Сравнение менины веласкеса и пикассо – описание, история и отзывы. Пабло Пикассо, «Менины. По Веласкесу», 1957

Содержание

описание, история и отзывы. Пабло Пикассо, «Менины. По Веласкесу», 1957

Изопарафраз – так называют живописное или графическое произведение, созданное по мотивам картины другого художника. Чем глубже содержание исходного материала, чем интересней подход мастера, желающего по-новому взглянуть на признанные шедевры, тем выше значимость такого переосмысления.

Серия картин «Менины» Пикассо, созданная по мотивам величайшего творения Веласкеса, — результат взаимодействия двух гениев, разделенных во времени, но сходных масштабом художественного дарования.

Шедевр Веласкеса

Картина, созданная Диего Веласкесом (1599-1660) за четыре года до смерти, требует постепенного вхождения и долгого созерцания. Она полна загадок и подтекстов, допускающих толкования, которые появляются у каждого нового поколения исследователей и простых любителей живописи.

В ней таинственно многое, начиная с названия. Испанское Las Meninas («Фрейлины») стало общепринятым, хотя главная фигура картины — пятилетняя дочь испанского монарха Филиппа IV — инфанта Маргарита. Полотно размером 2,76х3,18 м называют автопортретом Веласкеса, потому что фигура художника перед огромным холстом, который внимательно вглядывается в зрителя, не менее значительна, чем маленькая королевна и её окружение.

Здесь есть и единственное совместное изображение монаршей четы, решенное как неясное отражение в зеркале. Отсюда – несколько вариантов сюжета: придворный художник пишет маленькую инфанту и отвлекся на пришедших царственных родителей, или он занят работой над огромным парадным портретом Филиппа IV и его супруги Марианны, которых развлекает единственная дочь.

Персонажи

У всех героев «Менин» есть имя и история, дошедшие сквозь время. Это придает дополнительные грани образам, созданным Веласкесом. Фрейлина донья Мария Сармиенто в низком поклоне подаёт сосуд с питьём царственной девочке, которая в тугом и массивном одеянии не может свободно двигаться сама и вынуждена держать осанку в соответствии со строгим этикетом. Так же напряжены другая фрейлина, монашка из свиты и телохранитель инфанты. Лишь уродцы-шуты ведут себя естественно. Карлица Мария Барбола гордо демонстрирует королевскую награду, а маленький Николао толкает ногой огромного мастифа.

Живописец любуется маленькой принцессой, подробно выписывает тех, кто составляет её свиту. Лишь тех, от кого зависит судьба придворных и его собственная, он не удостаивает пристального взгляда и дополнительных усилий. Монаршья чета – смутные призраки в зазеркалье, а всесильный гофмаршал двора – замершая в проеме фигура, с чертами лица, смазанными контражуром.

Веласкес – настоящий волшебник света и композиции. Еще современников поражало ощущение реальности, которым отличаются «Менины». Падающие пучки света и таинственные теневые пространства дополняют и обогащают историю, которую рассказывает мастер. Эта история волнует людей уже больше трёх веков, рождая у них собственные ассоциации. Своё особое значение имеют «Менины» Пикассо, созданные во времена других художественных стилей и духовных ценностей.

Освоение наследия

Пабло Пикассо (1881-1973) было 14 лет, когда он впервые попал вместе с отцом в мадридский музей Прадо. С тех пор Веласкес стал наряду с Гойей, Эль Греко, Делакруа, Курбе, Пуссеном оказывать сильное влияние на формирование взглядов художника на окружающий мир и на живопись. В период обучения в Королевской академии изящных искусств Сан-Фернандо (1897-1898) он много занимался копированием картин этих мастеров, проникая в их «анатомию», пытаясь раскрыть секреты их магического воздействия на зрителя.

Полотно Веласкеса впечатляло удивительной психологической атмосферой, сложностью взаимоотношений между персонажами, художником и зрителем. В воспоминаниях современников, относящихся к разным периодам, много свидетельств восхищения Пикассо гениальным замыслом Веласкеса, реализмом, уникальной композицией и высочайшим техническим мастерством мастера.

В его наследии — множество зарисовок и эскизов, навеянных картиной Веласкеса. В 1957-м ассоциации Пикассо от «Менин» вылились в большую серию, в которой полотно подверглось тщательному разбору и анализу, что способствовало рождению новых эмоций и неожиданных образов.

История создания

Свои «Менины» Пикассо создал почти ровно через три века после Веласкеса. Он работает над этим циклом с августа по декабрь 1957 года на своей вилле на юге Франции. В него вошли 58 полотен разного масштаба и с разной степенью использования мотивов «Менин». Здесь есть и большие монохромные и цветные интерпретации всего полотна и небольшие работы с изображением главных и второстепенных персонажей. Серия Пикассо «Менины» содержит и совсем вольные импровизации, без прямых аллюзий, но всё-таки вдохновленные образами Веласкеса.

Эту работу принято относить к позднему периоду творчества Пикассо. В ней видно отсутствие оков для мысли и смелость художественной манеры, которые стали итогом напряженных творческих поисков, увлекавших мастера на протяжении долгого времени. Поражает свобода и дерзость, с которыми переосмысливает Пикассо «Менины». Стиль его живописи в этой серии – воплощение духа эксперимента и реформаторства, что является главным содержанием всей жизни мастера. В момент работы над циклом художнику было 76 лет, он давно достиг успеха и признания у профессионалов и публики, хотя некоторые видят в его работах на темы мастеров прошлого желание преодолеть сомнения в своей значимости.

Пикассо, «Менины»: описание

Картину, положившую начало серии, Пикассо написал 17 августа 1957 года. Этот большой холст получился монохромным и выглядит незаконченным. В композиции, которая у Пикассо, в отличие от исходной, вышла горизонтальной, можно разглядеть всех персонажей. Здесь присутствуют автор-художник, маленькая инфанта и её свита, отраженные в зеркале король и королева и даже собака. Но метаморфозы, которым подвергнуты их образы и всё пространство картины, создают совершенно новую реальность.

Даже мимолетное сравнение картин «Менины» Веласкеса и Пикассо выявляет разный подход к решению освещения и глубины сцены как выразительного средства. В отличие от первоисточника, который поражал зрителя достоверностью света и тени, для новой интерпретации неважно соотношение отчетливо видного переднего плана и приглушенных затененных пространств огромного ателье. Но и при заливающем боковом освещении сохраняется слепящий поток в проёме за спиной гофмаршала, подчеркнутый лаконичным по форме силуэтом придворного. Драматизм, излучаемый этим «черным человеком» — лишь небольшая часть эмоций, которые генерирует холст.

Внимательный и открытый для восприятия зритель увидит, как Пикассо дополняет и изменяет изначальное содержание. «Менины» Пикассо демонстрируют новое наполнение узнаваемых образов. Фигура художника вырастает в исполинскую конструкцию, образуя с холстом почти архитектурное сооружение. Гипертрофирован крест на груди Веласкеса, по преданию написанный самим королем после смерти художника. Фрейлины обретают жёсткость, похожую на агрессию. Карлики и собака похожи на шаржи, но их комизм не обладает легким характером чистого юмора.

Сравнение изобразительных средств

Слишком по-разному визуально трактуют «Менины» Пикассо и Веласкес. Сравнение живописных методов явно обозначает трехвековую разницу во времени. У Пикассо основное изобразительное средство – геометризация и обобщение формы. Сцена становится похожа на отражение в осколках битого стекла. Энергия рождается взаимодействием линий и плоскостей, а реалистические изображения заменяются символами и масками.

Это становится отчетливей, когда монохромную композицию сменяют многоцветные холсты. Цвет обогащает историю, которой Пикассо наделяет персонажа. В одном из вариантов желтый цвет в фигуре инфанты наделяет её неземным свечением, противостоящим агрессивному окружению. В другом – лицо ребенка превращается в безжизненный белый треугольник, символ гибели любых человеческих чувств в среде, живущей строгими ритуалами. Живопись Пикассо, как и первоисточник, отличается чисто изобразительными находками, но именно смысловое содержание их позволяет объективно сравнить картины. Веласкес и Пикассо «Менины» трактуют как сложную сцену, полную почти литературного содержания.

Другая философия

Виртуозный реализм Веласкеса и язык пластических символов Пикассо служат одной цели – отображению взглядов на мир, соответствующих современной им эпохе. Поэтому сложно обнаружить смысловое единство, проводя сравнение картин. «Менины» Веласкеса и Пикассо относятся к мирам, часто противоположным. Вопрос противодействия художника власти ритуалов и сословных различий, актуальный для XVII века, трансформируется в XX столетии в проблему роли искусства в современном мире.

В своей работе Пикассо решает и глобальные, и частные задачи. С новых позиций оценивает художник семейную сцену, имеющую в первоисточнике легкую пасторальность. Двойственность человеческой натуры, обоснованная философами начала XX века, ясно выражается Пикассо. Его фрейлины могут содержать мотивы злобы и агрессии, гофмаршал предстает то зловещим черным силуэтом, то символом христианского страдания. Даже собака в одном случае излучает комичную непосредственность, в другом становится страшным волкоподобным монстром.

Но это только часть философских аспектов, которые анализируются мастерами. Многообразие поднимаемых проблем, которые зритель решает сам для себя, — главное качество, которым обладает картина «Менины» Веласкеса и Пикассо. Это общее свойство и всего творчества двух испанских гениев.

Свобода ассоциаций

И всё-таки разница в подходе к решению творческих задач Пикассо и Веласкеса очень велика. Определяющей здесь становится категория бессознательного в искусстве, неявная в регламентируемом укладе образа жизни XVII века и лежащая в основе поисков лидеров новых живописных течений века двадцатого. Картина «Менины» Веласкеса и Пикассо особенно ярко подчеркивает это. На основе находок гения прошлого ведущий авангардист XX века создаёт мир, построенный на материях, слишком зависимых от его подсознания. Трудно верить в осознанность каждого движения кисти Пикассо и абсолютную продуманность любого элемента полотна. По отношению к Веласкесу такой подход более очевиден.

Цепляясь за любой, самый незначительный исходный элемент, Пикассо приходит к поразительному результату. Разглядев на оригинале тонкую вертикальную линию за спиной карлика Николасито и обратив внимание на необычное положение его пальцев, он в одном из вариантов создает образ марионетки, играющей на клавесине.

Свобода ассоциаций и безграничность фантазии особенно поражают, если сравнить картины. Веласкес и Пикассо «Менины» наполняют множеством аллюзий и ссылок, и выбор этого шедевра в качестве толчка для вдохновения абсолютно не случаен. Связь двух полотен сквозь века очевидна. Загадки, которые содержал шедевр XVII века, по-своему решаются полотном великого авангардиста. При этом многие проблемы, которые ставит Пикассо перед зрителем, носят вневременной характер.

«Менины», Пикассо и Веласкес: сравнение

В чем основные отличия двух шедевров?

  • Эти картины относятся к различным художественным стилям. Веласкес – мастер барокко, Пикассо – лидер авангардного искусства
  • Исходное изображение поражает реализмом, персонажи Пикассо условны.
  • Главное полотно серии Пикассо создал монохромным, Веласкес использовал богатую цветовую палитру.

У них есть и общее:

  • Абстрактная по характеру реплика Пикассо, как и первоисточник, имеет определенный сюжет и историю взаимоотношений персонажей.
  • Многообразие поднимаемых проблем, основная из которых – роль художника и искусства в мире и обществе.

fb.ru

Пабло Пикассо «Менины по Веласкесу». Описание картины

Работа «Менины. По Веласкесу» — это своеобразная вариация на общеизвестный милый сюжет, вариация очень смелая и крайне оригинальная. Но сначала вернёмся к первоисточнику…

Вспоминая самую знаменитую картину Диего Веласкеса «Менины» или как её ещё называют «Семья Филиппа IV», перед глазами встаёт аккуратная красивая девочка – инфанта Маргарита, в окружении свиты. Также на ум приходит и революционное новшество в портретном жанре – королевская чета изображена на полотне через отражение в зеркале. «Менины» Веласкеса – это такая семейная пастораль августейших особ (ну о чём ещё мог писать придворный художник?!).

Ничего подобного в картине Пикассо нет. На сегодняшний день существует множество расшифровок тех или иных специалистов от искусства, стремящихся объяснить картину Пикассо, великого новатора и большого оригинала. Правда состоит в том, что единого мнения, о смысле написанного нет, а всё остальное  — это споры и рассуждения.

Над картиной автор работал более 4 месяцев и создал целую серию вариантов этого сюжета, экспериментируя и преобразуя известный сюжет. На полотне можно разглядеть почти всех героев с картины Веласкеса – Маргариту, придворных фрейлин, карликов, гофмаршала двора и даже пса. Пикассо намеренно противопоставил реалистичную манеру оригинала своей стилистике пластических символов.

Картина Пикассо – это трансформация пространства путём преобразования элементов в геометрические фигуры, которые создают уже иную реальность.

Исследователи утверждают, что каждый образ в картине Пикассо был рассмотрен с двух прямо противоположных сторон – сторон добра и зла. Так, например, два персонажа в правом нижнем углу картины, которые на первый взгляд кажутся незаконченными, — это собака и мальчик Николасито. С одной стороны, они могут символизировать агрессию и злобу, а с другой стороны, в собаке можно рассмотреть белое невинное существо, а в мальчике – детство и непосредственность.

Картина Пикассо «Менины» — это непросто сложная, философская и спорная работа со множеством символических значений, но и яркий пример того, как может преобразовать известную работу мастер, чьё мышление и видение лишено барьеров, а фантазия подчинена только безграничной творческой свободе. Пикассо сумел создать абсолютно новую реальность, раскрывать тайну которой он целиком и полностью доверил зрителям.

1957 г. Холст, масло. 194 х 260 см. Музей Пикассо, Барселона, Испания

Пабло Пикассо «Менины по Веласкесу»:

 

picasso-picasso.ru

А. К. Якимович ПИКАССО – «МЕНИНЫ» – ВЕЛАСКЕС. Пикассо сегодня [Коллективная монография]

А. К. Якимович

ПИКАССО – «МЕНИНЫ» – ВЕЛАСКЕС

В 1957 году Пикассо написал 58 вариаций на тему картины Веласкеса «Менины». Здесь есть очевидная числовая символика. За триста лет до того, в 1656 году, в мадридской дворцовой мастерской была написана первая, исходная картина «Менины». Что именно означает число вариаций Пикассо, то есть 58 штук, я не берусь решить. Пожалуй, Пикассо был слишком импульсивен и иррационален, чтобы исполнить математическое задание: 57 + 1 = 58. Здесь я не стану и пытаться рассматривать в одном небольшом эссе все пятьдесят восемь работ Пикассо на тему картины «Менины». Я остановлюсь на одной, может быть, самой ключевой и принципиальной версии, которая принадлежит музею Барселоны.

Исследователей с давних пор соблазняет задача: найти скрытые смыслы в отдельных произведениях и циклах Пикассо, в том числе и его послевоенных циклах на темы шедевров истории живописи – от Кранаха до Делакруа. Вот одна из последних интерпретаций. Мике Баль и Норман Брайсон предложили свое прочтение барселонской картины Пикассо и других вариаций мастера на тему картины Веласкеса «Менины». Они написали следующее: Фигуры не защищают девочку, а сгущают атмосферу, копошась какой-то нечистью в темных углах…девочка, поставленная в центр прямо перед зрителем, беспомощно подчиняется насилию картины… Если же смотреть на Веласкеса сквозь перспективу Пикассо, то все персонажи картины предстанут лишь фоном, подчеркивающим одиночество девочки; придворная сцена окажется демонстрацией сексуального подтекста самого процесса живописания и рассматривания[606].

Звезды постмодернистского деконструктивного искусствоведения пытаются спроецировать на веласкесовские опыты Пикассо одну из самых вызывающих идей неофрейдизма. Разглядывание само по себе есть нечто нечистое, гадкое и насильственное. Разглядывать вещь, лицо, картину, событие, вид есть проявление нашего животного тяготения к насилию. Мы смотрим – это значит, что мы раздеваем, забираемся в интимные места, притом без всякого согласия разглядываемого объекта. Рассматривать, визуально анализировать, углубляться в увиденное и давать ему некие объяснения – означает своего рода сублимированное сексуальное домогательство. Это своего рода вызов всем нам, академическим исследователям искусства. Мы ведь постоянно вглядываемся в картины, рассматриваем их то так, то эдак. Непристойное занятие. По логике Баля и Брайсона, наше занятие есть вид извращения.

Тезис Брайсона связан не только с поздними фрейдовскими фантазиями о связи между Эросом и Танатосом, но и с принципиальным положением Ницше о том, что познание есть сублимация инстинкта охотника: догнать, убить, расчленить.

Последние утонченные версии грубого биологизма в мышлении нередко коробят нас и шокируют. Но главная досада в том, что несносный Брайсон, как и другие теоретики постмодернизма, на самом деле переводит на свой деконструктивный язык один типичный ход традиционного и общепринятого искусствоведения.

Люди нашей профессии, когда они пытаются понять официальный парадный портрет, в котором юное существо или очаровательная дама запечатлены в дворцовой атмосфере, среди колонн, драпировок и другого антуража доминации, в великолепном и чаще всего довольно неудобном костюме, как правило, начинают жалеть бедняжку. Здесь я говорю в том числе и прежде всего о самом себе. Интерпретируя официальные детские портреты Веласкеса, то есть портреты принца Балтасара Карлоса и инфанты Маргариты, я нередко говорил и писал о том, что ребенку тяжело, что во дворце ему плохо, что он погружен в метафизически тяжкую и мертвую атмосферу абсолютной власти, с ее всеподавляющей мифоидеологией абсолютизма, и так далее. Если снять холодную оболочку научности, то мы обнаружим в искусствоведении много сочувствия к бедным и обделенным, слабым существам, оказавшимся в беспощадных лапах истории, социума, власти, космоса. Сколько мы жалели героев Ватто и Давида, Брюллова и Перова, Ван Гога и Репина, молодого Пикассо и Шагала!

Бедняжке принцессе тяжело, ее давит, ей что-то угрожает, ей надо посочувствовать. Сколько раз об этом писали и говорили. Норман Брайсон и Мике Баль ничего особенного не изобрели, ибо они не революционеры, а деконструктивисты, а это не одно и то же. Они сделали крайние и вызывающие выводы из нашей общепринятой этики (то есть поплакать о несчастных и пойти дальше). Они предложили посмотреть на проблему с точки зрения космополитического интеллектуала по ту сторону этики. Девочке плохо, вокруг копошится гадость и нечисть, она в ловушке, она в аду. Вот о чем написана картина Пикассо по мотивам Веласкеса. Так говорил Брайсон. Он, как видно, полагал, что немолодой Пикассо, никогда не бывший интеллектуалом, с чего-то вдруг стал думать так, как думает отвязанный современный интеллектуал. Когда мы смотрим, мы самим смотрением отрицаем заветы этики и эстетики. Мы наслаждаемся насилием над увиденным, и никаких угрызений совести.

Как зритель и исследователь, я сказал бы, что Брайсон и Баль не совсем слепы, но отчасти подслеповаты. Точнее сказать, им дороже их фрейдистские фантазии, нежели картина Пикассо. Барселонская картина живая, она и трагичная, и веселая. Там есть загадочная огромная фигура самого художника Веласкеса и его голова с двумя лицами, которые смотрят друг на друга. Это внушительная и странная фигура, она наверняка значит что-то важное. Неужто внушительный, но не страшный этот гигант с двумя лицами – тоже часть той «нечисти», которая, по Брайсону, копошится по углам и составляет угрозу юной дочери короля?

Далее, могучий охранник-пес картины Веласкеса, очень существенный персонаж исходной картины «Менины», изменился до неузнаваемости. Перед нами теперь веселая собачка, даже шавка, а совсем не внушительный охранник-мастиф, как в картине Веласкеса. Карлик слева, который выглядит в картине Веласкеса странным существом, взрослым мальчиком с тонким бледным личиком, превращается в дурацкое чучело, которое длинной ногою пытается дотянуться до бедной собачки и дать ей пинка, а она, бедная и смешная, пытается дать деру.

Внушительный и явно главный здесь гигант-художник с двумя лицами и кистями в руках, а также шутовская карнавальная сцена с «чучелом и шавкой» – вот что у Пикассо на первом плане, а бедная Маргарита, предполагаемая жертва дворца, и все прочие персонажи – это уже второй план.

В известном смысле верно то, что Пикассо упростил свой прообраз и превратил «Менины» в авангардный карнавал с трюками и выходками. И все же традиционное искусствоведение не совсем ошибается в своих догадках. Это догадки о том, что бедная девочка попала в тяжелое положение, что Маргарите плохо, что она в опасности, и так далее. Традиционное искусствоведение говорит про «бедную девочку» с бабьим или, если угодно, общечеловеческим сочувствием, а безжалостный Брайсон, заклятый враг всего бабьего и общечеловеческого, действует иначе. Бедная девочка страдает оттого же, отчего страдают все те, или все то, на кого или на что пристально смотрят зрители, притом с аналитическими намерениями. Смотрят, чтобы понять. Смотрят глазами зверей, убийц и насильников. Смотрят искусствоведы. И гордятся своей человечностью. Это не я говорю, это точка зрения Брайсона, которую я тут просто слегка договариваю до конца.

Проблема заключается в том, какими глазами Пикассо увидел шедевр Веласкеса, как он понял эту «икону» испанской культуры и европейского искусства. Обширную и богатую литературу, посвященную «Менинам», Пикассо вряд ли изучал. Его трудно заподозрить в усердном чтении умных и ученых книг или специальных журналов. Но он умел улавливать даже то, чего не знал и о чем сознательно не заботился. Итак, что же такого есть в «Менинах», о чем Пикассо думать не думал, но как-то на свой манер уловил?

Мне приходится пропускать целые звенья моих наблюдений и выводов по поводу картины Веласкеса. Ограничусь только несколькими пунктами. Картина Веласкеса «Менины» есть своего рода философское рассуждение в красках, изначально адресованное не толпе и не ученым согражданам, а одному-единственному зрителю, а именно королю, правителю империи и отцу Маргариты, который повесил эту вещь в своих приватных покоях и до самой своей смерти в 1666 году видел ее постоянно. То есть для него она имела совершенно особый смысл. Какой же смысл там можно было так близко принять к сердцу? Дело не только в том, что запечатлена любимая дочь поздних лет. Дело еще в том, что картина Веласкеса заключает в себе, как я полагаю, некое послание о судьбах короны и судьбах страны.

Главные события и смыслы сосредоточены на первом плане картины. Ближний слой, первый ряд фигур, плюс самый центр, в котором находится принцесса – вот где сосредоточены смысловые узлы. Далее в глубину – хор и зрители. Разбирать их связи, послания, интерпретировать роли принцессы, ее свиты и далеких отражений короля и королевы в зеркале на задней стене, как и значение тех картин, которые там помещены на стену заднего плана – это сейчас не моя задача. Эти сложные визуально-концептуальные построения есть задача для специального обстоятельного разбора. Пока же позволю себе голословно утверждать, что главные герои картины – это сам художник, занятый работой над неведомой картиной, а также двое самых малочиновных, самых низкопоставленных участников сцены – это карлик по имени Николас (Николасито) и пес по кличке Леон. То есть первый ряд фигур. Слева – художник, справа – шут и пес.

Тот факт, что собаку из породы испанских мастифов звали Леон, что означает «лев», тоже не пустяк. В этой картине мы всех знаем по именам, и это важно; картина невыдуманная, она принципиально достоверна, и наличие имен в данном случае существенно. Имя собаки тоже имеет значение. «Леон», «лев» есть слово символическое и геральдическое. Ядром испанской империи явилось королевство (ныне область) Кастилия и Леон. В гербе этой области имеется целых два льва, ставшие на дыбы – лев кастильский и лев «леонский».

Мощный зверь по имени Леон сквозь дремоту поворачивает голову, ощущая толчки крошечной туфельки малютки-шута. Проказливый «труан» стремится позабавить принцессу и прочих присутствующих, напоминая о строгостях этикета. Как можно так нагло дремать в присутствии высоких особ? – как бы произносит шутник и затейник, пихая своей миниатюрной ножкой могучего ручного зверя. Это, так сказать, внешний анекдотический смысл происходящего.

Есть и другие смыслы. Всякий подготовленный зритель тех времен моментально улавливал, что изображение собаки есть иносказательное указание на верность подданных, на силу и защиту. За двадцать лет до «Менин» был написан охотничий портрет восьмилетнего принца Балтасара Карлоса, и там тоже рядом с юным инфантом находится мощный пес, верный слуга и охранник. И это тоже не просто так, а со смыслом. Верный пес – это преданные подданные, это страна, которая будет биться за свои символы и свою идентичность, то есть за наследника.

В картине «Менины» пес Леон явно имеет существенную смысловую функцию, разлегшись на первом плане и загораживая подход к принцессе справа – подобно тому, как высокий мольберт художника закрывает подход к ней слева. Девочку окружают друзья, они не дают подойти к ней[607].

Скорее всего, забавный малыш Николасито здесь толкает своей туфелькой не просто конкретного дворцового пса. Самое сильное и боеспособное существо в этой картине – это именно мастиф Леон. Современные представители этой породы имеют метр с лишним высоты в холке и более ста килограммов крепких мышц, оснащенных мощной пастью с внушительными зубами. Но единственный настоящий боец в картине дремлет. И только маленький дурачок в шелках и кружевах пытается его разбудить, картинно всплескивая своими бледными тонкими ручками. Вероятно, речь идет не только о придворном этикете, не только о шутовской выходке. Вот уже полтора десятка лет как судьба династии под угрозой, дела идут плохо, империя трещит по швам. Это было понятно всем и каждому, а что и как надо делать – большой вопрос.

Тщедушный шут Николасито, который выглядит почти как восьмилетний мальчик, и затевает веселую возню с собакой в дворцовых покоях короля, не просто забавляет юную принцессу, он имеет еще некую особую, скрытую и до сих пор мало понятную нам функцию в том зрелище, которое разворачивается перед нами в картине «Менины».

«Труан» шутит и развлекает своих хозяев, он дурачится, но тема дурачества вполне серьезна. Это политическая буффонада. Шут дурачится на манер венценосных повелителей Европы, которые в Новое время усвоили манеру шутовского оформления своих политических деяний. Тут опять же приходится пропускать целые страницы. А именно страницы о новом типе власти и доминации в эпоху «реальной политики». Сильные мира сего в Новое время усвоили тип поведения «венценосного шутовства». Власть теперь дурачится и шутит, как это делали Генрих Наваррский и кардинал Ришелье, Петр Великий и Фридрих Прусский, и прочие реальные политики Нового времени. Шутовство сделалось важной и содержательной составной частью новой реальной политики. Политика переставала быть священнодействием, она обретала новые лики и личины.

Королю Испании Филиппу Четвертому, которого мы смутно различаем в далеком зеркале в виде усатого осанистого господина, было далеко до немецких, французских и русских рекордов, хотя и здесь надо сказать, что политически значимые дурачества были обязательной составной частью работы реального политика нового времени. В церемонном Мадриде разыгрывались в годы жизни Веласкеса шутовские придворные капустники с участием самого короля и его высокопоставленных приближенных.

Карлик из свиты принцессы валяет дурака именно на тот манер, как это делалось прежде при мадридском дворе, как это делали в молодости и король, и его верный наперсник и фаворит, граф-герцог Оливарес. Они были непрочь отколоть шутейные номера и повеселить окружающих. Те времена ушли, король уж не тот, Оливарес умер в изгнании. Карлик напоминает о тех временах, об ушедших. Проснись, Леон! – говорит малыш Николас, – поднимись, лев Испании, звучит в подтексте. Присутствующие наверняка улавливали этот скрытый смысл. Карлик веселит девочку-инфанту. Стоящий по другую сторону сцены художник способен понимать, что речь идет о серьезных делах.

Король и королева превратились в далекие смутные отражения в зеркале. Их присутствие виртуально. Монархическая власть стала призрачной. Империя дробится, отпадают ее части, мощные враги унижают ее. Франция при Ришелье начала большую игру против испанцев, а в правление Людовика Великого игра эта была выиграна. Наступают тяжелые времена, и главная великая держава Европы начинает превращаться в застойное захолустье Европы. При дворе пытаются делать хорошую мину при плохой игре. Бледный и хилый дурачок безнадежно пытается разбудить Леона, «льва». Смотреть на эти вещи и потешно, и грустно. В том и заключена миссия художника, его главное дело, чтобы сказать эти вполне понятные и важные вещи.

Пространственная и сценическая усложненность картины побуждает зрителей и ученых вот уже не одно столетие спорить и догадываться о том, какую же именно сцену пишет художник. Короля с королевой? Портрет инфанты? Саму картину «Менины»? Существует целая литература, в которой вот уже почти сотню лет идут эти споры. Скорее всего, историки искусства будут и дальше спорить об этом, не получая никакого внятного результата. Нам не дано знать, кого именно пишет художник, и это его принципиальная позиция. Если бы он захотел, чтобы мы догадались, то сделал бы так, чтобы мы догадались. Художник здесь дает нам знать, что не об этом нам надо вообще думать.

Художник предупреждает, призывает очнуться, оглянуться, задуматься. Люди, которые ему дороги и воплощают в себе величие и славу династии, и даже идентичность нации, – они оказались под угрозой. От страны откалываются куски, вырастают на горизонте новые опасные вызовы. Впереди – долгое и обидное историческое омертвение. Под вуалью сонного и чопорного мирка придворной жизни в картине «Менины» зреют парадоксы, безответные вопросы. Там тревога, дискомфорт, скрытая драма. Просвечивает почти русский вопрос «что делать?» (но не вопрос «кто виноват?») Но скрытое послание художника принимает, как это и в других случаях бывало, обличие шутовской интермедии, разыгрываемой карликом-шутом. Поднимись, испанский Лев, сбрось с себя дремоту и вялость! Печальная ирония ситуации заключается в том, что мужественный призыв исходит от хрупкого и анемичного карлика, похожего на ребенка неопределенного пола. Прелестная дочь короля поглядывает краем глаза на эту забавную сценку, непробиваемая физиономия карлицы остается неподвижной, королевская чета витает в далеком зеркале, как воспоминание или фата-моргана. В какой мере до них, высших лиц государства, доходит смысл этой сценки, этой ситуации, сказать трудно.

Вот о чем, как я думаю, написана картина Веласкеса «Менины». Про то, что дочь короля и вся страна вместе с нею оказались в трудном положении. Не обязательно вспоминать о том, что нафантазировал изощренный Брайсон. Речь о том, какие вещи понимал глубокий мыслитель Веласкес.

До сих пор предмет мне кажется относительно ясным.

Далее начинаются сплошные недоумения. Неужели Пикассо, создатель «Герники» и других политических картин, угадал тот смысл картины «Менины», который до сих пор проходит мимо разумения ученых исследователей, которые изучают и Веласкеса, и Пикассо? Боюсь высказываться слишком определенно и однозначно, но не могу удержаться от догадок.

Пикассо превратил автопортрет Веласкеса, помещенный в «Менинах», в символический образ большого художника (в прямом смысле слова). Он вырос головою до верхнего края картины и обрел два лица, которые вглядываются друг в друга. Идет ли речь о самоанализе, о самопознании искусства, которое вглядывается в себя, поставив свой мольберт перед событиями реальной жизни?

Реальная жизнь окончательно превращается в карнавал. В исходной картине Веласкеса только назревал какой-то намек на грустный политический карнавал, на трагифарс загнивания империи, а именно в фигурах шута и пса. В барселонской вариации Пикассо геральдический пес-лев превратился в дурную шавку, которая зашустрила короткими лапами, пытаясь куда-то успеть. А визави художника, его собрат по дворцовой жизни и по духу, развлекатель публики, который своими кривляниями напоминал о судьбах страны, превратился в чучело с раздутой правой ногой. Малютка Принцесса в глубине смотрит на нас большими магическими глазами, находясь между гигантом-художником слева и невеселым политическим карнавалом справа.

Неужели Пикассо угадал скрытый смысл картины Веласкеса, до сих пор не угаданный искусствоведами и философами? Для меня это вопрос почти риторический. И все же приходится признавать, что тут мы имеем дело с загадкой, которая соблазняет на поиски смыслов, тогда как однозначных ответов не имеется.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

biography.wikireading.ru

описание, история и рецензии. Пабло Пикассо, Менины. По Веласкесу, 1957

Изопарафраз – так называют живописное или графическое произведение, созданное по мотивам картины другого художника. Чем глубже содержание исходного материала, чем интересней подход мастера, желающего по-новому взглянуть на признанные шедевры, тем выше значимость такого переосмысления.

Серия картин «Менины» Пикассо, созданная по мотивам величайшего творения Веласкеса, — результат взаимодействия двух гениев, разделенных во времени, но сходных масштабом художественного дарования.

Шедевр Веласкеса

Картина, созданная Диего Веласкесом (1599-1660) за четыре года до смерти, требует постепенного вхождения и долгого созерцания. Она полна загадок и подтекстов, допускающих толкования, которые появляются у каждого нового поколения исследователей и простых любителей живописи.

В ней таинственно многое, начиная с названия. Испанское Las Meninas («Фрейлины») стало общепринятым, хотя главная фигура картины — пятилетняя дочь испанского монарха Филиппа IV — инфанта Маргарита. Полотно размером 2,76х3,18 м называют автопортретом Веласкеса, потому что фигура художника перед огромным холстом, который внимательно вглядывается в зрителя, не менее значительна, чем маленькая королевна и её окружение.

Здесь есть и единственное совместное изображение монаршей четы, решенное как неясное отражение в зеркале. Отсюда – несколько вариантов сюжета: придворный художник пишет маленькую инфанту и отвлекся на пришедших царственных родителей, или он занят работой над огромным парадным портретом Филиппа IV и его супруги Марианны, которых развлекает единственная дочь.

Персонажи

У всех героев «Менин» есть имя и история, дошедшие сквозь время. Это придает дополнительные грани образам, созданным Веласкесом. Фрейлина донья Мария Сармиенто в низком поклоне подаёт сосуд с питьём царственной девочке, которая в тугом и массивном одеянии не может свободно двигаться сама и вынуждена держать осанку в соответствии со строгим этикетом. Так же напряжены другая фрейлина, монашка из свиты и телохранитель инфанты. Лишь уродцы-шуты ведут себя естественно. Карлица Мария Барбола гордо демонстрирует королевскую награду, а маленький Николао толкает ногой огромного мастифа.

Живописец любуется маленькой принцессой, подробно выписывает тех, кто составляет её свиту. Лишь тех, от кого зависит судьба придворных и его собственная, он не удостаивает пристального взгляда и дополнительных усилий. Монаршья чета – смутные призраки в зазеркалье, а всесильный гофмаршал двора – замершая в проеме фигура, с чертами лица, смазанными контражуром.

Веласкес – настоящий волшебник света и композиции. Еще современников поражало ощущение реальности, которым отличаются «Менины». Падающие пучки света и таинственные теневые пространства дополняют и обогащают историю, которую рассказывает мастер. Эта история волнует людей уже больше трёх веков, рождая у них собственные ассоциации. Своё особое значение имеют «Менины» Пикассо, созданные во времена других художественных стилей и духовных ценностей.

Освоение наследия

Пабло Пикассо (1881-1973) было 14 лет, когда он впервые попал вместе с отцом в мадридский музей Прадо. С тех пор Веласкес стал наряду с Гойей, Эль Греко, Делакруа, Курбе, Пуссеном оказывать сильное влияние на формирование взглядов художника на окружающий мир и на живопись. В период обучения в Королевской академии изящных искусств Сан-Фернандо (1897-1898) он много занимался копированием картин этих мастеров, проникая в их «анатомию», пытаясь раскрыть секреты их магического воздействия на зрителя.

Полотно Веласкеса впечатляло удивительной психологической атмосферой, сложностью взаимоотношений между персонажами, художником и зрителем. В воспоминаниях современников, относящихся к разным периодам, много свидетельств восхищения Пикассо гениальным замыслом Веласкеса, реализмом, уникальной композицией и высочайшим техническим мастерством мастера.

В его наследии — множество зарисовок и эскизов, навеянных картиной Веласкеса. В 1957-м ассоциации Пикассо от «Менин» вылились в большую серию, в которой полотно подверглось тщательному разбору и анализу, что способствовало рождению новых эмоций и неожиданных образов.

История создания

Свои «Менины» Пикассо создал почти ровно через три века после Веласкеса. Он работает над этим циклом с августа по декабрь 1957 года на своей вилле на юге Франции. В него вошли 58 полотен разного масштаба и с разной степенью использования мотивов «Менин». Здесь есть и большие монохромные и цветные интерпретации всего полотна и небольшие работы с изображением главных и второстепенных персонажей. Серия Пикассо «Менины» содержит и совсем вольные импровизации, без прямых аллюзий, но всё-таки вдохновленные образами Веласкеса.

Эту работу принято относить к позднему периоду творчества Пикассо. В ней видно отсутствие оков для мысли и смелость художественной манеры, которые стали итогом напряженных творческих поисков, увлекавших мастера на протяжении долгого времени. Поражает свобода и дерзость, с которыми переосмысливает Пикассо «Менины». Стиль его живописи в этой серии – воплощение духа эксперимента и реформаторства, что является главным содержанием всей жизни мастера. В момент работы над циклом художнику было 76 лет, он давно достиг успеха и признания у профессионалов и публики, хотя некоторые видят в его работах на темы мастеров прошлого желание преодолеть сомнения в своей значимости.

Пикассо, «Менины»: описание

Картину, положившую начало серии, Пикассо написал 17 августа 1957 года. Этот большой холст получился монохромным и выглядит незаконченным. В композиции, которая у Пикассо, в отличие от исходной, вышла горизонтальной, можно разглядеть всех персонажей. Здесь присутствуют автор-художник, маленькая инфанта и её свита, отраженные в зеркале король и королева и даже собака. Но метаморфозы, которым подвергнуты их образы и всё пространство картины, создают совершенно новую реальность.

Даже мимолетное сравнение картин «Менины» Веласкеса и Пикассо выявляет разный подход к решению освещения и глубины сцены как выразительного средства. В отличие от первоисточника, который поражал зрителя достоверностью света и тени, для новой интерпретации неважно соотношение отчетливо видного переднего плана и приглушенных затененных пространств огромного ателье. Но и при заливающем боковом освещении сохраняется слепящий поток в проёме за спиной гофмаршала, подчеркнутый лаконичным по форме силуэтом придворного. Драматизм, излучаемый этим «черным человеком» — лишь небольшая часть эмоций, которые генерирует холст.

Внимательный и открытый для восприятия зритель увидит, как Пикассо дополняет и изменяет изначальное содержание. «Менины» Пикассо демонстрируют новое наполнение узнаваемых образов. Фигура художника вырастает в исполинскую конструкцию, образуя с холстом почти архитектурное сооружение. Гипертрофирован крест на груди Веласкеса, по преданию написанный самим королем после смерти художника. Фрейлины обретают жёсткость, похожую на агрессию. Карлики и собака похожи на шаржи, но их комизм не обладает легким характером чистого юмора.

Сравнение изобразительных средств

Слишком по-разному визуально трактуют «Менины» Пикассо и Веласкес. Сравнение живописных методов явно обозначает трехвековую разницу во времени. У Пикассо основное изобразительное средство – геометризация и обобщение формы. Сцена становится похожа на отражение в осколках битого стекла. Энергия рождается взаимодействием линий и плоскостей, а реалистические изображения заменяются символами и масками.

Это становится отчетливей, когда монохромную композицию сменяют многоцветные холсты. Цвет обогащает историю, которой Пикассо наделяет персонажа. В одном из вариантов желтый цвет в фигуре инфанты наделяет её неземным свечением, противостоящим агрессивному окружению. В другом – лицо ребенка превращается в безжизненный белый треугольник, символ гибели любых человеческих чувств в среде, живущей строгими ритуалами. Живопись Пикассо, как и первоисточник, отличается чисто изобразительными находками, но именно смысловое содержание их позволяет объективно сравнить картины. Веласкес и Пикассо «Менины» трактуют как сложную сцену, полную почти литературного содержания.

Другая философия

Виртуозный реализм Веласкеса и язык пластических символов Пикассо служат одной цели – отображению взглядов на мир, соответствующих современной им эпохе. Поэтому сложно обнаружить смысловое единство, проводя сравнение картин. «Менины» Веласкеса и Пикассо относятся к мирам, часто противоположным. Вопрос противодействия художника власти ритуалов и сословных различий, актуальный для XVII века, трансформируется в XX столетии в проблему роли искусства в современном мире.

В своей работе Пикассо решает и глобальные, и частные задачи. С новых позиций оценивает художник семейную сцену, имеющую в первоисточнике легкую пасторальность. Двойственность человеческой натуры, обоснованная философами начала XX века, ясно выражается Пикассо. Его фрейлины могут содержать мотивы злобы и агрессии, гофмаршал предстает то зловещим черным силуэтом, то символом христианского страдания. Даже собака в одном случае излучает комичную непосредственность, в другом становится страшным волкоподобным монстром.

Но это только часть философских аспектов, которые анализируются мастерами. Многообразие поднимаемых проблем, которые зритель решает сам для себя, — главное качество, которым обладает картина «Менины» Веласкеса и Пикассо. Это общее свойство и всего творчества двух испанских гениев.

Свобода ассоциаций

И всё-таки разница в подходе к решению творческих задач Пикассо и Веласкеса очень велика. Определяющей здесь становится категория бессознательного в искусстве, неявная в регламентируемом укладе образа жизни XVII века и лежащая в основе поисков лидеров новых живописных течений века двадцатого. Картина «Менины» Веласкеса и Пикассо особенно ярко подчеркивает это. На основе находок гения прошлого ведущий авангардист XX века создаёт мир, построенный на материях, слишком зависимых от его подсознания. Трудно верить в осознанность каждого движения кисти Пикассо и абсолютную продуманность любого элемента полотна. По отношению к Веласкесу такой подход более очевиден.

Цепляясь за любой, самый незначительный исходный элемент, Пикассо приходит к поразительному результату. Разглядев на оригинале тонкую вертикальную линию за спиной карлика Николасито и обратив внимание на необычное положение его пальцев, он в одном из вариантов создает образ марионетки, играющей на клавесине.

Свобода ассоциаций и безграничность фантазии особенно поражают, если сравнить картины. Веласкес и Пикассо «Менины» наполняют множеством аллюзий и ссылок, и выбор этого шедевра в качестве толчка для вдохновения абсолютно не случаен. Связь двух полотен сквозь века очевидна. Загадки, которые содержал шедевр XVII века, по-своему решаются полотном великого авангардиста. При этом многие проблемы, которые ставит Пикассо перед зрителем, носят вневременной характер.

«Менины», Пикассо и Веласкес: сравнение

В чем основные отличия двух шедевров?

  • Эти картины относятся к различным художественным стилям. Веласкес – мастер барокко, Пикассо – лидер авангардного искусства
  • Исходное изображение поражает реализмом, персонажи Пикассо условны.
  • Главное полотно серии Пикассо создал монохромным, Веласкес использовал богатую цветовую палитру.

У них есть и общее:

  • Абстрактная по характеру реплика Пикассо, как и первоисточник, имеет определенный сюжет и историю взаимоотношений персонажей.
  • Многообразие поднимаемых проблем, основная из которых – роль художника и искусства в мире и обществе.

autogear.ru

сравнение. «Менины» – портал в другой мир

  • Великий художник, один из самых заметных представителей «Золотого века» испанской живописи, Диего Веласкес родился в бедной еврейской семье в 1599 году и смог дослужиться до титула придворного художника при короле Филиппе IV. А также стал его… официальным постельничим! То есть человеком, который следил за порядком в королевской спальне, в том числе за чистотой ночных горшков монаршей особы. Кроме этого Веласкес помогал королю выбирать картины для личной коллекции. Значительная часть этих полотен и стала основой коллекции Национального музея Прадо.
  • Одно из своих главных произведений — «Менины» — Веласкес создал за четыре года до смерти, в 1656 году. К тому времени при дворе короля он служил уже 33 года и считался наиболее приближенным к монарху художником. Полотно поражало воображение прежде всего своим размахом — 3,2×2,74 метра.
  • Легендарная картина трижды меняла имя. Первоначально она носила длинное описательное название — «Портрет императрицы с ее фрейлинами и карликами». В XVIII веке ее переименовали в «Семью короля». И лишь в XIX веке при очередной инвентаризации с легкой руки смотрителя галереи Прадо стала называться Las Meninas, что с испанского переводится как «фрейлины», а в русской интерпретации звучит как «Менины».
  • Картина полна секретов и не сразу раскрывается зрителю. На первый взгляд кажется, что центральная фигура здесь — 5-летняя инфанта Маргарита (через 10 лет она станет императрицей Священной Римской Империи), но на полотне есть фигуры и повесомее. На заднем плане в зеркале отражаются главные посетители мастерской художника — королева и король, то есть сам Филипп IV с женой Марианной. Их лица размыты не случайно, как утверждают искусствоведы, — таким образом Веласкес хотел подчеркнуть, что над силой его творчества не властны даже монархи. С этой венценосной парой связан и главный оптический «прием», который использует художник: взгляд на картине устремлен на монархов, то есть поверх самого зрителя. Таким образом создается удивительный эффект присутствия — посетитель Национального музея Прадо как бы переносится непосредственно в мастерскую Веласкеса.

  • На картине инфанта окружена фрейлинами, одна из которых подносит ей воду: сама Маргарита по этикету не имела права наполнять свой стакан. Рядом с ней (справа со стороны зрителя) стоит ее воспитательница — женщина, страдающая карликовостью. Она пользовалась невероятным уважением при дворе за свои труды, вот и по сюжету демонстрирует награду, пожалованную ей королем. Похожий ребенок играет с любимым мастифом инфанты — и это, кстати, говорит о том, что испанский двор был инклюзивным, и людям с редкими заболеваниями разрешалось во многом нарушать этикет.
  • Любопытно и то, что рядом с монаршей семьей Веласкес осмелился изобразить самого себя, правда, весьма молодого: ведь на момент работы над полотном ему было уже 57 лет.

  • Картина настолько понравилась Филиппу IV, что он велел повесить ее в своем кабинете. Надо признать, у испанского короля было отменное чутье по части искусства: много столетий спустя самые видные художники не раз возвращались к «Менинам» Диего Веласкеса и пытались переосмыслить его работу. Одним из больших поклонников картины был Пабло Пикассо, который в 1950-х годах выпустил целую серию полотен под названием «Менины. По Веласкесу». Это ли не подлинное признание таланта?

Диего Веласкес — одн из самых значимых испанских художников, крупнейший представитель мадридской школы золотого века испанской живописи. Был придворным живописцем при дворе короля Филиппа IV . Начинал свою карьеру с бытовых зарисовок, также у него есть несколько полотен на религиозную тематику, но настоящую популярность обрел как портретист.

Самая известная и загадочная его работа — картина «Менины», предположительно написанная в 1656 году. Уже три сотни лет ученые и искусствоведы пытаются разгадать ее загадку. Говорят, эту картину любил французский философ Мишель Фуко , разглядывая ее, он тренировал свой ум.

В XVIII веке историк искусства Антонио Паломино провел исследование полотна и даже пообщался с некоторыми, кто изображен на нём. Действие происходит в королевском дворце в Мадриде, где и располагалась студия Веласкеса.

В центре картины находится белокурая инфанта Маргарита Мария Испанская — первый ребенок Филиппа IV и его второй супруги Марианны Автрийской. Здесь ей около 5-6 лет, это и позволяет исследователям сказать, что работа датирована 1656 годом .

По обе стороны от инфанты находятся ее фрейлины — донья Мария Августина Сарментио и донья Изабель де Веласко . Обе одеты в , а в волосах заплетены бабочки.

В правой части картины изображены придворные карлики — Мари Барбола и Николаш Петрусато . Веласкес много раз рисовал их обоих, множество портретов висело по всему королевскому дворцу. Испанский двор славился огромным количеством карликов и шутов.

Слева выглядывает из-за холста сам Диего Веласкес. Что интересно, у него на груди крест Сантьяго , который он получит лишь в 1659 году, когда король пожалует его в рыцари . По легенде, Филипп IV лично дорисовал крест, но тщательные исследования картины не обнаружили дополнительных слоев краски.

И наконец, возможно, самая главная часть картины — зеркало за спиной художника. В нём видны Филипп и М

kzn-kpatp9.ru

Описание картины Пабло Пикассо «Менины. По Веласкесу»

26.02.2016

В 1956 Диего Веласкес создал свой известный шедевр «Семья Филиппа IV». Её больше знают по названию «Менины». Картину можно посмотреть в испанском музее Прадо. В Барселоне в музее Пикассо можно увидеть свыше 58 вариантов этой известной репродукции. Их автор создал годом позже, в 1957 году.

Пикассо 44 раза пытался передать образы шедевра Веласкеса, и, в конце концов, он создал свой неповторимый шедевр. Интерпретация картины Веласкеса получилась не реалистичной, а наполненной геометрическими фигурами. Картина Пикассо наполнена теми же людьми и животными, но в манере Пикассо. Художник отошёл от реалистического восприятия действительности. Он решил изобразить всё в другом свете, своими пластическими образами. Образы белого цвета олицетворяют невинность, непорочность, добро. Всё остальное изображено в тёмных тонах. Если присмотреться, собака уже не кажется столь добродушной, а скорее напоминает волка, а ребёнок и вовсе не такой уж добрый и невинный, он, скорее всего – агрессивный. Так же и изображённая на полотне фрейлина, которая преподносит стакан. Она и прекрасна, но в тоже время испугана и, возможно, даже взгляд её зловещий. Весь мир чёрно-белый. Нет в нём ярких красок. Каждый образ картины двойственен, но полон смысла, хоть и скрытого. Каждый воспринимает образы по-своему. В целом картина вызывает неординарное впечатление. Картина несёт в себе философский смысл. Создатель пытается показать бесконечность человеческого восприятия, фантазии. Его герои – это неустанная борьба добра и зла, жизни и смерти. На первый взгляд картина выглядит незавершённой, но это лишь первое впечатление. Кажется, что реальность искажена в зеркале, которое разбивается. Шедевр Пикассо в отличие от первоисточника монохромный. Дальше размышлять над бытием Пикассо доверил любителям живописи.

Вконтакте!

Одноклассники!

Наш канал в Телеграме!

8-poster.ru

Описание картины веласкеса менины и пикассо. Анализ живописного произведения XV – XIX вв. Диего Родригес де Сильва-и-Веласкес, Менины. «Менины» — взгляд монаршей четы

(1656)
318 x 276 см
Музей Прадо, Мадрид

Этот шедевр Веласкеса — одна из самых загадочных картин в истории европейской живописи. Что же, в конце концов, происходит на этом полотне? Быть может, Веласкес писал портрет инфанты Маргариты, когда в его мастерскую заглянули король с королевой? Или он «портретировал» королевскую чету, когда в мастерскую вбежала инфанта со своими фрейлинами и карликами? А не был ли замысел художника еще более тонким: изобразить самого себя в момент творчества? Большинство искусствоведов склонно считать, что «Менины» — это своеобразный «творческий отчет» Веласкеса, «живопись о живописи». Художник стремился утвердить статус живописца, подчеркнув творческую составляющую его труда, многим казавшегося элементарным ремесленничеством. И все-таки, по большому счету, вопрос остается открытым, провоцируя на создание «интерпретационных» текстов и бесконечных творческих «повторений» -реплик-цитат. Особенно много их появилось в XX веке. Яркий пример — «Менины» послужили основой для большой серии картин Пикассо, созданных в 1950-е годы. Об этой работе Веласкеса не однажды писал великий испанский философ Ортега-и-Гассет. Мишель Фуко включил текст «Придворные дамы» (с подробным описанием шедевра Веласкеса) в книгу «Слова и вещи» — своеобразное «евангелие» всякого последовательного постмодерниста.

Королевский двор: «от и до»

Крест Сант-Яго
После смерти Веласкеса король Филипп IV распорядился
дописать на груди художника рыцарский крест Сант-Яго.
В момент создания «Менин» наш герой еще не был посвящен в рыцари этого ордена (это случилось тремя годами позже).

Отражение в зеркале
Королевскую чету мы видим отраженной в зеркале,
но именно этот «удаленный» образ обусловливает весь характер сцены, собирая ча себе нити всеобщего внимания.
Показывать чье-то присутствие с помощью подобных зеркальных отражений придумал Ян ван Эйк.
Этот прием он использовал в «Портрете четы Арнольфини», находившемся в коллекции испанского короля.

Свободный мазок
О том, насколько свободно Веласкес обращался с кистью,
говорят его элегантно согнутые пальцы,
написанные несколькими легкими мазками светлого и темного тонов.

В дверном проеме
В проеме дальней двери мы видим силуэт гофмаршала двора.
Его взгляд направлен в сторону короля и королевы,
а согнутый локоть руки обозначает точку, в которой сходятся линии перспективы.
Согласно ее законам, король и королева должны располагаться строго напротив него.

Взгляд инфанты
Веласкес буквально «сфотографировал» лицо пятилетней инфанты в тот момент,
когда она повернула его к стоящим перед ней родителям.
Тут схвачено само движение — очевидно, что в предыдущее мгновение она наблюдала за собакой,
которую поддразнивает стоящий в правом углу картины карлик

Сюжет картины: однажды Диего писал портрет испанского короля Филиппа IV с королевой в галерее Cuarto Bajo del Principe
королевского дворца, беспокойная малышка инфанта, в нетерпении ожидавшая родителей, ворвалась в комнату, окруженная
свитой, и стала наблюдать за его работой.


Диего Веласкес Менины (Фрейлины), 1656 Музей Прадо, Мадрид

На картине слева направо без учета перспективы:

Диего Веласкес — художник
Донья Мария Сармиенто — фрейлина
Филипп IV и его жена Марианна — король и королева Испании (в зеркале)
Маргарита Тереза Испанская — инфанта
Хосе Нието Веласкес — гофмаршал (в проходе на заднем плане)
Донья Изабелла де Веласко — фрейлина
Донья Марсела де Уллоа — монашка
Собака
Гвардадамас — придворный, обязанный везде сопровождать инфанту
Мария Барбола и Николас Пертусато — карлики-шуты

До 1965 года эта картина считалась изображением счастливой жизни королевской семьи.

Но в 1965 на рентгеновских снимках под фигурой художника обнаружилась другая фигура, и никто не знал почему этот
человек там оказался и зачем его поменя

optistore.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о