче приобретают новые навыки и запоминают новый материал. Кора также выполняет сдерживающую функцию по отношению к низким уровням возбуждения — вот почему в своем поведении интроверты более скованны, чем экстраверты. Иллюстрация поможет представить "себе ситуацию

252

Ганс АЙЗЕНК и Майкл АЙЗЕНК

более ясно. Алкоголь способствует большей экстра-вертированности, в то время как амфетамины, являющиеся стимулирующими препаратами, оказывают противоположный эффект; поскольку они усиливают корковое возбуждение, они делают людей более ин-тровертными. Тот же эффект оказывают никотин и кофеин, вот почему студенты, готовясь к экзаменам, предпочитают много курить и пьют кофе, чтобы оставаться бодрыми и лучше подготовиться. Следовательно, давая людям антидепрессанты или стимулирующие препараты, мы можем изменить физическое основание их личности и тем самым их поведение. Воздействие этих препаратов можно проверить с помощью психофизиологических тестов, которые практически напрямую измеряют активность корки. Было проведено немало таких исследований (ЭЭГ — записи волн мозга, измеряемые теперь с большой точностью, записи сердцебиений, частоты дыхания, электрической проводимости кожи, изменений диаметра зрачка и так далее), и в целом их результаты согласуются с теорией о том, что экстравертность/ интровертность связаны с уровнями возбуждения в коре головного мозга.

Такие исследования представляют не только чисто академический интерес. Они имеют важное практическое применение, а также проливают свет на поведение, которое нам зачастую трудно понять, а именно неврозы, вандализм и преступность. Экстравертам, как увидели, свойственны низкие уровни возбуждения, в то время как интровертам высокие уровни. Слишком высокий или слишком низкий уровень возбуждения сопряжен с негативными ощущениями, и люди стараются избегать и того, и другого. Это позволяет предположить, что экстраверты в целом представляют собой «искателей приключений», иначе говоря, они стремятся усилить свое возбуждение с помощью яркого света, громкой музыки, сексуально

ИССЛЕДОВАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХИКИ

253

активного поведения и так далее. Такая склонность экстравертов объясняет также их общительность: общение с другими людьми повышает уровень их возбуждения. Наоборот, интроверты избегают контактов со слишком большим количеством людей, поскольку это способствует усилению их возбуждения до неприятного уровня.

Или давайте рассмотрим другое последствие уровня возбуждения человека. В настоящее время считается, что невротические симптомы и расстройства приобретаются во время процесса выработки условных рефлексов, то есть вследствие ассоциации болезненного стимула с нейтральным, который, в силу обстоятельств, случайно соединился в сознании человека с болезненным стимулом. Например, одна женщина приобрела на всю жизнь страх перед кошками потому, что ее отец-садист в детстве утопил на ее глазах ее любимую кошку. Однако легкость, с которой происходит выработка условного рефлекса, в большой степени определяется уровнем возбуждения в коре. Это означает, что у интровертов, имеющих высокий уровень возбуждения, рефлексы вырабатываются гораздо легче, а следовательно, они более подвержены невротическим расстройствам. Эта связь между неврозом и процессом выработки условных рефлексов была убедительно продемонстрирована во многих экспериментах, как мы это увидели в Главе 7.

Коль скоро личность имеет столь сильное биологическое основание, значит, люди в целом гораздо сильнее отличаются друг от друга, чем можно было бы предполагать поначалу. Мы склонны считать, что большинство людей похожи на нас, отличаясь от нас, возможно, самым незначительным образом вследствие разных жизненных событий. Мы также полагаем, что их можно легко заставить думать и вести себя так же, как и думаем, и ведем себя мы. Однако этот взгляд совершенно ошибочен, как мы это увидим в

254

Ганс АЙЗЕНК и Майкл АЙЗЕНК

Главе 24. Длительная история наших неудачных попыток превратить преступников и вандалов в таких же людей, как и мы, является красноречивым подтверждением того, что люди отличаются друг от друга очень существенным образом. Потому поиски утопии совершенно безнадежное занятие. То, что является раем для одного, может быть адом для другого, и лучшее, на что мы можем надеяться, это на возможность найти некоторую форму компромисса, который не оскорбляет и не подавляет слишком многих людей.

Вероятно, это не очень интересное и приемлемое заключение для неисправимых идеалистов, которые ищут рай на земле, но, к несчастью или, возможно, к счастью, именно так выглядят факты. Наши различия делают наше совместное проживание крайне сложным, будь то в семье, государстве или в международном контексте. Понимание того, что эти различия нельзя изменить, — первый шаг начинающего психолога к мудрости.

14

Фактор счастья

Счастье — одна из главных целей в жизни человека. Многие люди отчаянно стремятся к нему, отсюда огромная (и все растущая) армия тех, кто избрал своей профессией помощь людям в их стремлении к нему. Социальные работники, психиатры, психотерапевты, консультанты по вопросам семьи и брака и клинические психологи — все они занимаются помощью тем, кто обделен и несчастен, а сотни книг и брошюр сообщают нам о том, что счастья можно достичь с помощью диеты, физических упражнений, методик расслабления, самовнушения, молитвы, хорошей работы, улучшения личных взаимоотношений...

Но действительно ли оправданна такая погоня за счастьем? В интересной повести Марка Твена под названием «Таинственный незнакомец» ангел обещает старику сделать его счастливым. Это кажется старику очень заманчивым, и ангел исполняет свое обещание... лишая старика рассудка. Старик проводит остатки своих дней в сумасшедшем доме, беседуя с воображаемыми старыми друзьями и тратя несуществующие деньги. Выходит, что счастливая жизнь может быть в одно и то же время совершенно пустой и бес-

256

Ганс АЙЗЕНК и Майкл АЙЗЕНК

смысленной. Такое определение едва ли устроит многих из нас.

«Счастье» — одно из тех слов, значение которых, как нам кажется, мы знаем, но никак не можем определить. Ясно, что оно имеет целый ряд значений. Если кто-то говорит: «Прошлый год оказался для меня счастливым», — понятно, что он использует слово «счастливым» совсем в другом значении, чем тот, кто говорит: «Я был счастливым человеком в тот вечер». В первом случае под счастьем понимается продолжительное состояние удовлетворения, в то время как во втором случае под ним понимают кратковременное состояние эйфории, эмоциональный всплеск. Ради удобства мы будем считать, что и в том, и в другом определении есть свое зерно. Счастье может рассматриваться как сочетание удовлетворения жизнью и сильных положительных, но кратковременных, эмоциональных переживаний.

Ингредиенты счастливой жизни

С точки зрения здравого смысла ответить на этот вопрос можно так: счастливая жизнь рождается из череды приятных событий, происходящих с нами. Так что если у нас есть достаточное количество денег, хорошие друзья, семья, хорошее здоровье и интересная и хорошо оплачиваемая работа, то у нас больше шансов быть счастливыми, чем у того, кто беден, не имеет работы, друзей, семьи и так далее.

Есть свое зерно в представлении о том, что наш уровень счастья определяется количеством приятных событий, которые происходят в нашей жизни, и нашим положением в обществе. Нет ничего удивительного, что одни факторы имеют большее значение, чем другие, в определении нашего уровня счастья. В нескольких широкомасштабных исследованиях бы-

ИССЛЕДОВАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХИКИ

257

ло обнаружено, что на счастье влияют возраст, жизненный цикл, социально-экономическое положение, профессиональный статус и семейный доход, но не оказывают какого-либо заметного влияния пол, расовая принадлежность, образование и вероисповедание.

Несмотря на то что было установлено, что разные социальные группы отличаются по своим уровням счастья, самое поразительное в том, что влияние социально-экономического статуса и всех других упомянутых факторов в действительности очень незначительно. Гораздо большие различия наблюдаются внутри групп, чем между ними. Следовательно, люди, обладающие молодостью, богатством и высоким социальным положением, не обязательно счастливы, как не обязательно несчастны пожилые и бедные. Другими словами, мы должны поискать другие пружины счастья.

«Бегущая дорожка» удовольствий

Почему хорошее в жизни оказывает на долговременное счастье меньшее влияние, чем принято обычно думать? Ответ, видимо, в том, что приятные эмоциональные переживания повышают наш уровень счастья понемногу каждый раз, когда они случаются. Любитель шоколада, который идет работать на шоколадную фабрику и имеет возможность есть столько шоколада, сколько ему хочется, оказывается в сущем раю, но только поначалу. Затем шоколад и даже мысль о нем перестают доставлять удовольствие. Что касается влияния более приятных событий на наше счастье, существует, по-видимому, неумолимый закон обратного действия.

Отчасти счастье зависит от тех событий, которые произошли с нами в прошлом. Способность прошлых

258

Ганс АЙЗЕНК и Майкл АЙЗЕНК

переживаний окрашивать наше настоящее особенно подчеркивалась американским психологом Гарри Хелсоном. Он утверждал, что у всех нас есть свой «адаптационный уровень», соответствующий нашим ожиданиям, которые, в свою очередь, определяются нашими прошлыми переживаниями. Если происходящее соответствует нашему адаптационному уровню или уровню ожиданий, то мы не чувствуем себя ни счастливыми, ни несчастными. Если же происходящее лучше или хуже того, что мы ожидали, тогда мы чувствуем себя счастливыми или несчастными.

Если Гарри Хелсон прав в своем предположении, каждый, кто стремится к счастью, пребывает в порочном круге. Череда приятных событий породит ощущение счастья, но это также повысит уровень наших ожиданий. Как следствие, новым событиям все труднее будет доставить нам переживание счастья. А потому получается, что в настоящем счастье содержатся ростки будущего несчастья. Этот пессимистичный взгляд на счастье был назван «бегущей дорожкой» удовольствий: на «бегущей дорожке» нельзя добиться какого-либо настоящего движения вперед, как бы быстро вы ни бежали. Поскольку маловероятно, что ваша жизнь будет состоять из постоянных и неожиданных изменений к лучшему, охотник за счастьем обречен все время догонять самого себя на «бегущей дорожке».

Один из наиболее распространенных путей, которым повышение уровня ожиданий или адаптационного уровня оказывается снижением счастья, можно увидеть в жизни тех миллионов людей, чье материальное положение улучшается год от года. Большинство из них в действительности не чувствует себя при этом лучше, а их растущее благосостояние обычно не делает их счастливее. Они ждут все более дорогих подарков от жизни, а их растущие ожидания обесценивают их счастье.

ИССЛЕДОВАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХИКИ

259

Несмотря на предсказания теории адаптационного уровня, большинство людей твердо верят, что больше денег сделает их более счастливыми. Когда Джойс Бразерс, американский телевизионный психолог, спрашивал зрителей, сделает ли их счастливее увеличение их дохода на 25 процентов, почти все из них ответили утвердительно. А каковы факты? В целом фактические данные поддерживают теорию адаптационного уровня. В одном из масштабных исследований, проводившемся на основе изучения главных победителей Иллинойсской государственной лотереи, многие из которых выиграли миллион долларов, было обнаружено, что эти «счастливчики» чувствовали себя не счастливее после выигрыша, чем до него. Как оказалось, не надеялись они и на то, что будут счастливее два года спустя. Сравнение между этими победителями лотереи и другими людьми, которые получили нежданные подарки судьбы, также не смогло выявить никаких особых положительных воздействий богатства на личное счастье. Поразительные данные. В конце концов, американское общество часто считают наиболее материалистичным на земле.

Теория адаптационного уровня делает еще более удивительное предсказание: согласно этой теории физические калеки постепенно снижают уровень своих ожиданий и, таким образом, становятся не менее счастливыми, чем любой другой человек. Другими словами, они приспосабливаются к обстоятельствам, в которых они оказались. Как гласит одна довольно жестокая арабская пословица: «Брось человека в море, и он станет рыбой».

Филип Брикман, американский психолог из Северо-Западного университета, находящегося в городе Эванстон в штате Иллинойс, проверил эти идеи на примере тех, кого разбил паралич того или иного типа в результате несчастного случая. Несмотря на огром-

260

Ганс АИЗЕНК и Майкл АЙЗЕНК

ные ограничения в их жизни, вызванные параличом, эти люди по-прежнему испытывали удовольствие, как и люди с нормальной физической подвижностью, от таких обычных занятий, как общение с друзьями или просмотр программ по телевизору. Что еще более удивительно, они ожидали, что будут не менее счастливыми, чем другие люди, спустя два года. Поскольку несчастье постигло их сравнительно недавно, уровень их ожиданий был несколько ниже, чем у других людей, но при этом у них наблюдалось мало признаков отчаяния или депрессии.

Ричард Шульц и Сьюзен Деккер из Питтсбургско-го и Портлендского университетов оценили уровень счастья у людей, парализованных в разной степени приблизительно в течение 20 лет, и обнаружили, что удовлетворение, получаемое ими от жизни, было лишь ненамного меньше, чем у всех остальных людей. Как следствие процесса изменения уровня ожиданий, многие из них говорили, что их несчастье имело и положительную сторону. Оно сделало их более терпеливыми и терпимыми и заставило их осознать, что мозг важнее, чем мускулы.

Одно из самых замечательных подтверждений теории адаптационного уровня мы находим в рассказе «Один день Ивана Денисовича» русского писателя Александра Солженицына. Рассказ представляет собой изображение жизни в лагере в Сибири, — Солженицын был хорошо знаком с этой темой, поскольку провел восемь лет в разных лагерях в Сибири. Несмотря на ужасы повседневной жизни, герой рассказа Иван Денисович Шухов не пребывает в том плачевном состоянии духа, которое естественно было бы вообразить в этом случае. Намек на то, почему это так, читатель получает в конце рассказа, когда Шухов мысленно возвращается к прожитому дню: «Засыпал Шухов вполне удоволенный. На дню у него выдалось

ИССЛЕДОВАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХИКИ

261

много удач: в карцер не посадили, на Соцгородок бригаду не выгнали, в обед он закосил кашу, бригадир хорошо закрыл процентовку, стену Шухов клал весело, с ножовкой на шмоне не попался, подработал вечером у Цезаря и табачку купил. И не заболел, пере-немогся... Прошел день, ничем не омраченный, почти счастливый».

Шухов адаптировал свои ожидания к неудобствам лагерной жизни и потому не чувствовал себя несчастным. Уровень его ожиданий был столь низким, что даже такие события, как покупка табака, могли сделать его день счастливым.

Как мы можем избежать того, на что нас обрекает «бегущая дорожка» удовольствий? Как ни парадоксально, но одним из способов усиления будущего счастья было бы снижение адаптационного уровня в настоящем с помощью воздержания от приятных занятий. Существуют многочисленные примеры такого подхода среди религий мира, которые рассматривают временное воздержание от удовольствий как ценный опыт. К примеру, христианская традиция Великого поста, которая отводит сорок дней, разделяющих время покаяния и Пасху, на воздержание от пищи и молитву. Другой пример — праздник рамадан, девятый месяц по мусульманскому лунному календарю, во время которого истинные мусульмане постятся от восхода до захода солнца.


перейти в каталог файлов

stomfaq.ru

Ганс Айзенк_Майкл Айзенк_Исследования человеческой психики (Психология - это просто)


358

Ганс АЙЗЕНК и Майкл АЙЗЕНК

ждали в условном месте с вещами наготове, но тарелка не прилетела. После этого им сообщили, что тарелка прилетит в полночь, и они прождали напрасно в течение многих часов под открытым небом в холодную, снежную ночь. В конце концов, после того, как их еще несколько раз поднимали по ложной тревоге, а наводнение так и не произошло, они получили послание от бога, в котором говорилось, что он спас мир от потопа ради этой небольшой группы и того света и силы, которые они распространяют в мире.

Как эти люди справились с конфликтом, вызванным тем, что их предсказания не сбылись? Они могли бы отказаться от своей веры, если бы их преданность делу была несильной, но многие из членов секты бросили работу и расстались со своим имуществом, готовясь покинуть эту планету. Единственный способ, которым они могли уменьшить диссонанс, — это обратить в свою веру как можно больше людей с тем, чтобы обеспечить себе большую социальную поддержку. За это они и взялись с энтузиазмом, сменив предыдущую секретность жадным желанием общественного внимания.

Впрочем, другая реакция была обнаружена среди членов «Церкви Истинного Слова». Эта группа воспринимала послания Библии в буквальном смысле. Из «Откровения Иоанна Богослова» они сделали вывод, что одна треть всего земного населения будет уничтожена в результате ядерной войны, и они надеялись, что божественной волей им будет отведена роль исцелять и обращать выживших. Более одной сотни членов секты подготовились на этот случай, переехав в отдаленную часть на юго-западе Соединенных Штатов, где они приступили к возведению бомбоубежищ-

По получении пророческого послания — «Египтяне идут» — 103 фанатика провели 42 дня под землей, ожидая ядерного нападения, которое так и не случи-
ИССЛЕДОВАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХИКИ 359

лось. Когда они снова вышли на свет, они уменьшили диссонанс, заявляя, что бог использовал их в качестве предупреждения погрязшему в грехах миру и проверил их веру. Они решили, что все они выдержали испытание и, следовательно, были особенными в глазах бога. Однако они не особенно пытались обращать в свою веру других, как это делали члены группы Лейк-Сити. Вероятно, разница в поведении этих двух сект объяснялась тем фактом, что вторая секта была больше по количеству членов и более сплоченная, чем первая, а следовательно, имела большую социальную поддержку в час своего поражения. Члены этой секты пользовались благосклонным отношением жителей, а это помогло им смягчить диссонанс и внутренний конфликт.

Сомнения по поводу диссонанса

Пока все примеры диссонанса, которые мы обсуждали, были сравнительно просты, не возникает большого сомнения в том, что сильные конфликты порождаются несовместимостью представлений. Однако

) не всегда так просто сказать, возникает диссонанс или нет. Предположим, что вы говорили всем своим друзьям, что такой-то из современных художников — ваш любимый художник, а затем выясняется, что он хронический алкоголик. Это вполне может и не вызывать диссонанса, так как вы всегда можете возразить, что творческие люди сами себе закон. С другой стороны, вы, вероятно испытали бы некоторый диссонанс, если бы узнали, что очень известный и уважаемый представитель церкви уже многие годы страдает алко-

. голизмом и регулярно бьет свою жену.

Что является определяющим в том, возникает дис-

I сонанс или нет? В целом диссонанс возможен только тогда, когда нарушается ожидание. Мы определенно

360 Ганс АЙЗЕНК и Майкл АЙЗЕНК

ожидаем от священников воздержания от употребления алкоголя, но терпим значительную свободу нравов, когда речь идет о творческих людях.

Другая трудность, которая заметно подрывает основы теории диссонанса, состоит в том, что у всех нас разные мнения о самих себе. Необходимость лгать, как в исследованиях Фестингера и Карлсмита, порождает диссонанс только в тех случаях, когда человек считает себя, в сущности, честным. Если же человек рассматривает себя в качестве законченного психопата, он, возможно, на самом деле получит удовольствие от мысли об обмане других и не испытает ни малейшего чувства вины или диссонанса.

Выводом из этого является то, что теоретики когнитивного диссонанса должны уделять больше внимания внутреннему образу и самооценке человека. Например, едва ли было бы принято считать, что успешное выполнение задания может вызывать диссонанс. Однако было обнаружено, что люди, которые ожидают провала, испытывают довольно сильное беспокойство, когда в действительности добиваются успеха в чем-либо.

Наконец, мы столкнулись бы с крайне неприятными последствиями, если бы всегда старались любым способом уменьшить диссонанс — это все равно как если бы мы постоянно ткали вокруг себя кокон. Мы бы постоянно оправдывали свои поступки, никогда не признавались себе в том, что совершаем ошибки, и разучились бы в конце концов учиться на собственных ошибках.

Вместо заключения

Теория диссонанса предполагает, что мы скорее рационализирующие существа, чем рациональные. Мы стремимся оправдать свое поведение и казаться

ИССЛЕДОВАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХИКИ

361

рациональными себе и другим. Эта потребность в самооправдании очень сильна и может проявляться в сфере медицины, приобретения моральных ценностей, в поведении религиозных сект и в бесчисленном количестве других сторон жизни.

Поскольку мы так сильно желаем оправдывать себя, мы нередко ведем себя странным и внешне непредсказуемым образом. Однако во многом благодаря новаторской работе Леона Фестингера и его коллег, психологи начинают понимать, как люди справляются с внутренними конфликтами.
СФЕРЫ ПРИМЕНЕНИЯ ПСИХОЛОГИИ

Психологов часто критикуют за то, что они живут в башнях из слоновой кости, за то, что они изучают тривиальные проблемы, которые не имеют никакого широкого социального значения. В этих обвинениях есть доля правды, особенно в отношении исследований некоторых американских психологов, чьим девизом, судя по всему, является лозунг «Умри, но издавайся». Однако было бы большой ошибкой считать, что психологические исследования бесполезны в целом. Растущее количество профессиональных психологов приносит огромную пользу обществу в клинической и образовательной сфере, а также в сфере профессиональной деятельности.

Здравый смысл подсказывает, что психология должна иметь большое значение для общества в целом. В конце концов, она пытается подобрать ключи к пониманию и предсказанию человеческого поведения, а вся жизнедеятельность общества в исключительной степени зависит от того, как ведут себя и взаимодействуют друг с другом люди.

Воспитание детей — трудное дело и в самые лучшие времена, а сегодня родителям приходится сталкиваться с огромным количеством взаимоисключающих советов «экспертов». Должны ли они выбирать либеральный подход к воспитанию своих детей или

ИССЛЕДОВАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХИКИ

363

более традиционный, консервативный метод воспитания? Достоинства обоих подходов обсуждаются в Главе 20, однако новые исследования показывают, что обе эти крайние позиции неверны. По-видимому, имеется более здравый срединный путь.

Как ни парадоксально, но образование, для которого психологические принципы и открытия должны иметь исключительное значение, крайне мало пользуется плодами исследований психологов. Главная причина этого в том, что стратегические изменения в области образования обычно проводят те, кто в большей степени руководствуется идеологическими соображениями, чем научными фактами. Как мы указываем в Главе 21, особенно печально то, что многие из тех, кто разрабатывает и осуществляет образовательные программы и базовые принципы образовательной системы, придерживаются ошибочного взгляда на обучение, считая, что все дети более или менее одинаково реагируют на тот или иной метод обучения. В действительности некоторые дети учатся лучше при одном учебном подходе, чем при другом. Ясно, что хорошей образовательной системой была бы такая, которая полностью учитывала бы индивидуальные особенности учеников.

В Главе 22 мы обсуждаем некоторые удивительные возможности биологической обратной связи. Последнее является основанным на психологических принципах методом лечения некоторых физических расстройств, который в последние годы привлек к себе огромное внимание ученых и общественности. Основная идея заключается в том, что заболевания, имеющие отчетливую физиологическую основу, могут быть излечимы при исправлении физиологических отклонений. Пациенты могут способствовать своему излечению, если их снабжать информацией об их успехах (или неуспехах) в изменении своего физиологического состояния. Биологическая обратная связь может

364

Ганс АЙЗЕНК и Майкл АЙЗЕНК

помогать в излечении или, по крайней мере, в контролировании множества расстройств и заболеваний, включая гипертонию, мигрень, заболевание периферической кровеносной системы, известное как болезнь Рейно, и некоторые сексуальные расстройства.

Два наиболее часто приводящих к смерти заболевания в современном западном обществе — рак и болезнь сердца. Потому затрачиваются огромные суммы на медицинские исследования, пока не приносящие больших результатов. С большим оптимизмом мы говорим об этом в Главе 23, в которой обсуждаются новые, вселяющие надежду психологические подходы к профилактике рака и болезни сердца.

Количество преступлений, особенно тяжких, заметно растет практически во всех западных странах. Существует ли какая-нибудь возможность как-то повлиять на это? В Главе 24 мы утверждаем, что первый шаг — это понять факторы, которые заставляют одних людей стать преступниками, а других сохранять относительную добродетельность. Некоторые факты указывают на то, что продолжительный период формирования условных рефлексов на основе наказаний может приводить к «развитию совести». Вседозволенность, царящая в современном обществе, следовательно, может быть тем косвенно влияющим фактором, который способствует увеличению количества преступлений, ослабляя воздействие общества на формирование совести. Имеются обнадеживающие признаки, что психологические методы исправления могут оказаться эффективными в перевоспитании если не всех, то некоторых преступников. Различные такие методы формирования новых условных рефлексов используются для того, чтобы побудить юных и взрослых преступников усвоить установки социально приемлемого поведения.

Как мы увидим в Главе 25, психология также применима для изучения политической и общественной

ИССЛЕДОВАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХИКИ

365

идеологии — от коммунизма до фашизма. В течение веков многие люди делили идеологические установки на «левые» и «правые»; теперь психологи определили радикально-консервативный аспект, который соответствует этому делению. Однако одни радикалы (или левые) характеризуются ригидностью своих установок, а другие гибкостью, и то же самое деление применимо к консерваторам (или правым). Это привело к введению еще одной политической оси личности (ригидность/гибкость), расширяющей рамки идеологических категорий.

Почему разные люди имеют разные социальные и политические установки? Здравый смысл подсказывает, что такие установки определяются средой — семьей, друзьями и другими социальными контактами. Однако имеются новые свидетельства того, что значительную роль в этом играет наследственность.

В целом психология имеет все более растущее значение для общества. Практически нет таких сфер жизни, в которые психология не внесла бы свой вклад.

20

Как не воспитывать детей

Большинство родителей беспокоит вопрос, как лучше всего воспитывать своих детей. В своем беспокойстве они нередко обращаются за помощью к психологам, психотерапевтам и даже психоаналитикам. Вероятно, это не очень мудрый шаг. Профессионалы и так называемые эксперты имеют репутацию плохих советчиков в этих вопросах. Дж. Б. Уотсон, основатель бихевиоризма, был первым, чья книга о воспитании детей стала настольным пособием для миллионов родителей. Его ставшая бестселлером книга «Психология воспитания ребенка с младенческих лет» разошлась более чем в 100 000 экземпляров в течение нескольких месяцев после публикации. Бертран Рассел, ученый с трезвым умом, которого не так легко было ввести в заблуждение, стал последовательным сторонником воззрений Уотсона. Но профессиональные психологи выступили с решительной критикой. Некоторые из них считали, что книга вредила его положению серьезного ученого. Основная мысль Уотсона была проста: дети должны воспитываться на научной основе, а не на основе эмоций или традиций. Он настаивал, что родитель не должен баловать своих детей, показывать им слишком много нежных чувств, по-

ИССЛЕДОВАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХИКИ

367

скольку это развивает в ребенке душевную зависимость; кормление должно быть строго по графику, а не по желанию. Уотсон испробовал эту систему на двух своих сыновьях. Один кончил жизнь самоубийством, а другой, к большому недовольству отца, стал психоаналитиком. В конце концов Уотсон пожалел о том, что написал эту книгу, и не потому, как он сказал, что «книга была несовершенной, а потому что я недостаточно имел знаний для того, чтобы написать книгу, которую я хотел написать».

После жесткого, строгого Уотсона, противника сентиментальности и проявлений любви, маятник качнулся назад, как это обычно бывает, и на сцене появился психоаналитик доктор Спок с его рецептом, исходящим из полной либеральности, кормления по желанию, а не по расписанию, и безграничных проявлений любви и нежности. Его книга «Ребенок и уход за ним» по количеству проданных экземпляров уступала только Библии. Мамы во всех странах вздохнули с облегчением и снова вернулись к более тесным и эмоциональным взаимоотношениям со своими детьми, против которых категорически возражал Уотсон. Однако оба подхода, как либеральный, так и строго научный, основывались на слишком узком взгляде на воспитание. Спок под конец признал, что его рекомендации были неверны. Воспитание детей по его методу не дало тех результатов, на которые он надеялся.

Оба, и Уотсон, и Спок, каждый по-своему, продемонстрировали, как опасно давать совет, пусть и научный по характеру, основанный на заранее сформированном мнении, а не на основе твердо установленных теорий, опирающихся на факты. Правда заключается в том, что психологи просто недостаточно знают о воспитании детей, чтобы выступать в роли всезнающих советчиков.

Уотсон выстраивал свои принципы на узком основании крайнего бихевиоризма, Спок — на узком и не-

368

Ганс АЙЗЕНК и Майкл АЙЗЕНК

надежном основании доктрины Фрейда. Ни та, ни другая система не подкреплена достаточными фактами, чтобы выдержать вес тех построений, которые возвели на них эти и другие авторы. Мы знаем очень мало о воспитании детей, но мы знаем достаточно в настоящее время, чтобы понять, что Уотсон и Спок давали советы, которые были неверными для большинства детей — один был слишком строгим, авторитарным и неэмоциональным, другой слишком мягким, либеральным и сентиментальным. Большинство мам успешнее бы воспитывали своих детей, если бы они не прочитали ту или другую книгу. Остерегайтесь психологов, советы дающих, — это тот дареный конь, в зубы которому родителям следовало бы смотреть самым тщательным образом!

Неужели мы не можем в таком случае ничего предложить родителям, которые спрашивают нашего совета? На самом деле можем... немного. В последние годы были проведены интересные и важные исследования, которые предлагают несколько общих указаний. Первое — и наиболее очевидное указание, поскольку немногие мамы нуждаются в напоминании об этом, — состоит в том, что все дети разные и не существует одного метода их воспитания. С каждым ребенком необходимо обращаться как с личностью. Второе указание заключается в том, что очень важное значение имеет наследственность — как для формирования интеллекта, так и для формирования личности. Родители не получают при рождении, как считал Уотсон, бесформенный воск, из которого они могут слепить все что угодно.

Трудности исследований детей

Немало средств и усилий затрачено на исследования детей, так почему же мы по-прежнему так мало знаем? Есть две взаимосвязанные причины. Первая —

ИССЛЕДОВАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХИКИ

369

это то, что исследования в этой сфере очень трудны. Считается неэтичным помещать детей в экспериментальные условия, которые могли бы дать нам контрольные сведения. Вторая трудность заключается в том, что психологи имеют уже сформировавшиеся взгляды и убеждения, которые они неохотно подвергают экспериментальной проверке из боязни, что они окажутся ошибочными. Психологи (равно как психиатры и психоаналитики) всего лишь люди, и им точно так же свойственны человеческие недостатки: они могут так же упорствовать в своих заблуждениях, быть такими же упрямыми, агрессивными и нечестными, как и все остальные люди, а воспитание детей, похоже, является той темой, которая вызывает самое худшее в них.

Вот типичный пример. Представьте себе психолога (или, может быть, социолога, психиатра или психоаналитика), который решил проверить гипотезу о том, что рукоприкладство в отношении детей в качестве средства наказания не только не улучшает их поведения, но заставляет их вести себя еще хуже. Представьте, что он устраивает эксперимент, в котором изучает экспериментальную группу детей, чьи родители не бьют их вообще или только в редких случаях, и затем сравнивает их с другой, контрольной, группой детей, чьи родители бьют их часто и безжалостно. Затем он исследует взрослую карьеру этих двух групп детей и обнаруживает, что те, кого били в детстве, вырастают в агрессивных, злобных людей, часто преступников (корреляция не столь велика в проводившихся исследованиях, но тенденция очевидна). После этого он заявит, что доказал свою гипотезу о том, что физическое воздействие на детей негативно отражается на их последующей жизни. Но действительно ли это так?

Может быть, он прав. Факты не противоречат гипотезе, но и не подтверждают ее. Существуют и другие гипотезы, которые объясняют факты не менее

370

Ганс АИЗЕНК и Майкл АИЗЕНК

убедительно, но не на основе родительского наказания. Например, вполне возможно, что генетическая конституция родителей, которая заставляет их вести себя жестоко по отношению к своим детям, частично унаследована их детьми и заставляет их вести себя жестоко, когда они вырастают, невзирая на наказания, которым они подвергались. Возможно, что если бы их не наказывали, они вели бы себя еще более агрессивно и жестоко! Есть немало фактов, убедительно свидетельствующих о важной роли наследственности в агрессивном и враждебном поведении, а потому эта альтернативная гипотеза имеет полное право на существование.

Еще одним объяснением было бы то, что некоторые дети по природе своей столь агрессивны и своенравны в своем поведении, что их можно держать в узде только с помощью физического воздействия; но когда они вырастают, свойственное им поведение, больше не сдерживаемое физическим воздействием родителей, снова проявляется актами агрессии и злобности. Также есть немало свидетельств того, что поведение родителей провоцируется поведением их детей. Другими словами, родители реагируют на то, как ведут себя дети, а не наоборот. Таким образом, у нас есть еще одно объяснение результатов, полученных психологом во время проводимого им эксперимента.

Этот пример точно иллюстрирует фундаментальную слабость многих современных социологических и психологических исследований в сфере воспитания детей, а именно слабость интерпретации наблюдаемых соответствий (или корреляций) с точки зрения причинно-следственных отношений. Социально неприемлемое поведение детей, когда они вырастают, соотносится с жестоким обращением с ними родителей, поэтому исследователи делают вывод, что одно является результатом другого, но они не доказали это. В последние тридцать лет в Копенгагене наблюдается

ИССЛЕДОВАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХИКИ


перейти в каталог файлов

stomfaq.ru

Айзенк Г., Айзенк М. Исследования человеческой психики

Айзенк Г., Айзенк М.

Исследования человеческой психики.

УДК 820

ББК 88.5

All

Hans EYSENCK & Michael EYSENCK

MIND WATCHING

Why we behave the way we do

Айзенк Г., Айзенк М.

All Исследования человеческой психики. — М; Изд-во

ЭКСМО-Пресс, 2001. - 480 с, илл. ISBN 5-04-008247-9

Почему мы ведем себя именно так в критические моменты нашей жизни, почему подчас испытываем сильнейшие эмоции, а иной раз в подобной же ситуации являемся лишь сторонними наблюдателями происходящего? В чем кроется загадка человеческой психики, что заставляет нас чувствовать и поступать именно таким образом9 Всемирно известные психологи Ганс Айзенк и Майкл Айзенк попытались дать ответы на эти непростые вопросы.

Кроме того, вы узнаете, как психология может помочь в борьбе с раком и сердечно-сосудистыми заболеваниями, как повысить коэффициент интеллектуального развития и расширить объем памяти, как воспользоваться знаниями, которыми обладают животные, что такое «фактор счастья» и как «измерить» силу любви и привязанности.

Авторов интересуют также психология преступлений, воздействие телекультуры на наше поведение и многие другие вопросы.

Книга будет интересна профессиональным психологам, студентам и всем, кого занимают проблемы человеческой психики.

УДК 820 ББК 88.5

ISBN 5-04-008247-9

© PRION Books Ltd

Personality Investigations, Publications & Services Ltd and Michael Eysenck 1981, 1989, 1995

© Перевод. А. Озеров, 2001

© ЗАО «Издательство

«ЭКСМО-Пресс», издание на русском языке, оформление, 2001

Предисловие

Одна из наших главных забот при написании этой книги — продемонстрировать, что только путем интеграции знаний различных научных дисциплин мы можем надеяться когда-либо обрести полноценное понимание наших поступков и нашего поведения. Психология находится на перекрестке нескольких наук, в числе которых физиология, генетика, биология, антропология, зоология и социология. Структура этой книги основана на предположении, что люди могут и должны рассматриваться под несколькими различными углами зрения.

В разделе «Межличностные отношения» мужчины и женщины рассматриваются в качестве общественных животных и членов групп. Другие люди — исключительно важный элемент нашего окружения, и психология должна учитывать этот факт. Это сходно с предметом изучения социологии, но социальные психологи в большей степени склонны применять научный подход к социальным явлениям, чем социологи.

В разделе «Знания, которые дают нам животные» человеческие особи рассматриваются в свете эволюции. Такой подход очевидным образом перекликается с зоологией и биологией и позволяет нам увидеть границы, в которых мы были сформированы эволюционными силами. Акцент делается на приматах — на челове-

6

Ганс АЙЗЕНК и Майкл АЙЗЕНК

кообразных и других обезьянах, — так как последние в гораздо большей степени могут дать нам действительно важную информацию о нас самих, чем столь любимые некоторыми психологами крысы и голуби.

В разделе «Мозг, личность и эмоции» люди рассматриваются, так сказать, изнутри. Это традиционно является территорией, исследуемой учеными в области физиологии, но есть немало психофизиологов, которые считают (как и мы), что физиология и психология тесно связаны между собою. Этот раздел также освещает некоторые аспекты дискуссии «Наследственность или воспитание?» и, таким образом, имеет отношение к генетике.

В разделе «Восприятие и решение проблем» мужчины и женщины рассматриваются с точки зрения психологических трудностей, которые возникают перед ними вследствие необходимости приспосабливаться к сложной среде обитания. Это требует использования многочисленных психических процессов, включая внимание, восприятие, мышление и память. Этот раздел, возможно, наиболее чисто психологический в том смысле, что другие науки обычно не изучают эти процессы детальным образом.

Раздел «Сферы применения психологии» освещает важные направления прикладной психологии. Главы этого раздела демонстрируют огромную ценность психологии для лечения заболеваний, воспитания детей, улучшения нашей образовательной системы и даже для понимания корней политической идеологии.

В общем, наша надежда связана с тем, что психология сможет добиться реальных успехов, интегрируя знания, получаемые с помощью различных научных подходов. Некоторые из этих подходов подробно обсуждаются в этой книге, и мы показываем, какие успехи уже достигнуты. Тем не менее пока психология — только неуверенно ступающий ребенок; когда-нибудь он вырастет.

МЕЖЛИЧНОСТНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

Когда люди сосуществуют вместе, имеют место очень сложные психологические процессы. Социальным поведением людей интересуются и социологи, и социальные психологи, но сегодня первые проявляют преимущественный интерес к большим группам внутри общества — политическим организациям, социальным классам, профессиональным объединениям, — в то время как последние в большей степени интересуются небольшими группами — по 20 или менее человек.

На практике возможности социологов ограничены простым наблюдением и выдвижением гипотез относительно причин происходящего. У них обычно нет возможности вносить изменения в способы управления большой организацией с тем, чтобы исследовать их последствия. Другими словами, социологи не могут проводить эксперименты в традиционном смысле этого слова. Это не обязательно означает ущербность социологических исследований. В конце концов, астрономы тоже не способны напрямую влиять на процессы, происходящие во Вселенной, чтобы посмотреть, что произойдет, но они сделали огромные открытия.

В отличие от социологов и астрономов социальные психологи очень легко могут проводить экс пери-

8

Ганс АЙЗЕНК и Майкл АЙЗЕНК

менты. Они имеют возможность организовывать небольшие группы, они могут манипулировать деятельностью, в которой принимают участие такие группы, и они даже могут решать, кому позволить с кем говорить и когда. Некоторые лучшие плоды их труда обсуждаются в последующих главах.

Одно из наиболее печальных явлений современной городской жизни — хорошо известная тенденция прохожих и очевидцев не реагировать на ситуации, требующие помощи или экстренного вмешательства. В этом часто винят общее равнодушие и эгоистичность западного общества, однако существуют убедительные свидетельства (Глава 1) того, что здесь играют роль и другие факторы. Например, когда мы видим, что другие люди не реагируют на какую-либо ситуацию, мы делаем предположение, что ничего серьезного не случилось.

Исключительно интересным и важным представляется следующий вопрос в социальной психологии: чем привлекают люди друг друга? В то время как люди обычно говорят, что важнее всего для них личные качества, такие, как дружелюбие, честность и сердечность, исследования показывают, что физическая привлекательность имеет гораздо большее значение, чем обыкновенно предполагается. В самом деле, Майкл Эфран из университета Торонто (Глава 2) обнаружил, что присяжные были менее уверены в виновности привлекательных обвиняемых и назначали им гораздо более мягкое наказание!

В Главе 3 мы обсуждаем тайны невербальной коммуникации — прикосновение, зрительный контакт, улыбки, личное пространство. Этим способом общения мы пользуемся для выражения положительных и негативных чувств по отношению к другим. Наиболее удивительным в невербальной коммуникации является то, что зачастую ни коммуникатор, ни реципиент не подозревают о происходящем. Тем не менее мы

ИССЛЕДОВАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХИКИ

9

пользуемся поразительно богатым набором невербальных сигналов и удивительно восприимчивы к ним.

Многие социальные психологи проявляют интерес к влиянию власти и статуса на человеческое поведение. В конце концов, между членами многих социальных групп имеются существенные различия в статусе. Это особенно очевидно на работе, где начальник воспринимается в качестве лидера, а все остальные играют подчиненную роль. Но катастрофические последствия подчиненного положения ясно раскрываются при изучении истории, которая полна ужасающих примеров злоупотребления властью и рабского подчинения ей.

На первый взгляд кажется, что сложно исследовать такие проявления власти в лабораторных условиях. Тем не менее Филип Зимбардо (Глава 5) организовал экспериментальную тюрьму в стенах Стэнфорд-ского университета, использовав в качестве условных охранников и заключенных студентов с хорошей репутацией. Естественно, он предположил, что они будут вести себя цивилизованно в данных условиях. К его удивлению, условные охранники быстро начали злоупотреблять своей властью над условными заключенными. В еще более известном и необычном исследовании, проведенном в Йельском университете, Стэнли Мильграм (Глава 4) обнаружил, что многие люди были готовы к тому, чтобы подвергнуть несчастную жертву почти смертельным разрядам электрического тока, если такой приказ они получали от лица, облеченного властью.

Поскольку в этих экспериментах участвовали вполне нормальные и уравновешенные люди, и Зимбардо, и Мильграм сделали вывод, что злоупотребления властью имеют место главным образом потому, что общество внедряет в сознание своих граждан понятие о том, что они должны подчиняться лидерам независимо от того, что им приказывают. Другими

10 Ганс АЙЗЕНК и Майкл АЙЗЕНК

словами, злоупотребление властью неизбежно в некоторых ситуациях и не обязательно происходит потому, что лидеры — садисты или психопаты.

Впрочем, мы считаем, что индивидуальные отличия людей имеют более важное значение, чем допускали Зимбардо и Мильграм. Только некоторые из участников их экспериментов злоупотребили своим положением, и ни Зимбардо, ни Мильграм в действительности не объяснили этот факт.

Немало ожесточенных споров ведется по поводу возможных негативных влияний на общество откровенной пропаганды секса и насилия средствами массовой информации. Эти споры породили гораздо больше ненависти, чем ясности, отчасти потому, что многие из их участников представляют заинтересованные стороны. Психологи провели немало трудной исследовательской работы в этой области, и ее плоды рассматриваются в Главе 6. Действительно, есть некоторые типы людей, которые начинают вести себя более агрессивно и жестоко под воздействием того, что они видят, слышат и читают.

Один из главных уроков исследований Зимбардо и Мильграма состоит в том, что люди нередко ведут себя агрессивным и жестоким образом в основном под влиянием ситуации, в которой они оказываются. Это подтвердилось во время эксперимента (Глава 7), в котором совершрнно здоровые в психическом отношении добровольцы обращались в психиатрические больницы с жалобами на фиктивные расстройства. Дэвид Розенхан из Стэнфордского университета, проводивший это исследование, предсказал, что в таких обстоятельствах психиатры, вовлеченные в эксперимент, будут склонны к тому, чтобы навешивать ярлык душевнобольного совершенно на нормальных людей, и именно так и случилось.

К счастью, вывод Розенхана о том, что мы не способны отличить психически здорового от психически

ИССЛЕДОВАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХИКИ

11

больного человека, по-видимому, не соответствует действительности, хотя не может не тревожить то, что, ярлыки, которые приклеивают людям, существенно влияют на то, как мы воспринимаем их. Если вы встречаете кого-либо на вечеринке, вы почти наверняка будете относиться к нему иначе, если вам скажут, что он шизофреник или психопат, чем в том случае, если вам скажут, что он врач. Это, конечно, разумная политика. Но что, если ярлык неверен?

Есть важный морально-этический момент, заслуживающий размышлений при чтении этих глав. Многие из наиболее поразительных психологических открытий являются результатом исследований, в которых участникам дают совершенно ложную информацию об основных сторонах эксперимента.

Большинство психологов станет утверждать, что цели оправдывают средства. Другими словами, если эксперимент приводит к довольно важным открытиям, они могут оправдать известную долю психологического дискомфорта, связанного с положением участника. Такая позиция не лишена смысла, однако возникает два щекотливых вопроса. Во-первых, насколько согласны участники и экспериментаторы в своем мнении относительно ценности проводимого эксперимента? Во-вторых, предсказуем ли психологический дискомфорт, испытываемый участниками, до начала проведения эксперимента? Однозначных ответов на такие вопросы нет. Впрочем, и Британское психологическое общество, и Американская психологическая ассоциация выпустили в последние годы специальные руководства по этическим принципам.

12

Злой самаритянин

Один из повторяющихся образов нашего времени — образ человека, подвергшегося нападению и зовущего на помощь в центре огромного равнодушного города: его крики остаются неуслышанными, очевидцы продолжают заниматься своими делами, не делая ровным счетом ничего, чтобы прийти ему на помощь. Это вопиющее безразличие используется в качестве свидетельства равнодушного и апатичного отношения, которое порождают в большинстве своих обитателей современные большие города.

Несомненно, есть немало реальных происшествий, которые служат подтверждением этой мрачной картины. Знаменитый пример — случай с Китти Джи-новиз, которую зарезали в одном из деловых районов Нью-Йорка — Квинсе, когда она возвращалась с работы домой в 3 часа дня. Несмотря на то что было 38 свидетелей, которые не просто видели, но наблюдали за убийством из своих окон, никто из них не вмешался. Только один человек хоть что-то предпринял, позвонив в полицию, но даже на этот шаг он пошел только после того, как посоветовался с другом, живущим в другой части города.

После того как эта наводящая ужас история появилась на страницах «Нью-Йорк тайме», последова-

ИССЛЕДОВАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХИКИ

13

ли гневные письма читателей, некоторые из которых требовали опубликовать имена очевидцев этого убийства с тем, чтобы их можно было подвергнуть заслуженному ими общественному порицанию. Различные известные психиатры попытались объяснить апатичное отношение очевидцев. Более интересным, чем сами объяснения, был тот факт, что они практически не имели ничего общего. Доктор Джордж Сербан утверждал следующее: «Это атмосфера Нью-Йорка, атмосфера несправедливости. Ощущение, что вы навлечете на себя несчастье, если проявите активность, и не важно, что вы сделаете, вы будете страдать». Доктор Ральф С. Бэней полагал, что апатичность наблюдателей была вызвана смешением фантазии и реальности, смешением, порожденным нескончаемым потоком насилия на телевидении: «Мы преуменьшаем урон, который несут мозгу эти аккумулированные образы... они были оглушены, парализованы, загипнотизированы от возбуждения. Увлечены разворачивающейся на их глазах драмой, действием и в то же время не вполне уверены в том, что все это происходило в действительности». Возможно, наблюдатели ожидали, что объявится Бэтмен и решит проблему!

В другом происшествии в Нью-Йорке, на этот раз в Бронксе, была изнасилована и избита телефонистка, находившаяся одна в офисе. На короткое время она вырвалась из рук насильника и выбежала, голая и окровавленная, на улицу, крича о помощи. Примерно 40 человек наблюдали средь бела дня, как насильник пытался затащить свою жертву внутрь. Никто из них не пришел ей на помощь, несмотря на ее крики. Ее спасли два полицейских, которые случайно проходили мимо.

Был еще случай с Эндрю Мормиллом, семнадцатилетним юношей, которого пырнули ножом, когда он ехал домой в метро в Манхэттене. Несмотря на то что нападавшие тут же вышли из вагона, никто из находившихся в вагоне одиннадцати человек не попы-

14

Ганс АИЗЕНК и Майкл АИЗЕНК

тался оказать помощь юноше, пока тот истекал кровью. На этом убийстве был основан сюжет полнометражного художественного фильма «Происшествие».

Контрольный эксперимент: распыление ответственности

Джон Дарли и Бибб Латане из Нью-Йоркского университета заинтересовались случаем с Китти Джи-новиз. Была ли очевидная апатия, продемонстрированная свидетелями происшествия, вполне тем, чем она казалась? Они указали, что хотя предположение о том, что чем больше людей является очевидцами происшествия, тем выше вероятность того, что жертве придут на помощь, кажется разумным, в данном случае оно оказалось совершенно неверным. При таком количестве очевидцев ведь кто-то должен же был прийти девушке на помощь?

Дарли и Латане пришли к парадоксальному выводу, что жертва может находиться в более благоприятном положении, когда имеется всего лишь один очевидец, чем когда есть несколько очевидцев. В такой ситуации ответственность за оказание помощи жертве ложится исключительно на одного человека, а не распыляется среди многих. Другими словами, когда имеется много свидетелей преступления или происшествия, происходит распыление ответственности. Возможная вина за неоказание помощи также распределяется. Каждый человек в этой ситуации несет на себе только небольшую долю вины.

Дарли и Латане подвергли проверке свои идеи в серии экспериментов, в которых экспериментатор объяснял, что он пытается выяснить характер тех личных проблем, с которыми сталкиваются студенты вузов в стрессовых условиях городской жизни. Для того чтобы избавить студентов от смущения при обсужде-

ИССЛЕДОВАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХИКИ

15

нии личных проблем перед незнакомыми людьми, им сказали, что они сохранят анонимность и будут помещены в разных комнатах. Экспериментатор сообщил им, что он не будет слушать их разговоры, поскольку присутствие постороннего слушателя могло оказать сковывающее влияние. Общение должно было протекать с помощью микрофонов и наушников. Каждый раз участников эксперимента заставляли думать, что в обсуждении принимает участие один, два, три или шесть человек. На самом деле в каждом «разговоре» был только один реальный участник — все остальные «участники» были представлены магнитофонными записями.

Будущая «жертва» высказывался первым, сказав, что ему трудно дается привыкание к Нью-Йорку и академическим требованиям. С некоторым смущением в голосе он упомянул, что подвержен припадкам, особенно во время напряженных занятий или сдачи экзаменов. Затем о своих проблемах высказались все остальные «участники», после чего снова заговорил «жертва». Он говорил громко и бессвязно, закончив, запинаясь, следующим образом: «У меня, кажется, начинается припадок. Мне нужна помощь, нужна помощь, помощь (задыхающимся голосом)... Я умираю, я... умираю... помогите... у меня припа... (звуки затрудненного дыхания, тишина)».

Исследователи хотели выяснить, кинутся ли участники эксперимента на помощь студенту, у которого, по всей видимости, начался эпилептический припадок. Из тех участников, которые считали, что они были единственным человеком, кто знал о том, что у «жертвы» начался эпилептический припадок, каждый вышел из комнаты и сообщил о случившемся. В свою очередь, из тех, кто считал, что призывы жертвы о помощи слышали также четыре других участника, только 62 процента отреагировали незамедлительно. Поскольку каждый участник эксперимента слушал одну

16

Ганс АЙЗЕНК и Майкл АЙЗЕНК

и ту же пленку с записью, очевидно, что произошло распыление ответственности.

Конечно, все это представляет больше академический интерес с точки зрения жертвы. Ей все равно, кто поможет ей, главное, чтобы кто-нибудь помог. Для нее главный вопрос — выше ли ее шансы на получение помощи, скажем, при пяти свидетелях, чем при одном. В исследовании Дарли и Латане шансы «жертвы» на получение помощи в течение 45 секунд после начала припадка равнялись примерно 50 процентам при единственном свидетеле и 0 процентов при пяти свидетелях. Другими словами, более вероятно, что помощь придет, и более быстро, когда имеется только один очевидец.

Другое интересное наблюдение, сделанное Дарли и Латане, касалось понимания участниками эксперимента тех факторов, которые определяли, реагировали ли они на призывы о помощи или нет. Участники, которые считали, что помимо них свидетелями припадка были еще четыре человека, и говорили, что они осознавали этот факт, когда случился эпилептический припадок, согласно заявляли, что это не оказало никакого влияния на их поведение.

Дарли и Латане также рассмотрели поведение тех участников, которые не проявили активности и не сообщили о случившемся. Несмотря на стереотипное представление о таких людях, они ни в коем случае не были «апатичными». Большинство из них поинтересовалось у экспериментатора, как чувствует себя жертва и оказали ли ему помощь. Многие проявляли различные признаки нервозности (дрожащие руки, вспотевшие ладони) и в действительности казались более эмоционально возбужденными, чем участники, которые сообщили о случившемся. Судя по всему, они решили не вмешиваться, но пребывали в неприятном состоянии нерешительности.

ИССЛЕДОВАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХИКИ

17

По примеру других

Конечно, количество очевидцев ни в коем случае не является единственным фактором, который определяет, окажут ли жертве помощь или нет. Как указали Дарли и Латане, реагирование на экстремальную ситуацию включает несколько этапов. Во-первых, происшествие должно быть замечено и истолковано. Процесс интерпретации крайне важен, так как многие ситуации подобного рода могут быть истолкованы по-разному: у мужчины, лежащего в канаве, может быть сердечный удар или он может быть сильно пьян. В свете выбранной интерпретации очевидцу необходимо решить, в чем состоит его обязанность, какого рода помощь требуется от него. Затем он должен действовать согласно принятому решению.

Латане и Дарли вполне справедливо утверждали, что процесс интерпретации особенно важен. Экстремальные ситуации редки, и большинство из нас плохо готовы к тому, чтобы распознавать их или реагировать на них. Итак, какого рода информацию мы используем для того, чтобы прояснить ситуацию? В большинстве случаев мы ориентируемся на других людей. Если они выглядят обеспокоенными, значит, это экстремальная ситуация. Если они остаются спокойными и невозмутимыми, случившееся можно спокойно игнорировать.

Для подтверждения влияния социальных факторов Латане и Дарли провели простой эксперимент, в котором две девушки играли в мяч в зале ожидания железнодорожного вокзала в Нью-Йорке. Когда мяч бросался соучастнице эксперимента, она либо с энтузиазмом присоединялась к игре, либо обвиняла девушек в том, что они ведут себя по-детски и поступают опасно, и тотчас отталкивала от себя мяч. Если соучастница реагировала негативно, никто из тех, кто находился в зале ожидания, не присоединялся к игре;

files.kabobo.ru

Ганс Айзенк_Майкл Айзенк_Исследования человеческой психики (Психология - это просто)


17

По примеру других

Конечно, количество очевидцев ни в коем случае не является единственным фактором, который определяет, окажут ли жертве помощь или нет. Как указали Дарли и Латане, реагирование на экстремальную ситуацию включает несколько этапов. Во-первых, происшествие должно быть замечено и истолковано. Процесс интерпретации крайне важен, так как многие ситуации подобного рода могут быть истолкованы по-разному: у мужчины, лежащего в канаве, может быть сердечный удар или он может быть сильно пьян. В свете выбранной интерпретации очевидцу необходимо решить, в чем состоит его обязанность, какого рода помощь требуется от него. Затем он должен действовать согласно принятому решению.

Латане и Дарли вполне справедливо утверждали, что процесс интерпретации особенно важен. Экстремальные ситуации редки, и большинство из нас плохо готовы к тому, чтобы распознавать их или реагировать на них. Итак, какого рода информацию мы используем для того, чтобы прояснить ситуацию? В большинстве случаев мы ориентируемся на других людей. Если они выглядят обеспокоенными, значит, это экстремальная ситуация. Если они остаются спокойными и невозмутимыми, случившееся можно спокойно игнорировать.

Для подтверждения влияния социальных факторов Латане и Дарли провели простой эксперимент, в котором две девушки играли в мяч в зале ожидания железнодорожного вокзала в Нью-Йорке. Когда мяч бросался соучастнице эксперимента, она либо с энтузиазмом присоединялась к игре, либо обвиняла девушек в том, что они ведут себя по-детски и поступают опасно, и тотчас отталкивала от себя мяч. Если соучастница реагировала негативно, никто из тех, кто находился в зале ожидания, не присоединялся к игре;

18

Ганс АЙЗЕНК и Майкл АЙЗЕНК

но если соучастница присоединялась к игре, так же поступали 86 процентов всех присутствовавших людей. Более того, в последнем случае люди подходили из отдаленных концов зала ожидания, чтобы присоединиться к играющим, и главной проблемой девушек было, как поскорее закончить игру!

Значение социального влияния на решение очевидцев оказать или не оказать помощь было продемонстрировано в другом исследовании, на этот раз проводившемся в Принстонском университете Джоном Дарли и его коллегами. Всех участников попросили сделать некоторые рисунки и поместили либо в комнату поодиночке, либо вместе с другим участником. Участники сидели либо лицом, либо спиной друг к другу. В то время как они рисовали, рабочий в соседней комнате опрокинул на себя какой-то тяжелый щит, который упал с оглушительным звуком. Вслед за этим последовали вскрик «Моя нога!» и громкие стоны. Девяносто процентов участников, которые находились в комнате в одиночестве, бросились на помощь к рабочему, 80 процентов пар участников, сидевших лицом к лицу, отреагировали на грохот, но только 20 процентов пар участников, сидевших спиной к спине, попытались прийти на помощь.

Почему такая огромная разница между парами, которые сидели лицом к лицу и спиной к спине? Почему расположение, не позволявшее видеть лицо другого, имело столь существенное значение? Ответом может быть то, что интерпретация неоднозначного события, такого, как звук падения, подвергается значительному воздействию со стороны реакций других людей. При расположении лицом к лицу каждый участник мог видеть встревоженную реакцию другого, что усиливало интерпретацию случившегося как действительного происшествия. Практически все участники, сидевшие лицом к лицу, выражали своим поведением тревогу по поводу звука падения, но только

ИССЛЕДОВАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХИКИ

19

половина сидевших спиной к спине интерпретировали падение в таком же ключе. Таким образом, поведение других очевидцев крайне важно и может оказывать самое разное воздействие. Не раз отмечались случаи массовой паники, иногда с катастрофическими последствиями. Обвал фондового рынка в октябре 1987 года как раз такой случай. С другой стороны, если кто-то из членов группы показывает своим пассивным и незаинтересованным поведением, что происшедшее не является чрезвычайным событием, реакция остальной группы может быть подавлена.

Негативные последствия социального влияния были исследованы Латане и Дарли в другом эксперименте, в котором участники столкнулись с неоднозначной, но потенциально опасной ситуацией (в комнату, где находились участники эксперимента, через небольшое вентиляционное отверстие подавался дым). Они оказывались в этой ситуации в одиночестве, с двумя другими участниками или с двумя помощниками Латане и Дарли, которые получили инструкцию посмотреть на дым, пожать плечами, а затем полностью игнорировать его.

Семьдесят пять процентов участников, находившихся в одиночестве, вышли из комнаты, чтобы сообщить о возможной аварийной ситуации, в отличие от 10 процентов тех, кто находился в компании сообщников исследователей, игнорировавших опасность. Как указал много лет назад автор комедий и профессор Гарвардского университета Том Лерер, люди скорее умрут, чем выставят себя дураками! Очевидно, что именно невозмутимое поведение двух соучастников подавляло реакцию участников эксперимента, так как о дыме чаще сообщалось в том случае, когда в комнате присутствовали три настоящих участника, каждый их которых усиливал опасения другого.

20

Ганс АЙЗЕНК и Майкл АЙЗЕНК

Количественный фактор

Словом, может быть небезопасно полагаться на старую пословицу, гласящую, что «безопасность в количестве»1. Если при происшествии присутствуют несколько очевидцев, они могут быть менее расположены, чем один-единственный очевидец, предпринять какие-либо меры. Это может быть следствием того, что каждый из них не чувствует, что именно он обязан вмешаться, или следствием того, что пассивное и сдержанное поведение других очевидцев указывает на отсутствие чрезвычайных обстоятельств, требующих экстренных мер. Нежелание принимать на себя ответственность или ее распыление в толпе кажется более выраженным среди женщин, чем среди мужчин, возможно, вследствие культурной традиции, по которой женщины предоставляют мужчинам брать на себя инициативу в экстремальных ситуациях.

Бибб Латане и его коллеги также просили людей хлопать в ладоши или кричать как можно громче либо поодиночке, либо в небольших группах разного количества, и обнаружили, что звук двенадцати хлопающих ладоней даже в три раза не громче звука двух ладоней. Та же самая картина наблюдалась й тогда, когда люди кричали. Они сделали вывод, что это — свидетельство того же поведения, которое демонстрируют группы очевидцев, а именно свидетельство перекладывания ответственности друг на друга.

Существуют ли обстоятельства, при которых присутствие других очевидцев может скорее способствовать, чем препятствовать прямому вмешательству? Возможно, желание снискать одобрение со стороны окружающих может иногда побудить очевидца прийти на помощь? В эксперименте, организованном для

1 Примерно соответствует русским пословицам «в единении сила» и «за чужие спины легко спрятаться».

ИССЛЕДОВАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХИКИ

21

того, чтобы изучить этот вопрос, участников заставили думать, что четверо других человека, участвующих в эксперименте, будут либо знать, либо не знать о том, как они реагировали на звуки, свидетельствовавшие о яростной борьбе между еще одним участником и «грабителем», — инцидент завершился тем, что грабитель «улизнул» вместе с магнитофоном другого участника. Из тех свидетелей, которые считали, что об их реакции не будут знать другие, 39 процентов пришли на помощь, в отличие от 74 процентов тех, которые думали, что находятся под наблюдением. Таким образом, присутствие других очевидцев может иметь как положительные, так и негативные последствия. Кроме того, многие из участников, которые полагали, что за их поведением наблюдают, заявили, что сознание этого в действительности помешало им прийти на помощь, что демонстрирует интересное расхождение между их действительным поведением и внутренними ощущениями.

Итак, присутствие других очевидцев может также делать более вероятным то, что люди окажут помощь в экстремальной ситуации, но только в том случае, если ситуация будет интерпретирована как таковая. Леонард Бикман подтвердил фактически, организовав эксперимент, в котором участники слышали звук, по всей вероятности, упавшего книжного шкафа на другого участника, сопровождавшийся криком. Когда сообщник экспериментатора интерпретировал звук падения и крик как экстремальную ситуацию, «очевидец» предлагал свою помощь гораздо быстрее, чем когда соучастник заявлял, что беспокоиться не о чем. Как и ожидалось, интерпретация происшествия соучастником влияла на поведение «очевидца», изменяя его собственную интерпретацию: 93 процента свидетелей, которые слышали опасения помощника экспериментатора о характере того, что произошло, полага-

22 Ганс АЙЗЕНК и Майкл АЙЗЕНК

ли, что жертва пострадала, в сравнении с всего лишь 54 процентами тех, кому сказали, что ничего страшного не произошло.

Жертва: кому придут на помощь?

Большинство либерально настроенных людей и тех, кто мыслит понятиями равноправия, хотели бы думать, что всем людям будет оказываться помощь в экстремальной ситуации, однако имеющиеся факты свидетельствуют о том, что очевидцы и свидетели довольно избирательны в своих решениях, кому помогать. Один из моментов, который мог иметь значение в случае с Китти Джиновиз, — это то, что несколько очевидцев полагали, что происходившее было «любовной ссорой», а большинство людей в таких обстоятельствах инстинктивно предпочитают не вмешиваться. С целью дальнейшего исследования этого вопроса Ланс Скотланд и Маргарет Стро из Пенсильванского университета инсценировали яростную ссору и потасовку между мужчиной и женщиной в присутствии или в пределах слышимости очевидцев. Женщина начинала кричать и умолять: «Отстань от меня!» Для того чтобы наблюдавшие сцену люди могли установить характер «отношений» между этими двумя, женщина кричала либо: «Я не знаю вас!», либо: «Почему я только вышла за тебя!».

Огромное влияние на реакцию наблюдателей оказывали предполагаемые отношения между нападающим и жертвой: 65 процентов очевидцев вмешивались, когда считали, что речь идет о незнакомых друг с другом людях, но только 19 процентов поступали так, когда думали, что потасовка происходит между супругами. Очевидцы явно верили, что наблюдают настоящую драку, так как 30 процентов наблюдавших за сценой женщин настолько испугались за собственную

ИССЛЕДОВАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХИКИ

23

безопасность, что закрыли дверь своей комнаты, выключили свет и даже заперли дверь!

Есть, вероятно, несколько причин, почему меньше людей пришли на помощь в случае драки между супругами. Во-первых, они считали, что замужняя женщина, вероятно, будет смущена заступничеством постороннего человека, в то время как женщина, подвергшаяся нападению незнакомого человека, не будет. Во-вторых, они полагали, что женщина, подвергшаяся нападению незнакомого человека, будет в большей степени нуждаться в помощи, чем женщина, ставшая жертвой своего мужа. И наконец, они посчитали, что мужчина с большей вероятностью применит силу ко всякому, кто вмешается, если объектом его нападения является его собственная жена.

Данные, опубликованные Администрацией по содействию в обеспечении правопорядка Соединенных Штатов, показывают, что 60 процентов нападений совершается по отношению к совершенно незнакомым людям. Однако когда Скотланд и Стро демонстрировали видеозаписи яростной потасовки между мужчиной и женщиной, только один человек из тридцати правильно угадал, что эти двое были незнакомыми друг другу людьми. Подавляющее большинство предположило, что между ними существовали близкие отношения. Интересно, что печатаемые в газетах интервью с очевидцами реальных происшествий такого рода подтверждают то, что наблюдатели обычно полагают, что мужчины избивают свою вторую половину. Одним словом, акты насилия с меньшей вероятностью побудят вмешаться окружающих в больших городах, чем в маленьких. Существует меньшая вероятность, что в большом городе отношения между двумя дерущимися людьми известны окружающим, а следовательно, более вероятно, что они будут неправильно истолкованы.

Другая причина, почему очевидцы неохотно вме-

24

Ганс АИЗЕНК и Майкл АИЗЕНК

шиваются в драку между людьми, которые, по их предположению, являются мужем и женой, — то, что они считают, справедливо или нет, что отчасти женщина сама может быть виновата в происходящем. Как правило, мы испытываем большее сочувствие к тем жертвам, которых мы считаем невиновными, чем к тем, которые, как нам кажется, «сами напросились». Пьяный бузотер в баре, задирающий окружающих, а затем сбитый кем-либо с ног, остается лежать на полу.

Ирвинг Пилиэвин и его коллеги исследовали этот феномен, инсценировав несколько происшествий в нью-йоркском метро. Мужчина, игравший роль жертвы, шел неуверенной походкой, а затем падал на пол, лицом вверх. Иногда он держал в руке черную палочку и производил впечатление трезвого человека, а иногда от него исходил запах алкоголя, а в руках он держал бутылку со спиртным, завернутую в бумажный пакет. Ему оказывали меньше помощи, когда он был «пьяным», чем когда он был «больным», вероятно, по той причине, что на самих пьяных возлагают вину за их состояние, а также потому, что оказание помощи человеку, от которого разит алкоголем, которого может вырвать или который может начать вас оскорблять, обходится дорогой ценой. Впрочем, стоит оказаться на месте одному доброму самаритянину, предлагающему свою помощь, как обычно быстро находятся еще несколько помощников, и кажется неважным в этом случае, пьян человек или болен.

В экстремальной ситуации наблюдатели вынуждены быстро принимать решение на основе довольно скудной информации. Впрочем, кое-что очевидно сразу — это расовая принадлежность жертвы, и разумно предположить, что этот момент играет свою роль в том, оказывают ли очевидцы помощь или делают вид, что ничего не замечают. Самуэль Гартнер из университета штата Делавэр выдвинул интересную теорию о том, что большинство белых в Соединенных Штатах

ИССЛЕДОВАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХИКИ

25

предпочитают не думать о себе как о людях, которые проигнорировали бы крики негра о помощи, если бы исключительно от них зависело оказание помощи. Однако, утверждает он, если бы ситуация давала им возможность как-то оправдать свое предубеждение, то оно, пусть и не в очень большой степени, повлияло бы на их решение.

Гартнер исследовал эту гипотезу, устроив так, что несколько разных белых женщин становились свидетелями падения башни из стульев на кричащую девушку, которая была либо черной, либо белой. Свидетели были либо в одиночестве, либо вместе со спокойным, невозмутимым соучастником экспериментатора. Все женщины, ставшие единственными свидетелями происшествия, пришли на помощь жертве. Ее расовая принадлежность не оказала влияния на их действия. Однако 90 процентов тех, кто был вместе с невозмутимым соучастником, протянули руку помощи белой жертве, но только 30 процентов из них помогли черной жертве. В последнем случае у них была возможность оправдать свое предубеждение против черной жертвы хотя бы тем, что происшествие не было серьезным, или тем, что не только они были свидетелями этого происшествия. Кстати сказать, как в этом исследовании, так и в других, люди, выражавшие в анкетах взгляды, лишенные предубеждений, вели себя столь же пристрастным образом, как и те, кто признавался в том, что имеют предубеждения.

Итак, особенности жертвы имеют значение для определения того, окажут ли ей помощь. Помимо уже упомянутых факторов — расовой принадлежности, предполагаемых отношений между нападающим и жертвой, предполагаемой вины жертвы в своем несчастье, — имеется еще фактор физической привлекательности жертвы, который также необходимо принимать во внимание. Жертва с привлекательной внешностью имеет больше шансов получить помощь, чем

ш

26

Ганс АИЗЕНК и Майкл АЙЗЕНК

жертва с уродливым родимым пятном на лице (смотрите следующую главу).

Почему же характеристики жертвы имеют столь важное значение? Согласно одной теории, наблюдатель решает, вмешиваться или нет, на основе «цены», связанной с оказанием помощи (возможное физическое насилие, словесные оскорбления, смущение) или связанной с ее неоказанием (чувство вины, порицания со стороны окружающих), и «награды», получаемой в результате оказания помощи (чувство удовлетворения, похвала со стороны жертвы и окружающих) или в результате ее неоказания (продолжение своих занятий). В этом хрупком равновесии цена будет высока, если жертва производит неприятное и отталкивающее впечатление. В другом эксперименте было обнаружено, что если «жертва» падала в метро, шансы на получение помощи были ниже и помощь оказывалась не так быстро, когда изо рта «жертвы» капала «кровь» (пищевой краситель красного цвета), несмотря на то что «жертва», очевидно, нуждалась в помощи. Вероятно, цена оказания помощи окровавленной «жертве» выше, поскольку большинство прохожих и наблюдателей имеет врожденный страх перед кровью.

Однако из всех факторов, которые, как было обнаружено, влияют на готовность окружающих прийти на помощь жертве, ни один не имеет столь сильного действия, как двойственность ситуации или отсутствие такой двойственности. Если очевидно, что кто-то крайне нуждается в помощи, соображения такого рода, как расовая принадлежность жертвы, перекладывание ответственности на других и социальное влияние, имеют сравнительно небольшое действие — почти каждый быстро и не задумываясь бросается оказать посильную помощь.

Рассел Кларк и Ларри Уорд из университета штата Флорида провели эксперимент, в котором свидетели либо слышали, как упал и кричал в агонии электрик,

ИССЛЕДОВАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХИКИ

27

либо просто слышали, как он упал, но не кричал. В первом случае, в ситуации однозначно экстремальной, каждая группа участников эксперимента независимо от того, были ли они в одиночестве, в парах или в группах из пяти человек, оказала помощь пострадавшему. Другими словами, не было никакого признака распыления ответственности. Если было неясно, было ли событие чрезвычайным происшествием или нет, как во втором случае, вероятность оказания помощи составила только одну треть. Характерно, что очевидцы в группах не реагировали вовсе в неоднозначных ситуациях.

Неоднозначность ситуации играет столь существенную роль в том, что если наблюдатель интерпретирует двойственную ситуацию как не являющуюся в действительности происшествием, то ему уже очень трудно решиться на какие-либо действия и взять на себя ответственность. Иначе говоря, жертва должна производить на очевидцев совершенно убедительное впечатление и не оставлять у них сомнений в том, что она действительно нуждается в их помощи.

Вместо заключения

Один из главных выводов многочисленных исследований, упомянутых в этой главе, состоит в том, что представление об апатичном наблюдателе совершенно не соответствует действительности. Во многих ситуациях почти все наблюдатели сделают все возможное, чтобы оказать помощь человеку, пострадавшему в результате несчастного случая или очевидно нуждающемуся в помощи.

Проблема определения того, является ли ситуация экстремальной и требующей вмешательства или нет и что необходимо предпринять, оказывается сложной для нас потому, что большинство из нас лишено опы-

28

Ганс АЙЗЕНК и Майкл АЙЗЕНК

та такого рода. Несомненно, что общество снабжает нас некоторыми правилами на этот счет, но многие из них противоречивы. «Как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними»1 резко противоречит такому высказыванию, как: «Не суй свой нос в чужие дела» или более поэтичному библейскому: «Хватает пса за уши, кто, проходя мимо, вмешивается в чужую ссору»2.

Наблюдатель обычно не знаком ни с жертвой, ни с нападающим и не имеет времени на то, чтобы выяснить что-либо о них. Он должен реагировать на основе скорее вероятности, чем определенности, и потому он полагается на поведение других свидетелей и «убедительность» жертвы в качестве руководства к действию. Его проблема усугубляется нервозностью, которая делает его более неуклюжим и медленным, чем обычно.

В действительности очевидцы и свидетели, вероятно, в большей степени заслуживают похвалу, чем критику. В большинстве случаев они удивительно хорошо справляются с неприятными, сложными и быстро меняющимися ситуациями.

1 Матфей, 7:12.

2 Книга Притчей Соломоновых, 26:17.


перейти в каталог файлов

stomfaq.ru

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *