Архетипическая психология: Архетипическая психология | это… Что такое Архетипическая психология?

Содержание

Архетипическая психология

Часть серия статей на
Психоанализ

Концепции

  • Психосексуальное развитие
  • Психосоциальное развитие (Эриксон)
  • Без сознания
  • Предсознательное
  • Сознание
  • Психический аппарат
  • Ид, эго и супер-эго
  • Либидо
  • Водить машину
  • Перенос
  • Контрперенос
  • Защита эго
  • Сопротивление
  • Проекция
  • Отрицание
  • Работа мечты

Важные цифры

  • Карл Абрахам
  • Альфред Адлер
  • Майкл Балинт
  • Уилфред Бион
  • Йозеф Брейер
  • Нэнси Чодороу
  • Макс Эйтингон
  • Эрик Эриксон
  • Рональд Фэйрбэрн
  • Пол Федерн
  • Отто Фенихель
  • Шандор Ференци
  • Анна Фрейд
  • Зигмунд Фрейд
  • Эрих Фромм
  • Гарри Гантрип
  • Карен Хорни
  • Эдит Джейкобсон
  • Эрнест Джонс
  • Карл Юнг
  • Абрам Кардинер
  • Хайнц Кохут
  • Мелани Кляйн
  • Жак Лакан
  • Рональд Лэйнг
  • Жан Лапланш
  • Маргарет Малер
  • Жак-Ален Миллер
  • Сандор Радо
  • Отто Ранг
  • Вильгельм Райх
  • Джоан Ривьер
  • Исидор Садгер
  • Эрнст Зиммель
  • Сабина Шпильрейн
  • Вильгельм Штекель
  • Джеймс Стрейчи
  • Гарри Стек Салливан
  • Сьюзан Сазерленд Айзекс
  • Дональд Винникотт
  • Славой Жижек

Важные работы

  • Толкование снов (1899)
  • Психопатология повседневной жизни (1901)
  • Три очерка теории
    сексуальности
    (1905)

  • За пределами принципа удовольствия (1920)
  • Эго и Идентификатор (1923)

Школы мысли

  • Адлериан
  • Эго психология
  • Юнгианский
  • Лаканианский
  • Межличностный
  • Интерсубъективный
  • Марксист
  • Объектные отношения
  • Рейхиан
  • Реляционный
  • Самостоятельная психология

Обучение персонала

  • Бостонская аспирантура
    Психоанализ

  • Британский психоаналитический совет
  • Британское психоаналитическое общество
  • Центр Колумбийского университета
    Психоаналитическое обучение и исследования

  • Международная психоаналитическая ассоциация
  • Всемирная ассоциация психоанализа
  • Список школ психоанализа

Смотрите также

  • Детский психоанализ
  • Глубинная психология
  • Психодинамика
  • Психоаналитическая теория
  •  Психологический портал

Архетипическая психология было инициировано как отдельное движение в начале 1970-х годов Джеймс Хиллман, психолог, изучавший аналитическую психологию и ставший первым директором Института Юнга в Цюрихе. Хиллман сообщает, что архетипическая психология частично возникла из Юнгианская традиция при этом также опираясь на другие традиции и авторитеты, такие как Генри Корбин, Вико и Плотин.

Архетипическая психология релятивизирует и ограничивает понятие эго и сосредотачивается на том, что она называет психика, или же душаи самые глубокие паттерны психического функционирования, «фундаментальные фантазии, оживляющие всю жизнь» (Мур, в Hillman, 1991). Архетипическая психология уподобляет себя политеистической мифологии в том смысле, что она пытается распознать мириады фантазий и мифы — боги, богини, полубоги, смертные и животные — которые формируют нашу психологическую жизнь. В этом контексте эго — всего лишь одна психологическая фантазия в совокупности фантазий. Архетипическая психология, наряду с классической школой и школой развития, является одной из трех школ постъюнгианской психологии, обозначенных Эндрю Сэмюэлс (см. Samuels, 1995).

Содержание

  • 1 Влияния
  • 2 К. Г. Юнг
  • 3 Генри Корбин
  • 4 Эдвард Кейси
  • 5 Джеймс Хиллман
    • 5.1 Политеистическая психология
    • 5.2 Психея или душа
    • 5.3 Анализ сновидений
    • 5.4 Код Души
  • 6 Психопатология и терапия
  • 7 Критика
  • 8 Смотрите также
  • 9 Рекомендации
  • 10 Выберите библиографию
    • 10.1 Другие писатели
  • 11 внешняя ссылка

Влияния

Основное влияние на развитие архетипической психологии оказывает Карл Юнг с аналитическая психология. На него сильно влияют Классический греческий, эпоха Возрождения, и Романтичный идеи и мысли. К влиятельным художникам, поэтам, философам и психологам относятся: Ницше, Генри Корбин, Китс, Шелли, Петрарка, и Парацельс. Хотя все они разные по своим теориям и психологии, их объединяет общая забота о психика — в душа.

К. Г. Юнг

Карл Густав Юнг был швейцарским психологом, первым отцом архетипической психологии. Юнгианские архетипы являются образцами мышления, которые находят всемирные параллели у отдельных людей или целых культур. Арчай появляются в снах, религиях, искусствах и социальных обычаях у всех людей и импульсивно проявляются при психических расстройствах.[1] Согласно Юнгу, архетипические идеи и закономерности находятся внутри коллективное бессознательное, который является планом, присущим каждому человеку, в отличие от личных без сознания, который содержит подавленный идеи, желания и воспоминания, описанные Фрейд. Что отличает юнгианскую психологию от архетипической психологии, так это то, что Юнг считал архетипы культурными, антропологическими, выходящими за пределы эмпирического мира времени и места и не наблюдаемыми на опыте (например, феноменальный ). Напротив, архетипическая психология рассматривает архетипы как всегда феноменальные.[1]

Генри Корбин

Генри Корбин, французский ученый и философ, второй отец архетипической психологии. Корбин создал идею о существовании mundus imaginalis который представляет собой отдельное поле вообразимых реальностей и предлагает онтологический режим расположения архетипов психики. [требуется разъяснение ] Mundus imaginalis предоставил оценочную и космическую основу для архетипов. Вторым вкладом Корбина в эту область была идея о том, что архетипы доступны воображению и сначала представляют себя как образы, поэтому процедура архетипической психологии должна быть риторической и поэтической, без логических рассуждений, а целью терапии должно быть восстановление вообразимые реальности пациента. Поэтому цель терапии — это золотая середина психических реальностей, развитие душевного чувства. Также, по словам Корбина, метод терапии — это развитие воображения.[1]

Эдвард Кейси

Эдвард С. Кейси приписывается отличие архетипической психологии от других теорий, объясняя образ как способ видеть, а не что-то видимое. Согласно Кейси, изображение воспринимается только путем воображения, потому что изображение — это не то, что человек видит, а то, как он видит. Он также утверждает, что воображение — это деятельность души, а не только человеческая способность. Образ кажется более глубоким, мощным и прекрасным, чем его понимание. Это объясняет стремление к искусству, которое обеспечивает дисциплины, которые могут актуализировать сложность изображения.[1]

Джеймс Хиллман

Хиллман (1975) обрисовывает краткую линию архетипической психологии.

Призывая Юнга для начала, я частично признаю фундаментальный долг архетипической психологии перед ним. Он — непосредственный предок в длинной линии, восходящей к Фрейду, Дильтей, Кольридж, Шеллинг, Вико, Фичино, Плотин, и Платон к Гераклит — и с еще большим количеством ответвлений, которые еще предстоит проследить (стр. Xvii).

Политеистическая психология

Томас Мур говорит о Джеймс Хиллман учение о том, что он «изображает психику как по своей сути множественную».[2] Согласно архетипическому / политеистическому взгляду Хиллмана, психика или душа имеет множество направлений и источников значения — и это может ощущаться как продолжающееся состояние конфликта — борьбы со своим даймоны. По словам Хиллмана, «политеистическая психология может дать священную дифференциацию нашим душевным потрясениям…»[3] Хиллман заявляет, что

Сила мифа, его реальность заключается именно в его способности захватывать психическую жизнь и влиять на нее. Греки знали это так хорошо, поэтому у них не было такой глубокой психологии и психопатологии, как у нас. У них были мифы. И у нас нет мифов — вместо этого глубинная психология и психопатология. Поэтому … психология показывает мифы в современной одежде, а мифы показывают нашу глубинную психологию в древней одежде «.[4]

Хиллман квалифицирует свои многочисленные ссылки на богов как отличные от буквального подхода, говоря, что для него они воспоминания помощников, т.е. дека, используемые «для отражения сегодняшней жизни или в качестве басовых аккордов, дающих резонанс маленьким мелодиям жизни».[5] Далее Хиллман настаивает на том, что он не рассматривает пантеон богов как «главную матрицу», с которой мы должны сравнивать сегодня и тем самым осуждать современную потерю богатства. [5]

Психея или душа

Основные статьи: Психика (психология) и Душа

Хиллман говорит, что он критиковал психологию ХХ века (например, биологическая психология, бихевиоризм, когнитивная психология ) которые приняли естественнонаучную философию и практика. Его основные критические замечания включают то, что они являются редуктивными, материалистическими и буквальными; это психологии без психики, без души. Соответственно, творчество Хиллмана было попыткой вернуть психике ее надлежащее место в психологии. Хиллман видит душу в действии в воображении, фантазиях, мифах и метафорах. Он также видит душу, раскрытую в психопатология, в симптомах психических расстройств. Психе-пафос-логос — это «речь страдающей души» или душевное страдание смысла. Большая часть мысли Хиллмана пытается сосредоточиться на речи души, которая раскрывается через образы и фантазии.

У Хиллмана есть собственное определение души. В первую очередь он отмечает, что душа — это не «вещь», не сущность. И это не то, что находится «внутри» человека. Скорее, душа — это «перспектива, а не субстанция, точка зрения на вещи… (она) рефлексивная; она опосредует события и создает различия…» (1975). Душа не должна располагаться, например, в мозгу или в голове (куда ее помещает большинство современных психологов), но люди находятся в психике. Мир, в свою очередь, анима мунди, или мир одушевленный. Хиллман часто цитирует фразу поэта-романтика Джона Китса: «Назовите мир юдолью творения душ».

Вдобавок Хиллман (1975) говорит, что наблюдает за этой душой:

относится к углублению событий в переживания; Во-вторых, значение души, которое делает возможным, будь то любовь или религиозная забота, проистекает из ее особых отношений со смертью. И, в-третьих, под душой я имею в виду воображаемую возможность в нашей природе переживания посредством рефлексивных спекуляций, сновидений, образов, фантазий — того способа, который признает все реальности в первую очередь символическими или метафорическими.

Представление о душе как о возможности воображения по отношению к архаи или корневым метафорам — это то, что Хиллман назвал «поэтической основой разума».

Анализ сновидений

Основная статья: Анализ сновидений

Поскольку архетипическая психология Хиллмана связана с фантазиями, мифами и образами, неудивительно, что сны считаются важными в отношении души и создания души. Хиллман не верит, что сны — это просто случайный остаток или обломки бодрствующей жизни (как утверждают физиологи), но он также не верит, что сны компенсируют трудности бодрствующей жизни и не вкладывают в них «секретные» значения того, как следует жить (а-ля Юнг). Напротив, «сны говорят нам, где мы, а не что делать» (1979). Таким образом, Хиллман выступает против традиционных методов интерпретации анализа сновидений XX века. Подход Хиллмана является скорее феноменологическим, чем аналитическим (который разбивает сновидение на составные части) и интерпретирующим / герменевтическим (который может сделать образ сновидения «чем-то другим», чем то, чем он кажется во сне). Его изречение в отношении содержания и процесса сновидения: «Придерживайтесь образа».

Хиллман (1983) кратко описывает свою позицию:

Например, во сне приходит черная змея, большая большая черная змея, и вы можете провести с этой черной змеей целый час, говоря о пожирающей матери, разговоре о тревоге, разговоре о подавленной сексуальности, разговоре о естественном уме, все те интерпретирующие ходы, которые делают люди, и то, что осталось, что жизненно важно, это то, что делает эта змея, эта ползающая огромная черная змея, которая входит в вашу жизнь … и в тот момент, когда вы определили змею, вы интерпретировали это, вы потеряли змею, вы остановили ее … Задача анализа — удержать змею там …

Змея во сне не становится чем-то другим: это не то, что упоминал Хиллман, и не пенис, как мог бы утверждать Хиллман Фрейд, ни змея из Эдемский сад, как думает Хиллман, мог бы упомянуть Юнг. Это не то, что можно найти в словаре снов; его значение заранее не сообщается. Скорее черная змея — это черная змея. Приближается змея мечты феноменологически просто означает описание змеи и внимание к тому, как змея появляется во сне как змея. Это огромная черная змея. Но есть ли во сне другие змеи? Если да, то она больше, чем другие змеи? Меньше? Это черная змея среди зеленых змей? Или он один? Что за обстановка, пустыня или тропический лес? Готовится ли змея кормиться? Сбрасывать кожу? Загорать на скале? Все эти вопросы возникают из первичного образа змеи во сне, и как таковые могут быть богатым материалом, раскрывающим психологическую жизнь сновидца и жизнь души, о которой говорится во сне.

Код Души

Книга Хиллмана, Код души: в поисках характера и призвания, излагает «желудевую теорию души». Его теория утверждает, что каждый человек уже обладает потенциалом своих уникальных возможностей внутри себя, так же как желудь хранит образец дуба, невидимый внутри себя. Он выступает против родительского заблуждения, согласно которому наши родители считаются решающими в определении того, кем мы являемся, предоставляя нам генетический материал и модели поведения. Вместо этого книга предлагает восстановить связь с тем, что невидимо внутри нас, нашим даймон или же душа или желудь и призыв желудя к большему миру природы. Он выступает против теорий, которые пытаются разделить жизнь на фазы, предполагая, что это контрпродуктивно и заставляет людей чувствовать, что они не в состоянии жить в соответствии с нормой. Это, в свою очередь, порождает усеченное, нормализованное общество бездушной посредственности, где зло не допускается, но несправедливость повсюду — общество, которое не может терпеть эксцентричность или дальнейшие жизненные переживания, но рассматривает их как болезни, которые нужно лечить, из существования.

Хиллман расходится с Юнгом и его идеей Самости. Хиллман считает Юнга слишком строгим и возражает против идеи жизненных карт, с помощью которых можно попытаться правильно расти.

Вместо этого Хиллман предлагает переоценить детство и настоящую жизнь каждого человека, чтобы попытаться найти его особое призвание — желудь души. Он написал, что он тот, кто помогает ускорить переосмысление мира в пространстве между рациональностью и психологией. Он заменяет понятие взросления мифом о том, что матка в грязный, запутанный земной мир. Хиллман отвергает формальную логику в пользу ссылки на истории болезни известных людей и считает, что его аргументы соответствуют Puer Aeternus или вечная молодость, недолгое горящее существование которой можно было увидеть в творчестве поэтов-романтиков, таких как Китс и Байрон и у недавно умерших молодых рок-звезд вроде Джефф Бакли или же Курт Кобейн. Хиллман также отвергает причинность в качестве определяющей основы и предлагает вместо нее изменяющуюся форму судьбы, в которой события не являются неизбежными, но должны быть выражены каким-либо образом в зависимости от характера рассматриваемой души или желудя.

Психопатология и терапия

Психопатология рассматривается как независимая способность психики создавать болезненные состояния, расстройства, болезни, аномалии и страдания в любой части своего поведения, а также представлять и переживать жизнь с искаженной точки зрения.[6]

Архетипическая психология следует следующим процедурам терапии:

  • Регулярные встречи
  • Лицом к лицу
  • Терапевт выбирает место
  • Взимается комиссия

Эти процедуры могут быть изменены в зависимости от терапевта и клиента. Хиллман, Джеймс. Свободные концы: Основные статьи в архетипической психологии. Нью-Йорк / Цюрих: весенние публикации, 1975.

Выберите библиографию

  • Хиллман, Джеймс (2004). Ужасная любовь к войне. Пингвин. ISBN  1-59420-011-4.
  • Хиллман, Джеймс (1999). Сила характера. Случайный дом. ISBN  0-375-50120-7.
  • Хиллман, Джеймс (1998). Миф об анализе: три очерка архетипической психологии. Издательство Северо-Западного университета. ISBN  0-8101-1651-0.
  • Хиллман, Джеймс (1997). Код души: характер и призвание. Случайный дом. ISBN  0-446-67371-4.
  • Хиллман, Джеймс (1995). Виды силы: руководство по ее разумному использованию. Валюта Doubleday. ISBN  0-385-48967-6.
  • Хиллман, Джеймс (1983). Исцеляющая фантастика. Station Hill Press. ISBN  0-930794-55-9.
  • Хиллман, Джеймс; Майкл Вентура (1993). У нас есть сто лет психотерапии — и мир становится все хуже. HarperCollins. ISBN  0-06-250661-7.
  • Хиллман, Джеймс (1992). Мысль сердце и душа мира. Весенние публикации. ISBN  0-88214-353-0.
  • Хиллман, Джеймс (1997). Архетипическая психология: краткое изложение. Весенние публикации. ISBN  0-88214-373-5.
  • Хиллман, Джеймс; Карл Густав Юнг (1985). Анима: анатомия персонифицированного понятия,. ISBN  0-88214-316-6.
  • Inter Views (с Лаурой Поццо), 1983
  • Хиллман, Джеймс (1973). Мечта и подземный мир. HarperCollins. ISBN  0-06-090682-0.
  • Хиллман, Джеймс (1975). Свободные концы: основные статьи по архетипической психологии. Весенние публикации. ISBN  0-88214-308-5.
  • Хиллман, Джеймс (1975). Re-Visioning Psychology (на основе его лекций Терри в Йельском университете).

Другие писатели

  • Мур, Томас (1990). Планеты внутри. SteinerBooks. ISBN  0-940262-28-2.
  • Мур, Томас (1994). Темный Эрос. Весенние публикации. ISBN  0-88214-365-4.
  • Деннис, Сандра Ли (2001). Объятия Даймона. Николас-Хейс. ISBN  0-89254-056-7.
  • Париж, Жиннетт (1990). Языческая благодать: Дионис, Гермес и память богини в повседневной жизни. Весенние публикации. ISBN  0-88214-342-5.
  • Париж, Жинетт (1986). Языческие размышления: миры Афродиты, Артемиды и Гестии. Весенние публикации. ISBN  0-88214-330-1.
  • Сила души, Роберт Сарделло
  • Зиглер, Альфред (2000). Архетипическая мадицина. Весенние публикации. ISBN  0-88214-374-3.
  • Клифт, Джин Долби; Уоллес Клифт (1996). Архетип паломничества: внешнее действие с внутренним смыслом. Paulist Press. ISBN  0-8091-3599-X.
  • Миллер, Дэвид Л. (2005). Христы. Весенний журнал. ISBN  1-882670-93-0.
  • Ад и святые призраки, Дэвид Л. Миллер
  • Тонкое тело Эхо, Патрисия Берри 1982
  • Душа в печали, Роберт Романишин
  • Технология как симптом и мечта, Роберт Романишин, 1989
  • Зеркало и метафора: образы и рассказы психологической жизни, Роберт Романишин, 2001
  • Сны наяву, Мэри Уоткинс
  • Алхимия дискурса, Пол Куглер
  • Слова как яйца: психика в языке и клиника, Рассел Артур Локхарт
  • Луна и Дева, Нор Холл
  • Академия Мертвых, Стивен Симмер
  • Свет Жизни (Свет Жизни), Александр Зелитченко, 2006
  • Самуэльс, А. (1995). Юнг и постъюнгианцы. Лондон: Рутледж.
  • Дэниелс, Аарон (2011). Воображаемая реальность, том 1: Путешествие в пустоты. Книги Эона. ISBN  1-90465-849-0.
  • Дэниелс, Аарон (2011). Воображаемая реальность, Том 2: Крафт Бездны. Книги Эона. ISBN  1-90465-856-3.

внешняя ссылка

  • Архетипический разговор
  • Архетипический разум
  • Сайт Spring Publications
  • Веб-страница Джеймса Хиллмана Брента Дина Роббинса
  • Международная ассоциация юнгианских исследований
  • Высший институт Pacifica — Аспирантура, предлагающая программы юнгианских и постъюнгианских исследований
  • [1] — Журнал архетипических исследований и искусств

Психологи Медикам Встреча 6 Архетипическая психология, как средство улучшения коммуникации среди сотрудников

Сохранить дату

Сохранить дату

Май 16 202211:00 — 13:00 (GMT+3) Добавить в календарь

Добавить данное мероприятие в календарь

iCal>Outlook>Google>Yahoo>

Месторасположение

Месторасположение

ОНЛАЙН

Показать на карте

На платформе Webinar.ru


Проложить маршрут с помощью Google Maps

Если у вас есть вопросы, пожалуйста, свяжитесь с нами. Контакт для связи:Мелёхина Юлия Владимировна [email protected]

Организатор

Организатор

Описание

Описание

Ассоциация медицинских сестер России представляет новый сезон совместного проекта РАМС и АНО «Лидеры Перемен»

Практическая психология для медицинских работников 

Встреча 6 / 14

Мероприятие не подается на аккредитацию в системе НМО и не сопровождается начислением Зачетных единиц трудоемкости





Мероприятие подготовлено совместно со специалистами проекта Психологическая поддержка и реабилитация медицинских работников в условиях пандемии COVID-19 «Психологи — медикам», реализуемого АНО «Лидеры перемен» с использованием гранта Президента Российской Федерации, предоставленного Фондом президентских грантов.



Второй год содружества РАМС и Проекта Психологи медикам. Сессия из 14 вебинаров подготовлена на основании опроса, проведенного в группе РАМС в ВК

Мы приглашаем тех, кто прошел сессию прошлой осенью и новых участников, тех кому уже тяжело и тех, кто хочет защитить себя. 

 

Нет ограничений к целевой аудитории. Материал будет важен и сестрам, и врачам, и младшему персоналу — приглашайте коллег!

Мы ждем тех, кто: 

  1. Испытывает симптомы эмоциональной перегрузки, выгорания, хронического стресса в связи с профессиональной деятельностью. Вне зависимости от того, работаете ли Вы в красной зоне или взяли на себя помощь неинфицированным больным
  2. Руководит сестринскими коллективами на уровне отделения или организации и организует психологическую помощь своим сотрудникам
  3. Обучается клиническим специальностям, а значит непременно столкнется с нагрузками, часто превышающими эмоциональные ресурсы 
  4. Преподает клинические специальности в колледжах, ВУЗах, центрах последипломного образования 
  5. Просто интересуется темой 

В этой сессии мы пригласили к нам волонтеров — медиков, надежных друзей, помогающих нам и разделяющих всю тяжесть пандемийных лет!

Встреча 6: «Архетипическая психология, как средство улучшения коммуникации среди сотрудников»



По итогу встречи участники смогут сформировать общее представление о понятие архетипическая психология, природе системных законах организации, с точки зрения этого понятия. Рассмотрят свои индивидуальные особенности, смогут выявить свои сильные и слабые стороны с метафорическим контекстом, что в свою очередь, позволит улучшить самоудовлетворённость своей профессиональной деятельностью и создаст благоприятные условия для снятия стресса и эмоционального напряжения. 

Мы запланировали:

  • Знакомство с понятиями «архетип», «архетипическая психология», «метафора»; 
  • Овладение практическими навыками исследования себя, как специалиста и личность, через образы и метафору; 
  • Размышления о рабочих процессах с точки зрения новых знаний, повышения уровня удовлетворенности своей профессиональной деятельностью. 
  • Релаксационные упражнения, направленные на улучшение психоэмоционального состояния. 

Докладчики

Докладчики

Порядок регистрации

Порядок регистрации

Для регистрации выберите билет и заполните регистрационную форму 

Регистрация доступна: 

  • до 9. 00 14 мая

Билеты высылаются на почту немедленно после регистрации. Билет не используется на онлайн мероприятиях, но служит подтверждением успешной регистрации.

Ссылка на трансляцию высылается всем участникам в день завершения регистрации.

Ссылка будет активна за 15 минут до начала конференции.

Если Вы НЕ ПОЛУЧИЛИ письмо со ссылкой в указанную выше дату:

  1. Проверьте все папки, включая «Спам», «Нежелательные», «Рассылки», т.к. уведомления с платформы Webinar.ru приходят с адреса [email protected], и могут попасть в эти и другие папки.
  2. Выполните поиск в почтовом ящике по отправителю [email protected]

Отсутствие ПИСЬМА СО ССЫЛКОЙ в указанные даты говорит о том, что Вы неверно указали почту при регистрации. 

Немедленно напишите на почту контактного лица – она указана на странице мероприятия. Не забудьте указать ФИО, название или дату мероприятия.  

Мы постараемся Вам помочь!

ВНИМАНИЕ! 

  1. Для каждого слушателя генерируется уникальная ссылка, вход возможен только с одного устройства. Не передавайте ссылку для участия никому. Нарушение этого правила приведет к потере возможности просмотра
  2. Так как ссылка приходит на эл адрес — при регистрации будьте внимательны, проверяйте тщательно то, что пишите в регистрационных формах. Неверное указание адреса или допущенная ошибка ведут к невозможности получения ссылки на мероприятие и в дальнейшем его просмотра!

Все мероприятия серии БЕСПЛАТНЫ для всех категорий участников

Билеты

Билеты

Единый билет для всех категорий участников

Билет направляется сразу после регистрации.
Билет не используется на онлайн-мероприятиях, но служит подтверждением того, что регистрация прошла успешно

Бесплатно

Организаторы и партнеры

Организаторы и партнеры

Трансляция

Трансляция

Трансляция будет проведена через портал Webinar. ru

Трансляция ведется в формате WebRTC. Проверьте свое устройство, пройдя ТЕСТ СИСТЕМЫ​​​



Если Вы просматриваете вебинары на компьютере никакого дополнительного оснащения не нужно — просто перейдите по ссылке. Если Вы собираетесь смотреть с телефона или планшета — надо поставить особое приложение программы webinar

Для Android — ЗДЕСЬ​​​, Для IOS — ЗДЕСЬ​​​

Учет присутствия на конференции дистанционных участников ведется автоматическим сервисом портала Webinar.ru.

При проблемах с подключением или неполадках во время трансляции — обращайтесь в техподдержку Портала трансляции по тел.

8 (800) 551-04-69

РегистрацияПрисоединиться к списку ожидания

  • Описание
  • Докладчики
  • Порядок регистрации
  • Билеты
  • Организаторы и партнеры
  • Трансляция

Читать книгу Архетипическая психология Джеймса Хиллмана : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Джеймс Хиллман


Архетипическая психология
Красота содействует справедливости

Данная публикация завершает цикл серии «Юнгианская психология» (4 тома), знакомящий русскоязычного читателя с основными работами (60 – 80-х годов XX в. ) выдающегося американского психолога и аналитика Джеймса Хиллмана, признанного рядом специалистов Фрейдом XXI века. Напомню читателям, что ранее вышло три тома работ Хиллмана: «Самоубийство и душа», «Внутренний поиск», «Миф анализа». Это всего лишь часть созданного Хиллманом в те годы, но часть принципиально важная, так что главное, похоже, состоялось: труды «великого реформатора» глубинной психологии стали известны в России.

В предисловии к тому «Самоубийство и душа» приведена краткая биографическая справка о Хиллмане, здесь же я только коснусь основных вех его деятельности и некоторых принципиальных моментов его «архетипической психологии».

Общественная деятельность Джеймса Хиллмана длится уже более полувека. После окончания Тринити-колледж в Дублине он с 1955 г. начал вести частную психотерапевтическую практику. В 1959 г. он стал деканом Института Юнга в Цюрихе и оставался в этой должности до 1978 г. В 1960 г. опубликовал в Лондоне свою первую большую работу «Emotion: A Comprehensive Phenomenology of Theories and Their Meanings for Therapy» (переиздана в 1962, 1972, 1992, 1997 гг. ). В 1969 г. защитил докторскую диссертацию в Цюрихском университете. Начиная с 1966 г. участвовал в ежегодных встречах в Эраносе (см. статьи об Эраносе в альманахе «Новая Весна». 1999. № 1) в качестве докладчика и за 23 года завершил 15 работ, составивших основу опубликованных затем книг и статей.

В 1970 г. Хиллман возглавил издательство «Spring» и стал вдохновителем интеллектуального движения в аналитическом сообществе, центром интересов которого были исследования, нацеленные на то, чтобы вывести психотерапию из ограниченных пределов консультационного кабинета. Состоявшееся «прощание» с царствовавшей в те годы медицинской моделью психического вовсе не означало расставания с индивидом, которому было указано, что перед ним «зеркало, а не окно», это означало включение в психотерапевтическую сферу самых разнообразных общественных «организмов» – семьи, улицы, города, планеты. Это была «архетипическая психология», психотерапия идей, а не только личностей в отличие от психоанализа и аналитической психологии, фокус которых был нацелен преимущественно на отдельную личность и на клинические аспекты анализа. Это направление психологической работы доказало свою оригинальность, состоятельность и плодотворность, о чем свидетельствуют многие ученые, практические психологи и психотерапевты, художники, литераторы, экологи, политологи, философы, которые используют идеи этого подхода в своей работе. Достаточно упомянуть о Фестивале архетипической психологии, организованном в 1992 г., на который съехалось свыше 500 участников и который продолжался шесть дней в Университете Нотр Дам в штате Индиана в США.

В 1978 г., после более чем 30-летнего пребывания в Европе, Хиллман возвращается в Америку, сначала в Даллас, где он основывает Гуманитарный институт культуры, а затем в 1984 г., в штат Коннектикут и целиком уходит в преподавательскую и издательскую деятельность, стремясь повернуть аналитическую психологию «лицом» к внешнему миру, уйти от индивидуальной «патологии» к общественной «норме».

Работая в Далласе, Хиллман концентрирует свое внимание на вопросах экологии и дизайна городской жизни, общественного образования и гражданского сознания.

Его интерес к художественной жизни Америки проявился в разработке ряда учебных программ в области арт-терапии и совместных семинаров (воркшопов) с хореографами по теме «Миф и движение», а также в многочисленных публикациях в художественных журналах. В те годы он представлял свои идеи о психологии души, эстетике и экологии в разных программах на телевидении, в частности, он провел цикл передач «Архитектура и воображение». В апреле 1995 г. Хиллман был отмечен Нью-Йоркским журналом «Times» за роль в деле «возвращения души» в американскую психологию. В 1996 г. он выпустил свой первый бестселлер «Кодекс души: В поисках характера и призвания».

Изыскательские работы Хиллмана отражают многообразие его интересов. В ранней работе 1964 г. «Самоубийство и душа» (М.: Когито-Центр, 2004) он вернул в психологию понятие «душа». Следуя за Ницше, Фрейдом и Юнгом, Хиллман воспроизвел природу различных психопатологий в их мифических рамках. Он значительно расширил наши представления о психотерапии, обосновав свой подход, главной метафорой которого является душа, на примере ренессансной модели психического (см. «Миф анализа»). Представляется, что «коллективная душа» россиян, взращенная на культурных дрожжах иудео-христианского мифа с мощной прививкой византийской модели мироустройства, вполне созвучна многим рассуждениям Хиллмана о взаимоотношениях религии и психологии, высказанным им в работе «Внутренний поиск». А в предлагаемой ниже работе, соименной всему движению, Хиллман пишет об этом так: «В отличие от “основных” психологий XX в., истоки которых находятся в северной Европе (немецкий язык и протестантско-еврейское монотеистическое мировоззрение), архетипическая психология берет начало на юге. Ни греческая цивилизация, ни эпоха Возрождения не развивали “психологии” как таковой. Слово “психология” и большинство современных психологических терминов не находили здесь активного употребления вплоть до XIX в. Признавая эти исторические факты, архетипическая психология строит свою работу на допсихологической географии, в которой культура образного мышления и жизненный стиль содержали в себе то, что на севере было сформулировано как “психология”. “Психология” составляет неотъемлемый атрибут постреформационной культуры, лишенной поэтической основы».

Добавлю, что в рамках архетипической теории Хиллмана получает свое оригинальное психологическое истолкование феномен культуры русской средневековой иконописи, в частности культура «образного мышления».

Основы архетипической психологии изложены Хиллманом в знаменитых лекциях Терри, которые были опубликованы в 1975 г. в книге под названием «Пересмотр психологии» (готовится русское издание): это персонификация, а не абстрактная концептуализация психических доминант; литературный, а не научный стиль изложения; политеистическая конфигурация психического, а не единая монотеистическая самость; смещение фокуса внимания с одного субъекта (страдающей личности) на психологию окружающей среды и культурного мира.

Не следует забывать, что хотя на создание архетипической психологии Хиллмана вдохновили идеи аналитической психологии Юнга, а в некоторой степени и психоанализа Фрейда, вместе с тем архетипическая психология отличается от этих направлений радикальным образом. Идеологический центр юнговской психологии концентрируется вокруг самости, вокруг ее динамики в образных воплощениях архетипических фигур и констелляций – Эго, анимы, анимуса, персоны, тени и др. Хиллман в своих работах «стаскивает» Эго с «папского балкона» и делает его соотносимым с другими субличностными компонентами живого, конкретного человека, наполняет его метафорическим измерением и фокусируется на самом психическом или на его констелляции, именуемой душой (в царстве психического можно оставаться бездушным; напротив, душевное, – всегда и психическое), и на архетипическом – глубиннейших структурах психического функционирования, базовых фантазиях, одушевляющих всю жизнь. Архетипическая психология – политеистическая психология (см. «Внутренний поиск», с. 155–178), стремящаяся распознать мириады фантазий и мифов – богов, полубогов, смертных, животных, камней, воды, города, которые формируют нашу психологическую жизнь и формируются ею. Эго в этом пантеоне – всего лишь одна, хотя и крайне важная, психологическая фантазия из множества других.

Современный культурный мир обязан Хиллману введением в психологический оборот и таких понятий, как «психическая экология» и «психологический урбанизм», вытекающих из его доктрины об anima mundi (душе мира и душе в мире) и необходимых при решении самых разных вопросов экологии души, семьи, города, архитектуры, городского планирования, общественных форм и структур и эстетического измерения психического.

Его работы стали сегодня частью культурной истории западной цивилизации и все более и более оказывают свое влияние на общественное сознание наших современников в самом широком спектре психологического знания. Имя Джеймса Хиллмана все чаще встречается не только на страницах международных профессиональных изданий, но и в массовых средствах информации разных стран Европы и Америки. Интернет содержит буквально десятки тысяч ссылок на его имя. В последнее время оно стало чаще появляться и на русских страницах всемирной паутины.

За свое творческое подвижничество и оригинальность идей Хиллман много раз завоевывал призы, награды и титулы, включая и Медаль Президента Итальянской Республики, врученную ему в октябре 2001 г. бывшим Президентом Советского Союза М. С. Горбачевым. Вот что, в частности, сказал Горбачев, объявляя о присужденной награде:

«Все последние десятилетия XX в. Джеймс Хиллман создавал новое видение психологии, при котором последняя могла бы осознать себя “главенствующей наукой”, изучающей не только психику человека, но и его “душу”, равно как и душу всего живущего, являющуюся средоточием мира.

Зарождение психоанализа в начале прошлого века совпало, по словам его создателя, с попыткой развенчать тогдашний миф о психическом и выразилось в трансформации метафизики в метапсихологию, о чем и говорится в «Психопатологии обыденной жизни», (книге, опубликованной Зигмундом Фрейдом в 1904 г.). Развитие психоаналитической мысли в XXI в. привело к новым размышлениям по поводу всех тех основанных на мифологии базовых мотивов психического, которые традиционный психоанализ уже давно развеял по всем «четырем ветрам».

Несмотря на почти вековое блуждание по пустынной местности, сегодня мы являемся свидетелями постепенной и неотвратимой консолидации сил, которые накапливаются и все более привносятся на алтарь глубинной психологии имагинативной активностью самого индивида, его творческой мобильностью. В отдельной скорлупе своей духовной жизни этот индивид все явственней осознает теперь ту огромную цену, которую ему пришлось заплатить критическому «сознательному» разуму с его истощенным психическим языком, лишенным корневой метафоры – бессознательного, из которого к тому же была изгнана душа. Речь идет о неомифическом восстании в аналитической психологии, которое было поднято в 70-е годы, организатором и вдохновителем его и был Джеймс Хиллман – самый впечатляющий теоретик и реформатор, создатель нового направления, именуемого архетипической психологией.

С его исключительной способностью к демонтажу исполненных самодовольства и интеллектуального чванства моноцентрических, персоналистических и нигилистических моделей редуктивистского западного знания, Хиллман подверг жесткой критике традиционные понятия психологии и психотерапии. Он по-новому обосновал классический ренессансный маршрут как на пути персонифицированной реанимации мира вещей и мест (топосов), так и в отношении к архетипическому миру мифа, – имагинативного, нарративного и богообразного измерения психического. Тем самым он вывернул наизнанку традиционную аналитическую технику и преобразовал ее в форму душевной психодрамы (драматизации), выведя за пределы субъективного эмпиризма изолированного индивидуального разыгрывания «мифа анализа». За выдающиеся заслуги, сделавшие его одним из великих преобразователей психологического направления в познании в период перехода между двумя эпохами итальянская нация чествует Джеймса Хиллмана этой наградой».

Вот, что ответил награжденный:

Справедливость и красота
Основы экологической психологии

«Огромное единодушие царит в мире бытия среди его различных форм (вне зависимости от их совещательных способностей и лингвистических навыков) в ощущении того, что эта планета – их дом и изначальный дом их предков – подверглась сегодня серьезной угрозе в плане своей жизнеспособности и жизнестойкости, и, соответственно, это непосредственная угроза и их существованию на Земле – может не дожить до следующего века.

Какую роль здесь в самом широком смысле играет наука психология, играет в прогрессе этого ускоряющегося процесса порчи планеты и ухудшения ее природного состояния, и что она может сделать в плане замедления этого прогресса или, лучше сказать, изменения его курса? Я глубоко убежден, что это единственный важнейший вопрос для сегодняшней психологии – психологии, которая все еще привлекает сотни тысяч, если не миллионы по всему миру ярких умов молодых студентов из университетских аудиторий, экспериментальных лабораторий и еще большее число людей всех возрастов, ищущих помощи в клиниках, консультационных центрах и частных консультационных кабинетах психотерапевтов всех мастей и направлений. Какое отношение может иметь психология к окружающей среде и может ли психология стать экологически эффективной?

Официальные свидетельства на этот счет выглядят не очень ободряющими. Нам следует признать, что психология, начавшаяся в немецких университетах, во французских приютах для умалишенных и венских консультационных кабинетах, с самого своего зарождения имела свищеватый вид. Она родилась с родовым дефектом, наследственным проклятием картезианского рационализма, который разделил мир на субъекты и объекты, на сознательный человеческий разум и мертвые материальные предметы. Действительный окружающий мир не был сферой деятельности психологии.

Сложносоставное слово психо-логос указывает, что психология есть изучение души, однако с самого зарождения этой дисциплины психическое всецело отводилось человеческому, помещалось внутрь человеческой кожи, и ему отказывалось в существовании где бы то ни было за пределами человеческого сообщества. Психическое не только отождествлялось с человеческой субъективностью и внутренностью, но в равной степени логос психического, методы его изучения, ограничивались научным методом и сводились к нему. Ранняя аксиома любой научной дисциплины гласила: «Все, что существует, существует в определенном количестве и поэтому может быть измерено». В этом плане, все, что не поддавалось измерению, лишалось права на существование и сам метод, применимый к картезианскому широкому миру материальных объектов, становился единственным методом, разрешенным при исследовании души. Ограниченная, таким образом, наукой о персонализованном индивидуальном субъекте психология в качестве постигаемой и практикуемой, поместила себя за пределы мирских проблем. Изолированная самоотражающим зеркалом своего мировоззрения, психология оказалась совершенно несоответствующей (иррелевантной) страданиям и боли того великого единодушия, о котором я упомянул в самом начале. И все муки, и страдания оказываются заключенными в личные психологические «проблемы», разрешить которые стремятся в отрыве от своего источника в безобразном, несправедливом, опасном и нездоровом мире. Экологический результат такого наследства носит двойственный характер. Во-первых, психология антропоцентрична. В большинстве соответствующих учебников и словарей при определении сознания, например, утверждается, что только люди обладают сознанием. Самость все еще воображается наподобие шишковидной железы, замкнутой на себе атомистической единицы, отдельного образования, ни по сути, ни по необходимости не принадлежащей общему. Планета воспринимается как чужеродное, в высшей степени безразличное ко всему живущему на ней место, куда по прихоти судьбы был заброшен человек и оставлен без внимания, обреченный на физическое угасание и моральное разложение. Во-вторых, психология центрирующаяся на человеке, воспитывает и поощряет создание образа планеты, которая неупорядоченна, бесчувственна, и которую надо покорять, подчинять, делать покорной и послушной воле человека. Вырывая человеческую душу из ее лона в душе мира (anima mundi), она превращает нашу планету – мать всех явлений – в труп, пригодный для измерения, экспериментального расчленения и каннибалистского поедания частей ее тела. Реки и скалы, цветы и рыба объявляются бездушными сами по себе и способными обрести свою ценность лишь путем человеческой оценки. На протяжении многих веков нашей истории и в большинстве других культур идея мировой души наделяет все явления значением и вполне вразумительным смыслом, наделяет природные явления их собственной индивидуальной сущностью. Глубина души наличествует не только и не столько в нас; она пребывает в собственной природе (в самом существе) планеты.

Ясно, что нам необходимо начинать снова. Нам нужны принципы, которые начинаются не в человеческом разуме, но которые даются ему вместе с миром. Нам необходимо представить экологическую психологию, которая берет свое начало не в одном лишь человеческом интересе, а в интересах планеты и в интересах всех живущих на ней существ, которым мы, люди, служим в равной степени, как и другие, со всеми способностями нашего разума, т. е. мы не роемся в своей философии, науке или теологии в поисках основополагающих принципов, и не взываем только к своему человеческому переживанию; скорее мы можем попытаться сформулировать эти принципы, уже действующие в масштабах космоса, на базе признания ценности всех его участников.

Я полагаю, что Справедливость и Красота являются такими сформулированными как всеобщие принципами, из которых и должна произрасти экологическая психология. Справедливость и Красота предлагают универсалии архетипической силы, потому что они рекуррентны (постоянно воспроизводятся) во времени и повсеместны, транскультуральны, чрезвычайно плодородны. Они заключают в себе насыщенное эмоциями, волнующее и символическое выражение и мгновенно распознаются в повседневной жизни – не только людьми. Справедливость и Красота являются теми универсалиями, на которых основываются культурные сообщества и человеческое достоинство, нацеленные на дальнейшее развитие. Без них любое существование делается отвратительным и жестоким. С ними психическое обретает себя в космосе с его определяющими ценностями, а психология становится изучением путей, на которых любое явление определяет свое место в мире.

Идея Справедливости едва ли представляется важной для такой психологии, в которой идею Справедливости можно было бы игнорировать. Однако Справедливость является принципом, управляющим жизнью общества и природного мира, и формулируется в качестве естественного закона. Греки рассматривали Справедливость (Фемиду), как и Гею, как великих земных богинь, которым должен был повиноваться сам Зевс. Справедливость является основательницей полиса, города, обеспечивая ему возможность гражданского единения и сплоченности, обеспечивая каждому подобающее ему место и предостерегая каждого от попыток нарушения пределов, определяемых законами и нормами.

Справедливость делает возможным, по сути, создание общества всех живущих на Земле существ, толерантных друг другу, в котором господствует кооперативное начало, которое основано не на взаимной выгоде и экономическом обмене, а на голом факте соучастного существования. В сопринадлежности всему живому мы оказываемся нужными и полезными, и справедливость господствует над всем и над каждым. Справедливость залегает настолько глубоко, ощущается настолько врожденно, что работает на инстинктивном уровне. Любые проступки или грехи тотчас же бросаются в глаза; несправедливость воняет и долго мучает и терзает. Чувство справедливости приходит с каждой новой душой; совсем крохотный малыш кричит: «Это не честно!»

Подобно этой врожденной реакции на несправедливость, существует и врожденная эстетическая реакция. Все живые существа представлены, прежде всего, друг другу эстетически, как видимые формы, текстуры, характеры, ткани, плоть, склад, фактура, запах, аромат, структуры, ритмы. Мир постигаем путем этих презентаций, разыгрываний, позволяющих всем существам распознавать друг друга. Старым латинским словом для обозначения демонстрации явления было osten-tatio – перевод с греческого слова «фантазия»: явления показывают себя как образы фантазии, давая импульс к воображению и запрашивая имагинативную ответную реакцию. Искусства, таким образом, являются первичной формой бытия в мире и, своего рода, ответной реакцией на подобные презентации. Красота и уродство (безобразие) проистекают не из личного вкуса, общественных норм или объективных правил формы, а задаются феноменальным космосом в его собственной презентации. Изначальный смысл слова «космос» – прилаживание, подгонка, настройка, монтаж, украшение, декорирование и гораздо ближе по смыслу нашему нынешнему слову «косметика», чем к пустому космосу бескрайнего газообразного пространства, в котором дрейфуют невесомые космонавты, не подчиняющиеся гравитации. И поскольку космос означает также нужный порядок, красота содействует справедливости.

Я полагаю, что эти принципы являются основополагающими для любых культур, где бы те ни располагались, поточу что они даны самим космосом, и как изначально данные они выступают в качестве экологических гарантов. Задача психологии – перестроить свое обучение и свою терапию с учетом этих экологических архетипий таким образом, чтобы огромный разнообразный мир и все живое в нем и на нем никогда не были упущены из вида, потому что Справедливость и Красота являются не просто гуманистическими, религиозными, научными или региональными категориями, они могут являться нам в самых разных формах, однако, превосходят всякую форму, как бы та ни заявляла о себе в плане наивысшей ценности, художественного вдохновения, достоинства и почитания и устойчивого побуждения к исправлению всякого безобразия и уродства, так как именно уродство и безобразие являются главными причинами страдания планеты, этого голубого шарика, окутанного ураганами, объятого вихрями и столь хрупкого на своем плаву в океане звезд».

Проект публикации основных сочинений Хиллмана осуществлялся в рамках издательской программы Информационного Центра психоаналитической культуры в Санкт-Петербурге. Хочу выразить благодарность своим коллегам-переводчикам, а также директору и сотрудникам издательства «Когито-Центр» за помощь в реализации этого проекта. Желаю всем приятного и внимательного чтения.

Валерий Зеленский

Санкт-Петербург,

январь 2006 г.

«Архетипическая теория» Хиллмана. Здравствуй, Душа! [Раздел I]

«Архетипическая теория» Хиллмана

Впервые термин «архетипическая психология» был введен Хиллманом в 1970 году в редакторском послесловии к журналу «Spring» (Hillman, 1975a, р. 138–145).

Теорию Юнга о доминантах или архетипах, сформулированную им в 1919 году, Хиллман считает наиболее фундаментальной областью работы великого швейцарца.

Архетип пронизывает психическую жизнь человека; в юнговских разработках это понятие, по определению Хиллмана, «и точно, и вместе с тем отчасти неопределимо и открыто» (Там же, р. 142). Так что, заключает Хиллман, психологии Юнга более соответствует термин «архетипическая», нежели «аналитическая», поскольку он «более точно описывает юнговский подход к основам психического» (Хиллман, 1996, с. 20).

В современном изложении архетипическая психология представляет постъюнгианскую психологию (Самуэлс, 1997), критическую разработку юнгианской теории и практики.

Архетипическая психология отвергает существительное «архетип», хотя и сохраняет прилагательное «архетипический». С точки зрения Хиллмана, различие между архетипами и архетипическими образами является несостоятельным (Hillman, 1983). По его мнению, все, с чем все индивиды когда-либо сталкиваются на психическом уровне, есть образы или, иначе говоря, явления, феномены. Хиллман в этом смысле — феноменолог:

«Я просто следую имагистическим, феноменологическим путем: беру вещь такой, какая она есть, и даю ей говорить» (Там же, р. 14).

Для архетипической школы архетипов как таковых не существует. Существуют только феномены, или образы, которые могут быть архетипическими. Для Хиллмана архетипическое есть не категория, а лишь рассмотрение — перспективистская операция, выполняемая индивидом с образом. Поэтому Хиллман говорит, что «любой образ можно считать архетипическим». Архетипическое — это «действие, совершаемое индивидом, а не вещь как таковая» (Hillman, 1975b).

Рассматривать образ как архетипический — значит рассматривать образ как таковой в определенной перспективе, операционально наделять его типичностью или, по определению Хиллмана, «ценностью» (Хиллман, 1996, с. 69). И далее:

«…наш эмоциональный посыл направлен на такое восстановление всей глубины и богатства психологии, при которых она резонировала бы с душой, описываемой как необъяснимая, множественная, априорная, порождающая и неотъемлемая. В той мере, в какой каждый образ может получить свое архетипическое значение, вся психология оказывается архетипической… В данном случае термин „архетипический“ относится не к объекту, а к движению, совершаемому субъектом» (там же).

Фактически, архетипическая психология включает в себя то, чего старался избежать Юнг— «метафизический конкретизм» (Jung, СW, vol. 9i, par. 119). Юнг говорит, что «любая попытка дать графическое описание» архетипу неизбежно уступает метафизическому конкретизму «до определенного момента», так как качественный аспект, «в котором он проявляется, всегда облекает его, и поэтому описать его можно только в терминах специфической для него феноменологии» (там же). Хиллман не постулирует и не выводит метафизическое существование архетипов как предшествующее существованию образов. По мнению архетипических психологов, любой и каждый образ, даже самый бесспорно банальный, можно рассматривать как архетипический.

Это постъюнгианское употребление термина «архетипический» вызывает оживленную полемику. Большинство юнгианцев сохраняют термин «архетип» и определяют его так, как это делал Юнг. Юнгианский аналитик В. Одайник вообще критикует Хиллмана за употребление названия «архетипическая психология» (Odajnyk, 1984).

По мнению Одайника, во избежание терминологической неоднозначности ему следовало бы назвать школу «имагинальной психологией» или «феноменальной психологией». «Архетипическая психология, — говорит Одайник, — звучит так, словно она базируется на юнгианских архетипах, когда в действительности это не так» (Odajnyk, 1984, р. 43).

Пример архетипической психологии довольно наглядно демонстрирует различие между академической психологией, академическим подходом к практической психологии и глубинной психологией. Последняя берет начало в реальном погружении в глубины психического — будь то личная несостоятельность, отсутствие каких-либо свойств или качеств, признание собственного поражения, фрагментация психического материала… Там, где непосредственно сам психопатологический кризис, медленный и затяжной упадок духа приводят к изменению в эго-сознании, теряются привычные координаты поступков и мыслей, предшествующее осознавание внешнего мира и себя затемняется и дезориентируется, а то, что ранее пребывало втуне и было, что называется, прочно забыто или вовсе неведомо, возвращается и всплывает вновь на поверхности сознания.

Остается напомнить, что подобное «реальное погружение» в свое время осуществил и сам Юнг, весьма впечатляюще описав это состояние в своей автобиографической книге «Воспоминания, сновидения, размышления» (в частности, в главе «Стычка с бессознательным»).

«В начале был образ» — так в форме программного заявления звучит в переводе на немецкий язык название книги Хиллмана о мире сновидений.[5] В начале архетипической психологии тоже лежит образ. Он рассматривается как данность, ничем другим не обусловленная и имеющая центр в самой себе. Источником всех образов является душа, которая, с одной стороны, создает образы, а с другой — сама из них состоит.[6]

Непосредственной эманацией этой стороны психической деятельности являются сновидения, и, поскольку в архетипической психологии все «вращается» вокруг «soul-making» — самопроизвольного процесса создания души, сновидения оказываются в центре внимания. Душа при этом выступает в роли связующего звена между телесным и ментальным, она есть нечто третье, служащее мостом, между тем и другим. [7] Данный канал связует миры, подобно вестнику богов Гермесу. Поэтому Рафаэль Лопес-Педраса назвал его «герметическим сознанием».[8]

Таким образом «душу», взятую в контексте или в терминах архетипической психологии, ни в коем случае нельзя смешивать с тем, что понимается под душой в художественной литературе, христианстве или вообще в психологии. Понятие души у Хиллмана не ограничивается рамками человеческого бытия и простирается гораздо дальше, вплоть до отождествления с мировой душой неоплатоников, а потому остается достаточно размытым. В свете подобного подхода душа перестает быть узницей человеческого тела, а, напротив, становится полем возможного проявления индивида.

С точностью до наоборот меняется и отношение к сновидению: оно уже не представляется процессом, протекающим внутри человеческого тела, напротив, человек сам оказывается вовлеченным в сновидческую реальность. Хиллман снимает противоречие между фантазией и действительностью — более того, они меняются местами. Благодаря способности фантастического образа к воплощению в свое точное подобие в реальной жизни, он сам становится реальностью. Мир «суровой действительности», мир «неоспоримых фактов» одновременно всегда является материализованной манифестацией (буквально «телесным выражением») определенного фантастического образа.

Между образом, рожденным в сознании отдельного индивида, и образом, рождаемым в недрах коллективного бессознательного, существует связь, действующая по принципу резонанса, поэтому образ на отдельного человека не замкнут. Тем самым событие, значимое для человека в личном плане, находит отзвук во вселенском масштабе. То, что является истинным с позиций пространства (поля) души, проявляющегося в отдельном конкретном человеке, обладает не меньшей степенью достоверности и для мировой души. Как наверху — так внизу. Как внутри — так и снаружи (Зеленский, 2008, с. 114–158).

То, что в данной системе мышления мифу отводится центральное место, совершенно естественно. Это, однако, вынуждает архетипическую психологию выйти за рамки, традиционно отводимые психологии, и от концентрации на проблемах индивидуума перейти к погружению в необъятный мир культуры, литературы, искусства, политики и социологии.

Следуя вышеизложенному, Хиллман считает, что перед ним поставлена задача «одушевления» и ре — «анимации» окружающей нас действительности.

Так же как в философских системах Востока, например Адвайте-веданте или Дзэне, речь здесь идет о преодолении границ между субъектом и объектом, о растворении индивидуального «Я» и телесной «субстанции» в мировом разуме и о «преодолении» западного позитивизма.

Другая особенность архетипической психологии — отказ от окончательного закрепления своих постулатов в догматической форме. Это отличает ее от всех других направлений в психологии. Определенная психологическая «идеология» уступает место постоянному процессу «ревизии», непрекращающемуся созерцанию и имагинации.[9]

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

6.

 Факторный анализ. Двухфакторная теория способностей Ч. Спирмена. Многофакторная теория способностей Т. Л. Килли и Л. Терстона

6. Факторный анализ. Двухфакторная теория способностей Ч. Спирмена. Многофакторная теория способностей Т. Л. Килли и Л. Терстона Тестовые батареи (комплекты) создавались для отбора поступающих в медицинские, юридические, инженерные и другие учебные заведения. Основой для

Теория

Теория Адлерианская психология (Индивидуальная психология) – теория личности и терапевтическая система, разработанная Альфредом Адлером, – рассматривает личность холистически как наделенную творчеством, ответственностью, стремящуюся к воображаемым целям в

Душа и ее окрестности: взгляд Джеймса Хиллмана на психологию

Душа и ее окрестности: взгляд Джеймса Хиллмана на психологию В измененном виде впервые опубликована в: Хиллман Дж. Самоубийство и душа. М., 2004, с. 5–62.В течение последней четверти ХХ века Джеймс Хиллман создавал новое видение психологии, при котором психология становится

24. Понятие мотивации. Теории мотивации. Теория Мак-Клелланда о потребности в достижениях. Теория иерархии потребностей А. Маслоу

24. Понятие мотивации. Теории мотивации. Теория Мак-Клелланда о потребности в достижениях. Теория иерархии потребностей А. Маслоу Мотивация – это набор потребностей человека, который может стимулировать его как члена рабочего коллектива на достижение определенных

25. Теория ERG. Двухфакторная теория Ф. Герцберга (по Д. Шульц, С. Шульц, «Психология и работа»)

25. Теория ERG. Двухфакторная теория Ф. Герцберга (по Д. Шульц, С. Шульц, «Психология и работа») Теория ERG (existence – «существование», related-ness – «взаимоотношения», growth – «рост»), автор К. Алдерфер. Теория основана на иерархии потребностей по А. Маслоу. Автор считал основными

Энергетическая теория или когнитивная теория?

Энергетическая теория или когнитивная теория? По формулировке Фрейда, первичный процесс отсылает нас как к тому, что является ответственным за искажение логического, рационального мышления в поисках удовлетворения, так и к форме ментальных процессов. Конечно, как

Теория

Теория НЛП возникло в начале 1970-х годов в американском городе Санта-Круз, штат Калифорния. В 1972 году молодой ученый Ричард Бэндлер, специализировавшийся в математике и вычислительной технике, меняет область своих научных интересов и начинает активно заниматься

Теория

Теория Позитивная психотерапия – форма психотерапии, основанная на рассмотрении человека как особой ценности. Патопсихологические симптомы трактуются как формы реакции адаптации (депрессия – как реагирование на глубокие эмоциональные конфликты, фригидность – как

Гестия и Гермес: архетипическая двойственность

Гестия и Гермес: архетипическая двойственность Столб и крут символизируют мужское и женское начала. В Древней Греции символом Гермеса был «герм» — столб, стоявший за дверью дома, тогда как круглый очаг символизировал Гестию. В Индии и других местах Востока столб и круг

Кора — архетипическая Девушка

Кора — архетипическая Девушка Кора была «безымянной девушкой»; она присутствует в юной девушке, не знающей, кто она есть, и еще не осознающей своих желаний и сил. Большинство юных женщин проходят через фазу существования Коры перед тем, как выйдут замуж или выберут

Теория игр

Теория игр В теории игр предполагается, что процесс принятия различных решений, особенно тех, что принимаются не одним человеком, имеет сходство с играми. Иногда связанные с игровыми особенностями аспекты достаточно просты. Например, при игре в шахматы или шашки один

Приложение. Психика и космос: холотропные состояния сознания, архетипическая психология и транзитная астрология

Приложение. Психика и космос: холотропные состояния сознания, архетипическая психология и транзитная астрология Психоделические вещества в целом, и в частности ЛСД, могут глубоко влиять на работу человеческой психики. Их действие может быть как исключительно полезным,

Архетипическая психология К.Г.Юнга — Психолог Литвина Ольга, Психотерапевт, Юнгианский аналитик

Фрагмент К.Г.Юнг Архетип и символ

(Юнг Карл Густав (1875-1961), швейцарский психолог, философ, психотерапевт, основатель «аналитической психологии»).

 

Наш интеллект создал новый мир, господствующий в природе, и населил его чудовищными машинами. Эти машины, без сомнения, оказались полезными, и настолько, что мы не видим возможности избавиться от них и своего раболепия перед ними. Человек вынужден следовать рискованным наущениям своего научного и изобретательского разума и восхищаться собой за свои великолепные достижения. В то же время его гений демонстрирует опасную тенденцию к изобретению вещей, которые становятся все более и более угрожающими, так как представляют все более лучшие способы коллективного самоубийства.

 

Ввиду лавинообразного роста мирового населения человек уже начал искать пути и средства удержания грозящего людского наводнения. Но природа может предвосхитить все наши попытки, обратив против человека его же собственный созидательный разум. Водородная бомба, например, могла бы с успехом приостановить перенаселение. Несмотря на наше горделивое превосходство над природой мы все еще ее жертвы, ибо не научились контролировать свое собственное естество. Медленно, с завидным упорством мы кличем себе беду.

 

Богов, к которым мы могли бы обратиться за помощью, больше нет. Великие религии мира страдают от растущей анемии, потому что боги-покровители бежали из лесов, рек, гор, животных, а богочеловеки скрылись под землей в бессознательном. Мы дурачим себя, считая, что они ведут постыдное существование среди пережитков нашего прошлого. Нашей сегодняшней жизнью владеет Богиня Разума, наша величайшая и самая трагическая иллюзия. Мы уверяем себя, что с помощью разума «завоевали природу».

 

Но это лишь лозунг, — так называемое завоевание природы оборачивается перенаселенностью и добавляет к нашим бедам психологическую неспособность к нужным политическим реакциям. И людям остается лишь ссориться и сражаться за превосходство друг над другом. Можно ли говорить после этого, что мы «завоевали природу»?

 

Так как любое изменение должно где-то начинаться, то пережить и вынести его в себе должен отдельный человек. Реальное изменение должно начаться внутри самого человека, и этим человеком может быть любой из нас. Никто не может озираться кругом в ожидании, что кто-то еще сделает то, что он не хочет делать сам. Но поскольку, кажется, никто не знает, что делать, то, возможно, каждому из нас стоит спросить себя: может быть, мое бессознательное знает, что может нам помочь? Ясно, что сознательный разум не способен сделать что-либо полезное в этом отношении. Сегодня человек с болью воспринимает тот факт, что ни его великие религии, ни многочисленные философии не дают ему того мощного воодушевляющего идеала, обеспечивающего ту безопасность, в которой он нуждается перед лицом нынешнего состояния мира.

 

Я знаю, что буддисты скажут: «Все было бы так, как надо, если бы люди только следовали «благородному восьмеричному пути» Дхармы (доктрины, закона) и имели бы правильное понимание Самости. Христианин скажет нам, что если бы только люди имели веру в Бога, то мы имели бы лучший мир. Рационалист будет утверждать, что окажись люди более понимающими и разумными, все наши проблемы были бы разрешаемы. Трудность заключается в том, что ни один из них сам эти проблемы решить не может.

 

Христиане часто спрашивают, почему Бог ничего не говорит им, как — согласно вере — делал это в прежние времена. Когда я слышу подобные вопросы, то всегда вспоминаю о раввине, которого спросили, как это может быть, что Бог часто являл себя людям в давние дни, а ныне его никто не видит. Рабби ответил: «Сегодня больше не осталось никого, кто мог бы поклониться достаточно низко».

 

Этот ответ попадает в самую точку. Мы настолько привязаны и захвачены своим субъективным сознанием, что забыли о стародавнем факте, о том, что Бог творит главным образом через сны и видения. Буддист отвергает мир бессознательных фантазий как бесполезную иллюзию, христианин помещает свою Церковь и Библию между собой и своим бессознательным, а рациональный интеллектуал даже не знает, что его сознание — это еще не вся психика. Это невежество торжествует даже сегодня, несмотря на то, что более 70 лет назад бессознательное уже было основным научным понятием, необходимым в любом серьезном психологическом исследовании. Мы не можем больше позволять себе выступать в роли Всемогущего Бога, восседающих судей, рассуждающих о достоинствах и недостатках природных явлений. Мы уже не строим свою ботанику на старомодном разделении растений на полезные и вредные, а зоологию по наивному делению животных на опасных и безвредных. Но мы все еще самодовольно считаем, что сознание имеет смысл, а бессознательное — явная чепуха. В науке такое высокомерие вызвало бы смех в зале. Имеют или не имеют смысл, скажем, микробы?

 

Чем бы бессознательное ни было, оно является естественным природным явлением, воспроизводящим осмысленные символы. Нельзя ожидать, что тот, кто ни разу не заглянул в микроскоп, будет специалистом по микробам, но также и тот, кто всерьез не изучал натуральные символы, не может считаться компетентным судьей в этом деле. Но общая недооценка человеческой души столь велика, что ни великие религии, ни философии, ни научный рационализм не изъявили желания взглянуть на нее дважды.

 

Несмотря на то, что католическая церковь допускает появление снов, посланных Богом (Somnia a Deo missa), большинство духовных деятелей ее не делают серьезных попыток понять сны. Я сомневаюсь, что существует протестантский трактат или доктрина, опустившаяся до того, чтобы допустить возможность услышать во сне глас Божий (vox Dei). Но если теолог действительно верит в Бога, то какие основания у него считать, что Бог не способен говорить посредством сновидений? Я потратил более полувека на изучение натуральной символики и пришел к выводу, что сновидения и их символика не являются бессмысленными и бестолковыми. Наоборот, сны дают наиболее интересную информацию как раз тем, кто затрудняется понять их символы. Результаты, конечно, имеют мало общего с такими делами, как купля-продажа. Но смысл жизни не определяется всецело лишь деловой жизнью, так же как глубина желаний человеческого сердца не измеряется величиной счета в банке.

 

В тот период человеческой истории, когда энергия всех пытливых сил тратилась на изучение природы, очень мало внимания обращалось на сущность человека, что и составляет его психическое начало, хотя много исследований функций сознания было проведено. Но самая сложная и неведомая часть разума, производящая символы, до сих пор почти не исследована. Это может показаться почти невероятным, ведь мы получаем сигналы из бессознательного каждую ночь, но расшифровка этих посланий представляется слишком утомительным занятием почти для всех. исключая немногих людей, которых это беспокоит. Величайший инструмент человека, его психика, привлекает мало внимания, зачастую ей попросту не доверяют и презирают ее. Пренебрежительное: «Это всего лишь психология» часто означает пустоту, ничто.

 


Откуда пошли эти повсеместные предрассудки? Очевидно, мы настолько были заняты тем, о чем мы думали, что совершенно забыли спросить, а что же бессознательное психическое думает о нас? Идеи Зигмунда Фрейда подтвердили существование презрения к психическому у большинства людей. До него бессознательным просто пренебрегали и не замечали его, теперь же оно стало свалкой всего морально отвергнутого.

 

Сегодняшняя точка зрения, конечно, односторонняя и несправедливая. Она не согласуется даже с известными фактами. Фактическое знание о бессознательном показывает, что это природное явление и — как и сама Природа — оно, по крайней мере, нейтрально. Бессознательное содержит все аспекты человеческой природы — свет и тьму, красоту и безобразие, добро и зло, мудрость и глупость. Изучение индивидуального и коллективного символизма — задача огромная и до сих пор не решенная. Но начало уже положено. Первые результаты обнадеживают, и они указывают направление ответа на многие нерешенные вопросы сегодняшнего дня человечества.

Критика архетипической психологии

Мэтс Уинтер

Критика архетипической психологии

На сегодняшний день существует мощная тенденция называть «юнгианскими» самые разнообразные системы, которые на первый взгляд выглядят относящимися к юнгианству из-за схожей терминологии, но в корне своем, в своих идеалах полностью отличаются от представлений Юнга.

Одной из таких теорий является «архетипическая психология» Хиллмана, которая совершенно иначе интерпретирует концепцию Юнга об архетипах, отбрасывает важнейшую концепцию Самости, отвергает процесс индивидуации, обесценивает юнговский метод интроверсии, противостоит представлениям Юнга о необходимости морального подхода к бессознательному и заменяет его аморальным, эстетическим подходом puer aeternus (вечного ребенка). Несмотря на явный отказ от юнгианской психологии, Хиллман считается «юнгианским» или «пост-юнгианским» психологом. Правильно было бы называть его «антиюнгианцем».

Введение

Американский психолог Джеймс Хиллман в своих сочинениях заменил юнговскую концепцию архетипа как объективного наследуемого паттерна представлением об архетипическом образе, существующим в природе. Якобы решение о том, архетипичен ли образ, принимается на субъективном уровне оценки образа. То есть если субъект «принимает» образ, то этот образ должен считаться архетипическим. Теория Хиллмана принадлежит к странной категории феноменологического неоплатонизма, согласно которой только то, что мы видим, должно считаться реальным, то есть существует только то, что очевидно для сознания. Хиллман пишет:

«[фантазии являются] и чистым материалом, и законченным продуктом деятельности души, и находятся на привилегированном уровне доступа к знанию души. Нет ничего более первичного» (Hillman, Re-Visioning Psychology, XI).

«…душа состоит из образов, [и] душа в первую очередь есть воображающая активность…» (Hillman. Archetypal Psychology: A Brief Account, p. 14).

«То, что рассказывается в мифах, не может быть документировано в истории; боги и богини, герои и их враги, о которых рассказывается в мифах, записанных на глине или высеченных на статуях – видел ли их кто-нибудь физически? Легендарные места, описанные в мифах, находятся не в нашем мире – все они вымышлены, все они только легенды. За долгой и постоянно обновляющейся жизнью мифа нет ничего фактического» (Hillman, The Souls Code, p. 95).

Хиллман не упоминает о том, что эти убеждения противостоят эмпирической точке зрения Юнга. Он отбрасывает фактическое существование наследуемого архетипа, лежащего в основе мифов, и утверждает, что последние не более чем легенды, созданные воображением. И, тем не менее, согласно Хиллману, образы, созданные фантазией, должны считать автономными и богоподобными. Это, мягко говоря, ненаучный подход, который полностью противоречит идее Юнга о независимой реальности души. Архетипы не только редуцируются до образов, но и, как заявляет Хиллман, имеют свой прототип не в душе, но в трансцендентной сфере, лежащей за пределами природы. Более того, согласно Хиллману, современные психологические теории (т.е. все теории, кроме его собственной) потеряли свое значение, поскольку сам Хиллман не может обнаружить никакой «красоты» в их научных формулировках. Он презрительно отзывается о других школах:

«И вновь психология терпит крах в предмете своего изучения. Ни социальная психология, ни экспериментальная психология, ни терапевтическая психология не предоставляют места для эстетической оценки жизни» (Hillman, The Souls Code, p.35).

«Как свидетельство того, что эта книга пытается выйти за пределы морга, служит того, что в ней не употребляется современный психологический язык. За исключением тех случаев, когда он употребляется в кавычках (чтобы избежать заболевания этим психологизмом), вы не найдете и следа этой заразы. … Минимум упоминаний об «эго», о «сознании»…» (Там же).

«… «материал бессознательного», «развитие эго», «психотерапия», даже «анимус» и «негативная мать» – все эти слова не сорвутся с наших губ. Мы больше не доверяем им; им больше нет веры; эти слова больше не поддерживают душу. Этот язык мертв. … Из-за своего языка психология стала анти-терапевтической, она стала инструментом новых филистеров, объединившихся в «сообщество ментального здоровья», везде распространяющее свою ментальную заразу. … Мы больше не верим психологии, говорящей о душе» (Hillman, The Myth of Analysis).

Феноменологический неоплатонизм

Поскольку противоположности всегда встречаются, мощная феноменологическая точка зрения Хиллмана соединяется с неоплатоническими концепциями, создавая дикую мешанину, которая в действительности очень подходит его эстетической парадигме. Хиллман считает, что эти образы получают автономию и действуют в соответствии с собственной волей, подобно богам. Боги и богини – важная часть хиллмановской «архетипической психологии». Он пишет:

«Придавая божественный статус персонажам и силам каждого комплекса, эта [политеистическая психология] добьется меньшего, если соберет их в нечто единое…» (James Hillman. «Psychology: Monotheistic or Polytheistic?», p.197).

«… архетипы души как фундаментальные структуры воображения или как фундаментальные феномены воображения, трансцендентные миру чувств если не своим значением, то своим обликом» (Hillman, Archetypal Psychology: A Brief Account, p.12).

Хиллман представляет концепцию anima mundi, мировой души неоплатоников, и говорит:

«… психология должна услышать душу, говорящую через все вещи, представляя мир, как место для души» (Там же, стр. 25).

«Исцеляющее или сотериологическое видение архетипической психологии сфокусировано на душе в мире, которая также есть душа мира (anima mundi). … Искусственное напряжение между душой и миром, личным и всеобщим, внутренним и внешним исчезает, когда душа становится anima mundi, и ее становление происходит в мире» (Там же, стр. 35).

Для феноменологов не только природные, но и психологические объекты (содержания), или «идеальные» объекты, так же, как и любой абстрактный принцип, могут обрести сознание, то есть стать осознающими. Это становится не просто представлением психического объекта – это психический объект, ставший явным.

Такой феноменологический подход не совместим с аналитической психологией. Теоретики-юнгианцы подчеркивают, что архетип как нуминозная сущность не может быть сделан полностью сознательным. Архетипическое чувство не может быть редуцировано до образа, который должен оставаться точным и убедительным все время. Они подчеркивают, что ясный образ не должен считаться психическим содержанием, которое стало полностью интегрированным с сознанием. Но, согласно Хиллману, это так.

Хиллман умаляет важность понимания сознания. Но редуцирование Хиллманом психического содержания до метафорического образа в действительности приводит к обратному, поскольку метафорическим образ полностью ясен для сознания. Напротив, понимание Юнгом символа гораздо более глубоко. Символ не может быть полностью описан в абстрактных категориях сознания. Он должен быть пережит и дифференцирован при помощи активного воображения и амплификации. Содержание никогда не является только образом, как это утверждает Хиллман. Содержание может быть выражено символически, и образ всегда соединен с другими содержаниями, которые лежат за пределами сознания. Феноменология Хиллмана приводит к обесцениванию бессознательного. Сегодня существует очень много людей, которые переживали бессознательное и которые могут подтвердить, что эти образы могут быть амплифицированы, и что они имеют превосходящие сознание символические свойства.

Одержание демонами

Неоплатоническая концепция Хиллмана изложена в книге «Код души» (The Soul’s Code), где он утверждает, что преступность происходит от злого семени, то есть от исключительно мощной демонической силы иномирового происхождения, с которой слабая личность не может бороться. Хиллман открыто утверждает примитивистическую психологию («теория желудя»), которую можно сравнить с дохристианскими убеждениями об одержимости демонами. Если люди примут Хиллмана всерьез, мы рискуем вернуться к временам охоты на ведьм. Он пишет:

«Наконец, предупреждение демонического вторжения должно иметь невидимое основание «над миром», превосходящее саму идею вторжения… Моя концепция ритуала подтверждает мощь призывания. Это предполагает такие меры, которые пронизаны надчеловеческими влияниями, ритуалы, наполненные красотой, трансценденцией, приключением и смертью. Вновь старая мудрость – подобное исцеляется подобным. Мы должны отправиться туда, откуда происходит семя, и постараться следовать его глубинным интуициям. Общество должно иметь ритуалы экзорцизма для защиты себя от Злого Семени. Но должны быть и ритуалы приветствия, которые дадут место для проявлений демонического (не тюрьмы), подобно тому, как Афина нашла место для прославления разрушительных и одержимых кровью Фурий в центре Афин» (Hillman, The Soul’s Code, p. 246).

Кроме того, он говорит о необходимости придти к общению с даймоном, достигая его в трансцендентной сфере при помощи ритуалов. Он пишет:

«Пока наши теории отрицают существование даймона как управителя человеческой личности и вместо этого настаивают на устройстве мозга, общественных условиях, механизмах поведения, генетическом окружении, даймон не выйдет из тени» (Hillman, The Soul’s Code, p.243).

Хиллман отвергает современные открытия психологии, такие как важность воспитания, генетической предрасположенности и т.д., обозначая все это «родительскими заблуждениями», «материнским мифом». Но он открыто признается в своей субъективистской, ненаучной позиции:

«Если мы настолько готовы принять материнский миф, то почему не другой миф, иной, платонический миф, о котором говорится в этой книге? Это не сопротивление мифам – если мы отказываемся верить в теорию желудя, но охотно проглатываем миф о Матери. Я думаю, причина того, что мы защищаемся от мифа о даймоне, в том, что он приходит чистым. Он не одет в маску эмпирического факта. Он открыто заявляет себя как миф» (Hillman, The Soul’s Code).

«[архетипическая психология] начинается ни с физиологии мозга, структуры языка, организации общества, ни с анализа поведения, но с процесса воображения…» (Hillman, Archetypal Psychology: A Brief Account, p.19 and Re-Visioning Psychology, xi.).

Созидание души

Хиллман постоянно возражает против юнговского метода интроверсии. Способность разума создавать мир, т.е. идея, что образы, нарисованные в фантазии, становятся автономными и богоподобными, у Хиллмана называется созиданием души.

«Политеистическая аналогия одновременно и религиозна, и не религиозна. … Боги берутся в сущности, как основания, так что психология направляет за пределы души и не может полностью стоять на позициях агностицизма. … Так что Боги являются Богами религий, а не условными обозначениями, категориями, устройствами ex machina. Они считаются силами и личностями, создателями ценностей. … В архетипический психологии Боги воображаются. К ним приближаются через психологические методы персонификации, паталогизации и психологизации. Они формируются как сложные, метафоричные, нуминозные модели опыта. Они – это космические проекции, в которых участвует душа» (Hillman, Archetypal Psychology: A Brief Account, p.44-46).

«Автохтонное качество образов как независимых убедительных фантазий продвигает идею Кейси еще на шаг вперед. … Но потом приходит понимание того, что образы независимы от субъективности и даже от самого воображения как ментальной активности» (там же, стр. 15).

Таким образом, творение души не следует путать с интроверсией:

«Вы творите душу, проживая свою жизнь, а не убегая от мира во «внутреннюю работу» или за пределы мира при помощи духовных практик и медитаций…» (Hillman & Ventura, We’ve Had a Hundred Years of Psychotherapy…, p.50).

«[терапия], подчеркивая внутреннюю душу и игнорируя внешнюю, поддерживает отказ от реального мира» (там же, стр. 5).

Хиллман считает интроверсию отрицанием жизни. Это полностью противоречит Юнгу, который считал, что интроверсия имеет столько же оснований для существования, сколько экстраверсия. К.Г. Юнг снова и снова подчеркивал, что бессознательное должно переживаться, а не только анализироваться. Анализ – подходящее средство до определенного момента, но так как бессознательное содержит не только прошлое, но и будущее, необходимо найти собственный миф и дать бессознательному развиваться вместе с сознанием при помощи активного воображения или средств выражения, таких как рисование, например. Это, однако, не означает, что окружающий мир и люди вокруг должны быть нарисованы в субъективных цветах или созданы прекрасными согласно собственным стандартам красоты, как того требует Хиллман. Быть научно объективным – лучший способ поддержать тех, кто тебя окружает. «Мир, любовь и понимание» происходят из способности быть объективным; видеть вещи и людей такими, какие они есть. При помощи такого объективного понимания человек может встретить реальность и других людей и действительно взаимодействовать со своим окружением.

Возможности нашего сознания не столь мощны, чтобы управлять реальностью. В современном мире мы балансируем на грани катастрофы. Но существует мудрость, к которой мы можем обратиться за руководством. Самость имеет в своем распоряжении все силы души, включая древнюю мудрость коллективного бессознательного. Тем не менее, Хиллман отрицает концепцию самости и утверждает «психологический политеизм». Он заявляет, что идея Юнга об интеграции личности была выражением юнговского монотеистического «теологического темперамента». Хиллман предлагает вместо этого диссоциацию личности. Он пишет:

«Придавая божественный статус персонажам и силам каждого комплекса, эта [политеистическая психология] добьется меньшего, если соберет их в нечто единое, и большего, если предоставит возможность каждому фрагменту следовать его собственному принципу, отдавая каждому Богу и Богине свою долю сознания, позволяя им проявиться в симптоме, комплексе, фантазии, которые требует их архетипическая природа. Эта психология должна принять множественность голосов… не настаивая на соединении их в единой фигуре и принимая диссоциативный процесс, ведущий к многообразию наравне со связывающим процессом, приводящим к единству. Языческие Боги и Богини будут восстановлены в психологической реальности» (James Hillman. «Psychology: Monotheistic or Polytheistic?», p.197).

Конечно, это вряд ли можно посоветовать, когда неврозы и психозы расщепляют личность человека. Есть один определенный путь для исцеления мира и личности. Это обращение к источнику мудрости, т.е. устремление внутрь к единству бытия – к самости. Стремление к большей экстравертности в современном мире (как советует Хиллман) ни в коем случае не желательно, раз уж человеческих способностей и так не хватает, чтобы совладать с ситуацией. Сознание движется в неверном направлении. Обращаясь внутрь, к animamundi, человек обретет голос, который поможет преобразить мир снаружи. Иначе человек будет иметь в своем распоряжении только старые истины и старые инструменты коллективного бессознательного, которые больше не эффективны. Открытость коллективному бессознательному даст людям образ будущего и грядущих проблем.

Но без мудрости самости мы путешествуем в будущее вслепую, что достаточно опасно. Согласно Юнгу, опасные коллективные идеи всегда скомпенсированы в бессознательном индивида. Таким образом, когда имеешь дело с коллективными идеями, нельзя исключать индивидуальную психологию. На что Хиллман возражает, что нельзя исцелить и исправить коллективное бессознательное, если не обратиться к бессознательному индивида. Потому что компенсирующие содержания проистекают из бессознательного индивида. Исцеляющая сила сначала появляется в индивиде путем интеграции бессознательного, а затем последовательно рассеивает компенсирующие образы и идеи в коллективном бессознательном. Таким образом, отрицание Хиллманом метода интроверсии приводит к обратным результатам.

Это стремление сделать богиню из anima mundi происходит из убеждения, что юнгианская психология отчуждает людей от мира. Лишая душу значения и истины, объективизируя ее анимистическим образом, Хиллман считает, что люди обратятся вовне и примут мир за чудесную богиню. Но это приведет к обратным результатам. Это происходит из непонимания сути интроверсии – будто люди, обратившись внутрь, станут угрозой обществу, то есть потеряют необходимость в обществе. Наоборот, только экстравертированные люди могут так сверхкомпенсировать свою экстраверсию, что неожиданно превратятся в дзенских монахов. Юнг был против обожествления фигур бессознательного. Интроверсия – это не то же самое, что регрессия. Интроверсия не делает человека отчужденным и безразличным к окружающему миру и другим людям. Интроверсия – необходимый инструмент, помогающий людям познать самих себя. Таким путем побеждается отчуждение и человек приобщается к миру. В бессознательном человек находит ключ к будущему.

Итак, что бы ни говорил Хиллман, интроверсия – лекарство против отчуждения.

Эстетическая парадигма

Вопреки выводам Хиллмана, психология Юнга не стремится заставить пациента следовать прямым указаниям вроде «анима должны быть интегрирована!» и т. д. Юнг подчеркивал, что необходимо обратиться к компенсирующим содержаниям в бессознательном. Если бессознательное сопротивляется началу анализа традиционным образом, это следует признать. Например, если пациенту нужно полежать на пляже, потому что он трудоголик, необходимо прислушаться к бессознательному, а не вдалбливать в пациента сухие концепции. Бессознательное компенсирует точку зрения сознания – это ключ к пониманию аналитической психологии.

По сравнению с ним психологию Хиллмана можно считать догматической. Его психология приводит к переоценке психических образов. Это типично для puer aeternus (вечного ребенка), который с большим трудом адаптируется к повседневной реальности. В «Коде души» Хиллман говорит об артистичном демоне в каждом из нас, о том, что мы должны пытаться находить красоту вокруг, пытаться любить все, что мы видим. Но в этом нет ничего нового. Это хорошо известная концепция артиста и поэта. В западном обществе всегда было много таких людей, имеющих субъективистский и романтический взгляд на мир. Многие из них прожили свою жизнь как дети (puers), сидящие под дубом и пишущие стихи. Не будет ошибкой сказать, что все это они делали в унисон с бессознательным. Но в юнгианской психологии нет высших истин. Не следует забывать о компенсирующей силе бессознательного, встречая жизнь без предубеждений, ожидая того, что бессознательное приготовило впереди. Хиллман прячет эту пугающую перспективу в бессознательное, строя догму на пустом месте; это его эстетическая концепция. Но она помогает только в отдельных случаях или определенное время. Подход Хиллмана догматичен, а именно с догматичностью Юнг и боролся. В действительности взгляды Хиллмана политически опасны и слишком близки к взглядам Георга Ланц фон Либенфельса, который привел Гитлера к убеждению, что мир станет прекрасным местом после уничтожения существующего общества. Хиллман пишет:

«Зов из вечного мира требует перевернуть этот мир вверх дном, сделав ближе к луне; лунатизм, любовь, поэзия!» (Hillman, The Soul’s Code, p. 282)

Следовательно, идея Хиллмана о поэтической основе разуме, который смотрит на все глазами воображения, потенциально может оказаться опасной. Это ненаучная точка зрения, в которой весь мир и действия людей в нем становятся субъективными фантазиями. Иными словами, мы живем в большой фантасмагории. Это весьма соблазнительно для артистичной натуры. Фанатичный артист хочет создать собственный мир вместо того, чтобы входить в отношения с объективной серой реальностью. В действительности, Хиллман хочет принести свою психологию «на улицы», сделав ее коллективной догмой. Каждый человек должен стать поэтом, создающим для себя фантастический мир, который делает реальность «прекрасной и приятной». То же пытались сделать в Третьем Рейхе. Среди вождей нацизма было много артистичных натур, весьма субъективно смотревших на мир. Новый мир, который они хотели создать, был населен прекрасной арийской расой, заполнен величественной архитектурой в стиле Чаушеску, языческими ритуалами, смешанными с нордической мифологией и т. д.

Анимизм

Мнение Хиллмана, что существует мировая душа, отдельная от индивидуальной души, — это ни что иное, как регрессия к дохристианским концепциям, которые предлагали магические средства исцеления, вызывание дождя при помощи танца дождя и т.д. Это древнее религиозная концепция анимизма, которая, разумеется, не может сравниться с современной наукой. Загадочно, что такой человек, как Хиллман, осуждающий Юнга за «метафизику», сам подписывается под такими архаичными убеждениями.

Если люди регрессируют к подобным идеям, это будет весьма трагично. Мы вернемся к детским отношениям с миром, и это приведет к поражению идеи Юнга об интроверсии как ключе к исцелению коллективного бессознательного. Предотвращение засухи при помощи ритуального танца менее эффективно, чем интроверсия. Интроверсия – это взрослое решение, поскольку человек должен осознать, что он ответственен за интегрирование компенсирующих содержаний, появляющихся из бессознательного. Чем больше людей последует этому зову, тем вероятнее, что мы предотвратим «засуху», становясь более ответственными по отношению к окружающей среде. Мы научимся предвидеть сложные проблемы и получать компенсирующие идеи и образы из коллективного бессознательного. Это, в свою очередь, тоже поможет людям решить проблемы окружающей среды.

«Архетипическая психология» представляет собой регрессию к наивному анимизму, полностью отбрасывая восхождение души. В ее ненаучных концепциях скрывается примитивная мораль. Хиллман принадлежит к устаревшей философской школе субъективизма. Он предлагает нам видеть мир имеющим отдельную душу, похожую на человеческую. Но в действительности anima mundi находится в каждом человеке. Все мы содержим в себе вечность. Юнгианская психология защищает восхождение души. Animamundi должна быть понята как психическая реальность. Если мы решить воплотить ее в нечто материальное, в некий туман, окружающий землю, это будет проекцией.

Animamundi средневековыми алхимиками приравнивалась к Меркурию. Меркурий – это психическая реальность, это архетип бессознательного. Если мы примем Мировую Душу за полностью независимую реальность, мы сделаем из нее богиню. Это равноценно регрессии в язычество. Людям все еще трудно принять, что они заключают в себе все, что нужно. Вместо этого они очарованы осовремененными языческими идеями. Это все еще хранит на себе тень юнгианских концепций, но моральное обязательство справляться с внутренней реальностью уже полностью отброшено. Это современное язычество, облеченное в юнгианские термины. Это регрессия к языческим духам, которые мы теперь считаем проекциями. Современная точка зрения, с другой стороны, приводит к экзальтации души.

Если мы вместо этого обратимся к юнгианской психологии и признаем существование души как во многом независимой реальности, а также то, что душа каждого человека содержит в себе душу мира, тогда мы будем говорить в пользу души. Тогда душа обретает свой истинный статус. Если люди осознают, что их душа реальна и неизмерима, тогда они перестанут колесить вокруг света в поисках anima mundi. Средневековые алхимики постоянно говорили, что prima materia можно найти прямо за порогом. Primamateria, как утверждается, содержит animamundi. Так что даже в средние веки люди интуитивно понимали реальность души.

Феноменология

Сегодня существует мощная тенденция называть «юнгианскими» самые разнообразные системы, которые на первый взгляд выглядят относящимися к юнгианству (из-за схожей терминологии), но в сути своей полностью от него отличаются. Отбрасывание концепции внутренних архетипов поражает юнгианскую психологию в самое сердце, как если бы некий экономист предложил новую «капиталистическую» экономическую систему, отбросив свободное ценообразование. Но запрет свободного ценообразования приводит нас к коммунизму.

Похожим образом Хиллман ведет совсем не туда, куда нас ведет Юнг. Заявление, что архетипы, бессознательное и каждый его феномен могут быть зафиксированы сознательным разумом, приводит к мнению, что разум устроен превосходящим весь космос. Так что когда Хиллман называет Юнга метафизиком, все обстоит с точностью до наоборот. Хиллман считает, что разум объемлет весь космос. Можно возразить, что он сводит все к образам для того, чтобы сделать сознательным содержание бессознательного. Однако, согласно аналитической психологии, целостный человек и сознателен, и бессознателен, иными словами, он пребывает в равновесии. Сознательный разум не может примирить абсолютно все противоположности в душе и космосе. Поскольку разум для этого не предназначен (он не Бог), задача, наоборот, в том, чтобы обрести некое единство сознательного и бессознательного при помощи трансцендентной функции. В действительности, здесь юнгианская психология пересекается с такими восточными учениями, как даосизм и дзен-буддизм, которые предлагают некое подобие «сознательной бессознательности». Например, в дзенских чайных церемониях или при стрельбе из лука адепт бессознательно действует с высочайшим искусством, подобно коту. Развитием сознания он добился такого равновесия с бессознательным, что он может действовать без колебаний, не следя «сознательным» взором за собой. В эти «святые моменты» он испытывает такое единение, которое схоже с идеалом Юнга. Это коллективная мировая мудрость, которую Хиллман отрицает.

Puer Aeternus (вечный ребенок)

Психология Хиллмана привлекательна для людей, которым недостает моральной силы отвечать на требования внешнего мира и бессознательного. Осознание проекций – болезненный процесс, поскольку он приводит к потере воли к жизни и смысла жизни. Но, согласно Юнгу, необходимо полностью осознать свои проекции, даже если это ведет к нигредо как разновидности психической смерти. За ее пределами ожидает новая жизнь, альбедо. Когда Гаутама Будда освободился от всех своих проекций и был готов войти в нирвану, он обнаружил, что в нем появилась новая любовь к миру. Джеймс Хиллман избегает морального обязательства освободиться от проекций и вместо этого создает их искусственно при помощи психологии puer aeternus, согласно которой весь мир является инфантильной игровой площадкой для индивидуального воображения. Хиллман утверждает puer aeternus, о котором столько предупреждали Юнг и Мария-Луиза фон Франц. Он пишет:

«Я связал теорию желудя с основным ее образом, а также с мифическим образом puer aeternus» (Hillman, The Soul’s Code, p.285).

«Моя теория, по видимому, говорит на языке puer aeternus, архетипа вечной юности, который воплощает безвременную, бесконечную, хотя и хрупкую связь с невидимым иным миром…» (Там же, стр. 281).

«Моя теория, основанная на puer aeternus, может спотыкаться на фактах, даже рушиться при ее вопрошании, при столкновении с так называемой реальностью, то есть при столкновении с вечным оппонентом puer aeternus – серой фигурой короля Сатурна. Он требует статистики, примеров, изучения, а не образов, видений, историй… Такая саморефлексия типична для психологического метода. В отличие от других дисциплин, архетипическая психология вынуждена сразу явить свои мифические предположения, как в случае с мифом о желуде.» (Там же, стр. 283)

Хиллман признает, что у него есть только фантазии, которые не могут быть подтверждены фактами. Однако на любую критику он возражает в детском стиле puer aeternus, называя своих оппонентов «тяжеловесными». Удивительно, но он ожидает, что его фантазии, без сомнения, порожденные его темпераментом, будут приняты как истина. Должны ли все остальные люди быть признанными как «тяжеловесные», если они породят собственные фантазии, противоречащие фантазиям Хиллмана?

К.Г. Юнг предупреждал о недопустимости такого безусловного влияния личного темперамента на теории. Он также отрицал одностороннюю «платоновскую» интерпретацию архетипа. Юнг писал:

«В прошлом, несмотря на некоторую путаницу и влияние Аристотеля, было не трудно понять концепцию Платона об Идее как надмирной, предшествующей всем явлениям. Слово «Архетип», не в современном понимании, использовалось еще до св. Августина и было синонимично «Идее» Платона. Когда в Corpus Hermeticum Бог описывается как «архетипический свет», это выражает идею о том, что он есть источник всякого света, так сказать, предсуществующий феномену «света».

Будь я философом, я бы продолжил линию Платона, сказав: где «за облаками» существует место, в котором находится источник или изначальный образ матери, предшествующий и превосходящий все явления, в которых проявляется «материнское» в самом широком смысле этого слова. Но я эмпирик, а не философ; я не могу позволить себе предположить то, что мой специфический темперамент, мой подход к интеллектуальным проблемам целиком и полностью верен. По-видимому, в этом может признаться только философ, который часто решает, что его метод и его подход полностью правильны, и не осознает того факта, что его «личное уравнение» обуславливает его философию» (К.Г. Юнг, «Архетипы и коллективное бессознательное»).

Таким образом, здесь Юнг возражает против платоновской интерпретации архетипа, и осуждает «философов», мыслящих таким субъективным образом. Юнг определяет себя как эмпирика, и, согласно этому, утверждает, что архетипы принадлежат душе.

В этой связи стоит упомянуть другого автора – Эдварда Эдингера, который создает иную интерпретацию архетипа. Он считает, что самость создана эго, и сводит индивидуацию к «эго-формированию» (Эдингер, «Анатомия души», стр. 218). Его мнение о «воплощении» заключается в том, что индивидуум, подобно актеру, должен метафорически пройти через разнообразные стадии (анима-стадию и т.д). Это тоже эстетическая концепция, согласно которой индивидуум становится объектом искусства, подобно тому, что творит актер на сцене. Эдингер, как и Хиллман, избегает морального обязательства (некоторые утверждения автора статьи могут не совпадать с мнением автора сайта. Прим. Атон) Когда самость «воплощается» в эго, индивидуум играет роль полностью целостного человека. Это «имитация» архетипа Самости. Суть в том, чтобы убедить себя, будто все алхимические стадии пройдены и достигнут конец пути. Согласно эстетической концепции, человек в действительности не проходит через эти стадии, а имитирует их. И Хиллман, и Эдингер предлагают «имитацию жизни». Соответственно, Эдингер пришел к концепции «нуминозного впечатления» и впечатления «переполнения души», говоря словами одного из его сотрудников.

Под такой парадигмой подписался бы император Нерон, считавший себя наиболее выразительным актером. А еще он был образом зла.

Вампиризм

Хиллман отрицает юнгианский психоанализ. Он даже написал книгу под названием «Прошло сто лет психотерапии, и мир становится все хуже». Он говорит, что мы должны перестать употреблять слово «рост» и вместо него использовать «укорачивание» (все тот же puer aeternus). Хиллман пишет, что все остальные психологи – детерминисты, поскольку они постоянно говорят о том, что врожденные качества формируют будущее индивидуума, придают вес приобретенным с детства комплексам и т.д. Хиллман все это отменяет и предлагает взамен воображение. Человек должен заниматься производством фантазий и всячески избегать моральных испытаний от встречи с бессознательным.

Хиллман хочет вернуться к обожествленному миру; к политеистическому миру и отрицает психологическую необходимость в росте эго-сознания. Индивидуум должен оставаться ребенком, коллективным существом. Хиллман говорит:

«…когда идея о прогрессе через иерархические стадии рухнет, появится больше доверия не растущим, не устремленным ввысь и неупорядоченным компонентам души… Мы обнаружим, что многие суждения, названные психологическими, являются теологическими» (Hillman, Psychology: Monotheistic or Polytheistic?, p.198).

«…когда монотеизм сознания не сможет больше отрицать существование фрагментарных автономных систем и не сможет более управлять психическим состоянием, тогда воспрянет мечта о возвращении греческого политеизма» (Hillman, Re-Visioning Psychology, p.27).

«Рост предлагает спасение от того, что теории развития догматически объявили нашей истинной природой, беспомощное, исполненное надежды состояние, названное «мой внутренний ребенок»… Ростравенмирскомуспасению» (Hillman & Ventura, Hundred Years of Psychotherapy, p.70).

Однако, индивидуация, согласно Юнгу, тесно связана с освобождением от коллективного бессознательного. Из этого следует освобождение от коллективной тени, которую можно, фигурально выражаясь, описать как вампира; имитатора жизни, который не имеет никакого внутреннего источника жизни, но должен получать энергию (кровь) от окружающих. Популярность образа вампира отражает истинную природу нынешней коллективной тени. В этом искусстве нет равных Хиллману, который предлагает нам индивидуума, предельно субъективно обращающегося с окружающим миром. Реальность должна подчиняться субъективным мнениям и желаниям, не взирая на всех остальных людей. Даже слова и выражения не приемлемы, если они не прекрасны. Хиллман пишет:

«… «материал бессознательного», «развитие эго», «психотерапия», даже «Анимус» и «негативная мать» – все эти слова не сорвутся с наших губ. Мы больше не доверяем им; им больше нет веры; эти слова больше не поддерживают душу. Этот язык мертв. … Из-за своего языка психология стала анти-терапевтической, она стала инструментом новых филистеров, объединившихся в «сообщество ментального здоровья», везде распространяющее свою ментальную заразу. … Мы больше не верим психологии, говорящей о душе» (Hillman, The Myth of Analysis).

Согласно Хиллману, человек должен получать энергию из слов и внешней реальности, и, если он ничего не может из них извлечь, они бесполезны. Если Хиллман не может прочувствовать слова Юнга или М.-Л. фон Франц, значит, они бесполезны. Хиллман постоянно настаивает на этом субъективизме эстетической парадигмы, в которой мир нарисован яркими красками и где каждый может наслаждаться собой за счет других. Но в таком человек нет внутреннего солнца. Он живет мертвым; фигурально выражаясь, он вампир. Эта темная фигура является ужасающей тенью puer aeternus.

Тень puer aeternus

Давайте обратимся к тени вечного ребенка. Поскольку она появляется в мифах о вампирах, мы можем сделать вывод, что она не ведет к истинной жизни. Его душа мертва, поскольку он отказался от интроверсии, то есть жизни внутри. Вместо этого он имитирует жизнь, подобно актеру, рисуя субъективную картину мира. Таких имитаторов и защищает Хиллман, отрицая интроверсию как нарциссизм.

Вместо этого он предлагает создать религию из внешнего мира. Вампир – это коллективный человек толпы, всегда готовый к насилию, стоит только ему заметить признаки индивидуального сознания. Хиллман обращается к поэзии истинной реальности и даже отсылает к словам авторов-юнгианцев, словно они тоже только поэзия, никогда не понимая, о чем, в сущности, речь. Он хочет, чтобы психология была объектом религиозного поклонения. Если психологические термины потеряли свое религиозные значение, они бесполезны. Христианство давно научилось утолять жажду крови таких имитаторов духа кровью Христа при Евхаристии. Но как только христианство ослабило хватку, эти имитаторы распространились по свету, превращая в религиозный объект все вокруг; делая мир местом имитации жизни. Это вампиризм, дьявольская напасть, с которой умела справляться церковь. Хиллман защищает превращение мира в религиозный объект. Хотя Хиллман сам по себе не так важен, имитатор найдет в его идеях оправдание для уклонения от морального долга, возложенного самой жизнью.

В настоящее время проблемы коллективной психологии громадны. С помощью интроверсии мы можем научиться действительно понимать и принимать других людей. Имитатор жизни, однако, отрицает истинную интроверсию. Солнце коллективного бессознательного сияет так ярко, что мало кто может увидеть альтернативу имитации жизни. Люди считают любое проявление индивидуального сознания патологическим. Последователи этой парадигмы становятся духовным карликами, поскольку их индивидуация останавливается. А любой человек, следующий путем индивидуации, тут же считается изгоем. Поэтому путь этот так труден в современную нарциссическую эру.

000

Заключение

Психологию Хиллмана не следует считать ни юнгианской, ни пост-юнгианской. Следует назвать вещи своими именами, иначе это приведет только к путанице. Хиллман подписывается под совершенно иной парадигмой, больше похожей на религиозный дуализм, происходящий из телеологии, тогда как Юнг является (или стремится быть) научным эмпиристом. Юнг и Хиллман движутся в противоположных направлениях, которые ведут к совершенно разным взглядам на человека и, следовательно, к разным типам морали. Хиллман защищает устаревшую и давно раскритикованную субъективистскую философию. Он отрицает научный метод, предлагая вместо него субъективные фантазии и призывая людей к невинным отношениям с миром, подобно puer aeternus. Несмотря на отказ Хиллмана от научной парадигмы, она всё таки доказывает свою эффективность при излечении традиционной психотерапией и, в некоторый случаях, при помощи фармакологических средств.

Давно назрела необходимость в обновлении научной парадигмы, но принять античный политеизм Хиллмана – значит попасть из огня да в полымя. Что нам действительно необходимо, так это по-настоящему новое откровение.

Перевод Sedric

Карл Юнг: Архетипы и аналитическая психология

Зигмунд Фрейд (спереди слева) и Карл Юнг (спереди справа) в Университете Кларка в 1909 году. а распространенные мифы пронизывают наше мышление как на сознательном, так и на подсознательном уровнях.

Первоначально Юнг работал с коллегой-психоаналитиком Зигмундом Фрейдом, чья работа 1899 года « Толкование сновидений » придавала значение повторяющимся темам и мотивам в сновидениях людей и стремилась понять их отношение к психике субъектов и их психическому благополучию. 1

Подробно Зигмунд Фрейд

Однако позже Юнг и Фрейд пошли разными путями, причем первый не согласился с акцентом Фрейда на влиянии биологических факторов, таких как либидо, на поведение и личность.

Вместо этого Юнг рассматривал области разума, составляющие психику , и то, как они влияют друг на друга. Он отличал персону , или образ самих себя, который мы представляем миру, от наших тень , которая может состоять из скрытых тревог и подавленных мыслей. Юнг также отметил взаимосвязь между нашим личным бессознательным , которое содержит личные воспоминания и идеи человека, и коллективным бессознательным , набором воспоминаний и идей, общим для всего человечества. Общие концепции, которые Юнг описал как архетипов , пронизывают коллективное бессознательное и проявляются как темы и персонажи в наших снах и проявляются в нашей культуре — например, в мифах, книгах, фильмах и картинах.

Юнг чувствовал, что разобщенность мыслей в личном подсознании и сознании может создать внутренние конфликты, которые могут привести к определенным личностным чертам или тревогам. Такие внутренние конфликты можно разрешить, утверждал Юнг, позволив вытесненным идеям выйти в сознание и приспосабливая (а не уничтожая) их, создавая таким образом состояние внутренней гармонии посредством процесса, известного как индивидуация .

В этой статье мы рассмотрим теории психоанализа Юнга и наиболее значимые из его архетипов, а также увидим, как его идеи повлияли на современную психологию.

Личное бессознательное

Идея Юнга о личном бессознательном сравнима с бессознательным , на которое ссылались Фрейд и другие психоаналитики. Для Юнга оно является личным, в отличие от коллективного бессознательного , которое является общим для всех людей.

Личное бессознательное содержит воспоминания, о которых мы даже не подозреваем, часто в результате вытеснения.

Поскольку мы существуем в сознательном состоянии, у нас нет прямого доступа к нашему личному бессознательному, но оно возникает в наших снах или в гипнотическом состоянии регрессии.

Коллективное бессознательное

Коллективное бессознательное является ключом к теориям разума Юнга, поскольку оно содержит архетипов .

Вместо того, чтобы родиться как tabula rasa («чистый лист» на латыни) и находиться под влиянием исключительно нашего окружения, как считал английский философ Джон Локк, Юнг предположил, что каждый из нас рождается с коллективным бессознательным. Он содержит набор общих воспоминаний и идей, с которыми мы все можем себя идентифицировать, независимо от культуры, в которой мы родились, или периода времени, в котором мы живем. Мы не можем общаться 9От 0009 до коллективное бессознательное, но мы распознаем некоторые из тех же самых идей врожденно, включая архетипы.

Например, во многих культурах независимо друг от друга культивировались сходные мифы, в которых фигурируют схожие персонажи и темы, например создание вселенной.

Архетипы

Юнг отметил, что в коллективном бессознательном существует ряд архетипов , которые мы все можем распознать. Архетип — это модельный образ человека или роли, который включает в себя, среди прочего, фигуру матери, отца, мудрого старика и клоуна/шутника. Фигура матери, например, обладает заботливыми качествами; она надежная и сострадательная. Мы все придерживаемся схожих представлений о фигуре матери, и мы видим ее в разных культурах и в нашем языке — например, в термине «мать-природа».

Архетипы часто воплощаются в образы персонажей мифов, романов и фильмов — в шпионском сериале о Джеймсе Бонде «М» олицетворяет архетип матери, которой шпион доверяет и к которой возвращается. Подобные архетипы пронизывают карты колоды Таро: архетип матери проявляется в качествах карты Императрица, а Отшельник воплощает архетип мудрого старика.

Персона

В отличие от нашего внутреннего «я», Юнг отмечал, что у каждого из нас есть персона — личность, которую мы хотим проецировать на других. Он использовал латинский термин, который может относиться либо к личности человека как к маске актера, намеренно, поскольку личность может быть сконструирована из архетипов в коллективном бессознательном, либо находиться под влиянием представлений о социальных ролях в обществе. Например, отец может перенять черты, которые он считает типичными для отца — серьезные или дисциплинирующие, например, — а не те, которые отражают его настоящую личность.

Исследование Филипа Зимбардо социальных ролей в тюремной ситуации (1971) еще раз продемонстрировало влияние нашей роли на нашу личность. Получив роль, например тюремного надзирателя, люди часто ведут себя так, как они ожидали бы от кого-то в их роли. 2

In DepthStanford Prison Experiment Зимбардо

Поскольку личность не является истинным отражением нашего сознания, а скорее идеализированным образом, к которому люди стремятся, слишком сильное отождествление с личностью может привести к внутренним конфликтам и подавлению нашей собственной индивидуальности, которая, как утверждал Юнг, может быть решена через индивидуализация .

Архетип тени
«В своем глубочайшем смысле тень — это невидимый хвост ящера, который человек все еще тащит за собой. Тщательно ампутированная, она становится целительной змеей тайн.» Карл Юнг в «Интеграции личности» (английский перевод) . 3

Архетип тень состоит в основном из элементов нас самих, которые мы считаем негативными. Мы не показываем эту сторону себя внешнему миру, так как это может быть источником беспокойства или стыда. Тень может содержать вытесненные идеи или мысли, которые мы не хотим интегрировать в нашу внешнюю среду. 0009 персона , но они должны быть решены для достижения индивидуации . Однако он также может включать в себя положительные черты, такие как предполагаемые слабости (например, эмпатия), которые могут не вписываться в «крутизну», которую человек хочет представить как часть своей личности.

В литературе тень часто представлена ​​как злодейский персонаж, например, как змея в Эдемском саду или Книга джунглей . Юнг также наблюдал, как Хайд, в которого превращается доктор Джекил, представлял тень персонажа в новелле Роберта Льюиса Стивенсона 1886 года 9.0009 Странная история доктора Джекила и мистера Хайда .

Архетипы Анима/Анимус

Анима (у мужчин) или Анимус (у женщин) представляет противоположный пол по отношению к человеку. По мере того, как человек развивает гендерную идентичность, например, как мужчину, он подавляет аспекты своей личности, которые можно было бы считать женскими, например, эмпатию в социальных ситуациях. Хотя эти черты составляют часть истинного, объединенного я , они скрыты от нашей личности и представлены в форме женского архетипа анима у мужчин или мужской архетип анимус у женщин.

Анима и Анимус — это идеализированные представления о мужчине или женщине, которые возникают из коллективного бессознательного во сне и формируют наши представления о противоположном поле. С возрастом они приводят нас в соприкосновение с теми аспектами нашей личности, которые были подавлены во время формирования гендерной идентичности. Например, мужчина может позволить своей эмпатии проявляться больше после того, как разовьется его мужественная личность.

Анима и анимус встречаются во всей нашей культуре — например, в романе Джейн Остин « Гордость и предубеждение » архетип анимы представлен как идеализированный мистер Дарси.

Архетип Мудрого Старца

Несмотря на свой возраст и слабость, Мудрый Старец олицетворяет силу мирного созерцания при отсутствии физической силы. Мудрый старец тихим размышлением предвидит будущее и дает руководство в бурные времена.

Мудрый старик — пророческий архетип, и его часто можно увидеть в рассказах как волшебника, например, Гэндальфа в Дж. Р.Р. Толкиена Властелин колец .

Великая Мать

Архетип Великой Матери воплощает идеализированные качества образа матери. Она заботливая, сострадательная, надежная и любящая, и, как Мудрый Старик, она может дать совет, если его об этом попросят.

Стандартный образ «феи-крестной» часто олицетворяет Великую Мать в литературе.

Другие архетипы

Архетипы, которые мы рассмотрели в этой статье, — это лишь некоторые из тех, которые, по мнению Юнга, населяют наше коллективное бессознательное.

Можно распознать гораздо больше архетипов, обладающих неисключительными качествами, которые могут быть присущи множеству архетипов в разной степени. Другие архетипы включают, среди прочего, мага, ребенка, создателя и опекуна.

Индивидуация

Юнг считал, что приобретая качества архетипа из коллективного бессознательного, мы вытесняем те атрибуты нашего истинного я, которые не соответствуют архетипу. Он утверждал, что для достижения индивидуации и реализации нашего истинного «я» вместо того, чтобы подавлять эти черты, мы должны «интегрировать» их, позволив им выйти из тени и сосуществовать с теми, что находятся в 9-м мире. 0009 эго , или истинное я. Психологи-аналитики могут поощрять эту интеграцию или индивидуализацию с помощью терапии, включающей свободные ассоциации.

Личности интровертов и экстравертов

Помимо теорий работы психики, описанных выше, Юнг также считал, что людей можно разделить по типам их личности. Он выделил интровертный и экстравертный типы личности. Интроверты, хотя и тихие и иногда необщительные, находят время, чтобы обдумать проблемы, в то время как экстраверты могут пользоваться популярностью среди сверстников и не стесняться в самовыражении.

Вы интроверт или экстраверт? Пройти тест

Юнгианская психология сегодня

Хотя его теории обсуждаются в меньшей степени, чем психодинамический подход Фрейда, идеи Карла Юнга имеют влияние, влияние которого ощущается и сегодня.

Идея о том, что мы проецируем в наших персонах не нашу истинную личность, а желаемую, идеализированную версию того, кем мы хотели бы быть, и юнговское различие между обращенными внутрь интровертными и общительными экстравертными типами личности привели к развитию многочисленных личностей. тесты, которые используются до сих пор, в том числе тесты Кэтрин Кук Бриггс и Изабель Бриггс Майерс.

Теории Юнга также повлияли на область аналитической психологии, которую обычно называют Юнгианской психологией .

MA/Ph.D. Юнгианская психология и архетипические исследования

Pacifica продолжает реагировать на COVID-19. Нажмите здесь, чтобы прочитать новости о доступе к кампусу и проведении курсов в предстоящие кварталы. ( Щелкните здесь, чтобы просмотреть часто задаваемые вопросы. )

Юнгианская психология и архетипические исследования

Принимаются заявки на весну 2023 г. и осень 2023 г.

Это тщательное творческое исследование юнгианской и архетипической психологии предоставляет учащимся ряд теорий, навыков и практик, которые они могут применять непосредственно в своей профессиональной, личной и творческой жизни, одновременно решая коллективные проблемы и открывая возможности в данный исторический момент. .

Запросить дополнительную информацию