Аэрофобия книга – Ершов Василий, скачать книгу бесплатно в fb2, epub, doc

Читать книгу Аэрофобия

Василий Васильевич Ершов Аэрофобия

Философия полета

Философский смысл Прогресса был афористично выражен еще древними римлянами:

«Плавать по морю необходимо. Жить — не так уж необходимо».

То есть: двигаться вперед, в неизведанное, человечеству важнее, чем беречь жизнь.

Жертвы были и будут всегда. Но в разные времена менялись основные жизненные ценности. Если в 1812 году общество следовало лозунгу «Жизнь — за Отечество!», то нынче, в эпоху развивающегося капитализма и постепенного обрастания жирком, в моде другой лозунг: «Человеческая жизнь — бесценна и превыше всего!»

И еще: «Я плачу деньги — обеспечь мне удовлетворение желаний!»

А как же еще? Жил-жил, работал-работал, пластался-пластался — имею право!

Отчего-то в войну никто никого не спрашивал, кто как жил и кто как пластался. А нынче у нас мир, слава Богу, мир и удобства. И — полетели в отпуск.

Мы себя любим. Мы оберегаем себя от неудобств и неприятностей. Мы в интернете заранее спрашиваем: а что это за авиакомпания такая, пилоты которой меня повезут? А у нее самолеты старые? Кто летал, поделитесь впечатлениями! А в этом Ту-154 где лучше сесть? А где безопаснее? А чем кормят? А стюардессы ничего?

Цивилизация избаловала человечество. Неспособные физически постоять за себя, мы выдумываем боевики. Нам удобно, лежа на диване, тыкать в кнопки пульта. Мы жиреем. Мы закатываем истерики.

Уэллс, с его «Машиной времени», предвидел это.

Элои и морлоки. Нынешние элои равнодушны к крови и насилию на экране или в книге, но не дай Бог порежут пальчик, так уже — нервный стресс. Свой же, родной пальчик.

Мы очень любим себя и очень дорожим благополучием своего тела. Мы платим деньги за то, чтобы телу этому было комфортно. Мы не хотим принимать решений, мы не добиваемся иного результата кроме собственного комфорта.

Кто-то нас учит, кто-то нас лечит, кто-то кормит, кто-то перемещает в пространстве. Это — морлоки. Пусть они там как-нибудь. Не царево дело. Географию пусть ямщики учат.

И получается философия. Я имею деньги и за свои кровные требую услуг высокого качества. Нас — общество. Общество потребителей.

Нет, конечно, мы где-то что-то тоже созидаем. Нам за это созидание платят. Но это так… работа. В пять часов созидание закончено — и в магазин! Потреблять.

Потребитель нынче воинствующий. Изведет ведь, достанет. Тем более что качество пока еще хромает, и есть где порезвиться.

А тут еще реклама. «Шаурма… ведь вы этого достойны?» И каждый старается добыть блага качеством получше и устроить свою жизнь поближе к раю. Он же — достоин… шаурмы этой.

Общество потребителей изнежено. Мальчики воспитываются возле маминой юбки и так к ней привыкают, что мамы вынуждены даже службу сыночка в армии контролировать. Отслужив, под неусыпным маминым контролем (а обеспечивают ли воина туалетной бумагой?), мальчик становится мужчиной, обзаводится семьей и по привычке все беспокоится о комфорте жизни.

Вряд ли такой мальчик изберет себе стезю первопроходца. Зачем? Все, что ему надо, уже изобретено, обкатано, остается только требовать, чтобы блага, которых он достоин за свои деньги, подавались вовремя, с требуемым качеством и стопроцентной гарантией.

И вырабатывается кредо потребительского общества:

«Пусть кто-то примет решения за нас, а мы заплатим.

Мы заплатим, и пусть кто-то примет решение, как сделать нам приятное.

Мы платим — извольте обеспечить!

Мы платим за услугу. Извольте обеспечить с наивысшим качеством!

Мы — потребители. Кто-то там — созидатель, а мы все это с удовольствием покупаем. И требуем гарантий!»

Нет, ну, завтра снова на работу, что-то созидать, может быть, те блага для людей.

Но это же — работа, нам за нее деньги платят. И, пожалуйста, не путайте ра

www.bookol.ru

Василий Ершов - Аэрофобия » Книги читать онлайн бесплатно без регистрации

Новая книга летчика гражданской авиации Василия Ершова, автора бестселлера «Аэропорт 2008», раскрывает суть явления, которое всегда существовало в авиации всех стран мира, но в нашей стране является объектом особого внимания.Это надуманное, раздутое донельзя явление образно называется «самолетопад».Многие из нас очень, очень боятся летать. Аэрофобия не действует выборочно, она поражает всех – женщин, мужчин, бизнесменов, спортсменов, отважных военных и даже… самих летчиков.Автор этой книги, имеющий общий налет почти двадцать тысяч часов, детально исследует природу аэрофобии, подробно объясняет суть полета, анализирует риски и возможные нештатные ситуации, которые могут возникнуть во время полета.Эта замечательная книга все расставляет по своим местам, и после ее прочтения многое из того, что раньше пугало, становится понятным и совсем не страшным..

Василий Васильевич Ершов

Аэрофобия

Философия полета

Философский смысл Прогресса был афористично выражен еще древними римлянами:

«Плавать по морю необходимо. Жить — не так уж необходимо».

То есть: двигаться вперед, в неизведанное, человечеству важнее, чем беречь жизнь.

Жертвы были и будут всегда. Но в разные времена менялись основные жизненные ценности. Если в 1812 году общество следовало лозунгу «Жизнь — за Отечество!», то нынче, в эпоху развивающегося капитализма и постепенного обрастания жирком, в моде другой лозунг: «Человеческая жизнь — бесценна и превыше всего!»

И еще: «Я плачу деньги — обеспечь мне удовлетворение желаний!»

А как же еще? Жил-жил, работал-работал, пластался-пластался — имею право!

Отчего-то в войну никто никого не спрашивал, кто как жил и кто как пластался. А нынче у нас мир, слава Богу, мир и удобства. И — полетели в отпуск.

Мы себя любим. Мы оберегаем себя от неудобств и неприятностей. Мы в интернете заранее спрашиваем: а что это за авиакомпания такая, пилоты которой меня повезут? А у нее самолеты старые? Кто летал, поделитесь впечатлениями! А в этом Ту-154 где лучше сесть? А где безопаснее? А чем кормят? А стюардессы ничего?

Цивилизация избаловала человечество. Неспособные физически постоять за себя, мы выдумываем боевики. Нам удобно, лежа на диване, тыкать в кнопки пульта. Мы жиреем. Мы закатываем истерики.

Уэллс, с его «Машиной времени», предвидел это.

Элои и морлоки. Нынешние элои равнодушны к крови и насилию на экране или в книге, но не дай Бог порежут пальчик, так уже — нервный стресс. Свой же, родной пальчик.

Мы очень любим себя и очень дорожим благополучием своего тела. Мы платим деньги за то, чтобы телу этому было комфортно. Мы не хотим принимать решений, мы не добиваемся иного результата кроме собственного комфорта.

Кто-то нас учит, кто-то нас лечит, кто-то кормит, кто-то перемещает в пространстве. Это — морлоки. Пусть они там как-нибудь. Не царево дело. Географию пусть ямщики учат.

И получается философия. Я имею деньги и за свои кровные требую услуг высокого качества. Нас — общество. Общество потребителей.

Нет, конечно, мы где-то что-то тоже созидаем. Нам за это созидание платят. Но это так… работа. В пять часов созидание закончено — и в магазин! Потреблять.

Потребитель нынче воинствующий. Изведет ведь, достанет. Тем более что качество пока еще хромает, и есть где порезвиться.

А тут еще реклама. «Шаурма… ведь вы этого достойны?» И каждый старается добыть блага качеством получше и устроить свою жизнь поближе к раю. Он же — достоин… шаурмы этой.

Общество потребителей изнежено. Мальчики воспитываются возле маминой юбки и так к ней привыкают, что мамы вынуждены даже службу сыночка в армии контролировать. Отслужив, под неусыпным маминым контролем (а обеспечивают ли воина туалетной бумагой?), мальчик становится мужчиной, обзаводится семьей и по привычке все беспокоится о комфорте жизни.

Вряд ли такой мальчик изберет себе стезю первопроходца. Зачем? Все, что ему надо, уже изобретено, обкатано, остается только требовать, чтобы блага, которых он достоин за свои деньги, подавались вовремя, с требуемым качеством и стопроцентной гарантией.

И вырабатывается кредо потребительского общества:

«Пусть кто-то примет решения за нас, а мы заплатим.

Мы заплатим, и пусть кто-то примет решение, как сделать нам приятное.

Мы платим — извольте обеспечить!

Мы платим за услугу. Извольте обеспечить с наивысшим качеством!

Мы — потребители. Кто-то там — созидатель, а мы все это с удовольствием покупаем. И требуем гарантий!»

Нет, ну, завтра снова на работу, что-то созидать, может быть, те блага для людей.

Но это же — работа, нам за нее деньги платят. И, пожалуйста, не путайте работу с любимым делом. Не может быть работа любимым делом. Есть жизнь, есть работа, а есть страсть, хобби, любимое состояние души…

Потребитель не способен понять, что и такое бывает: любимая работа, которой человек отдает всего себя, без остатка, и семью отдает, и друзей, и здоровье — все подчинено Профессии. Профессия как образ жизни, профессия — жертвенная, монашеская, созидательная, благородная, опасная. Мужская профессия.

Такова профессия летчика.

Мальчик из-под юбки — в летчики не пойдет. Как же он там — без мамы!

В летчики идут люди, которые способны себя преодолевать, которые умеют побеждать свои страхи и страсти, которые с открытыми глазами идут навстречу опасности и могут в минуту опасности принять решение. В летчики идут личности, готовые взять на себя ответственность, умеющие рисковать и делать дело в чуждой человеку стихии. Это — опасная профессия, удел альтруистов. В летчики никто силой не запихивает: человек сам делает свой выбор, сам кладет жизнь на алтарь. Ради вашего комфорта.

А вы — не решились?

Человек всегда нуждается в информации, его гнетет неизвестность. А уж что касается перелета по воздуху…

Поэтому у потенциального пассажира всегда есть вопросы к летчику. А у воинствующего потребителя — еще и масса претензий. И куча предложений. От боязливого дилетанта. Все эти вопросы и предложения есть следствие страха за свою драгоценную жизнь.

Русский менталитет веками вырабатывался под влиянием основных постулатов православной религии, главным из которых был примат духовного над телесным. Не вдаваясь в подробности, на простейшем уровне, — русское мировоззрение всегда было таково: бедность не порок, заботься прежде о душе, готовься к потусторонней жизни, там тебе воздастся.

На европейский менталитет оказали влияние идеи другой, не нашей церкви. Они, в простейшем виде, напрочь отличаются от православия и выглядят очень прагматично: цени свою жизнь, работай, добивайся, — и Бог воздаст тебе за труд еще при жизни.

Сейчас нашему народу открылся европейский путь. Хорошо это или плохо — судить не мне; таково нынче положение вещей.

Народ потихоньку стал работать и богатеть. Естественно, человеку хочется благ при жизни, как в Европе. Чтоб качество жизни было европейское.

Это называется: со свиным рылом — в калашный ряд. Не в обиду.

Наличие денег еще не приобщает человека автоматически к европейскому мышлению. Мышление европейцев вырабатывалось веками и, как мне кажется, присуще им на генетическом уровне. Они даже мостовые шампунем моют, и предки их так же мыли. А пришли к этому через века грязи, страданий, крови и размышлений.

А мы — потомки эры большевизма. Отнять и разделить. Управлять будет кухарка. Государство, ну-ка, выдели мне! Положено!

Слава Богу, нынче хоть кое-кто научился у нас деньги добывать.

Но в результате появления денег у внезапно разбогатевшего русского человека возникает эдакое чувство загулявшего купчика: «деньги плочены» — имею право!

Таковы искривления путей неисповедимых. Таков результат революционного, ускоренного вбивания ценностей европейской цивилизации в российские дремучие умы, на границе двадцать первого века. Открылись глаза. Нахватались верхушек. А тут еще деньги.

Никто в этом не виноват. Таков был вывих российской истории. И гражданин, продукт безвременья, нынче пытается утвердиться в новой жизни. Для него наступили новые времена. Он тяжелым, непосильным трудом выбился в люди… и стал ценить свою жизнь и здоровье, комфорт и информацию. Он — живой человек, пытающийся разобраться в море противоречивых сведений, вдруг хлынувших из всех щелей.

Жизнь у нас налаживается, и миллионы людей вновь обрели возможность перемещаться по воздуху. Перед ними, а паче перед их женами и детьми, встают вопросы безопасности полета, гарантий, комфорта — обычный комплекс потребителя благ. Но вопросы эти зачастую приобретают дотошность, настырность и глубину, которые проявляются у потенциальных пассажиров в ненормальной, чуть не истерической форме, как у перепуганного предстоящим неизвестным явлением ребенка.

Миллионы перевезенных пассажиров в сознании перевозящих их летчиков ассоциируются с конвейером. Полет — лишь одно из звеньев сложного механизма перемещения масс в пространстве. Людской поток выплывает из накопителя, наполняет самолет, перевозится, вытекает и всасывается в ворота для встречающих.

Такие ассоциации — нормальное отношение человека, имеющего по работе контакт с множеством зависящих от тебя людей. Такой же примерно комплекс испытывает врач, продавец, гид, вахтер на проходной. Пока течет поток, все лица сливаются в однородную массу. Но как только возникает необходимость контакта с конкретным человеком, сразу проявляется индивидуальное лицо, и перед тобой уже живой человек, с его болью.

Я пытаюсь чувствовать эту боль, стараюсь понять, чем обеспокоен человек. Моя работа такая: возить живых людей, сотни, тысячи, миллионы, поток. Но каждая частица этого потока имеет трепещущую душу. И эта душа пытается достучаться до источника достоверной информации.

nice-books.ru

Василий Ершов - Аэрофобия » Книги читать онлайн бесплатно без регистрации

Человек всегда мечтал летать. Наблюдая за свободным полетом птиц, он задумывался над тем, какая сила держит живое существо в воздухе, и пытался найти и для себя силу, способную поднять ввысь человека. И, наконец, поднялся над землей, опираясь не на силу своих мускулов, а на силу своего разума, как предрекал Николай Егорович Жуковский.И родилась Авиация – величайшее изобретение ХХ века.А через сто лет, когда полеты по воздуху стали рутинной процедурой, человечество вдруг стало бояться летать. Ну, не самая большая его часть. В основном, россияне, жители некогда великой авиационной державы.Их напугало явление, которое всегда существует в авиации всех стран мира, но особенно обсуждается, особенное влияние оказывает нынче – именно в нашей стране. Это явление называется «самолетопад».Российский авиапассажир перестал доверять российским летчикам и отечественным самолетам. Он предпочитает перемещаться по воздуху за спиной иностранца. По мнению российского обывателя, отечественный летчик на отечественном аэроплане не способен обеспечить безопасность полета.Летчику предъявляется ряд обвинений, суть которых сводится к тому, что обыкновенный водитель транспорта слишком возомнил о себе.

Философия полета.

Философский смысл Прогресса был афористично выражен еще древними римлянами:

«Плавать по морю необходимо. Жить – не так уж необходимо».

То есть: двигаться вперед, в неизведанное, человечеству важнее, чем беречь жизнь.

Жертвы были и будут всегда. Но в разные времена менялись основные жизненные ценности. Если в 1812 году общество следовало лозунгу «Жизнь – за Отечество!», то нынче, в эпоху развивающегося капитализма и постепенного обрастания жирком, в моде другой лозунг: «Человеческая жизнь – бесценна и превыше всего!»

И еще: «Я плачу деньги – обеспечь мне удовлетворение желаний!»

А как же еще? Жил-жил, работал-работал, пластался-пластался – имею право!

Отчего-то в войну никто никого не спрашивал, кто как жил и кто как пластался. А нынче у нас мир, слава Богу, мир и удобства. И – полетели в отпуск.

Мы себя любим. Мы оберегаем себя от неудобств и неприятностей. Мы в интернете заранее спрашиваем: а что это за авиакомпания такая, пилоты которой меня повезут? А у нее самолеты старые? Кто летал, поделитесь впечатлениями! А в этом Ту-154 где лучше сесть? А где безопаснее? А чем кормят? А стюардессы ничего?

Цивилизация избаловала человечество. Неспособные физически постоять за себя, мы выдумываем боевики. Нам удобно, лежа на диване, тыкать в кнопки пульта. Мы жиреем. Мы закатываем истерики.

Уэллс, с его «Машиной времени», предвидел это.

Элои и морлоки. Нынешние элои равнодушны к крови и насилию на экране или в книге, но не дай Бог порежут пальчик, так уже – нервный стресс. Свой же, родной пальчик.

Мы очень любим себя и очень дорожим благополучием своего тела. Мы платим деньги за то, чтобы телу этому было комфортно. Мы не хотим принимать решений, мы не добиваемся иного результата кроме собственного комфорта.

Кто-то нас учит, кто-то нас лечит, кто-то кормит, кто-то перемещает в пространстве. Это – морлоки. Пусть они там как-нибудь. Не царево дело. Географию пусть ямщики учат.

И получается философия. Я имею деньги и за свои кровные требую услуг высокого качества. Нас – общество. Общество потребителей.

Нет, конечно, мы где-то что-то тоже созидаем. Нам за это созидание платят. Но это так… работа. В пять часов созидание закончено – и в магазин! Потреблять.

Потребитель нынче воинствующий. Изведет ведь, достанет. Тем более что качество пока еще хромает, и есть где порезвиться.

А тут еще реклама. «Шаурма… ведь вы этого достойны?» И каждый старается добыть блага качеством получше и устроить свою жизнь поближе к раю. Он же – достоин… шаурмы этой.

Общество потребителей изнежено. Мальчики воспитываются возле маминой юбки и так к ней привыкают, что мамы вынуждены даже службу сыночка в армии контролировать. Отслужив, под неусыпным маминым контролем (а обеспечивают ли воина туалетной бумагой?), мальчик становится мужчиной, обзаводится семьей и по привычке все беспокоится о комфорте жизни.

Вряд ли такой мальчик изберет себе стезю первопроходца. Зачем? Все, что ему надо, уже изобретено, обкатано, остается только требовать, чтобы блага, которых он достоин за свои деньги, подавались вовремя, с требуемым качеством и стопроцентной гарантией.

И вырабатывается кредо потребительского общества:

«Пусть кто-то примет решения за нас, а мы заплатим.

Мы заплатим, и пусть кто-то примет решение, как сделать нам приятное.

Мы платим – извольте обеспечить!

Мы платим за услугу. Извольте обеспечить с наивысшим качеством!

Мы – потребители. Кто-то там – созидатель, а мы все это с удовольствием покупаем. И требуем гарантий!»

Нет, ну, завтра снова на работу, что-то созидать, может быть, те блага для людей.

Но это же – работа, нам за нее деньги платят. И, пожалуйста, не путайте работу с любимым делом. Не может быть работа любимым делом. Есть жизнь, есть работа, а есть страсть, хобби, любимое состояние души…

Потребитель не способен понять, что и такое бывает: любимая работа, которой человек отдает всего себя, без остатка, и семью отдает, и друзей, и здоровье – все подчинено Профессии. Профессия как образ жизни, профессия – жертвенная, монашеская, созидательная, благородная, опасная. Мужская профессия.

Такова профессия летчика.

Мальчик из-под юбки – в летчики не пойдет. Как же он там – без мамы!

В летчики идут люди, которые способны себя преодолевать, которые умеют побеждать свои страхи и страсти, которые с открытыми глазами идут навстречу опасности и могут в минуту опасности принять решение. В летчики идут личности, готовые взять на себя ответственность, умеющие рисковать и делать дело в чуждой человеку стихии. Это – опасная профессия, удел альтруистов. В летчики никто силой не запихивает: человек сам делает свой выбор, сам кладет жизнь на алтарь. Ради вашего комфорта.

А вы – не решились?

Человек всегда нуждается в информации, его гнетет неизвестность. А уж что касается перелета по воздуху…

Поэтому у потенциального пассажира всегда есть вопросы к летчику. А у воинствующего потребителя – еще и масса претензий. И куча предложений. От боязливого дилетанта. Все эти вопросы и предложения есть следствие страха за свою драгоценную жизнь.

Русский менталитет веками вырабатывался под влиянием основных постулатов православной религии, главным из которых был примат духовного над телесным. Не вдаваясь в подробности, на простейшем уровне, – русское мировоззрение всегда было таково: бедность не порок, заботься прежде о душе, готовься к потусторонней жизни, там тебе воздастся.

На европейский менталитет оказали влияние идеи другой, не нашей церкви. Они, в простейшем виде, напрочь отличаются от православия и выглядят очень прагматично: цени свою жизнь, работай, добивайся, – и Бог воздаст тебе за труд еще при жизни.

Сейчас нашему народу открылся европейский путь. Хорошо это или плохо – судить не мне; таково нынче положение вещей.

Народ потихоньку стал работать и богатеть. Естественно, человеку хочется благ при жизни, как в Европе. Чтоб качество жизни было европейское.

Это называется: со свиным рылом – в калашный ряд. Не в обиду.

Наличие денег еще не приобщает человека автоматически к европейскому мышлению. Мышление европейцев вырабатывалось веками и, как мне кажется, присуще им на генетическом уровне. Они даже мостовые шампунем моют, и предки их так же мыли. А пришли к этому через века грязи, страданий, крови и размышлений.

А мы – потомки эры большевизма. Отнять и разделить. Управлять будет кухарка. Государство, ну-ка, выдели мне! Положено!

Слава Богу, нынче хоть кое-кто научился у нас деньги добывать.

Но в результате появления денег у внезапно разбогатевшего русского человека возникает эдакое чувство загулявшего купчика: «деньги плочены» – имею право!

Таковы искривления путей неисповедимых. Таков результат революционного, ускоренного вбивания ценностей европейской цивилизации в российские дремучие умы, на границе двадцать первого века. Открылись глаза. Нахватались верхушек. А тут еще деньги.

Никто в этом не виноват. Таков был вывих российской истории. И гражданин, продукт безвременья, нынче пытается утвердиться в новой жизни. Для него наступили новые времена. Он тяжелым, непосильным трудом выбился в люди… и стал ценить свою жизнь и здоровье, комфорт и информацию. Он – живой человек, пытающийся разобраться в море противоречивых сведений, вдруг хлынувших из всех щелей.

Жизнь у нас налаживается, и миллионы людей вновь обрели возможность перемещаться по воздуху. Перед ними, а паче перед их женами и детьми, встают вопросы безопасности полета, гарантий, комфорта – обычный комплекс потребителя благ. Но вопросы эти зачастую приобретают дотошность, настырность и глубину, которые проявляются у потенциальных пассажиров в ненормальной, чуть не истерической форме, как у перепуганного предстоящим неизвестным явлением ребенка.

Миллионы перевезенных пассажиров в сознании перевозящих их летчиков ассоциируются с конвейером. Полет – лишь одно из звеньев сложного механизма перемещения масс в пространстве. Людской поток выплывает из накопителя, наполняет самолет, перевозится, вытекает и всасывается в ворота для встречающих.

Такие ассоциации – нормальное отношение человека, имеющего по работе контакт с множеством зависящих от тебя людей. Такой же примерно комплекс испытывает врач, продавец, гид, вахтер на проходной. Пока течет поток, все лица сливаются в однородную массу. Но как только возникает необходимость контакта с конкретным человеком, сразу проявляется индивидуальное лицо, и перед тобой уже живой человек, с его болью.

Я пытаюсь чувствовать эту боль, стараюсь понять, чем обеспокоен человек. Моя работа такая: возить живых людей, сотни, тысячи, миллионы, поток. Но каждая частица этого потока имеет трепещущую душу. И эта душа пытается достучаться до источника достоверной информации.

nice-books.ru

Аэрофобия читать онлайн, Ершов Василий Васильевич

Annotation

Человек всегда мечтал летать. Наблюдая за свободным полетом птиц, он задумывался над тем, какая сила держит живое существо в воздухе, и пытался найти и для себя силу, способную поднять ввысь человека. И, наконец, поднялся над землей, опираясь не на силу своих мускулов, а на силу своего разума, как предрекал Николай Егорович Жуковский.

И родилась Авиация – величайшее изобретение ХХ века.

А через сто лет, когда полеты по воздуху стали рутинной процедурой, человечество вдруг стало бояться летать. Ну, не самая большая его часть. В основном, россияне, жители некогда великой авиационной державы.

Их напугало явление, которое всегда существует в авиации всех стран мира, но особенно обсуждается, особенное влияние оказывает нынче – именно в нашей стране. Это явление называется «самолетопад».

Российский авиапассажир перестал доверять российским летчикам и отечественным самолетам. Он предпочитает перемещаться по воздуху за спиной иностранца. По мнению российского обывателя, отечественный летчик на отечественном аэроплане не способен обеспечить безопасность полета.

Летчику предъявляется ряд обвинений, суть которых сводится к тому, что обыкновенный водитель транспорта слишком возомнил о себе.

Философия полета.

В помощь непрофессионалу.

Летчик.

Риски и страхи пассажира.

Риск и страх летчика.

Ликбез.

Материальная часть.

«Я боюсь»

Ошибки экипажей.

Технология работы.

Просто факты.

Психология.

Как бы я себя вел.

К чему надо быть готовым.

Философия полета.

Философский смысл Прогресса был афористично выражен еще древними римлянами:

«Плавать по морю необходимо. Жить – не так уж необходимо».

То есть: двигаться вперед, в неизведанное, человечеству важнее, чем беречь жизнь.

Жертвы были и будут всегда. Но в разные времена менялись основные жизненные ценности. Если в 1812 году общество следовало лозунгу «Жизнь – за Отечество!», то нынче, в эпоху развивающегося капитализма и постепенного обрастания жирком, в моде другой лозунг: «Человеческая жизнь – бесценна и превыше всего!»

И еще: «Я плачу деньги – обеспечь мне удовлетворение желаний!»

А как же еще? Жил-жил, работал-работал, пластался-пластался – имею право!

Отчего-то в войну никто никого не спрашивал, кто как жил и кто как пластался. А нынче у нас мир, слава Богу, мир и удобства. И – полетели в отпуск.

Мы себя любим. Мы оберегаем себя от неудобств и неприятностей. Мы в интернете заранее спрашиваем: а что это за авиакомпания такая, пилоты которой меня повезут? А у нее самолеты старые? Кто летал, поделитесь впечатлениями! А в этом Ту-154 где лучше сесть? А где безопаснее? А чем кормят? А стюардессы ничего?

Цивилизация избаловала человечество. Неспособные физически постоять за себя, мы выдумываем боевики. Нам удобно, лежа на диване, тыкать в кнопки пульта. Мы жиреем. Мы закатываем истерики.

Уэллс, с его «Машиной времени», предвидел это.

Элои и морлоки. Нынешние элои равнодушны к крови и насилию на экране или в книге, но не дай Бог порежут пальчик, так уже – нервный стресс. Свой же, родной пальчик.

Мы очень любим себя и очень дорожим благополучием своего тела. Мы платим деньги за то, чтобы телу этому было комфортно. Мы не хотим принимать решений, мы не добиваемся иного результата кроме собственного комфорта.

Кто-то нас учит, кто-то нас лечит, кто-то кормит, кто-то перемещает в пространстве. Это – морлоки. Пусть они там как-нибудь. Не царево дело. Географию пусть ямщики учат.

И получается философия. Я имею деньги и за свои кровные требую услуг высокого качества. Нас – общество. Общество потребителей.

Нет, конечно, мы где-то что-то тоже созидаем. Нам за это созидание платят. Но это так… работа. В пять часов созидание закончено – и в магазин! Потреблять.

Потребитель нынче воинствующий. Изведет ведь, достанет. Тем более что качество пока еще хромает, и есть где порезвиться.

А тут еще реклама. «Шаурма… ведь вы этого достойны?» И каждый старается добыть блага качеством получше и устроить свою жизнь поближе к раю. Он же – достоин… шаурмы этой.

Общество потребителей изнежено. Мальчики воспитываются возле маминой юбки и так к ней привыкают, что мамы вынуждены даже службу сыночка в армии контролировать. Отслужив, под неусыпным маминым контролем (а обеспечивают ли воина туалетной бумагой?), мальчик становится мужчиной, обзаводится семьей и по привычке все беспокоится о комфорте жизни.

Вряд ли такой мальчик изберет себе стезю первопроходца. Зачем? Все, что ему надо, уже изобретено, обкатано, остается только требовать, чтобы блага, которых он достоин за свои деньги, подавались вовремя, с требуемым качеством и стопроцентной гарантией.

И вырабатывается кредо потребительского общества:

«Пусть кто-то примет решения за нас, а мы заплатим.

Мы заплатим, и пусть кто-то примет решение, как сделать нам приятное.

Мы платим – извольте обеспечить!

Мы платим за услугу. Извольте обеспечить с наивысшим качеством!

Мы – потребители. Кто-то там – созидатель, а мы все это с удовольствием покупаем. И требуем гарантий!»

Нет, ну, завтра снова на работу, что-то созидать, может быть, те блага для людей.

Но это же – работа, нам за нее деньги платят. И, пожалуйста, не путайте работу с любимым делом. Не может быть работа любимым делом. Есть жизнь, есть работа, а есть страсть, хобби, любимое состояние души…

Потребитель не способен понять, что и такое бывает: любимая работа, которой человек отдает всего себя, без остатка, и семью отдает, и друзей, и здоровье – все подчинено Профессии. Профессия как образ жизни, профессия – жертвенная, монашеская, созидательная, благородная, опасная. Мужская профессия.

Такова профессия летчика.

Мальчик из-под юбки – в летчики не пойдет. Как же он там – без мамы!

В летчики идут люди, которые способны себя преодолевать, которые умеют побеждать свои страхи и страсти, которые с открытыми глазами идут навстречу опасности и могут в минуту опасности принять решение. В летчики идут личности, готовые взять на себя ответственность, умеющие рисковать и делать дело в чуждой человеку стихии. Это – опасная профессия, удел альтруистов. В летчики никто силой не запихивает: человек сам делает свой выбор, сам кладет жизнь на алтарь. Ради вашего комфорта.

А вы – не решились?

Человек всегда нуждается в информации, его гнетет неизвестность. А уж что касается перелета по воздуху…

Поэтому у потенциального пассажира всегда есть вопросы к летчику. А у воинствующего потребителя – еще и масса претензий. И куча предложений. От боязливого дилетанта. Все эти вопросы и предложения есть следствие страха за свою драгоценную жизнь.

Русский менталитет веками вырабатывался под влиянием основных постулатов православной религии, главным из которых был примат духовного над телесным. Не вдаваясь в подробности, на простейшем уровне, – русское мировоззрение всегда было таково: бедность не порок, заботься прежде о душе, готовься к потусторонней жизни, там тебе воздастся.

На европейский менталитет оказали влияние идеи другой, не нашей церкви. Они, в простейшем виде, напрочь отличаются от православия и выглядят очень прагматично: цени свою жизнь, работай, добивайся, – и Бог воздаст тебе за труд еще при жизни.

Сейчас нашему народу открылся европейский путь. Хорошо это или плохо – судить не мне; таково нынче положение вещей.

Народ потихоньку стал работать и богатеть. Естественно, человеку хочется благ при жизни, как в Европе. Чтоб качество жизни было европейское.

Это называется: со свиным рылом – в калашный ряд. Не в обиду.

Наличие денег еще не приобщает человека автоматически к европейскому мышлению. Мышление европейцев вырабатывалось веками и, как мне кажется, присуще им на генетическом уровне. Они даже мостовые шампунем моют, и предки их так же мыли. А пришли к этому через века грязи, страданий, крови и размышлений.

А мы – потомки эры большевизма. Отнять и разделить. Управлять будет кухарка. Государство, ну-ка, выдели мне! Положено!

Слава Богу, нынче хоть кое-кто научился у нас деньги добывать.

Но в результате появления денег у внезапно разбогатевшего русского человека возникает эдакое чувство загулявшего купчика: «деньги плочены» – имею право!

Таковы искривления путей неисповедимых. Таков результат революционного, ускоренного вбивания ценностей европейской цивилизации в российские дремучие умы, на границе двадцать первого века. Открылись глаза. Нахватались верхушек. А тут еще деньги.

Никто в этом не виноват. Таков был вывих российской истории. И гражданин, продукт безвременья, нынче пытается утвердиться в новой жизни. Для него наступили новые времена. Он тяжелым, непосильным трудом выбился в люди… и стал ценить свою жизнь и здоровье, комфорт и информацию. Он – живой человек, пытающийся разобраться в море противоречивых сведений, вдруг хлынувших из всех щелей.

Жизнь у нас налаживается, и миллионы людей вновь обрели возможность перемещаться по воздуху. Перед ними, а паче перед их женами и детьми, встают вопросы безопасности полета, гарантий, комфорта – обычный комплекс потребителя благ. Но вопросы эти зачастую приобретают дотошность, настырность и глубину, которые проявляются у потенциальных пассажиров в ненормальной, чуть не истерической форме, как у перепуганного предстоящим неизвестным явлением ребенка.

Миллионы перевезенных пассажиров в сознании перевозящих их летчиков ассоциируются с конвейером. Полет – лишь одно из звеньев сложного механизма перемещения масс в пространстве. Людской поток выплывает из накопителя, наполняет самолет, перевозится, вытекает и всасывается в во ...

knigogid.ru

Читать Аэрофобия - Ершов Василий Васильевич - Страница 1

Философия полета.

Философский смысл Прогресса был афористично выражен еще древними римлянами:

«Плавать по морю необходимо. Жить – не так уж необходимо».

То есть: двигаться вперед, в неизведанное, человечеству важнее, чем беречь жизнь.

Жертвы были и будут всегда. Но в разные времена менялись основные жизненные ценности. Если в 1812 году общество следовало лозунгу «Жизнь – за Отечество!», то нынче, в эпоху развивающегося капитализма и постепенного обрастания жирком, в моде другой лозунг: «Человеческая жизнь – бесценна и превыше всего!»

И еще: «Я плачу деньги – обеспечь мне удовлетворение желаний!»

А как же еще? Жил-жил, работал-работал, пластался-пластался – имею право!

Отчего-то в войну никто никого не спрашивал, кто как жил и кто как пластался. А нынче у нас мир, слава Богу, мир и удобства. И – полетели в отпуск.

Мы себя любим. Мы оберегаем себя от неудобств и неприятностей. Мы в интернете заранее спрашиваем: а что это за авиакомпания такая, пилоты которой меня повезут? А у нее самолеты старые? Кто летал, поделитесь впечатлениями! А в этом Ту-154 где лучше сесть? А где безопаснее? А чем кормят? А стюардессы ничего?

Цивилизация избаловала человечество. Неспособные физически постоять за себя, мы выдумываем боевики. Нам удобно, лежа на диване, тыкать в кнопки пульта. Мы жиреем. Мы закатываем истерики.

Уэллс, с его «Машиной времени», предвидел это.

Элои и морлоки. Нынешние элои равнодушны к крови и насилию на экране или в книге, но не дай Бог порежут пальчик, так уже – нервный стресс. Свой же, родной пальчик.

Мы очень любим себя и очень дорожим благополучием своего тела. Мы платим деньги за то, чтобы телу этому было комфортно. Мы не хотим принимать решений, мы не добиваемся иного результата кроме собственного комфорта.

Кто-то нас учит, кто-то нас лечит, кто-то кормит, кто-то перемещает в пространстве. Это – морлоки. Пусть они там как-нибудь. Не царево дело. Географию пусть ямщики учат.

И получается философия. Я имею деньги и за свои кровные требую услуг высокого качества. Нас – общество. Общество потребителей.

Нет, конечно, мы где-то что-то тоже созидаем. Нам за это созидание платят. Но это так… работа. В пять часов созидание закончено – и в магазин! Потреблять.

Потребитель нынче воинствующий. Изведет ведь, достанет. Тем более что качество пока еще хромает, и есть где порезвиться.

А тут еще реклама. «Шаурма… ведь вы этого достойны?» И каждый старается добыть блага качеством получше и устроить свою жизнь поближе к раю. Он же – достоин… шаурмы этой.

Общество потребителей изнежено. Мальчики воспитываются возле маминой юбки и так к ней привыкают, что мамы вынуждены даже службу сыночка в армии контролировать. Отслужив, под неусыпным маминым контролем (а обеспечивают ли воина туалетной бумагой?), мальчик становится мужчиной, обзаводится семьей и по привычке все беспокоится о комфорте жизни.

Вряд ли такой мальчик изберет себе стезю первопроходца. Зачем? Все, что ему надо, уже изобретено, обкатано, остается только требовать, чтобы блага, которых он достоин за свои деньги, подавались вовремя, с требуемым качеством и стопроцентной гарантией.

И вырабатывается кредо потребительского общества:

«Пусть кто-то примет решения за нас, а мы заплатим.

Мы заплатим, и пусть кто-то примет решение, как сделать нам приятное.

Мы платим – извольте обеспечить!

Мы платим за услугу. Извольте обеспечить с наивысшим качеством!

Мы – потребители. Кто-то там – созидатель, а мы все это с удовольствием покупаем. И требуем гарантий!»

Нет, ну, завтра снова на работу, что-то созидать, может быть, те блага для людей.

Но это же – работа, нам за нее деньги платят. И, пожалуйста, не путайте работу с любимым делом. Не может быть работа любимым делом. Есть жизнь, есть работа, а есть страсть, хобби, любимое состояние души…

Потребитель не способен понять, что и такое бывает: любимая работа, которой человек отдает всего себя, без остатка, и семью отдает, и друзей, и здоровье – все подчинено Профессии. Профессия как образ жизни, профессия – жертвенная, монашеская, созидательная, благородная, опасная. Мужская профессия.

Такова профессия летчика.

Мальчик из-под юбки – в летчики не пойдет. Как же он там – без мамы!

В летчики идут люди, которые способны себя преодолевать, которые умеют побеждать свои страхи и страсти, которые с открытыми глазами идут навстречу опасности и могут в минуту опасности принять решение. В летчики идут личности, готовые взять на себя ответственность, умеющие рисковать и делать дело в чуждой человеку стихии. Это – опасная профессия, удел альтруистов. В летчики никто силой не запихивает: человек сам делает свой выбор, сам кладет жизнь на алтарь. Ради вашего комфорта.

А вы – не решились?

Человек всегда нуждается в информации, его гнетет неизвестность. А уж что касается перелета по воздуху…

Поэтому у потенциального пассажира всегда есть вопросы к летчику. А у воинствующего потребителя – еще и масса претензий. И куча предложений. От боязливого дилетанта. Все эти вопросы и предложения есть следствие страха за свою драгоценную жизнь.

Русский менталитет веками вырабатывался под влиянием основных постулатов православной религии, главным из которых был примат духовного над телесным. Не вдаваясь в подробности, на простейшем уровне, – русское мировоззрение всегда было таково: бедность не порок, заботься прежде о душе, готовься к потусторонней жизни, там тебе воздастся.

На европейский менталитет оказали влияние идеи другой, не нашей церкви. Они, в простейшем виде, напрочь отличаются от православия и выглядят очень прагматично: цени свою жизнь, работай, добивайся, – и Бог воздаст тебе за труд еще при жизни.

Сейчас нашему народу открылся европейский путь. Хорошо это или плохо – судить не мне; таково нынче положение вещей.

Народ потихоньку стал работать и богатеть. Естественно, человеку хочется благ при жизни, как в Европе. Чтоб качество жизни было европейское.

Это называется: со свиным рылом – в калашный ряд. Не в обиду.

Наличие денег еще не приобщает человека автоматически к европейскому мышлению. Мышление европейцев вырабатывалось веками и, как мне кажется, присуще им на генетическом уровне. Они даже мостовые шампунем моют, и предки их так же мыли. А пришли к этому через века грязи, страданий, крови и размышлений.

online-knigi.com

Легкий способ перестать бояться летать. Алексей Герваш - «Книга для аэрофобов (лечение аэрофобии)»

Я до ужаса боюсь летать. Каждый раз перед вылетом я нахожусь в напряженном состоянии, если я купила билеты сильно заранее, то все это время ожидания как будто что-то стоит над душой, и я не могу расслабиться. В самолете, особенно при взлете и посадке я нахожусь в состоянии оцепенения, в голове рисуются всякие страшные картинки: отвалилось крыло, ворона в двигатель, шасси не вышли, врежемся в другой самолет, молния попадет и т.д., причем я привожу сама себе куча доводов о том, что это невозможно или маловероятно, но страх все равно не исчезает.

Мне посоветовали прочитать книгу Алексея Герваша "Легкий способ перестать бояться летать", отнеслась я к этому скептически, но все равно купила, так как нужно же хоть что-то делать, чтобы лечить свою аэрофобию.

Книга на удивление меня поглотила. Автор - пилот с многолетним стажем, и знает о чем пишет. Он пытается определить почему ИМЕННО вы боитесь летать и пытается объяснить почему это невозможно или маловероятно, голые факты, цифры, опыт, разбор ситауций.

Не могу сказать, что сейчас я избавилась от аэрофобии и вприпрыжку бегу в самолет. Нет, но мой страх уменьшился процентов на 30%, многие вещи стали понятнее. Эту книгу нужно заиметь, хотя бы для того что бы читать за ночь до вылета или прямо в аэропорту и освежать в памяти все то, что ты узнала о полетах. Так и вправду легче переносить полеты.

Всем аэрофобам читать!

irecommend.ru

Читать онлайн "Аэрофобия" автора Ершов Василий Васильевич - RuLit

Потом как-то узнал, что пассажиры нервно реагируют на изменение оборотов двигателей. Научился не сучить газами на посадке, так, чтобы звон турбин до самой земли был постоянным.

Само собой, прикосновение к земле я из принципа старался делать как можно мягче, чтоб было КРАСИВО.

Со временем пилотирование самолета как самостоятельный процесс слилось для меня с обеспечением удобства пассажиров, и постепенно пришло то самое осознание Полета с большой буквы и философское осмысление летной работы как Высшей Жизни в Небе.

Нынче иной авиапассажир в воздухе тревожно прислушивается не только к самому себе. Он только что не внюхивается в воздух. «А почему болтнуло? А может, гроза рядом? А как экипаж выдерживает безопасный интервал? А температура за бортом? А запас по сваливанию? На потолке мы или ниже? А топлива хватит? А почему изменился тон двигателей? А старый это самолет или очень старый? А может, на нем не все работы сделали перед полетом? А у экипажа опыта достаточно? А почему это стюардессы забегали? А чем это запахло? А почему член экипажа прошел в хвост и смотрит в окно? Господи, хоть бы скорее это кончилось».

И так весь полет.

«…Какова вероятность благоприятного исхода полета самолета, в котором мне, пассажиру, довелось лететь?»

«Какова вероятность сбоя системы «человек-среда-машина-земля?»

«Я не трус, но я боюсь сбойной ситуации в воздухе. Я знаю, риск есть, дайте мне цифру. Ну, сколько процентов риска? Один? Пять? Пятьдесят?»

«Все ли сделал пилот для полного обеспечения безопасности этого, моего полета? Он – стопроцентно уверен?»

«Пилот в воздухе должен избегать любого риска, даже малейшего».

«Если бы я перед полетом знал степень риска в процентах, то дождался бы всех ста процентов и только тогда бы полетел».

«А как в полете пилот определяет в процентах степень риска?»

«А что вообще пилот делает, когда риск появляется? Он ведь обязан вернуться».

«А есть ли на самолете «защита от дурака?» Если пилот вдруг нажмет не на ту кнопку?»

«А пилот в полете боится? Я вот на своей работе, когда уверен на все сто процентов, никогда не боюсь! Трусость – удел слабаков! Пилот не имеет права на слабость!»

«А мне вот в полете страшно. Я не уверен. Я не пилот».

«Дайте мне гарантии. Я заплатил за услугу. Дайте гарантии!»

«Я боюсь летать! А-а-а-а! Боюсь! Да – я трус, я слаб, я не мужик, успокойте, дайте гарантии! Я умру от страха в полете! Что делать, что делать? Водки… скорее…!»

Примерно такие мысли постоянно преследуют бедных, запуганных некомпетентной болтовней пассажиров. Аэрофобия… черт бы ее забрал.

Все мы ездим на автобусах и все знаем, что уж больше, чем нарушают правила движения водители маршруток и автобусов, обычно, вряд ли кто на дорогах нарушает. Многие из них недоучены, имеют опыт езды только на легковушке; вот как на легковушке – они и носятся, нас с вами возят. Убивают, кстати, сотнями.

Давайте бояться. «А-а-а-а! Не сяду в автобус, в маршрутку! Дайте гарантии! Деньги плочены! Водки, водки мне!»

Давайте тогда бояться ездить и на такси.

Мы понимаем, что, сев в транспортное средство, становимся заложниками мастерства водителя. Некоторые думают, что успеют вмешаться в процесс принятия решения водителем и как-то на него повлиять. Ну, кулаком в спину.

А вот на самолете – никак не повлияешь. Дверь закрыта – все. Заложники!

На паровозе хоть стоп-кран есть, гипотетически его можно дернуть и остановить состав.

На корабле хоть за обедом в кают-компании можно попенять капитану, мол, куда же он прется: на айсберги!

«А на самолете ты – груз. Для пилотов ты – загрузка и центровка. Именно эти качества пассажиров принимает в расчет летчик. Он рассчитывает, что пассажиры не будут бегать по салону, не станут пользоваться электронной аппаратурой, не будут курить и втыкать окурки в щели воздушной магистрали. А курить хочется… Лучше всех людей привязать – для их же безопасности. Груз должен быть пришвартован, а его вес приложен в строго определенной точке. Вот и отношение… как к грузу».

Действительно, все делается для вашей же безопасности.

А журналисты говорят: «Пилот по громкой связи сообщает пассажирам, что предпринимает все меры, а сам лезет в грозу из-за какой-то экономии топлива…»

«Какой ужас – падать четыре минуты и знать! «Вот оно! Случилось! Мама!»

«Господи, я, активный, деятельный человек, привыкший контролировать любую ситуацию, в которую попадаю, – сейчас бессилен! И ни-че-го не могу сделать! Это невыносимо!»

Не переживайте. Пилот действительно вас довезет. Все экипажи, ну, 99,99 процента, довозят. Вероятность погибнуть в железнодорожной или морской катастрофе, в автобусе, на велосипеде – гораздо выше, чем на этом раздолбанном самолете, с этим разгильдяйским экипажем.

Когда я начал летать на одномоторном Ан-2 над бескрайней тайгой, где иной раз на сотню километров нет ни полянки, мне сначала было страшно: «А вдруг!»

Но рядом летали мои коллеги, такие же, как и я, и постарше. Острое чувство, постоянно бередившее душу, было: не опозориться перед лицом своих товарищей.

Еще одним чувством, заполнявшим всего меня, был восторг.

А потом пришло чувство уверенности. Сначала робкое: «Кажется, я справляюсь». Потом, по мере возмужания, формулировка изменилась: «Справлюсь, даже в сложной ситуации; опыт есть». А уже с возрастом прочно вросло и утвердилось: «А кто же, как не я. Я-то как раз и справлюсь. И научу молодого».

Процентов степени риска в воздухе нет. Зато есть твердая уверенность капитана: «Небо – мой дом; а в своем доме я хозяин, и порядок там соблюдаю, и с огнем играть не собираюсь, и пожара не допущу».

Какое там еще самоутверждение на грани! Да это давно пройденный этап телячьей юности.

Как вы думаете: опытный музыкант перед концертом боится сбиться на самом красивом месте?

Если боится, значит, он не готов к выступлению.

Наоборот, настрой, чувство готовности, собранности, уверенности – дают возможность пальцам справляться с клавишами «на подкорке», а мозг будет занят решением задачи, как лучше истолковать и донести до зрителя смысл вещи.

www.rulit.me

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *