Книга вера – Книги Vera читать онлайн

Книга Вера читать онлайн бесплатно, автор Александр Снегирёв на Fictionbook

Пролог

Все началось в декабре одна тысяча девятьсот тридцать седьмого года, когда Верин дед прочитал в «Правде» стихотворение Сулеймана Стальского и решил назвать первенца в честь великого лезгинского поэта.

Катерина, в те дни уже его законная, замуж не хотела. Бегала топиться, но бабка выудила и отконвоировала под венец. Мужик дурковатый, зато с избой.

Дело происходило в одной западной русской области, в деревне Ягодка, которая сегодня переживает возрождение. Дома отстроены заново с применением современных материалов, в русле актуальных санитарно-бытовых потребностей. Дорога, правда, по-прежнему неважная, но дорог в этой местности не было никогда: ни при барине, ни при колхозе, ни даже при немцах.

Коряги древних яблонь кое-где еще торчат из газонов, точно старухи, приглядывающие за детками – новыми жителями. Газоны пока несовершенны: или чересчур плоски, или, напротив, изрыты кротами, однако появление в Ягодке этой садовой прихоти столь необычно, что изъяны бросятся в глаза лишь недоброжелателю.

В конце деревни, ближе к лесу – утыканный кувшинками пруд. С одного края пруда церковь, с другого – пустырь. При внимательном изучении снимков со спутника пустырь обнаруживает правильные геометрические очертания – это фундамент барского жилого строения, сгоревшего когда-то по халатности мародерствующих.

Но в спутниковые фотографии никто не всматривается, и новые обитатели Ягодки бывают очень удивлены, когда при сносе очередного сарая под грудами незамысловатого инвентаря обнаруживают то резную, в форме звериной лапы, мебельную ножку, то осколки изящного фарфора, то заплесневелый обрывок живописного холста.

Часть 1

В начале самой страшной войны в истории человечества нелюбимого мужа Катерины призвали. Однако не прошло и месяца, как он, дезертировав из госпиталя при отступлении, вернулся на костыле в еще не занятую неприятелем Ягодку. Катерина не успела понять, рада она вновь обретенному супругу или не очень, как услышала тарахтение моторов улыбчивой мотопехоты пятьдесят седьмого корпуса четвертой танковой армии, входящей в группу «Центр». Председателя при всем народе повесили, а хромой папаша трехлетнего Сулеймана, последний оставшийся в деревне дееспособный мужчина, сопротивления не оказал и был назначен старостой.

Немцы были веселые, угощали шоколадом. Потом настроение у них заметно испортилось, но это потом, а в начале жизнь в Ягодке сделалась яснее. Новые власти поощряли за послушание, наказывали за самодеятельность. Связисты повсюду размотали разноцветные провода, наладили телефонную связь между зданием бывшего сельсовета, сохранившим административные функции, обустроенным в церкви госпиталем и городом. Развесили вывески и согнали баб сровнять бугры на единственной улице, переименованной из «Ленина» в «Кайзер штрассе».

Самая страшная война в истории человечества быстро ушла на восток и напоминала о себе, пожалуй, только непрерывно работающим госпиталем, куда вскоре стали поступать бедолаги из-под Москвы, пострадавшие больше от непригодных климатических условий, чем от огня защитников столицы.

Сулик был типичным ребенком, росшим в оккупации: не тяготился, но ждал своих. А еще ему очень понравилась упорядоченность германского быта. С тех пор он упорядочивал все вокруг и делал это до тех пор, пока вера навсегда не ушла из его жизни.

Прочие жители испытывали нечто подобное – помощи новым хозяевам не оказывали, но и сопротивления тоже. Молодежь, наверное бы, рыпалась, но молодежи не было – парней мобилизовали в Красную армию, девки сплошь были малолетние, бабы помалкивали, а старики принимали все, как есть. Одна Лукерья, чьих сыновей-кулаков безвозвратно арестовала советская власть, Лукерья, которая тянула на себе внучку Зинку, не стеснялась проявлять позицию – крестила закатные небеса, когда воздушные армии запада прокладывали золотые лыжни в сторону востока.

За два с лишним года службы врагу муж Катерины ничего антинародного на своем посту не предпринял. Родилась дочка. Назвали без выкрутасов Раечкой, может, потому, что «Правда» в те годы была недоступна. Точнее, «Правда» распространялась, но поддельная, с Гитлером на развороте. Такой «Правде» староста не доверял, понимая – она не надолго. Только однажды староста оступился – осенью сорок второго пленили партизан и настояли, чтобы он подписался под расстрельным листом.

И он свои корявые буковки вывел.

Тогда мальчишки подсмотрели, и Сулик был среди них.

И он увидел, как люди превращаются в тела.

В скоропортящиеся отходы.

Увидел, как легко это происходит.

А больше ничего отец не совершил. Он вообще был тихий. Еще молодым, когда церковь разоряли, он к батюшке подступил и пожарным багром слегка пихнул в брюхо. Мол, помогай, борода. И в зубы двинул для аргумента. Батюшка сначала привередничал, а потом вдруг покорился и, отплевываясь красным, будто брусничных пирогов наелся, схватил багор и стал тыкать в росписи, дырявить разукрашенную штукатурку. Вскочив на алтарь, он вонзал острие в иконы и драл их крюком. Он опрокинул канун с остатками свечей и оборвал лампады. Он шуровал с такой отчаянной яростью, так страшно бранился, что вызвал у активистов оторопь и даже испуг, и тогда принудитель его не без труда багор отобрал. С открытой брезгливостью к погромщику и с затаенной к себе. Батюшку вскоре навсегда увезли компетентные товарищи, а будущий отец Сулика после того раза утих. В партию вступать не стал, хоть и выдвигали, увлекся чтением и женился.

Его не оскорбляло, что остановившийся у них на постой германский офицер-фотолюбитель к Катерине благоволит. Танцевать зовет под патефон и без всякого пренебрежения славянский стан обнимает.

На карточках, найденных годом позже в ранце этого самого, к тому времени уже бездыханного, фотографа, есть и ее изображения. Босая, недоверчивый взгляд из-под косынки. Запечатлена за подобающим занятием – ворошит сено.

Болтали про них, а про кого не болтают.

А может, и не зря болтали.

У Катерины даже бумажка, припечатанная страшным круговым крестом, одну ночь хранилась. Фотолюбитель оформил дарственную, вручил Ягодку ей и потомкам. И рукой повел, будто всю Россию отписал.

Наутро Катерина бумажку сожгла.

Вступление освободительного войска осуществилось не только без боя, но и вообще без какого-либо присутствия противника. Большей частью сжатые, поля кое-где еще колосились, хвоя зеленела, пыльная листва сначала пожухла, потом стала опадать. Солнце не светило ярче, погода не бунтовала.

Ягодка одинаково отдавалась каждому новому, не делая различия между пьющими ее воду, мнущими ее траву, оставляющими следы в ее пыли.

Въедливые оперативники, напротив, оказались настроены не столь философически и сразу принялись вычесывать изменников. Соседи в своей народной массе помалкивали, но кто-то выдал.

Четырнадцать заяв, круглыми женскими буковками писанных, следователь принял.

Это на семнадцать дворов.

Один сожженный партизанский, в другом безымянная слепая бабушка, в третьем старостино семейство.

Двое светлых юношей в синих фуражках пришли, когда Суликов папаша валенки подшивал.

Только ремень велели скинуть.

И похромал тихий староста, будущий Верин дед, на далекие лесозаготовки.

* * *

Скоро маленькая Раечка померла от того же, от чего половина шестой армии фельдмаршала Паулюса.

Дизентерия.

Голодали сильно.

Братья Катерины, ступив на боевой путь в самом начале, дошли по нему аж до Валгаллы, которую, небось, у немчуры и оттяпали.

Соседи стали мать с сыном дразнить фашистами. Сулик начал киснуть, замкнулся, сжег дареный фотолюбителем противогаз, фляжку бросил в реку, но она не утонула, а поплыла, как не тонуло, выныривало его одиночество, как не тонула тяга к порядку и разноцветным проводам.

Будучи мальчиком отверженным, он в редкие минуты деревенского досуга бродил по разгромленным, пахнущим медикаментами помещениям церкви-госпиталя, неподалеку от которой, рядом со старым кладбищем, из земли выступали холмики умерших от ран. Сначала в них были натыканы аккуратные крестики, но их пожгли. И остались одни холмики, которые быстро зарастали.

Скоро пошел слух, что в гробах сокровища.

И стар и млад принялись холмики потрошить и косточки просеивать.

И нашли.

Сашка перстенек содрал вместе с ошметками и на внутренней стороне надпись разобрал – Edvin und Linda.

В райцентре сказали «серебро» и три буханки дали.

Сергевна сапоги почти неношеные с подгнивших конечностей стащила.

А Колька нашел наградной кортик, которым пощекотал Олежку.

Не до смерти, конечно.

Сулика отгоняли, кидали комьями. Ему доставались только объедки этого археологического пиршества – без всякой надежды он осматривал гробы уже вскрытые.

Однажды внимание привлек разъехавшийся, недоукомплектованный скелет. Из четырех положенных конечностей он имел лишь одну – левую руку.

Пнув со злости, от скуки и просто забавы ради эти жалкие останки, Сулик увидел в серой трухе лицевых тканей блеск.

И упал коршуном.

Не тронутый санитаром, по невероятной случайности пропущенный односельчанами, пасть мертвеца озарял золотой, задний нижний зуб, именуемый дантистами моляр.

Сулик вышиб находку доской, спрятал в гильзу, запечатал глиной и, не сообщив матери, зарыл под задним венцом.

С тех пор каждый раз, когда представлялась возможность, он раскапывал жевательную принадлежность из драгмета и не мог насмотреться на мятый, льющийся, тяжеленький блеск.

* * *

Когда сообщили, что Первый Председатель Совета министров скончался, Катерина велела Сулику надеть на себя все, что потеплее, и двигать за ней в сторону Колонного зала Дома союзов.

Шли не торопясь, заночевали у стрелочницы и всего успели преодолеть километров тридцать, когда их настигло известие – бальзамирование завершилось, тело выложено в Мавзолее.

 

Облегченно вздохнув, Катерина повернула обратно.

В Ягодке самоволку оценили. Одна только Катерина проявила рвение такой силы, осмелилась без разрешения покинуть колхоз и отправиться пешком проститься с любимым вождем. Измену Родине и смутные отношения с врагом не забыли, но злобное шипение поутихло, лай превратился в тявканье.

По исполнении Сулику четырнадцати Катерина свезла его в интернат.

Вверила государству в связи с недостатком корма.

Они и в самом деле недоедали, но не это подтолкнуло Катерину к решительному шагу. Она знала – после армии паспорт Сулика вернут в колхоз, что гарантирует ему неоплачиваемую занятость до конца дней, а интернатовским документы выдают на руки. Сулик сможет пойти на завод, поступить на вечерний, и Советский Союз распахнет перед ним все свои безграничные возможности.

Катерина была патриоткой, но сыну желала добра.

Годы в интернате пролетели, и Сулика отправили служить на Камчатку, на радиолокационную станцию.

Аэродром – укатанное снежное поле, рота рядовых, офицеры и техники. Двухметровый забор заносило с горкой, и представители коренных народов Севера на собачьих упряжках срезали через территорию.

Когда советская ракета сбила американский самолет-разведчик, начальник занервничал.

Полковник, прошедший самую страшную войну, не был паникером, но бескрайние снега, белые бури и три типа блюд из кеты, которыми в произвольной последовательности кормил повар, растормошили его фантазию.

Услышав о пленении летчика, полковник на некоторое время заперся у себя, а потом собрал весь личный состав на взлетно-посадочном снегу.

Был май, припекало так, что, кинув поверх сугробов полушубок, можно было закрыть глаза и представить Сочи. Но полковнику было не до солнечных ванн, он выступил с краткой речью.

Международная обстановка накалилась до предела. После потери самолета американцы обязательно нанесут ответный удар.

А по кому наносить, как не по нам?

От Аляски рукой подать.

Не сегодня-завтра всплывет подлодка, благо лед встал, высадят десант и..

Тут полковник добавил, что получил секретные сведения.

Сведения и вправду были получены. И не как-нибудь, а по самому секретному из всех возможных каналов – голос Верховного Главнокомандующего, уже семь лет почивающего в Мавзолее, заговорил прямо в голове полковника. Прежде такого не случалось, и ветеран решил прислушаться.

Усиленные патрули, составившие один большой хоровод, днем и ночью кружили вокруг нескольких построек станции. Отраженное от снега солнце нещадно слепило даже сквозь темные очки, многие получили ожоги лица.

Не дождавшись десанта, полковник через неделю отменил осадное положение и сник, а вскоре был отозван и сменен другим, точно таким же, только женатым.

* * *

Неподалеку от станции располагался поселок сезонных женщин-работниц. Поселок состоял из жилого барака, цеха и магазина с неизменным армянским коньяком в ассортименте. Там произошел второй за годы Суликовой службы инцидент.

Продавщица держала курицу, а при бараке обитала кошка. Продуктовый вопрос перед кошкой не стоял, курица же требовала зерна, доставляемого с Большой земли. Неясно, что подтолкнуло кошку к преступлению. Видимо, достаток и скука, когда чего-то хочется, а чего – не знаешь. Хочется прыгать и размахивать, промчаться голой под громкую музыку в открытом экипаже, лизнуть на морозе железяку и не прилипнуть.

Обнаружив эти вполне человеческие, декадентские свойства, кошка украла курицу.

Продавщица сначала подумала на медведя, потом на приходящего майора.

Осознать несостоятельность этих гипотез ей помогли сладко жмурящиеся глаза и усы в перьях.

Продавщица схватила несчастное существо и принялась трясти.

Сулик находился поблизости, было свободное время, он дышал свежим воздухом.

Сулик видел, как продавщица, перехватив воровку за хвост, стала колотить ею об угол барака, обитого для защиты от ветра распрямленными консервными банками, которых, как и рыбы, было в избытке.

Сулик даже научился резать из распрямленных консервных банок профили.

Очень похоже выходило.

В казарме над каждой койкой к стенке крепился исполненный им силуэт невесты. Новый полковник тоже повесил на видное место свое и супруги жестяные изображения на манер знаменитых профилей герцога Урбинского и Баттисты Сфорца. Любой профиль неприятно напоминал полковнику фотографии из следственного дела, но супруга настояла, и он уважил.

Ослепленный сверкающей жестяной чешуей, Сулик разом вспомнил курносые, носатые, лобастые, кадыкастые жестянки. Он видел – несчастную воровку умертвил первый удар. Продавщица молотила измочаленным лоскутком и никак не могла остановиться.

Вскоре в клубе произошел погром. Неизвестный изорвал бумажные шахматные доски и, что самое крамольное и вместе с тем удивительное, вручную располовинил толстые журналы политинформации.

Многие дивились не столько поступку таинственного психопата, сколько его физической силе. Разорвать журнал плотной бумаги способен не каждый атлет, а проделать это подряд с целой полкой и вовсе невозможно.

Под видом силовых соревнований пытались провернуть следственный эксперимент, выявить злоумышленника, а то и целый заговор. Кто разорвет пачку бумаги, тот и злодей. Однако простодушный план провалился.

* * *

Тем временем Катерина писала Сулику, что отец год как вернулся из Пермского края и устроился в колхозе плотником.

Коллаборационизм ему не забывают, но мужиков-то нет, вот и взяли.

Отец тяжелый стал.

Раньше «Правду» читал, а теперь ничего не читает. Не попивает особо, но трудно с ним.

Демобилизовавшийся Сулик продал грузину на трех вокзалах бидон красной зернистой, приобрел матери пальто с цигейкой и поехал в Ягодку.

Пришел ночью, задами, чтобы не тревожить собак.

Шарик оказался еще живехонек: поднялся, звякая цепью, тявкнул и заскулил.

Чиркая спичками, Сулик нашел место у заднего венца и раскопал.

Вытряхнул из гильзы на ладонь, опустил в карман и уже собрался уходить, когда его окликнули.

Накренившаяся хромая фигура. Висящие вдоль корпуса руки.

– Здравствуй, Сулейман. Закурить есть?

Интернатовское отрочество и три года службы так и не приучили Сулика к табаку.

– Не курю, – ответил он, зная, что за такой ответ получают даже от родителя.

Они постояли, а затем сорокапятилетний старик повернулся к сыну спиной и поковылял в сторону крыльца.

Сулик смотрел вслед, но отца не видел, а видел что-то смутное и неопределенное.

Зрение ему вернул скрип затворившейся двери.

Очнувшись, он положил на крыльцо сверток с пальто, накрыл корытом, чтоб Шарик не разворошил, и поторопился в сторону шоссе, пока местные не оторвали тяжелые головы от набитых соломой тюфяков.

* * *

Сулик сунулся в несколько высших учебных заведений, но ни в одно принят не был.

Год работал подмастерьем на производстве. На следующих вступительных повезло. Утаив от анкеты деятельность отца в годы самой страшной войны в истории, Сулик поступил на химфак.

Увлекся электролизом, разноцветных проводов оказалось предостаточно. Его завораживало, как под воздействием электричества тот или иной металл покрывает предмет. Цинк ложится на сталь, медь на гипс, золото послушно окутывает любую форму.

Из затюканного деревенского мальчика Сулик превращался в видного молодого человека приятной славянской наружности, что в те года уже становилось редкостью.

Матери писал к праздничным датам, отцу вовсе не писал.

Приобрел вкус к элегантному быту, на танцах познакомился с обладательницей пропорционального лица в обрамлении роскошных волос. Смотрела она желтыми, ярко очерченными глазами. Целовалась тонкими, но страстными губами, которые вкупе с заметным подбородком выдавали волевые свойства натуры. Короткое платье обхватывало скульптурный бюст и вполне изящные бедра. Каблуки возносили ее макушку к его носу.

Она оказалась старше Сулика на три с половиной года и жила с жалующейся на слепоту матерью, военной вдовой, в двух комнатах коммунальной квартиры в одном из кривых центральных переулков.

Стеснительностью подруга нашего героя не отличалась – после второго свидания в кафетерии пригласила терзаемого дерзкими помышлениями тихоню к себе.

Мать, носившая имя Эстер, временно обрела зрение, и весьма острое.

Разглядев Сулика, крадущегося в одних черных сатиновых трусах из комнаты ее единственной, мимо буфета из массива ценной породы, прямиком в санузел, Эстер учинила скандал.

Отшвырнув влюбленного, она ворвалась к дочери, однако тут же была бесцеремонно выпровожена.

В самый разгар схватки мимо по коридору прошаркала с кастрюлькой обитательница третьей комнаты коммунального жилища.

Старушка-доходяга нрав молодой соседки не осуждала, не замечая вокруг себя ничего, кроме ежедневной пищи. Это свойство она, по слухам, приобрела в пору давнего и навечного ареста сына – врага народа.

* * *

Любовная связь долго не продлилась и была прервана по инициативе прелестницы.

Молода, хороша собой, она хотела просто жить.

Если с первыми двумя фактами Сулик был целиком согласен, то третий принять не мог. «Просто жить» означало частые, порой совершенно непредсказуемые связи с мужчинами, многие из которых могли бы сверкать в коллекциях самых знаменитых любительниц этого дела.

Рыночные торговцы, руководящие работники, студенты Консерватории имени Петра Ильича Чайковского и даже дворник ближайшего детсада составляли эклектичный любовный список Суликовой избранницы.

Если бы она взимала плату, то разбогатела бы не хуже народной артистки, однако, будучи натурой увлеченной, барыша не извлекала.

Столкнувшись с фактами, Сулик возмутился, затем неожиданно для себя расплакался, из глаз полило, как будто на мотоцикле без очков, и ушел, что называется, в сторону, оставив Эстер наедине с темпераментом единственной ненаглядной.

Учение Сулик закончил с отличием.

Его распределили на столичное предприятие, выделили комнату в общежитии, записали в поликлинику, положили оклад.

В Ягодку он не ездил. На похоронах отца отсутствовал, работа не пустила.

Мать наведывалась редко, стеснялась своих калош и платка, надолго не задерживалась.

Когда задор первых трудовых лет в лаборатории, полной реактивов, стеклянных емкостей и разноцветных проводов, прошел… Когда первые грамоты за трудовые успехи перестали греть честолюбие и были сложены в папку с другими рутинными бумагами… Когда самому Сулику стало ясно, что великим ученым он не рожден… Именно в те дни подступающего разочарования и случился в его жизни интересный поворот.

Гуляя в один из майских выходных по опустевшим мостовым, Сулик встретил ту самую, из кривого переулка.

Спросила – как дела?

Ответил – хорошо.

Не женился?

А она замужем.

Сообщив о своем семейном статусе, скорчила знакомую гримаску, означающую мимолетность и ее нынешнего брака, и вообще всего.

Кстати, не поможет ли он ей перевезти небольшой гардероб? Двустворчатый. Подруга разрешила забрать, здесь рядом, у нее и транспорт есть.

И она кокетливо продемонстрировала двухколесную тележку для продуктовых покупок.

Засомневавшись, что тележка увезет на себе шкаф, Сулик, однако, согласился, и вот они уже стояли близко друг к другу на темной площадке третьего этажа незнакомого дома, и она, хихикая, никак не могла попасть ключом в скважину. Он предложил помощь, она отказалась, и между ними завязалась милая кутерьма, которая, впрочем, не помешала проникнуть в квартиру.

Его немного удивила неопрятность проживающей здесь девушки, которая так любезно решила отдать подруге шкаф. Постель была разобрана и даже на расстоянии поражала несвежестью, кухонный стол украшала переполненная пепельница, края умывальника были в брызгах засохшей мыльной пены с темной щетиной. Окончательная ясность наступила, когда Сулик увидел, как его деятельная подруга выгребает на пол содержимое гардероба – сплошь брюки, галстуки и пиджаки.

Попадались и платья, одно Сулик вспомнил. Платья она запихивала в сумку.

Сборы происходили стремительно, и спустя минуту он двигал опустошенный предмет мебели к выходу.

Когда половина шкафа оказалась за порогом, а Сулик, находясь в квартире, выталкивал из нее вторую, послышался шум лифта – и голоса, ее и незнакомый мужской.

Не будем приводить здесь словесный сумбур, который случается между рассорившимися супругами, когда один из них, а точнее, она, тайно съезжает с квартиры, похищая при этом шкаф. Заметим лишь, что Сулик немного разволновался. Он не был нюней, но и наглецом его тоже никак нельзя было назвать, а ситуация сложилась деликатная. Сулик попробовал было дернуть шкаф обратно в тесный коридорчик, освободить себе выход и объясниться с невидимым противником, но она громогласно запретила это делать. Напротив, потребовала продолжить вынос. Тогда Сулик толкнул шкаф вон из квартиры, но встретил сопротивление хозяина, который, видимо, уперся плечом с противоположной стороны.

 

Неизвестно, сколько бы продолжалось противостояние, если бы не сообразительность затеявшей авантюру красотки. Отчетливо выговаривая слова, с верной долей дрожи в голосе, не слишком громко и не шепотом, она сообщила мужу, что беременна. И отец ребенка не он, а тот, который зажат теперь в коридорчике и может там умереть, так и не увидев своего сына или дочь.

Удивительное действие оказывают на мужчин эти женские выдумки. Какие бы умные и хитрые мужчины ни были, слезы, беременность и прочее подобное, пусть не существующее, а лишь упомянутое, отменяет любые аргументы разума. А если польстить мужчине, намекнуть на его благородство и к этому благородству легонько подтолкнуть, то самые, казалось бы, невероятные мечты претворяются в жизнь.

На недолгое время воцарилась тишина, которую нарушил ее деликатный призыв.

– Двигай, – сказала она голосом даже немного жертвенным, и Сулик подчинился.

У окна лестничного пролета, живописно облокотившись о перила, стоял импозантный брюнет в импортном кожаном пиджаке. Сразу было ясно: брюнет считает себя красивым мужчиной – и совершенно, надо заметить, заслуженно. Большое гладко выбритое лицо походило на лица с античных монет из музея. Густые итальянские волосы блестели. Сигарета, крепко сидевшая между крупными пальцами, то и дело отправлялась в брезгливо надувшиеся красные губы.

Сулик кивнул.

Курящий отвернулся.

Шкаф вдруг сделался тяжелее, стал цепляться за неровности пола и никак не хотел помещаться в то и дело захлопывающемся лифте.

Сулик потел, испытывая стыд и унижение, но одновременно ощущал себя победителем. Торопясь вниз по лестнице вслед за унесшим груз лифтом, он с каждой ступенью наполнялся уверенностью, что все сложится. И ее рука, которой она, бегущая рядом, сжимала его руку, ее смех эту уверенность укрепляли.

Вопреки его опасениям, шкаф устойчиво встал на тележку. Сгорбившись под ним, Сулик покатил прочь и не увидел, как она в последний раз посмотрела на окно лестничного пролета, от которого в этот момент отвернулся выпустивший последнее облачко монетный брюнет.

И вот Сулик, ставший за несколько лет куда меньшим идеалистом и теперь вступивший в права, уже не крался, а вальяжно шагал по коридору вовсе без всяких трусов, как шагают мужчины, знающие себе цену.

В полумраке гранями резьбы по-прежнему мерцал буфет, старушка-соседка не показывалась, Эстер молча поворачивала ему вслед выкрашенный хной череп. Годы брали свое, и если ее слепые глаза оставались по-прежнему зоркими, то силы были не те.

Новая страсть разгорелась не на шутку. Ее брак в отличие от беременности оказался вполне реальным и потребовал расторжения, которое и было незамедлительно осуществлено. И вскоре в законном статусе в квартиру в кривом переулке заселился Сулик.

На свадьбе приехавшая накануне Катерина, с зачесанной назад сединой, в тесных, только купленных в ГУМе туфлях, сидела прямо, ничего не пила, не ела и на следующий день отбыла восвояси.

Даже в Третьяковку не сходила.

А что ей с офицерской вдовой обсуждать – у той траурная подушечка вся в его орденах, а у нее от мужа только ложка деревянная лагерная.

Когда Сулик сообщил, что женится, она одобрила.

Когда узнала, что на полукровке, сказала, что он уже взрослый и вправе жениться хоть на кошке. Лишь бы по любви.

Самый ценный подарок новобрачным преподнесла соседка – померла.

Резвость ума молодой жены позволила оперативно подать заявление, и скоро в квартире в кривом переулке отмечали вступление в права на третью, освободившуюся комнату.

* * *

Эстер в отличие от своей решительной и дальновидной библейской тезки просуществовала жизнь без умысла и расчета, едва поспевая за эпохой.

Девочкой, когда бойцы одной из множества армий гражданской войны суетливо прикончили ее родителей, она спряталась в чан, в котором ее отец-сапожник варил деготь.

Во времена коллективизации в составе студенческих агитбригад призывала вступать в колхозы, желая земледельцам и животноводам лучшей жизни.

Ни до, ни после она столько не ела – селяне задабривали агитаторов, чуя, что все равно пропадет. Наутро студенты покидали населенные пункты, и, оборачиваясь, она видела, как следом идут армейские отряды, чтобы окончательно закрепить обобществление имущества.

Слыша удаляющийся гвалт, она убеждала себя, что все правильно, что она сама отдала бы стране и муку, и кур, и корову.

Если бы могла.

Но у нее ничего, кроме светленького платьица, не было.

Вскоре встретила на танцах молодого военного. Он ее в столовую пригласил, а кость потом ничейной собаке отдал. И она за него пошла.

Прилепилась.

Дочку родила.

А он стал подниматься по освобожденной репрессиями карьерной лестнице.

Не разоблачал, в исполнение не приводил, просто с рабоче-крестьянским происхождением повезло и нервы крепкие.

Туркменистан, Халхин-Гол, в сентябре тридцать девятого оперативно встали на защиту интересов жителей восточной Польши.

Окрыленный доверчивостью сдавшихся поляков и легко доставшимся королевским городом, он однажды разомлел после ужина и сболтнул.

Мол, впереди такое – учебники истории позавидуют.

Еще годика два-три, и мы рванем.

Ширину нового танка аккурат под европейские дороги подгадали. Гитлер-то дурак, дорог настроил. Недели не пройдет, как мы на Париж наши семидесятишестимиллиметровые наведем. Доставим мировую революцию в буржуйско-фашистское логово.

А поняв, что лишнее брякнул, схватил ее за немного поношенное зеленое платье, которое сам подарил, когда сюда перевели, аж шов под мышкой треснул.

Попробуй только растрепать.

Оба пойдем.

И она.

И в малышку спящую ткнул.

Эти разговоры прекратились двадцать второго числа первого летнего месяца – жен и детей военных едва успели на Урал вывезти. Гитлер, может, и дурак, но мужа Эстер опередил. Через полтора месяца после вторжения немцы загнали остатки их части в болото.

Они держали какой-то пункт, пока боекомплекты не иссякли, потом он, старший по званию из выживших, принял решение.

А карт нет.

Вот и увязли.

Немцы орудия навели, а ответить нечем.

И он выбрался из люка и неловко спрыгнул на мох.

Минувшей весной Эстер затащила его в театр во Львове, актеры громко кричали фразы, принимали позы и делали лица, и когда она в антракте спросила, как ему, он смутился, сказал, неуютно.

И она посмеялась. Мол, завидуешь, что не ты на сцене, не тебе цветущие охапки бросают.

И вот пришел его черед оказаться в центре внимания – животные обитатели леса таращились из зарослей, три неполных экипажа и его механик глядели в спину, а фашистские оккупанты сквозь смотровые прорези – в лоб.

Последние годы он каждый день ждал будущее, а за эти полтора месяца устал ждать. Он рванул будущее к себе, прижал, как тогда Эстер, и стал гнуть будущее под себя.

Он не щурил глаза, не закуривал и не сплевывал, как пристало перед подвигом. Он не хотел повышать голос, уже догадавшись, что война вроде того театра – большая пошлость, и тихо, одними губами, сказал «ура».

И загреб перчаткой, обернувшись.

Будто деток за собой звал.

Мол, покажу кое-чего.

Разминая комбинезонные ноги, он пошел в сторону дрожащих в дизельном мареве германских коробок. И подчиненные, которые сначала решили, что молодой трухнул и собрался руки в гору сделать, прониклись его абсурдным задором, повылезали из машин и пошли за ним – если уж умирать, то не от холодных пуль, а от теплых, пускай вражеских рук.

Немцы хотели сработать из пулеметов, но их командир приказал отставить.

Германского командира захватило. Несвойственный его народу авантюризм, любопытство, скука, которая приходит неотвратимо, если половину лета вместо отпуска дырявишь спины варваров.

Он прятал от подчиненных карту страны, в которую они сунулись. Не хотел, чтобы они видели, сколь ничтожны стрелочки их победных маршей по сравнению с общими размерами тела, которым они пытаются овладеть. Он знал, у них уже появился страх, вызванный необъятностью окружающего пространства. Он хотел вернуть подчиненным осязание жизни и смерти, и этот русский годился в подельники.

И подданный панцерваффе взял на себя риск, дал команду, и его люди нетерпеливо повыпрыгивали из родных и постылых железных чрев.

fictionbook.ru

Читать книгу Вера Александра Снегирёва : онлайн чтение

Александр Снегирёв
Вера

Пролог

Все началось в декабре одна тысяча девятьсот тридцать седьмого года, когда Верин дед прочитал в «Правде» стихотворение Сулеймана Стальского и решил назвать первенца в честь великого лезгинского поэта.

Катерина, в те дни уже его законная, замуж не хотела. Бегала топиться, но бабка выудила и отконвоировала под венец. Мужик дурковатый, зато с избой.

Дело происходило в одной западной русской области, в деревне Ягодка, которая сегодня переживает возрождение. Дома отстроены заново с применением современных материалов, в русле актуальных санитарно-бытовых потребностей. Дорога, правда, по-прежнему неважная, но дорог в этой местности не было никогда: ни при барине, ни при колхозе, ни даже при немцах.

Коряги древних яблонь кое-где еще торчат из газонов, точно старухи, приглядывающие за детками – новыми жителями. Газоны пока несовершенны: или чересчур плоски, или, напротив, изрыты кротами, однако появление в Ягодке этой садовой прихоти столь необычно, что изъяны бросятся в глаза лишь недоброжелателю.

В конце деревни, ближе к лесу – утыканный кувшинками пруд. С одного края пруда церковь, с другого – пустырь. При внимательном изучении снимков со спутника пустырь обнаруживает правильные геометрические очертания – это фундамент барского жилого строения, сгоревшего когда-то по халатности мародерствующих.

Но в спутниковые фотографии никто не всматривается, и новые обитатели Ягодки бывают очень удивлены, когда при сносе очередного сарая под грудами незамысловатого инвентаря обнаруживают то резную, в форме звериной лапы, мебельную ножку, то осколки изящного фарфора, то заплесневелый обрывок живописного холста.

Часть 1

В начале самой страшной войны в истории человечества нелюбимого мужа Катерины призвали. Однако не прошло и месяца, как он, дезертировав из госпиталя при отступлении, вернулся на костыле в еще не занятую неприятелем Ягодку. Катерина не успела понять, рада она вновь обретенному супругу или не очень, как услышала тарахтение моторов улыбчивой мотопехоты пятьдесят седьмого корпуса четвертой танковой армии, входящей в группу «Центр». Председателя при всем народе повесили, а хромой папаша трехлетнего Сулеймана, последний оставшийся в деревне дееспособный мужчина, сопротивления не оказал и был назначен старостой.

Немцы были веселые, угощали шоколадом. Потом настроение у них заметно испортилось, но это потом, а в начале жизнь в Ягодке сделалась яснее. Новые власти поощряли за послушание, наказывали за самодеятельность. Связисты повсюду размотали разноцветные провода, наладили телефонную связь между зданием бывшего сельсовета, сохранившим административные функции, обустроенным в церкви госпиталем и городом. Развесили вывески и согнали баб сровнять бугры на единственной улице, переименованной из «Ленина» в «Кайзер штрассе».

Самая страшная война в истории человечества быстро ушла на восток и напоминала о себе, пожалуй, только непрерывно работающим госпиталем, куда вскоре стали поступать бедолаги из-под Москвы, пострадавшие больше от непригодных климатических условий, чем от огня защитников столицы.

Сулик был типичным ребенком, росшим в оккупации: не тяготился, но ждал своих. А еще ему очень понравилась упорядоченность германского быта. С тех пор он упорядочивал все вокруг и делал это до тех пор, пока вера навсегда не ушла из его жизни.

Прочие жители испытывали нечто подобное – помощи новым хозяевам не оказывали, но и сопротивления тоже. Молодежь, наверное бы, рыпалась, но молодежи не было – парней мобилизовали в Красную армию, девки сплошь были малолетние, бабы помалкивали, а старики принимали все, как есть. Одна Лукерья, чьих сыновей-кулаков безвозвратно арестовала советская власть, Лукерья, которая тянула на себе внучку Зинку, не стеснялась проявлять позицию – крестила закатные небеса, когда воздушные армии запада прокладывали золотые лыжни в сторону востока.

За два с лишним года службы врагу муж Катерины ничего антинародного на своем посту не предпринял. Родилась дочка. Назвали без выкрутасов Раечкой, может, потому, что «Правда» в те годы была недоступна. Точнее, «Правда» распространялась, но поддельная, с Гитлером на развороте. Такой «Правде» староста не доверял, понимая – она не надолго. Только однажды староста оступился – осенью сорок второго пленили партизан и настояли, чтобы он подписался под расстрельным листом.

И он свои корявые буковки вывел.

Тогда мальчишки подсмотрели, и Сулик был среди них.

И он увидел, как люди превращаются в тела.

В скоропортящиеся отходы.

Увидел, как легко это происходит.

А больше ничего отец не совершил. Он вообще был тихий. Еще молодым, когда церковь разоряли, он к батюшке подступил и пожарным багром слегка пихнул в брюхо. Мол, помогай, борода. И в зубы двинул для аргумента. Батюшка сначала привередничал, а потом вдруг покорился и, отплевываясь красным, будто брусничных пирогов наелся, схватил багор и стал тыкать в росписи, дырявить разукрашенную штукатурку. Вскочив на алтарь, он вонзал острие в иконы и драл их крюком. Он опрокинул канун с остатками свечей и оборвал лампады. Он шуровал с такой отчаянной яростью, так страшно бранился, что вызвал у активистов оторопь и даже испуг, и тогда принудитель его не без труда багор отобрал. С открытой брезгливостью к погромщику и с затаенной к себе. Батюшку вскоре навсегда увезли компетентные товарищи, а будущий отец Сулика после того раза утих. В партию вступать не стал, хоть и выдвигали, увлекся чтением и женился.

Его не оскорбляло, что остановившийся у них на постой германский офицер-фотолюбитель к Катерине благоволит. Танцевать зовет под патефон и без всякого пренебрежения славянский стан обнимает.

На карточках, найденных годом позже в ранце этого самого, к тому времени уже бездыханного, фотографа, есть и ее изображения. Босая, недоверчивый взгляд из-под косынки. Запечатлена за подобающим занятием – ворошит сено.

Болтали про них, а про кого не болтают.

А может, и не зря болтали.

У Катерины даже бумажка, припечатанная страшным круговым крестом, одну ночь хранилась. Фотолюбитель оформил дарственную, вручил Ягодку ей и потомкам. И рукой повел, будто всю Россию отписал.

Наутро Катерина бумажку сожгла.

Вступление освободительного войска осуществилось не только без боя, но и вообще без какого-либо присутствия противника. Большей частью сжатые, поля кое-где еще колосились, хвоя зеленела, пыльная листва сначала пожухла, потом стала опадать. Солнце не светило ярче, погода не бунтовала.

Ягодка одинаково отдавалась каждому новому, не делая различия между пьющими ее воду, мнущими ее траву, оставляющими следы в ее пыли.

Въедливые оперативники, напротив, оказались настроены не столь философически и сразу принялись вычесывать изменников. Соседи в своей народной массе помалкивали, но кто-то выдал.

Четырнадцать заяв, круглыми женскими буковками писанных, следователь принял.

Это на семнадцать дворов.

Один сожженный партизанский, в другом безымянная слепая бабушка, в третьем старостино семейство.

Двое светлых юношей в синих фуражках пришли, когда Суликов папаша валенки подшивал.

Только ремень велели скинуть.

И похромал тихий староста, будущий Верин дед, на далекие лесозаготовки.

* * *

Скоро маленькая Раечка померла от того же, от чего половина шестой армии фельдмаршала Паулюса.

Дизентерия.

Голодали сильно.

Братья Катерины, ступив на боевой путь в самом начале, дошли по нему аж до Валгаллы, которую, небось, у немчуры и оттяпали.

Соседи стали мать с сыном дразнить фашистами. Сулик начал киснуть, замкнулся, сжег дареный фотолюбителем противогаз, фляжку бросил в реку, но она не утонула, а поплыла, как не тонуло, выныривало его одиночество, как не тонула тяга к порядку и разноцветным проводам.

Будучи мальчиком отверженным, он в редкие минуты деревенского досуга бродил по разгромленным, пахнущим медикаментами помещениям церкви-госпиталя, неподалеку от которой, рядом со старым кладбищем, из земли выступали холмики умерших от ран. Сначала в них были натыканы аккуратные крестики, но их пожгли. И остались одни холмики, которые быстро зарастали.

Скоро пошел слух, что в гробах сокровища.

И стар и млад принялись холмики потрошить и косточки просеивать.

И нашли.

Сашка перстенек содрал вместе с ошметками и на внутренней стороне надпись разобрал – Edvin und Linda.

В райцентре сказали «серебро» и три буханки дали.

Сергевна сапоги почти неношеные с подгнивших конечностей стащила.

А Колька нашел наградной кортик, которым пощекотал Олежку.

Не до смерти, конечно.

Сулика отгоняли, кидали комьями. Ему доставались только объедки этого археологического пиршества – без всякой надежды он осматривал гробы уже вскрытые.

Однажды внимание привлек разъехавшийся, недоукомплектованный скелет. Из четырех положенных конечностей он имел лишь одну – левую руку.

Пнув со злости, от скуки и просто забавы ради эти жалкие останки, Сулик увидел в серой трухе лицевых тканей блеск.

И упал коршуном.

Не тронутый санитаром, по невероятной случайности пропущенный односельчанами, пасть мертвеца озарял золотой, задний нижний зуб, именуемый дантистами моляр.

Сулик вышиб находку доской, спрятал в гильзу, запечатал глиной и, не сообщив матери, зарыл под задним венцом.

С тех пор каждый раз, когда представлялась возможность, он раскапывал жевательную принадлежность из драгмета и не мог насмотреться на мятый, льющийся, тяжеленький блеск.

* * *

Когда сообщили, что Первый Председатель Совета министров скончался, Катерина велела Сулику надеть на себя все, что потеплее, и двигать за ней в сторону Колонного зала Дома союзов.

Шли не торопясь, заночевали у стрелочницы и всего успели преодолеть километров тридцать, когда их настигло известие – бальзамирование завершилось, тело выложено в Мавзолее.

Облегченно вздохнув, Катерина повернула обратно.

В Ягодке самоволку оценили. Одна только Катерина проявила рвение такой силы, осмелилась без разрешения покинуть колхоз и отправиться пешком проститься с любимым вождем. Измену Родине и смутные отношения с врагом не забыли, но злобное шипение поутихло, лай превратился в тявканье.

По исполнении Сулику четырнадцати Катерина свезла его в интернат.

Вверила государству в связи с недостатком корма.

Они и в самом деле недоедали, но не это подтолкнуло Катерину к решительному шагу. Она знала – после армии паспорт Сулика вернут в колхоз, что гарантирует ему неоплачиваемую занятость до конца дней, а интернатовским документы выдают на руки. Сулик сможет пойти на завод, поступить на вечерний, и Советский Союз распахнет перед ним все свои безграничные возможности.

Катерина была патриоткой, но сыну желала добра.

Годы в интернате пролетели, и Сулика отправили служить на Камчатку, на радиолокационную станцию.

Аэродром – укатанное снежное поле, рота рядовых, офицеры и техники. Двухметровый забор заносило с горкой, и представители коренных народов Севера на собачьих упряжках срезали через территорию.

Когда советская ракета сбила американский самолет-разведчик, начальник занервничал.

Полковник, прошедший самую страшную войну, не был паникером, но бескрайние снега, белые бури и три типа блюд из кеты, которыми в произвольной последовательности кормил повар, растормошили его фантазию.

Услышав о пленении летчика, полковник на некоторое время заперся у себя, а потом собрал весь личный состав на взлетно-посадочном снегу.

Был май, припекало так, что, кинув поверх сугробов полушубок, можно было закрыть глаза и представить Сочи. Но полковнику было не до солнечных ванн, он выступил с краткой речью.

Международная обстановка накалилась до предела. После потери самолета американцы обязательно нанесут ответный удар.

А по кому наносить, как не по нам?

От Аляски рукой подать.

Не сегодня-завтра всплывет подлодка, благо лед встал, высадят десант и..

Тут полковник добавил, что получил секретные сведения.

Сведения и вправду были получены. И не как-нибудь, а по самому секретному из всех возможных каналов – голос Верховного Главнокомандующего, уже семь лет почивающего в Мавзолее, заговорил прямо в голове полковника. Прежде такого не случалось, и ветеран решил прислушаться.

Усиленные патрули, составившие один большой хоровод, днем и ночью кружили вокруг нескольких построек станции. Отраженное от снега солнце нещадно слепило даже сквозь темные очки, многие получили ожоги лица.

Не дождавшись десанта, полковник через неделю отменил осадное положение и сник, а вскоре был отозван и сменен другим, точно таким же, только женатым.

* * *

Неподалеку от станции располагался поселок сезонных женщин-работниц. Поселок состоял из жилого барака, цеха и магазина с неизменным армянским коньяком в ассортименте. Там произошел второй за годы Суликовой службы инцидент.

Продавщица держала курицу, а при бараке обитала кошка. Продуктовый вопрос перед кошкой не стоял, курица же требовала зерна, доставляемого с Большой земли. Неясно, что подтолкнуло кошку к преступлению. Видимо, достаток и скука, когда чего-то хочется, а чего – не знаешь. Хочется прыгать и размахивать, промчаться голой под громкую музыку в открытом экипаже, лизнуть на морозе железяку и не прилипнуть.

Обнаружив эти вполне человеческие, декадентские свойства, кошка украла курицу.

Продавщица сначала подумала на медведя, потом на приходящего майора.

Осознать несостоятельность этих гипотез ей помогли сладко жмурящиеся глаза и усы в перьях.

Продавщица схватила несчастное существо и принялась трясти.

Сулик находился поблизости, было свободное время, он дышал свежим воздухом.

Сулик видел, как продавщица, перехватив воровку за хвост, стала колотить ею об угол барака, обитого для защиты от ветра распрямленными консервными банками, которых, как и рыбы, было в избытке.

Сулик даже научился резать из распрямленных консервных банок профили.

Очень похоже выходило.

В казарме над каждой койкой к стенке крепился исполненный им силуэт невесты. Новый полковник тоже повесил на видное место свое и супруги жестяные изображения на манер знаменитых профилей герцога Урбинского и Баттисты Сфорца. Любой профиль неприятно напоминал полковнику фотографии из следственного дела, но супруга настояла, и он уважил.

Ослепленный сверкающей жестяной чешуей, Сулик разом вспомнил курносые, носатые, лобастые, кадыкастые жестянки. Он видел – несчастную воровку умертвил первый удар. Продавщица молотила измочаленным лоскутком и никак не могла остановиться.

Вскоре в клубе произошел погром. Неизвестный изорвал бумажные шахматные доски и, что самое крамольное и вместе с тем удивительное, вручную располовинил толстые журналы политинформации.

Многие дивились не столько поступку таинственного психопата, сколько его физической силе. Разорвать журнал плотной бумаги способен не каждый атлет, а проделать это подряд с целой полкой и вовсе невозможно.

Под видом силовых соревнований пытались провернуть следственный эксперимент, выявить злоумышленника, а то и целый заговор. Кто разорвет пачку бумаги, тот и злодей. Однако простодушный план провалился.

* * *

Тем временем Катерина писала Сулику, что отец год как вернулся из Пермского края и устроился в колхозе плотником.

Коллаборационизм ему не забывают, но мужиков-то нет, вот и взяли.

Отец тяжелый стал.

Раньше «Правду» читал, а теперь ничего не читает. Не попивает особо, но трудно с ним.

Демобилизовавшийся Сулик продал грузину на трех вокзалах бидон красной зернистой, приобрел матери пальто с цигейкой и поехал в Ягодку.

Пришел ночью, задами, чтобы не тревожить собак.

Шарик оказался еще живехонек: поднялся, звякая цепью, тявкнул и заскулил.

Чиркая спичками, Сулик нашел место у заднего венца и раскопал.

Вытряхнул из гильзы на ладонь, опустил в карман и уже собрался уходить, когда его окликнули.

Накренившаяся хромая фигура. Висящие вдоль корпуса руки.

– Здравствуй, Сулейман. Закурить есть?

Интернатовское отрочество и три года службы так и не приучили Сулика к табаку.

– Не курю, – ответил он, зная, что за такой ответ получают даже от родителя.

Они постояли, а затем сорокапятилетний старик повернулся к сыну спиной и поковылял в сторону крыльца.

Сулик смотрел вслед, но отца не видел, а видел что-то смутное и неопределенное.

Зрение ему вернул скрип затворившейся двери.

Очнувшись, он положил на крыльцо сверток с пальто, накрыл корытом, чтоб Шарик не разворошил, и поторопился в сторону шоссе, пока местные не оторвали тяжелые головы от набитых соломой тюфяков.

* * *

Сулик сунулся в несколько высших учебных заведений, но ни в одно принят не был.

Год работал подмастерьем на производстве. На следующих вступительных повезло. Утаив от анкеты деятельность отца в годы самой страшной войны в истории, Сулик поступил на химфак.

Увлекся электролизом, разноцветных проводов оказалось предостаточно. Его завораживало, как под воздействием электричества тот или иной металл покрывает предмет. Цинк ложится на сталь, медь на гипс, золото послушно окутывает любую форму.

Из затюканного деревенского мальчика Сулик превращался в видного молодого человека приятной славянской наружности, что в те года уже становилось редкостью.

Матери писал к праздничным датам, отцу вовсе не писал.

Приобрел вкус к элегантному быту, на танцах познакомился с обладательницей пропорционального лица в обрамлении роскошных волос. Смотрела она желтыми, ярко очерченными глазами. Целовалась тонкими, но страстными губами, которые вкупе с заметным подбородком выдавали волевые свойства натуры. Короткое платье обхватывало скульптурный бюст и вполне изящные бедра. Каблуки возносили ее макушку к его носу.

Она оказалась старше Сулика на три с половиной года и жила с жалующейся на слепоту матерью, военной вдовой, в двух комнатах коммунальной квартиры в одном из кривых центральных переулков.

Стеснительностью подруга нашего героя не отличалась – после второго свидания в кафетерии пригласила терзаемого дерзкими помышлениями тихоню к себе.

Мать, носившая имя Эстер, временно обрела зрение, и весьма острое.

Разглядев Сулика, крадущегося в одних черных сатиновых трусах из комнаты ее единственной, мимо буфета из массива ценной породы, прямиком в санузел, Эстер учинила скандал.

Отшвырнув влюбленного, она ворвалась к дочери, однако тут же была бесцеремонно выпровожена.

В самый разгар схватки мимо по коридору прошаркала с кастрюлькой обитательница третьей комнаты коммунального жилища.

Старушка-доходяга нрав молодой соседки не осуждала, не замечая вокруг себя ничего, кроме ежедневной пищи. Это свойство она, по слухам, приобрела в пору давнего и навечного ареста сына – врага народа.

* * *

Любовная связь долго не продлилась и была прервана по инициативе прелестницы.

Молода, хороша собой, она хотела просто жить.

Если с первыми двумя фактами Сулик был целиком согласен, то третий принять не мог. «Просто жить» означало частые, порой совершенно непредсказуемые связи с мужчинами, многие из которых могли бы сверкать в коллекциях самых знаменитых любительниц этого дела.

Рыночные торговцы, руководящие работники, студенты Консерватории имени Петра Ильича Чайковского и даже дворник ближайшего детсада составляли эклектичный любовный список Суликовой избранницы.

Если бы она взимала плату, то разбогатела бы не хуже народной артистки, однако, будучи натурой увлеченной, барыша не извлекала.

Столкнувшись с фактами, Сулик возмутился, затем неожиданно для себя расплакался, из глаз полило, как будто на мотоцикле без очков, и ушел, что называется, в сторону, оставив Эстер наедине с темпераментом единственной ненаглядной.

Учение Сулик закончил с отличием.

Его распределили на столичное предприятие, выделили комнату в общежитии, записали в поликлинику, положили оклад.

В Ягодку он не ездил. На похоронах отца отсутствовал, работа не пустила.

Мать наведывалась редко, стеснялась своих калош и платка, надолго не задерживалась.

Когда задор первых трудовых лет в лаборатории, полной реактивов, стеклянных емкостей и разноцветных проводов, прошел… Когда первые грамоты за трудовые успехи перестали греть честолюбие и были сложены в папку с другими рутинными бумагами… Когда самому Сулику стало ясно, что великим ученым он не рожден… Именно в те дни подступающего разочарования и случился в его жизни интересный поворот.

Гуляя в один из майских выходных по опустевшим мостовым, Сулик встретил ту самую, из кривого переулка.

Спросила – как дела?

Ответил – хорошо.

Не женился?

А она замужем.

Сообщив о своем семейном статусе, скорчила знакомую гримаску, означающую мимолетность и ее нынешнего брака, и вообще всего.

Кстати, не поможет ли он ей перевезти небольшой гардероб? Двустворчатый. Подруга разрешила забрать, здесь рядом, у нее и транспорт есть.

И она кокетливо продемонстрировала двухколесную тележку для продуктовых покупок.

Засомневавшись, что тележка увезет на себе шкаф, Сулик, однако, согласился, и вот они уже стояли близко друг к другу на темной площадке третьего этажа незнакомого дома, и она, хихикая, никак не могла попасть ключом в скважину. Он предложил помощь, она отказалась, и между ними завязалась милая кутерьма, которая, впрочем, не помешала проникнуть в квартиру.

Его немного удивила неопрятность проживающей здесь девушки, которая так любезно решила отдать подруге шкаф. Постель была разобрана и даже на расстоянии поражала несвежестью, кухонный стол украшала переполненная пепельница, края умывальника были в брызгах засохшей мыльной пены с темной щетиной. Окончательная ясность наступила, когда Сулик увидел, как его деятельная подруга выгребает на пол содержимое гардероба – сплошь брюки, галстуки и пиджаки.

Попадались и платья, одно Сулик вспомнил. Платья она запихивала в сумку.

Сборы происходили стремительно, и спустя минуту он двигал опустошенный предмет мебели к выходу.

Когда половина шкафа оказалась за порогом, а Сулик, находясь в квартире, выталкивал из нее вторую, послышался шум лифта – и голоса, ее и незнакомый мужской.

Не будем приводить здесь словесный сумбур, который случается между рассорившимися супругами, когда один из них, а точнее, она, тайно съезжает с квартиры, похищая при этом шкаф. Заметим лишь, что Сулик немного разволновался. Он не был нюней, но и наглецом его тоже никак нельзя было назвать, а ситуация сложилась деликатная. Сулик попробовал было дернуть шкаф обратно в тесный коридорчик, освободить себе выход и объясниться с невидимым противником, но она громогласно запретила это делать. Напротив, потребовала продолжить вынос. Тогда Сулик толкнул шкаф вон из квартиры, но встретил сопротивление хозяина, который, видимо, уперся плечом с противоположной стороны.

Неизвестно, сколько бы продолжалось противостояние, если бы не сообразительность затеявшей авантюру красотки. Отчетливо выговаривая слова, с верной долей дрожи в голосе, не слишком громко и не шепотом, она сообщила мужу, что беременна. И отец ребенка не он, а тот, который зажат теперь в коридорчике и может там умереть, так и не увидев своего сына или дочь.

Удивительное действие оказывают на мужчин эти женские выдумки. Какие бы умные и хитрые мужчины ни были, слезы, беременность и прочее подобное, пусть не существующее, а лишь упомянутое, отменяет любые аргументы разума. А если польстить мужчине, намекнуть на его благородство и к этому благородству легонько подтолкнуть, то самые, казалось бы, невероятные мечты претворяются в жизнь.

На недолгое время воцарилась тишина, которую нарушил ее деликатный призыв.

– Двигай, – сказала она голосом даже немного жертвенным, и Сулик подчинился.

У окна лестничного пролета, живописно облокотившись о перила, стоял импозантный брюнет в импортном кожаном пиджаке. Сразу было ясно: брюнет считает себя красивым мужчиной – и совершенно, надо заметить, заслуженно. Большое гладко выбритое лицо походило на лица с античных монет из музея. Густые итальянские волосы блестели. Сигарета, крепко сидевшая между крупными пальцами, то и дело отправлялась в брезгливо надувшиеся красные губы.

Сулик кивнул.

Курящий отвернулся.

Шкаф вдруг сделался тяжелее, стал цепляться за неровности пола и никак не хотел помещаться в то и дело захлопывающемся лифте.

Сулик потел, испытывая стыд и унижение, но одновременно ощущал себя победителем. Торопясь вниз по лестнице вслед за унесшим груз лифтом, он с каждой ступенью наполнялся уверенностью, что все сложится. И ее рука, которой она, бегущая рядом, сжимала его руку, ее смех эту уверенность укрепляли.

Вопреки его опасениям, шкаф устойчиво встал на тележку. Сгорбившись под ним, Сулик покатил прочь и не увидел, как она в последний раз посмотрела на окно лестничного пролета, от которого в этот момент отвернулся выпустивший последнее облачко монетный брюнет.

И вот Сулик, ставший за несколько лет куда меньшим идеалистом и теперь вступивший в права, уже не крался, а вальяжно шагал по коридору вовсе без всяких трусов, как шагают мужчины, знающие себе цену.

В полумраке гранями резьбы по-прежнему мерцал буфет, старушка-соседка не показывалась, Эстер молча поворачивала ему вслед выкрашенный хной череп. Годы брали свое, и если ее слепые глаза оставались по-прежнему зоркими, то силы были не те.

Новая страсть разгорелась не на шутку. Ее брак в отличие от беременности оказался вполне реальным и потребовал расторжения, которое и было незамедлительно осуществлено. И вскоре в законном статусе в квартиру в кривом переулке заселился Сулик.

На свадьбе приехавшая накануне Катерина, с зачесанной назад сединой, в тесных, только купленных в ГУМе туфлях, сидела прямо, ничего не пила, не ела и на следующий день отбыла восвояси.

Даже в Третьяковку не сходила.

А что ей с офицерской вдовой обсуждать – у той траурная подушечка вся в его орденах, а у нее от мужа только ложка деревянная лагерная.

Когда Сулик сообщил, что женится, она одобрила.

Когда узнала, что на полукровке, сказала, что он уже взрослый и вправе жениться хоть на кошке. Лишь бы по любви.

Самый ценный подарок новобрачным преподнесла соседка – померла.

Резвость ума молодой жены позволила оперативно подать заявление, и скоро в квартире в кривом переулке отмечали вступление в права на третью, освободившуюся комнату.

* * *

Эстер в отличие от своей решительной и дальновидной библейской тезки просуществовала жизнь без умысла и расчета, едва поспевая за эпохой.

Девочкой, когда бойцы одной из множества армий гражданской войны суетливо прикончили ее родителей, она спряталась в чан, в котором ее отец-сапожник варил деготь.

Во времена коллективизации в составе студенческих агитбригад призывала вступать в колхозы, желая земледельцам и животноводам лучшей жизни.

Ни до, ни после она столько не ела – селяне задабривали агитаторов, чуя, что все равно пропадет. Наутро студенты покидали населенные пункты, и, оборачиваясь, она видела, как следом идут армейские отряды, чтобы окончательно закрепить обобществление имущества.

Слыша удаляющийся гвалт, она убеждала себя, что все правильно, что она сама отдала бы стране и муку, и кур, и корову.

Если бы могла.

Но у нее ничего, кроме светленького платьица, не было.

Вскоре встретила на танцах молодого военного. Он ее в столовую пригласил, а кость потом ничейной собаке отдал. И она за него пошла.

Прилепилась.

Дочку родила.

А он стал подниматься по освобожденной репрессиями карьерной лестнице.

Не разоблачал, в исполнение не приводил, просто с рабоче-крестьянским происхождением повезло и нервы крепкие.

Туркменистан, Халхин-Гол, в сентябре тридцать девятого оперативно встали на защиту интересов жителей восточной Польши.

Окрыленный доверчивостью сдавшихся поляков и легко доставшимся королевским городом, он однажды разомлел после ужина и сболтнул.

Мол, впереди такое – учебники истории позавидуют.

Еще годика два-три, и мы рванем.

Ширину нового танка аккурат под европейские дороги подгадали. Гитлер-то дурак, дорог настроил. Недели не пройдет, как мы на Париж наши семидесятишестимиллиметровые наведем. Доставим мировую революцию в буржуйско-фашистское логово.

А поняв, что лишнее брякнул, схватил ее за немного поношенное зеленое платье, которое сам подарил, когда сюда перевели, аж шов под мышкой треснул.

Попробуй только растрепать.

Оба пойдем.

И она.

И в малышку спящую ткнул.

Эти разговоры прекратились двадцать второго числа первого летнего месяца – жен и детей военных едва успели на Урал вывезти. Гитлер, может, и дурак, но мужа Эстер опередил. Через полтора месяца после вторжения немцы загнали остатки их части в болото.

Они держали какой-то пункт, пока боекомплекты не иссякли, потом он, старший по званию из выживших, принял решение.

А карт нет.

Вот и увязли.

Немцы орудия навели, а ответить нечем.

И он выбрался из люка и неловко спрыгнул на мох.

Минувшей весной Эстер затащила его в театр во Львове, актеры громко кричали фразы, принимали позы и делали лица, и когда она в антракте спросила, как ему, он смутился, сказал, неуютно.

И она посмеялась. Мол, завидуешь, что не ты на сцене, не тебе цветущие охапки бросают.

И вот пришел его черед оказаться в центре внимания – животные обитатели леса таращились из зарослей, три неполных экипажа и его механик глядели в спину, а фашистские оккупанты сквозь смотровые прорези – в лоб.

Последние годы он каждый день ждал будущее, а за эти полтора месяца устал ждать. Он рванул будущее к себе, прижал, как тогда Эстер, и стал гнуть будущее под себя.

Он не щурил глаза, не закуривал и не сплевывал, как пристало перед подвигом. Он не хотел повышать голос, уже догадавшись, что война вроде того театра – большая пошлость, и тихо, одними губами, сказал «ура».

И загреб перчаткой, обернувшись.

Будто деток за собой звал.

Мол, покажу кое-чего.

Разминая комбинезонные ноги, он пошел в сторону дрожащих в дизельном мареве германских коробок. И подчиненные, которые сначала решили, что молодой трухнул и собрался руки в гору сделать, прониклись его абсурдным задором, повылезали из машин и пошли за ним – если уж умирать, то не от холодных пуль, а от теплых, пускай вражеских рук.

Немцы хотели сработать из пулеметов, но их командир приказал отставить.

Германского командира захватило. Несвойственный его народу авантюризм, любопытство, скука, которая приходит неотвратимо, если половину лета вместо отпуска дырявишь спины варваров.

Он прятал от подчиненных карту страны, в которую они сунулись. Не хотел, чтобы они видели, сколь ничтожны стрелочки их победных маршей по сравнению с общими размерами тела, которым они пытаются овладеть. Он знал, у них уже появился страх, вызванный необъятностью окружающего пространства. Он хотел вернуть подчиненным осязание жизни и смерти, и этот русский годился в подельники.

И подданный панцерваффе взял на себя риск, дал команду, и его люди нетерпеливо повыпрыгивали из родных и постылых железных чрев.

iknigi.net

Вера Эн » Произведения

Тайна перламутрового дракона

☆ ☆ ☆ ☆ ☆ 4.94 * 77‎ голосов Вера Эн

16+ Всем известно, что, когда дракон становится человеком, он теряет отличительные особенности второй ипостаси. Всем известно, что существует только один способ это сделать. Всем известно, что пути назад после такого уже нет. И никому не известно, как потом с этим жить, когда понимаешь, что совершил самую большую ошибку в своей жизни… {Март 824 года от появления драконов} ...Обложка от Нины... подробнее »

57 руб
Онлайн-книга
cкидка 40% Размер: 23,65 алк / 946061 знаков / 64 стр

Категории: Любовно-фэнтезийные романы, Фэнтези про драконов, Романтическое фэнтези

28.09.2018, 07:43 | 37222 просмотров | 1129 комментариев | 124 в избранном | 3 наград

Хэштег: #драконы

Цикл: Армелонский цикл

prodaman.ru

7 научно-популярных книг о вере и убеждениях

Убеждения — это неосознаваемые ожидания, которые руководят нашими поступками и определяют то, как мы воспринимаем мир. Убеждения могут быть религиозными и политическими, общественными и личными, но все они помогают понять собственный опыт и придать окружающей жизни смысл.

Каковы бы ни были наши убеждения, все они имеют общую природу.

Обычно мы считаем свои убеждения истинными и рациональными. Чтобы защитить их, мы легко отвергаем взгляды тех, кто с нами не согласен. Но каждому человеку свойственно ошибаться, и убеждения играют в этом немаловажную роль. Можем ли мы полностью отказаться от веры и полагаться лишь на ясные доказательства?

Книги из этой подборки понадобятся вам при попытке ответить на эти и другие, не менее важные вопросы.

(источник: alpinabook.ru)

Классическая работа американского общественного мыслителя, которая раскрывает природу массовых убеждений. По Хофферу, за всеми политическими, религиозными и идеологическими движениями стоят общие психологические характеристики. Вера и способность к действию «человека убеждённого» происходит из неудовлетворённости и желания изменить существующий stasus quo.

Сочинения Хоффера не вполне вписываются в рамки академической науки. Не случайно сам он считал себя продолжателем Монтеня, Паскаля и Достоевского.

Книга будет хорошим началом для осмысленного разговора об убеждениях и их влиянии на общественную жизнь.

Эрик Хоффер

 

— Наш век, с одной стороны, — безбожный, но, с другой стороны, — он очень религиозный. Где бы ни жил истинноверующий, он везде наступает: обращает ли людей в свою веру или восстанавливает их против себя, — он везде переделывает мир на свой манер. Хотим ли идти вместе с ним или против него, мы должны знать как можно лучше его природу и его возможности.

(источник: labirint.ru)

Книга, написанная двумя социальными психологами, прекрасно показывает, почему человеку свойственно не только ошибаться, но и оправдывать свои ошибки внешними обстоятельствами. В основе большинства наших решений лежат подсознательные убеждения. От них не так-то просто отказаться, даже если доказательства нашей ошибки вдруг становятся очевидными.

В поиске механизмов самооправдания Теврис и Аронсон делают множество точных наблюдений о человеческой психике и даже предлагают ряд решений, которые помогут относится к собственным ошибкам более непредвзято.

Как только мы приняли решение, в нашем распоряжении оказывается масса инструментов, помогающих нам его оправдать и обосновать.

цитата из книги

(источник: labirint.ru)

Книга известного английского журналиста — это увлекательный отчёт о том, как отличить настоящую доказательную науку и медицину от подделки. А также о том, почему научные открытия трактуются неверно и к каким последствиям это может привести.

Почему интуиция так часто нас подводит? Почему мы видим закономерности и причинные связи там, где их нет, и упускаем их там, где они действительно важны?

Книга Бэна Голдакра послужит простым и понятным путеводителем по этим сложным вопросам.

Бен Голдакр

 

...а если, прочитав эту книгу, вы, возможно, не согласитесь со мной, я заявляю следующее: вы будете неправы, но при этом вы будете относиться к этим проблемам гораздо более заинтересованно, чем сейчас.

(источник: labirint.ru)

Книга всемирно известного британского религиоведа, автора нашумевшей «Истории Бога» направлена на опровержение идеи о том, что главным источником войн и насилия являются религиозные убеждения. Десятки историй, которые рассказывает Армстронг, свидетельствуют: религия влечёт за собой насилие только тогда, когда к ней подключается политика и борьба за ограниченные ресурсы.

Исключительно полезное чтение в эпоху, когда причиной терроризма то и дело называют ислам, а о христианство вспоминают только в связи с инквизицией и Крестовыми походами.

Карен Армстронг

 

— Наш мир опасно поляризован в то время, когда связи между людьми — политические, экономические, виртуальные — стали тесны как никогда. Если мы хотим ответить на вызов времени и создать глобальное сообщество, в котором все народы будут жить в согласии и взаимоуважении, мы должны адекватно оценить ситуацию. Мы не можем позволить себе упрощённых суждений о религии и её роли в мире.

(источник: labirint.ru)

Книга известного нидерландского этолога рассказывает об истоках человеческой веры в то, какое поведение считается правильным и достойным, а какое — неверным и отвратительным. Многие считают, что мораль является свойством, которое отличает человека от других животных. Но приматы тоже знают, что такое добро и зло, вероломство и справедливость.

Вааль использует точные примеры и увлекательные истории, чтобы доказать: истоки морали находятся не в религиозных доктринах, а в эволюционном прошлом нашего вида.

Помимо прочего, книга содержит взвешенную и остроумную полемику с «новым атеизмом» в духе Ричарда Докинза. Мы не можем полностью отвергать наши недоказуемые убеждения и полагаться только на науку. То, что делает нас людьми, находится куда глубже.

Франс де Вааль

 

— Критиковать веру — всё равно что спасать тонущую рыбу. Бессмысленно вытаскивать верующих из озера и втолковывать им, как для них будет лучше, если при этом легкомысленно оставить их на суше, где они мечутся и бьются, пока не испустят дух. Ведь они оказались в этом озере неслучайно.

(источник: labirint.ru)

Книга известного американского историка и журналиста, посвящённая человеческой вере. Вере в политику, религию, ангелов-хранителей, дурные приметы, демонов и инопланетян. Что стоит за всеми этими убеждениями? О чём бы мы не думали, вначале приходит вера, а уже потом возникают рациональные свидетельства и аргументы.

Шермер долгие годы возглавляет Общество скептиков, занятое проверкой и разоблачением невероятных фактов и гипотез. Но его книга — не только о странных и нелепых представлениях, но и о существе веры как таковой. Почему даже скептики порой так легко поддаются иллюзиям и самообману?

Майкл Шермер

 

— Я верю, что истина где‑то рядом, а также в то, что она редко бывает очевидной и почти никогда понятной всем. То, во что я хочу верить на основании эмоций, и то, во что я должен верить на основании свидетельств, не всегда совпадают. Я скептик не потому, что не хочу верить, а потому, что хочу знать.

(источник: labirint.ru)

Книга профессора Стэнфордского университета, подводящая итог 20 годам исследований в области психологии развития и мотивации.

Дуэк стала известна своим анализом психологических установок. То, во что мы верим, определяет наше самовосприятие и является одним из важнейших факторов жизненного успеха. Установка на данность — вера в то, что качества человека статичны и неизменны — заставляет раз за разом доказывать, что вы умны и талантливы. Установка на рост позволяет развивать свои таланты и гораздо легче справляться с неудачами.

Идея проста, но осознать и принять её последствия не так легко, как кажется.

Общество не делится на умных и глупых, общество делится на тех, кто учится, и тех, кто не учится.

цитата из книги

 

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.

newtonew.com

Вера — ТОП КНИГ

Автор: Александр Снегирев

Год издания книги: 2015

Роману Александра Снегирева «Вера», да и самому писателю общероссийскую славу принесло присуждение произведению премии «Русский Букер» в 2015 году. Благодаря премии книгой «Вера» заинтересовались множество поклонников литературы. И их неоднозначные отзывы о этой книге лишь подогрели интерес к произведению.

Сюжет книги «Вера» кратко

В книге Александра Снегирева «Вера» читать можно о выходке из подмосковного села Ягодка – Вере. Действие романа начинает развиваться еще в довоенные годы, когда отец девушки получил совсем не русское имя Сулейман. Такое имя ему дали в честь писателя, но в последствии это привело к немалому числу неприятностей как у самого отца Веры, так и у его дочери. А в довесок к такому отчеству Вера еще получила смерть своей сестры близняшки еще в утробе матери, которые родители не могли ей простить.

Главная героиня романа Александра Снегирева «Вера» долгое время жила с родителями. Начало перестроечных времен позволило девушке выехать за границу. Но там ее жизнь не сложилась. Поэтому во времена расцвета предпринимательства в современной России она вернулась на родину. Но и здесь жизнь девушки не налаживалась. Погоня за мужчиной своей мечты обернулось для девушки нерешаемой задачей. И результатом стала полная пустота.

Что касается по книге Александра Снегирева «Вера» отзывов, то они преимущественно носят негативный характер. Лишь немногие нейтрально и положительно оценили книгу. И портит все концовка романа, которая по мнению многих читателей получилась несуразная и не вписывающейся в общую структуру романа. А вот начало книги «Вера» Снегирева заинтриговало многих. Отличный язык, затягивающий сюжет и непринужденность книги понравились многим. И даже наличие эротики, как в романах Сандры Браун, не смогло испортить впечатление, ведь эротические сцены довольно гармонично вписаны в сюжет. Но чем ближе к концовке, тем тяжелее становится чтение, а сравнение главной героини с нашей страной, которую обозначил автор еще больше придает произведению негатива. Именно поэтому роман Снегирева «Вера» читать мы можем посоветовать только из любопытства.

Книга «Вера» на сайте Топ книг

Книгу Александра Снегирева «Вера» скачать стало много желающих после вручения книги премии. Это позволило ей занять высокое место в нашем рейтинге современных книг. Но интерес к произведению в последнее время заметно падает. И в последующих рейтингах сайта Топ книг она вряд ли будет представлена.

 

Вера      

 

 

top-knig.ru

Кармак БагисбаевПоследняя Вера. Книга верующего атеиста

© Багисбаев К., 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2018

* * *

«Последняя Вера: Книга Верующего Атеиста» задает много сложных вопросов о жизни и ее неуловимом смысле. Книга очень захватывающая, провокационная и, безусловно, заставит читателей переосмыслить свои жизненные убеждения. Смело идя против многих установленных моральных принципов и религий, «Последняя Вера» очень интригует для чтения. Некоторые вещи, написанные в книге, могут шокировать, но любому человеку с критическим мышлением эта книга понравится. «Последняя Вера» удивительно легко написана – в виде диалога любопытного человека с Богом. Будучи физиком и математиком, Кармак Багисбаев предлагает четкие объяснения и доказательства для каждой своей идеи. И он, определенно, очень убедителен!

Мария Белтран,
биолог (США)

Автор предлагает простую, но очень эффективную модель поведения всего живого. Самое удивительное, что в применении к человеку (и к человечеству в общем) модель убедительно объясняет природу человеческих поступков, дилемм, драм, страстей и дает интересное объяснение развитию человеческой цивилизации. Несмотря на название и формат книги (диалог с Богом), книга по большому счету представляет собой научный анализ человеческой природы, дает объяснение того, как люди жили и живут, и позитивный прогноз развития человечества. «Последняя Вера» не имеет ничего общего с классическими религиозными учениями и, напротив, предписывает людям выбирать свой собственный путь и нести за него ответственность.

От первого издателя

«Последняя Вера» является книгой, которую каждый человек будет читать и формировать свои собственные выводы. Со своей стороны я согласилась с некоторыми предлагаемыми концепциями и не согласилась с концепцией свободы выбора и всеми, связанными с ней выводами. Но мое личное мнение никак не снижает ценность книги, цель которой – вдохновить и побудить людей думать самостоятельно и делать свои собственные выводы. Написана книга очень увлекательно, и все жизненные вопросы и темы, затрагиваемые в книге, делают ее очень интересной для прочтения.

Гизела Диксон,
писатель (США)

Здорово, что пишутся такие книги. И в нашей степной пустыне вырастают деревья идей и мыслей. Пора рубить старые канаты, мешающие нам двигаться. Пора, ведь это просто наши атавизмы.

Желание быть ТОЛЬКО детьми, видеть в облаках и природе большого отца. Если и есть этот отец, то это предок бактерий, но наше ханжество, невежество и непомерное самомнение заставляет нас вставать на дыбы. И мчаться с мечами, отстаивая свои позиции. Кармак, ложась спать, видит сон о том, что все проще. И надо иметь мужество видеть такие сны.

Александр Баканов,
дизайнер (Казахстан)

«Последняя Вера» от Кармака Багисбаева является очень глубокой книгой. Другими словами, она содержит всеобъемлющее представление о нас и мире, в котором мы живем. «Последняя Вера» написана легким языком, но может занять много времени из-за сложности анализируемых вопросов. Один только Пролог весомее многих огромных книг, как художественных, так и научно-популярных. Вам понадобится время, чтобы обдумать поставленные вопросы и предлагаемые ответы. Готовьтесь провести много времени со своими собственными мыслями. Но повторяю, книгу читать очень легко. «Последняя Вера» очень хорошо написана. Я не думаю, что раскрою секрет, если скажу, что книга написана в виде диалога с Богом. Автор спрашивает, и Бог отвечает так, как может отвечать только Бог. Кармак Багисбаев тщательно продумывал свою книгу, и результатом является красивое и важное литературное произведение. Автор хорошо организован и систематичен в своем изложении. Признаюсь, я был захвачен с самых первых страниц.

Рэй Симмонс,
писатель (США)
Отзывы с сайта ЛитРес

Завораживающая книга, которая заставляет глубоко задуматься и пересмотреть всю систему ценностей и смысл жизни человека. Изящно выстроенная и убедительно изложенная альтернатива установленным канонам морали и религии на самом деле облегчает жизнь и меняет мировоззрение. Просто и гениально! Необходима для прочтения всем!

Жибек Искакова,
координатор образовательных программ
(Кыргызстан)

Достоинства. Форма в виде вопросов и ответов выбрана замечательно. Просто рассуждения на тему читались бы в разы тяжелее.

Комментарий. В книге нашел множество созвучных мыслей. Наверное, не сформулированных и не осмысленных мною ранее. Спасибо автору за предоставленную возможность осознать свои стремления в жизни: и которые были, и которые есть, и которые еще будут.

Олег Косоруков,
математик (Россия)

Книга очень интересна своим новым подходом к вечным вопросам. Написана очень просто по форме, но совсем не проста по содержанию. Наверное, поэтому на сайтах ее хвалят университетские профессора и ругают фотографы.

Лейла Едыгенова,
химик (Казахстан)

И предал я сердце мое тому, чтоб исследовать и испытать мудростью все, что делается под небом: это тяжелое занятие дал Бог сынам человеческим, чтобы они упражнялись в нем.

Экклезиаст

Пролог

Физик Лео Силард как-то сказал своему другу Хансу Бете, что думает начать вести дневник.

«Публиковать его не собираюсь, буду всего лишь записывать факты для сведения Всевышнего».

«Думаешь, Всевышний не знает фактов?» – спросил Бете.

«Да, – ответил Силард, – факты Он знает, но не знает их в этой интерпретации».

Ханс Христиан фон Байер.
Укрощение атома

С самого раннего детства, сколько помню себя, я начал задумываться над тем, для чего живут люди, почему они боятся смерти и почему в какие-то моменты перестают бояться ее, ценою своей жизни спасая жизни других.

В юные годы на первый план вышел вопрос непреодолимой тяги всего живого к противоположному полу и почему человек, пусть в редких случаях, осознанно отказывается от продолжения рода? Когда, как и при каких обстоятельствах возник у людей секс, свободный от детородного предназначения, так резко отличающий человека от животных, для которых секс существует исключительно для размножения? Почему этот «свободный» секс на протяжении тысячелетий порицался и сегодня у одних народов он преследуется, а у других – нет? С чем это связано?

Почему люди вступают в брак и почему разводятся? Почему моногамный брак практически на всей земле исторически вытеснил полигамный? Почему супруги изменяют друг другу и почему ревнуют?

Почему одних женщин (мужчин) мы считаем красивыми, а других – не очень? Почему родители воспитывают своих детей так, а не иначе?

Почему исторически сложилось такое разное гендерное воспитание мужчин и женщин у разных народов и у разных социальных сословий и почему сегодня это различие постепенно стирается?

Почему до последнего времени повсюду существовало такое нетерпимое отношение к гомосексуализму и почему в странах Запада сегодня стали возможными однополые браки?

Почему еще до середины прошлого века требование девственности невесты при выходе замуж было повсеместным и обязательным, а сегодня на значительной части земли оно перестало быть таковым?

Почему сегодня запрещены опыты по клонированию человека? И как долго продержится этот запрет?

Почему практически все религии выступают против суицида? Почему до сих пор запрещалась эвтаназия, а сегодня растет число стран, где этот запрет отменяется? Есть ли самоубийство у животных?

Почему существует так много нравственных правил: делай то, делай другое – не делай того, не делай другого. Кто их придумывает и почему я должен им подчиняться? Откуда происходит наша мораль? От Бога или мы ее придумываем сами? Если сами, то до какой степени мы свободны в выборе морали? Почему мораль меняется со временем? И почему эти изменения стали происходить с таким ускорением, что в нашем XXI веке пропасть начинает пролегать уже не между отцами и детьми, а между старшими и младшими братьями и практически каждый год мы имеем общество с элементами новой морали? Почему так стремительно стала стираться социальная и поведенческая грань между мужчиной и женщиной? По какому закону эволюционирует мораль?

Возможен ли мир без насилия? И если нет, то когда и на какое насилие человек имеет право? Откуда он берет такое право?

 

Почему человек, питающий отвращение к убийству, может убивать во время революций и войн без особого ущерба для своей морали? Имеет ли человек право на революцию?

Почему сегодня, в XXI веке, в протестных движениях в США, Европе, на Арабском Востоке, в Азии, на Украине, в России – повсюду на земле мы более не видим бесспорных харизматических лидеров-вождей, возглавлявших в прошлом на протяжении тысячелетий все значимые социальные движения? Почему мы больше не видим сильных духовных движений с их призывами, понятными и привлекательными для широких слоев населения? Почему так стремительно падает духовный авторитет всех религий?

Как и когда возник патриотизм и почему сегодня он теряет свои позиции, особенно у молодежи?

Почему коллективизм, возникший с появлением человека и исторически игравший для человека абсолютно ту же роль, что и стадность для животных, а именно залога совместного выживания в природе, становится постепенно, с эпохи Ренессанса, тормозом развития человека, а начиная с XX века становится даже и главным злом, уступая все больше и больше свое место индивидуализму, что мы наблюдаем повсеместно, и более всего в западных странах. Почему мы считаем западные страны более «продвинутыми» и существует ли критерий измерения этой «продвинутости»?

Что такое Любовь? Почему сегодня мы перестали слышать о любви, подобной той, что была у Ромео и Джульетты, Тристана и Изольды, Лейли и Меджнуна? Возможна ли она сегодня? Если нет или почти нет, то почему?

Люди рождаются такими разными по своим интеллектуальным, духовным и физическим возможностям. Тогда почему мы утверждаем, что они равны, в чем они равны и откуда исходит источник их равенства?

Почему Человек так любопытен? Почему с самого своего зарождения он начал созидать и сегодня беспрестанно продолжает развивать науки и искусства? Кто такие гении, революционеры и преступники? Что объединяет и различает их?

Что такое дружба и почему она возникает?

Почему молодые люди так стремятся к независимости от родителей и, достигнув совершеннолетия, уходят жить отдельно, даже если при этом падает материальный уровень их жизни?

Почему колониальные народы, жившие в относительном благополучии, поднимались на смертельную борьбу за независимость в середине прошлого века? И почему зачастую, попав после обретения независимости в тяжелые экономические условия, эти народы не стремятся назад, чтобы снова стать чьей-то колонией?

Почему, несмотря ни на что, мир становится толерантнее по сравнению с прошлыми веками? Что заставляет мир двигаться в сторону большей толерантности?

Почему все народы, несмотря на ожесточенное сопротивление правящих режимов, стремятся к Демократии?

Бесконечные «почему», «почему», «почему»…

Мировая классическая литература позволяет глубже и тоньше понять мотивы человеческих поступков, но не дает простого и понятного для всех ответа, почему люди поступают так, а не иначе. Ни Тора, ни Библия, ни Коран…

Между тем, получив физико-математическое образование, я был потрясен тем, как в начале XX века Альберт Эйнштейн объединил пространство, время, массу, энергию, а затем и тяготение и заявил программу Единой Теории Строения Вселенной, над которой бьются, и небезуспешно, физики наших дней. Справедливости ради отметим, что и до Эйнштейна великие умы постоянно пытались объединить накопленные к своему времени знания. Так, Исаак Ньютон, объединив своими великими Законами падение спелого яблока, полет стрелы и движение небесных тел, создал классическую механику. Ю. Майер объединил казавшиеся в его время независимыми понятия механической и тепловой энергии и тем самым заложил идею всеобщего закона сохранения энергии. Дж. К. Максвелл объединил в одно целое электричество и магнетизм. Различные законы сохранения в физике – это тоже по существу законы объединения. Работы по полному объединению всей физики продолжаются и по сей день. Периодическая система химических элементов (Д. Менделеев и др.) объединила все накопленные к тому времени знания о химических элементах в единую таблицу на основе их общих повторяющихся свойств. В одно время с Эйнштейном геттингенские математики во главе с Давидом Гильбертом начали, а французские математики Бурбаки через полвека практически завершили объединение на единой аксиоматической основе всех казавшихся на тот момент разрозненными разделов математики.

Например, рассматривая какое-либо широкое множество объектов, наделенных каким-либо свойством (аксиомой), можно получить все другие возможные свойства (следствия), которыми обладают эти объекты. Далее, рассматривая некоторую более узкую часть исходного множества, обладающую новым дополнительным свойством (аксиомой), получают новые следствия, справедливые только для этого подмножества. Другими словами, получают более богатое разными качествами подмножество, чем исходное.

Например, определяя прямоугольники как четырехугольники со свойством равенства всех углов (аксиома-определение), мы можем получить для них другое свойство-следствие, а именно: диагонали прямоугольника делятся в точке пересечения пополам. Далее, рассматривая во множестве прямоугольников подмножество, обладающее еще одним свойством, а именно прямоугольники со свойством равенства всех сторон, и называя их квадратами (аксиома-определение), мы можем получить новое свойство-следствие, справедливое только для этого подмножества квадратов, а именно: диагонали квадрата не только делятся пополам в точке пересечения, но еще и взаимно перпендикулярны. Здесь важно различать, когда одни утверждения являются эквивалентными другим утверждениям, а когда являются следствиями других. Например, любое свойство прямоугольника справедливо и для квадрата. Обратное утверждение неверно.

Когда ученые умы разбивают изучаемые объекты на части, выделяя главные и отбрасывая второстепенные факторы, это понятно: изучить и понять часть легче, чем целое. Но рано или поздно наступает момент, когда охватить разумом огромное разнообразие изученных частей становится очень трудно. И вот тогда наступает самый интересный момент, когда кому-то удается заметить единое базовое свойство всех этих частей и тем самым вновь объединить их единой теорией, в которой, кроме того, учтены и отброшенные когда-то второстепенные факторы, когда на первый план выходит не детальная природа изучаемых объектов, а их общие свойства. Можно сказать, что тогда «после времени разбрасывать камни наступает время собирать их». Вместо многих законов удается написать один закон так, что все предыдущие законы становятся следствиями этого нового закона.

Для чего это делается? Ну, в первую очередь, это, конечно, очень красиво! Но эстетизм не является здесь единственной причиной такого объединения.

Другая причина состоит в том, что такое объединение делает изучаемую науку на самом деле проще и понятнее и, как следствие, позволяет сделать качественно новый рывок в теории познания, предсказать новые объекты и явления. Например, Периодическая Система химических элементов предсказала существование ранее неизвестных элементов, таких как скандий, галлий, германий. На базе классической механики Ньютона было предсказано существование планеты Нептун. Кроме вышесказанного, найденный новый, более «базовый» закон очерчивает границы применимости прежней теории и позволяет объяснить явления, которые выходят за эти границы. Так, например, специальная теория относительности Эйнштейна объяснила поведение тел, движущихся с очень большими скоростями, близкими к скорости света, а общая теория относительности объяснила искривление света при прохождении вблизи массивных небесных тел, предсказала существование «черных дыр» и гравитационных волн, необъяснимых с точки зрения классической механики Ньютона.

Третья причина состоит в проблеме передачи накопленных человечеством знаний последующим поколениям. Последовательно пройдя этапы накопления, классификации и теоретизации, многие науки к XX столетию достигли таких объемов, что передача их за 4–5 лет университета без создания обобщающих базовых теорий была бы просто невозможной. Недаром к этому времени практически исчезло такое понятие, как ученый-энциклопедист. И хотя стремление к обобщению возникло с самого начала появления наук, но именно в XX веке оно, помимо прочих упомянутых выше причин, становится самоцелью.

Но есть еще четвертая причина поиска самых базовых, самых начальных законов природы, из которых вытекают все остальные как следствия. И причина эта, самая главная, на мой взгляд, для тех, кто посвятил себя этому поиску, состоит в следующем. Находя эти самые-самые базовые законы Вселенной, человек все больше и больше испытывает близость, если не «сопричастность», к тайне сотворения мира, ощущает свое «богоподобие». Построение математики Бурбаками на единой аксиоматической основе было названо впоследствии «бурбакизацией» математики. Русский физик Ю. Кулаков с учениками «бурбакизировал» физику в последней четверти прошлого века. Встает вопрос: а можно ли «бурбакизировать» жизнь, то есть возможно ли найти одну-две «аксиомы» так, чтобы, опираясь на них, объяснить все разнообразие поведения животных и человека?

Попыткой ответить на этот вопрос и является эта книга.

Ясно, что живая материя, являясь частью всей материи Вселенной, подчиняется законам Галилея, Ньютона, Эйнштейна. Но что выделяет ее принципиально из окружающей неживой материи?

Можно ли одним только фактом самовоспроизводства живой материи объяснить все ее поведение, смысл ее существования?

И наконец, Человек, являясь частью живой материи и естественным образом подчиняясь всем ее законам, все же заметно выделяется еще чем-то. Но чем? И можно ли одним этим «чем-то» объяснить поведение человека, как индивида, так и всего социума?

Почему Человек в массе своей никогда не соблюдал (или не мог соблюдать?) ни библейские заповеди, ни какие другие системные идеологемы? И должен ли он соблюдать их?

Божественны ли они? Какие «заповеди» дал бы Бог современному человеку, сойди Он сегодня на землю? Религии, несомненно давая утешение слабому человеку в его страданиях, берут платой за это утешение его свободу; недаром во всех таких религиях человек признает себя «рабом божьим». Возможна ли «религия», которая не ограничивает, а предельно освобождает человека, делая его «богоравным»? По каким «заповедям» реально живет человек и возможно ли сформулировать их так, чтобы они стали выполнимы?

Нужен ли вообще Человеку Бог?

Что есть Добро? И что есть Зло? Возможен ли простой критерий различения добра и зла?

Существует ли хоть какой-нибудь смысл жизни?

По какому пути развивается человечество? Существует ли всеобъемлющий закон, управляющий этим развитием?

Можно ли дать один простой и понятный ответ на все эти вопросы?

Другими словами, можно ли найти один-два базовых закона, исходя из которых можно было бы описать и объяснить все многообразие поведения живых существ, включая человека? Аналогично тому, как мы в рамках классической физики объясняем все многообразие механических явлений вокруг нас исходя только из трех законов Ньютона, а все многообразие существующих видов живых существ объясняем исходя только из одного Закона эволюции Дарвина.

Оказывается, можно!

Представляемая книга не является ни научной, ни антинаучной. И хотя она написана в форме ночных бесед главного героя с Господом Богом, она не является ни теологической, ни атеистической. Это, возможно, первая попытка построения простейшей аксиоматической модели поведения живой материи, включая человека, с помощью которой удается в первом приближении объяснить многое в окружающем нас живом мире.

И наконец, какие знания нужны для чтения этой книги?

Ответ: никакие!

Для кого эта книга?

Ответ: для всех!

Часть I
Закон сохранения гена

Если у кого умрет брат и оставит жену, а детей не оставит, то брат его пусть возьмет жену его и восстановит семя брату своему.

Моисей
(Евангелие от Марка)

Беседа 1
Закон сохранения гена и инстинкт самосохранения: что первично?

– Боже, поскольку Ты дал закон самосохранения…

– Я такого закона не давал!

– Как же не давал, Господи? Мы, все живые существа, больше всего на свете боимся смерти и отчаянно боремся за выживание!

– Тогда почему форель идет в верховья рек, чтобы метнуть икру и умереть? Более того, плоть ее служит в дальнейшем пищей для выживания мальков.

Почему ласточка, летая перед самым носом лисицы и рискуя собственной жизнью, уводит лисицу подальше от своего гнезда с птенцами? Точно так же волчица уводит охотника от логова со своими волчатами, сознательно оставаясь на расстоянии выстрела.

 

Почему человек при пожаре или землетрясении не раздумывая пытается вытолкнуть свое дитя в безопасное место, нередко погибая сам?

Почему самцы сумчатых мышей, достигая половозрелого возраста, начинают так неистово совокупляться, оплодотворяя самок одну за другой, забывая про еду и отдых, и сразу после этого умирают от полного физического истощения? Более того, если бы эти самцы оставались живы, то представляли бы собой только конкуренцию для нового поколения в борьбе за пищу на ограниченной территории.

Самка пауков-бокоходов, воспроизведя паучат, заканчивает жизнь тем, что предоставляет своему потомству для пожирания саму себя в качестве первой пищевой жертвы. Еще нужны примеры?

– Спасибо, хватит. Я понял, Создатель!

Ты дал закон, по которому всякое живое существо, будь то растение, будь то животное, будь то человек, стремится воспроизвести и сохранить подобие себя.

А воспроизведя потомство, другими словами свой ген, родители посвящают всю свою дальнейшую жизнь его сохранению, то есть кормлению, обереганию и воспитанию, направленному на адаптацию этого потомства к окружающей природной и социальной среде, вплоть до момента самостоятельного выживания и самопродолжения в свою очередь.

И это настоящий Закон, потому что действует везде, всегда и без ограничений!

Давай назовем его Законом Сохранения Гена?

– Называй как хочешь.

– Спасибо. Я буду отныне обозначать его коротко ЗСГ. А можно теперь и мне, Господи, добавить свой пример, который Ты, возможно, еще не знаешь?

– Ну ты и нахал! Однако валяй!

– В 2012 году ученые из Университета Миннесоты показали, как уже в первых многоклеточных организмах на Земле более миллиарда лет назад клетки жертвовали собой ради воспроизведения потомства.

То же происходит во всех организмах, включая тело человека, клетки которого живут исключительно для того, чтобы сперматозоиды и яйцеклетки могли передать ДНК следующему потомству. Как и его клетки, сам человек в целом живет для той же цели.

– А ты делаешь несомненные успехи!

– Стараюсь пред Тобой, Господи!

А еще мне кажется, что живая материя ради исполнения ЗСГ не только сама добровольно жертвует собой, как это следует из Твоих примеров, но и в предчувствии приближения смерти извне усиленно торопится исполнить этот закон. И у меня есть примеры.

– Давай свои примеры. Слушаю.

– Более 7000 лет назад китайцы заметили, что дикий рис, росший на болотах, при осушении болот, прежде чем засохнуть и погибнуть, начинал буйно плодоносить и давать многократно больше зерен, чем обычно. Другими словами, рис, «чувствуя» смертельную угрозу своей жизни, должен был произвести и разбросать максимум зерен-плодов, чтобы исполнить ЗСГ!

То же самое происходит с больными туберкулезом. Известно, что на пике болезни у них резко повышается либидо.

То же самое происходит с человеком под утро в состоянии тяжелого похмелья. В предчувствии смерти, как пошутил один поэт.

Подобное явление наблюдалось у истощенных умирающих заключенных нацистских концлагерей во время Второй мировой войны.

– Да, все верно.

– Подобных примеров в природе невообразимо много.

В пчелиных семьях самцы-трутни погибают сразу же после соития. Более того, оставляя свой половой орган в матке, они пытаются закрыть доступ к ней других самцов, чтобы сохранился именно его ген. Другими словами, даже погибая, самец защищает свой ген.

В других сообществах насекомых, например кузнечиков и пауков, самцы поедаются сразу же после совокупления самками, которым необходимо усиленное питание для вынашивания потомства. Можно сказать, что таким образом, своей плотью, самцы вкладывают свою долю заботы о будущем потомстве.

Теперь я понял, Господи, что Инстинкт Самосохранения, с которого мы начали нашу беседу, не является более законом, он является только следствием ЗСГ, необходимым для его осуществления, и уступает ЗСГ, если вступает в противоречие с ним.

Я думал раньше, что суицида у животных не бывает.

– Это не суицид. Это самопожертвование по единственной причине и с единственной целью – сохранить свой ген. Это инстинкт Сохранения Гена!

– Я понял теперь, Господи, почему моя мать, поставив последнего ребенка на ноги, сказала, что теперь она не боится смерти.

И еще я понял, Господи, почему считается, что нет большего горя для всех живых существ, чем смерть их потомства.

– Ну, вот теперь Я вижу, что ты стал чуточку глубже понимать ЗСГ.

– И последний на сегодня вопрос к тебе, Господи: а зачем Ты все-таки дал ЗСГ всему живому?

– А разве ты стоял бы сейчас передо Мной, если бы не было этого закона?

– Прости за глупый вопрос.

– Ничего. Бывает. До завтра.

– До завтра? Спасибо, Создатель.

fictionbook.ru

Книга "Последняя Вера. Книга Верующего Атеиста"

О книге "Последняя Вера. Книга Верующего Атеиста"

Книгу Кармака Багисбаева «Последняя Вера. Книга Верующего Атеиста» нельзя назвать ни научной, ни антинаучной. Также она не является атеистической, но при этом не настаивает на существовании Бога.

Автор в данной книге задаётся разными вопросами, от самых простых до самых сложных. Многие из этих вопросов люди задают каждый день другим и сами себе, пытаясь понять природу этого мира, самих себя, вселенную. Например, почему принято вести себя так, как принято? Почему убийство считается грешным, но при этом во время войн человек может убивать и не испытывать за это мук совести? Что такое добро и зло, что такое мораль и откуда она взялась? Почему принято считать всех людей равными, если они рождаются абсолютно разными, с различными способностями и талантами? Можно ли соблюдать все заповеди в реальной жизни, и нужны ли они вообще?

Казалось бы, на все эти вопросы либо не существует ответа, либо нельзя ответить однозначно. Автор данной книги задумался о том, что, возможно, существуют какие-то правила, аксиомы, которые смогут объединить всё это в одно целое и дать ответы на вопросы, которые уже сотни лет не дают покоя.

Кармак Багисбаев смог вывести две аксиомы, которые объясняют всё, что происходит в мире. Люди всегда стремились распространить свои гены, продолжить свой род, и расширить границы своей свободы. На основе всего лишь двух аксиом автор объясняет суть морали, понятий хорошего и плохого, говорит о причинах конфликтов и войн, рассуждает о будущем всего человечества.

Книга представлена в форме разговоров человека с Богом, где главный герой делится своими размышлениями, ведёт беседы и дискуссии с самим Всевышним. Так он приходит к постепенному пониманию сути вещей. Эти идеи будет интересно изучить всем, независимо от их веры, поскольку здесь затрагивается не столько тема религии, сколько общие законы существования человечества.

На нашем сайте вы можете скачать книгу "Последняя Вера. Книга Верующего Атеиста" Кармак Багисбаев бесплатно и без регистрации в формате fb2, rtf, epub, pdf, txt, читать книгу онлайн или купить книгу в интернет-магазине.

avidreaders.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о