Идеал я в психологии это – Я-идеальное — Википедия

Я-идеальное — Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Я-идеальное (англ. ideal self) — представление о себе как об идеале, о таком, каким бы человеку хотелось стать в результате реализации своих возможностей. Первым данное понятие ввёл К. Роджерс, который считал, что Я-идеальное отражает те атрибуты, которые человек хотел бы иметь, но пока не имеет. Это Я, которое человек больше всего ценит и к которому стремится[1]. Комбс и Соупер[2] рассматривают идеальное-Я как образ человека, которым индивид хочет или надеется стать, то есть как набор черт собственно личности, которые необходимы, с его точки зрения для достижения адекватности, а иногда и совершенства. Многие авторы связывают идеальное-Я с усвоением культурных идеалов, представлений и норм поведения, которые становятся личными идеалами благодаря механизмам социального подкрепления, такого рода идеалы свойственны всякому индивиду[3].

При рождении человек не выделяет подструктуру Я-идеальное, он полностью гармоничен, и поэтому изначально не испытывает дискомфорта на личностном уровне. Младенцы поначалу не разграничивают себя и окружающий мир. По мере роста начинает развиваться телесное «Я», с осознанием которого приходит понимание не идентичности внутреннего и внешнего миров. Высокие требования начинают предъявлять ребёнку примерно в младшем школьном возрасте, они существенно влияют на расхождение между Я-реальным и Я-идеальным у школьника. Он уже начинает анализировать свои успехи и, сравнивая себя с другими учащимися, видит моменты, где отличается от них. Ребенок начинает задумываться, почему отметка, которую ему ставит учитель за работу, не соответствует его ожиданиям. Причем влияние родителей на установление уровня притязаний и ожиданий, их ориентирование ребенка на высокие стандарты качества, соревнование, вклад родителей в идеальное-Я ребенка также сами по себе закономерные процессы, с помощью которых осуществляется связь и преемственность поколений. В том же самом направлении действуют и общественные воспитательные институты — детский сад, школа, позднее — вуз. Негативным такое влияние может стать лишь в том случае, если предъявляемые требования, стандарты и планы не соответствуют возможностям ребенка и не учитывают его собственных интересов и склонностей, обрекая его тем самым на неуспех, потерю самоуважения и «путаницу» в самоопределении

[4]. Позже дети начинают сравнивать себя со своими родителями, сверстниками и родственниками, находя те или иные различия.

По утверждению И. С. Кона, развитие самосознания в подростковом и юношеском возрастах начинается с уяснения качеств «наличного Я»: оценки тела, внешности, поведения, способностей по определённым критериям, которые не всегда являются реалистичными. Но уже к этому возрасту они начинают прислушиваться ко мнению окружающих и интересоваться тем, какими их видят друзья и близкие. И все представления Я-идеального сталкиваются с жизненным расхождением Я-реальным. Идеалы формируются под сильным социальным давлением[5]. Кон также пишет, что для подростков очень важно соответствие эталону и критериям привлекательности, но подростковый «идеал» красоты и «приемлемости» внешности часто завышен, нереалистичен. Юноши и девушки придают важное значение соответствию своего внешнего облика стереотипному образцу маскулинности/фемининности[6]. В студенческом возрасте расхождения продолжают существовать, однако к зрелому возрасту они снижаются. Но если отклонения в различии Я-реального и Я-идеального присутствуют, они имеют ярко выраженный характер психологического отклоне

ru.wikipedia.org

Статья. "Я-идеал и идеальное я" Построчное чтение Фрейда. Леклер и Лакан.

Статья. «Я-идеал и идеальное я» Построчное чтение Фрейда. Леклер и Лакан.

Леклер, проработавший для нас сложный текст Фрейда «Введение в нарциссизм» продолжает сегодня свои размышления.

Д-р Леклер: — Данный текст невозможно изложить вкратце. Его придется цитировать почти полностью. Первая часть посвящена проведению фундаментального различия между двумя типами либидо при помощи тех доводов, на которых вы построили ваши размышления о зародышевой плазме. Во второй части Фрейд говорит, что именно изучение ранних слабоумий, названных им группой парафренических заболеваний, дает наилучший доступ к изучению психологии собственного Я. Однако он не следует этому пути, а предлагает нам много других возможностей поразмыслить о психологии собственного Я. Отправной точкой его изучения является влияние органических заболеваний на распределение либидо, что могло бы послужить исключительным введением к психосоматической медицине. Он ссылается на беседу с Ференци по этому вопросу и исходит из констатации того факта, что в ходе болезни, страданий, больной сосредотачивает свое либидо на собственном Я, отнимая его у объектов, с тем чтобы по выздоровлении вернуть его им. Он находит, что банальность данного замечания не дает повода отказываться от его рассмотрения. В этой фазе отвлечения либидо от объектов, либидо и интересы собственного Я снова оказываются смешанными, испытываютодну и ту же участь, и их снова невозможно отделить друг от друга.

Лакан: — Вам знакомы произведения Вильгельма Буша? Это юморист, у которого всем вам есть чему поучиться. У него есть незабываемое творение, которое называется «BalduinBahlamm», поэт в путах. Зубная боль заставляет его оставить все идеалистические и платонические мечтания, ровно как и любовное вдохновение. Он забывает о биржевых курсах, о налогах, таблицу умножения и т. д. Все обычные формы бытия оказываются вдруг лишенными привлекательности, сведенными на нет. И теперь душа его пребывает исключительно в тесной ямке коренного зуба. Весь символический мир биржевых курсов и таблицы умножения оказался заложником зубной боли.

Д-р Леклер: — Потам Фрейд обращается к другому моменту состоянию сна, в котором так же происходит нарциссический возврат либидо к самому себе. Затем он переходит к ипохондрии в ее сходстве и отличии от органического заболевания. Фрейд высказывает мысль, что все различие между двумя данными состояниями, возможно, не играющее никакой роли, заключается в наличии органического повреждения. Изучение ипохондрии и органических заболеваний позволяет ему, в частности, уточнить, что у ипохондрика, безусловно, так же происходят органические изменения вазо-моторного порядка, нарушения кровообращения, и он высказывает убеждение в сходстве сексуального возбуждения с возбуждением какой-либо зоны тела. Ом вводит понятие эрогенности, эрогенных зон, которыми могут быть, по его словам, заменены гениталии и которые могут вести себя подобно последним, т. е. стать местом повышения или понижения эрогенности. Фрейд говорит, что параллельно с каждым таким изменением эрогенности в органах могла бы изменяться концентрация либидо на собственном Я. И здесь мы вновь возвращаемся к проблеме психосоматики. Во всяком случае, вследствие изучения свойства эрогенности и возможности любой части тела стать эрогенной зоной Фрейд приходит к предположению, что ипохондрия может быть отнесена к классу неврозов, зависящих от Я-либидо, тогда как другие актуальные неврозы зависят от объектлибидо. У меня сложилось впечатление, что этот параграфвторойгости менее важен, чем следующий смысловой кусок, в котором определяются два типа выбора объекта.

Лакан: — Наиболее важно замечание Фрейда, что почти нет разницы, производится ли переработка либидо — вы знаете, как трудно перевести Verarbeitung: французское elaboration имеет другой смысл — на реальных объектах или на воображаемых. Различия появляются лишь позднее, когда происходит ориентация либидо на ирреальные объекты. Это приводит к Stauung, затору либидо, что знакомит нас с воображаемым характером эго, поскольку речь идет о его либидо.

О. Маннони: — Данное немецкое слово должно означать построение запруды. Оно, как кажется, имеет динамический смысл и означает одновременно повышение уровня и, как следствие, увеличение энергии либидо, что в английском хорошо передает слово «damming».

Лакан: — Даже «dammingup». По ходу изложения Фрейд цитирует четверостишие Гейне из «Schopfungslieder»‘, обычно объединяемых вместе с Lieder. Это очень любопытный цикл из семи поэм, сквозь иронию и юмор которых проявляется немало вещей, касающихся психологии Bildung. Фрейд задается вопросом, что заставляет человека выйти из нарциссизма. Почему человек не довольствуется им? В этом ключевом моменте своего научного доказательства Фрейд приводит стихотворение Гейне. Слово здесь берет бог, он говорит: «Болезнь, вероятно, была последней пружиной всего стремления к творчеству: созидая мог я выздороветь, созидая стал я здоров».

Д-р Леклер: — То есть речь идет о внутренней работе, для которой объекты реальные равноценны объектам воображаемым-

Лакан: — Фрейд не говорит, что они равноценны. Он говорит, что на данном этапе образования внешнего мира нет разницы, реальны они или воображаемы. Различие выявляется лишь в тот момент, когда вступают в силу последствия запруды.

Д-р Леклер: — Итак, мы подошли ко второй подглавке второй части, где Фрейд говорит, что другой важный для изучения нарциссизма момент состоит в различии модальностей любовной жизни мужчины и женщины. Он приходит к различию двух типов выбора: нарциссического и опорного — и изучает ихпроисхождение. Дальше следует фраза: «Человек имеет первоначально два сексуальных объекта: самого себя и воспитывающую его женщину». Я думаю, это может послужить нам отправной точкой.

Лакан: — Самого себя, т. е. свой образ — это совершенно ясно. Д-р Леклер: — Немного раньше он поясняет происхождение и саму форму такого выбора. Он констатирует, что первые аутоэротические сексуальные удовлетворения служат функции самосохранения. Затем, он замечает, что сексуальные влечения сначала присоединяются к удовлетворению влечений Я и лишь впоследствии приобретают самостоятельность. Так, ребеноклюбит сначала объект, удовлетворяющий его влечения Я, то есть лицо, ухаживающее за ребенком. И наконец, Фрейд определяет нарциссический тип выбора объекта, особенно отчетливо наблюдаемый, по его словам, у лиц с нарушенным развитием либидо.

Лакан: — То есть у невротиков.

Д-р Леклер: — Два данных фундаментальных типа соответствуют — как он в точности заявляет — мужскому и женскому фундаментальным типам.

Лакан: — Два типа — нарциссический nAnlehnung. Д-р Леклер: — Aniehnung имеет значение опоры. Лакан: — Понятие Aniehnung связано с понятием зависимости, получившем развитие позднее. Однако данное понятие обширнее и богаче. Фрейд составляет список различных типов любовных фиксаций, исключающий какую-либо возможность ориентирования на так называемое зрелое отношение, — очередной миф психоанализа. Сначала очерчивается поле любовной фиксации, Verliebtheit, нарциссического типа. Такой тип выбора определяется тем, что любишь, во-первых, то, что сам из себя представляешь, т. е. в скобках уточняет Фрейд, себя самого; во-вторых, то чем прежде был; в-третьих, то, чем хотел бы быть; вчетвертых, лицо, бывшее частью своего собственного Я. Это Narzissmustypus.

Aniehnungstypus в неменьшей степени относится к воображаемому, поскольку он так же основан на обращенной идентификации. Субъект ориентируется тогда на первичную ситуацию.

Он любит либо вскармливающую женщину, либо защищающего мужчину.

Д-р Леклер: — Тут Фрейд выдвигает некоторое количество соображений, служащих косвенными доказательствами его концепции первичного нарциссизма ребенка и того, что главным образом он определяется — любопытно отметить — тем, какродители воспринимают своего ребенка.

Лакан: — Речь идет о соблазне, исходящем со стороны нарциссизма. Фрейд указывает, что в восприятии представленного нарциссическим типом существа, обладающего чертами такого замкнутого в себе самом мира, довольствующегося самим собой и своей полнотой, есть нечто завораживающее и приносящее чувство удовлетворения для любого человека. Тем же самым, говорит Фрейд, прельщает нас и красота животного.

Д-р Леклер: — Фрейд говорит: «Его Величество Ребенок». Ребенок — это то, что делают из него родители по мере проецирования на него идеала, Фрейд уточняет, что он оставляет в стороне нарушения первичного нарциссизма ребенка, хотя это и важный вопрос, поскольку он связан с проблемой комплекса кастрации. Однако в свете данной темы он указывает истинное место «мужского протеста» Адлера и таким образом более полно определяет его.

Лакан: — …место его, однако, не столь уж незначительно.

Д-р Леклер: — …да, его место очень важно, но Фрейд связывает его с нарушениями первоначального нарциссизма ребенка. Следующий важный вопрос: что становится сЯ-либидоу нормального взрослого? Должны ли мы полагать, что все оно целикам уходит на привязанность к объекту? Фрейд отвергает такую гипотезу и напоминает, что существует вытеснение с его, в общем, нормализующей функцией. «Вытеснение, — говорит он в самом важном моменте своего доказательства, — исходит от Я, точнее сказать, от собственного Я с его этическими и культурными требованиями. Те же впечатления, переживания, импульсы, желания, которые один человек у себя допускает или, по крайней мере, сознательно перерабатывает, отвергаются другим с полным негодованием или подавляются даже до того, как они достигают сознания». Таким образом, в поведении индивидов существует различие. Фрейд старается сформулироватьданное различие в следующих выражениях: «Мы можем сказать- один создал идеал, с которым он сравнивает свое действительное Я, между тем как у другого такой идеал отсутствует. Образование идеала является, таким образом, условием вытеснения со стороны Я. Этому идеальному Я и достается теперь та любовь к себе, которой в детстве пользовалось истинное Я». И он продолжает.

Лакан: — Это не истинное Я, а реальное Я — daswirklichIch. Д-р Леклер: — Он продолжает: » Нарциссизм оказывается перенесенным на это новое идеальное Я, которое, подобно инфантильному, обладает всеми ценными совершенствами. Человек оказался в данном случае, как и во всех других случаях, в области либидо, не в состоянии отказаться от некогда испытанного удовлетворения». Фрейд впервые употребляет термин «идеальное Я» в предложении: «Этому идеальному Я досталась та любовь к себе, которой в детстве пользовалось реальное Я». Но затем он говорит: «Он не хочет поступиться нарциссическим совершенством своего детства, и […] старается возместить его в новой форме Я-идеала». Итак, здесь фигурируют два термина- идеальное Я и Я-идеал.

Лакан: — Принимая во внимание строгость рассуждений Фрейда, сосуществование в одном абзаце двух терминов, на которое обратил внимание Леклер, является одной из загадок этого текста.

Д-р Леклер: — Интересно отметить, что слово «Я» заменяется словом «форма».

Лакан; — Прекрасное замечание. И Фрейд употребляет здесь термин lob-Ideal, являющийся симметричным и противоположным Ideal-Ich. Это знак того, что Фрейд обозначает тут две разные функции. Что это значит? Мы постараемся разобраться в них.

Д-р Леклер: — Как я заметил, при замещении термина «идеальное Я» термином «Я-идеал» Фрейд предваряет выражение «Я-идеал» словами «новая форма».

Лакан: — Безусловно.

Д-р Леклер: — Новая форма его Я-идеала — это то, что он выставляет как собственный идеал.

Лакан: — Следующий параграф разъясняет эту трудность. Здесь Фрейд, в первый и последний раз в своем творчестве, расставляет точки над i в вопросе о различии между сублимацией и идеализацией.

Д-р Леклер: — Итак, Фрейд говорит о существовании идеального Я, которое затем он называет Я-идеалом или формой Я-идеала. Он говорит, что отсюда само собой напрашивается исследование взаимоотношений между таким формированием идеала и сублимацией. Сублимация — это процесс, происходящий с объектным либидо. Идеализация же, напротив, касается объекта, который, не изменяясь в своей сущности, становится психически более значимым и получает более высокую оценку. Идеализация одинаково возможна как в области Я-либидо, так и объектного либидо.

Лакан: — То есть Фрейд опять же размещает оба либидо в одной плоскости.

Д-р Леклер: — Идеализация Я может существовать и при отсутствии сублимации. Образование Я-идеала увеличивает требовательность Я и максимально благоприятствует вытеснению.

Лакан: — Одно относится к плану воображаемого, другое — к плану символического, поскольку требование Ich-Ideal занимает место в ряду требований закона.

Д-р Леклер: — И тогда сублимация предлагает окольный путь для удовлетворения такого требования без участия вытеснения.

Лакан: — В том случае, если сублимация удается.

Д-р Леклер: — Затем Фрейд заканчивает этот небольшой параграф, где речь шла об отношении Я-идеала к сублимации. «Ничего не было бы удивительного, — говорит он, — если бы нам удалось найти особую психическую инстанцию, имеющую своим назначением обеспечить нарциссическое удовлетворение, исходящее из идеала Я, и с этой целью беспрерывно наблюдающую за действительным Я и контролирующую его». Такая гипотеза о существовании специальной психической инстанции, выполняющей функцию наблюдателя, приведет нас впоследствии к сверх-Я. И Фрейд подкрепляет свое доказательство примером психоза, где такая инстанция вполне очевидна в такназываемом «бреде влияний». До этого он замечает, что если подобная инстанция существует, то для нас исключается возможность открыть ее: мы можем лишь предположить ее как таковую. Мне представляется крайне важным, что, впервые вводя функцию сверх-Я, Фрейд говорит о несуществовании такой функции — ее нельзя открыть, ее можно лишь предположить. То, что мы называем своей совестью, добавляет он, носит все признаки такой инстанции. Признанием такой инстанции разъясняется и симптоматология параноидных заболеваний. Больные жалуются тогда, что все их мысли известны, за всеми их действиями наблюдают и следят, о бдительности этой инстанции их информируют голоса. «Эта жалоба оправдана, — замечает Фрейд. — Подобная сила, которая следит за всеми нашими намерениями, узнает их и критикует, действительно существует даже у всех нас в нормальной жизни». Затем…

Лакан: — Смысл не совсем таков: Фрейд говорит, что если подобная инстанция существует, невозможно, чтобы она была чем-то, что мы еще не открыли. И он отождествляет ее с цензурой, как показывают выбранные им примеры. Он вновь обнаруживает данную инстанцию в бреде влияний, где она соединяется с тем, что управляет действиями субъекта. Затем он узнает ее признаки в том, что Зильбер описал под названием «функционального феномена». Согласно Зильберу, в состоянии между сном и бодрствованием в образовании картин участвует внутреннее восприятие субъектом его собственных состояний, его мыслительных механизмов в их функциях. Сновидение представляет такое восприятие в символическом виде (в данном случае «символическое» представление означает лишь превращение в образы). При этом можно наблюдать спонтанную форму раздвоения субъекта. Отношение Фрейда к данной концепции Зильбера всегда оставалось двойственным: он признавал важность такого феномена, но считал его, тем не менее, вторичным по отношению к проявлению в сновидении желания. Возможно, говорит он, такое отношение обязано особенностям его собственной натуры, обусловившей то, что данный феномен в его собственных сновидениях не играет той роли, какую может играть у других людей. Эта постоянно сопровождающая сон бдительность собственного Я, на которую обращает вниманиеФрейд, служит хранителем сновидения, располагающимся на полях его и очень часто готового, со своей стороны, его прокомментировать. Такое остаточное участие собственного Я является, как и все инстанции, которым Фрейд придает здесь статус цензуры, говорящей инстанцией, т. е. символической.

Д-р Леклер: — Дальше следует своего рода попытка синтеза, где рассматривается вопрос о самочувствии нормального человека и невротика. Самочувствие имеет три составляющих первичное нарциссическое удовлетворение; признаки успеха, т. е. удовлетворение желания всемогущества, и вознаграждение, полученное от объектов любви. Вот три источника самочувствия. Я полагаю, нет необходимости проводить по этому вопросу детальное обсуждение. Я предпочел бы остановиться на первом дополнительном замечании. Оно мне кажется крайне важным — «Развитие Я состоит в отходе от первичного нарциссизма и вызывает интенсивное стремление опять вернуться к нему. Отход этот происходит посредством перемещения на навязанный извне идеал Я, а удовлетворение придается осуществлением этого идеала». Я оказывается посредством некоторого отхода в промежуточной позиции — позиции идеала, и затем возвращается в свое первичное положение. Я думаю, что такое движение — это типичное развитие.

О. Маннони: — Структурирование.

Лакан: — Да, структурирование, это вполне справедливое замечание.

Д-р Леклер: — Такое перемещение либидо на идеал следовало бы уточнить, поскольку тут возможны две вещи — либо либидо опять перемещается на образ, на образ собственного Я, то есть некую форму собственного Я, называемую идеалам, поскольку она не похожа на ту, что существовала раньше или существует в данный момент, — или же идеалам собственного Я называют нечто по ту сторону конкретной формы собственного Я, являющееся, собственно, идеалам и приближающееся к идее, к форме как таковой.

Лакан: — Согласен с вами.

Д-р Леклер: — Именно в этом смысле обнаруживается все богатство фразы, — но так же и определенная двусмысленность, поскольку, говоря о структурировании, Я-идеал рассматривают как идеальную форму собственного Я. Однако в тексте нет соответствующих уточнений.

Ипполит: — Не могли бы вы перечитать фразу Фрейда?

Д-р Леклер: — «Развитие Я состоит в отходе от первичного нарциссизма и вызывает интенсивное стремление опять вернуться к нему».

Ипполит: — Отход это Entfernung?

Лакан: — Да, это именно Entfernung.

Ипполит: — Однако следует ли это понимать как порождениеЯ-идеала?

Д-р Леклер: — Нет. ОЯ-идеале говорится раньше. Отход происходит путем перемещения либидо на идеал собственного Я, навязанный извне. А удовлетворение вытекает из осуществления этого идеала. Очевидно, в той мере как происходит осуществление такого идеала-

Ипполит: — идеала неосуществимого, поскольку таковы, в конечном счете, истоки трансценденции, разрушительной и манящей.

Д-р Леклер: — Тем не менее это прямо не сказано. В первый раз Фрейд говорит об идеальном Я чтобы сказать, что именно к такому идеальному Я направлена теперь любовь к самому себе.

О. Маннони: — На мой взгляд, зачастую складывается впечатление. что разговор происходит на разных языках. Какмне кажется, следовало бы разделять развитие личности и структурирование собственного Я. Это позволило бы нам понять самих себя, так как именно собственное Я создает структуру, но в существе, которое переживает развитие.

Лакан: — Да, речь идет о структурировании. Как раз тут-то и разворачивается весь аналитический опыт — на стыке воображаемого и символического. Только что Леклером был поставлен вопрос о функции образа и функции так называемой идеи. Идея, как мы знаем, никогда не пребывает в одиночестве — она существет лишь вкупе с другими идеями, как объяснил нам уже Платон.

Чтобы внести немного ясности, обратимся к той схеме, которую я демонстрирую вам вот уже в течение нескольких встреч.

Давайте будем отталкиваться от животного, животного идеального, т. е. удавшегося — неудавшееся животное оказалось у нас в ловушке. Такое идеальное животное дарует нам зрелище полноты, осуществленности, поскольку оно предполагает совершенное слияние, даже тождество Innenwelt и Umwett. Вот почему столь прельщает нас эта живая форма, чья внешность являет гармонию.

О крайней важности образа свидетельствует нам здесь развитие инстинктивного функционирования. Что обуславливает взаимодополнительное поведение колюшки-самца и колюшкисамки? — Gestalten.

Для простоты будем рассматривать такое функционирование лишь в некий данный момент. Животное, самка или самец, находится как бы в плену у Gestalt’z. Субъект буквально идентифицирован со стимулом, вызывающим инстинктивный двигательный акт. Самец начинает зигзагообразный танец исходя из отношения, которое устанавливается между ним самим и образом, дающим пусковой сигнал циклу его сексуального поведения. Точно так же и самку захватывает соответствующий танец. Здесь имеет место не только внешнее проявление чего-то, что всегда бывает отмечено чертами танца, гравитации двух тел. До сих пор эта проблема остается одной из наиболее трудных в физике, но в природе она получает гармоничное воплощение в отношении спаривания. В такой момент субъект оказывается полностью идентичен образу, дающему сигнал к запуску некоторого двигательного механизма. Подобные действия производит он сам и посылает партнеру команду, заставляющую того продолжить другую часть танца.

Природное проявление такого замкнутого мира двоих рисует нам образ соединения объектного либидо и нарциссического. Действительно, привязанность каждого объекта к другому происходит вследствие нарциссической фиксации на таком образе, поскольку именно этот образ, и единственно он, был ожидаем. Вот где основа того факта, что для живых существ лишь партнер той же породы — а этому факту никогда не предавалось достаточного значения — может вызвать тот особый род поведения, который назван сексуальным. Это верно за редкимисключением, которое следует отнести к разряду ошибок в природных проявлениях.

Итак, в животном мире господство над циклом сексуального поведения отдано воображаемому. С другой стороны, именно с сексуальным поведением связана наибольшая возможность замещений даже у животных. Мы уже пользовались этим в экспериментах, предоставляя животному обманку, ложное изображение, партнера-самца, который был лишь видимостью, наделенной важнейшими чертами вышеупомянутого. Во время проявлений фенотипа, который продуцируется у различных видов животных в тот биологический момент, который вызывает сексуальные поведение, достаточно поместить в поле зрения животного такую обманку, чтобы дать начало сексуальному поведению. Возможность замещений, воображаемое, иллюзорное измерение является главным во всем, что относится к порядку сексуального поведения.

Происходит ли у человека нечто подобное? Такой образ мог бы быть тем Ideal-Ich, о котором мы только что говорили. Почему бы и нет? И тем не менее, сложно назвать эту обманку IdecdIch. Куда же тогда его следует поместить? Тут-то и приходит на помощь моя схема.

Я уже объяснял вам физический феномен реального изображения, которое может дать сферическое зеркало. Такое изображение мы видим там, где оно в действительности и существует; оно вписывается в мир реальных объектов; на него наравне с реальными объектами аккомодирует глаз, и оно даже сообщает реальным объектам воображаемый распорядок, т. е. включает, исключает, размещает, дополняет их.

Тот же самый воображаемый феномен я описывал вам у животных. Животное совмещает реальный объект с заложенным в нем самом образом. Более того, я сказал бы, как указано и в тексте Фрейда, что совпадение образа с реальным объектом упрочивает этот образ, дает ему воплощение. В этот момент через посредничество образа происходит запуск деятельности, направляющей субъекта к своему объекту.

Действует ли такой механизм у человека?

Как нам известно, в сексуальных проявлениях человека царит полный беспорядок. Здесь нигде нет слаженности. Идет лиречь о неврозах, перверсиях — тот образ, от которого мы, аналитики, пляшем, представлен своего рода раздробленностью, расщепленностью, отрывочностью, разлаженностью, несоответствием. Тут происходит как бы игра в прятки между образом и его нормальным объектом — если в функционировании сексуальности можно говорить о какой-то идеальной норме. Как же может быть тогда представлен механизм, посредством которого такому беспорядочному воображению все же удается в конечном итоге выполнить свою функцию?

Я постараюсь употреблять простые термины, чтобы вы могли следить за моей мыслью. Можно обратиться и к более сложным понятиям, но вы прекрасно знаете, что данный вопрос относится к разряду тех, над которыми аналитики неустанно ломают головы.

Возьмите любую статью, хотя бы последнюю из тех, что я вам читал. Должен вам сообщить, что автор ее, Микаэль Балинт, собирается нанести нам визит и вступить в наше общество. Итак, он задается вопросом, что является концом лечения. На последней лекции этого семестра я собирался — не знаю, возможно, я этого и не сделаю: это будет зависеть от моего вдохновения — говорить вам о завершении анализа. Конечно, это будет скачком, но разве наше изучение механизмов сопротивления и переноса не позволяет нам его совершить?

Итак, что же такое конец лечения? Аналогичен ли он концу естественного процесса? Генитальная любовь — Эльдорадо, обещанное аналитикам и которое мы столь неосмотрительно обещаем нашим пациентам, — является ли она естественным процессом? Не идет ли здесь речь, напротив, лишь о ряде культурных приближений, которые могут осуществиться лишь в некоторых случаях? Зависит ли завершение анализа от всякого рода случайностей?

Итак, дело здесь в том, какова же функция другого, другого человеческого существа в установлении адекватности воображаемого и реального?

Тут мы можем воспользоваться нашей схемкой. В прошлый раз я привнес в нее небольшое усовершенствование, составляющее важную часть моего доказательства. Реальное изображение можно отчетливо увидеть лишь в некотором поле реального пространства аппарата, в поле, находящемся впереди устройства — сферического зеркала и опрокинутого букета.

Упрощенная схема двух зеркал

Мы расположили субъекта у края сферического зеркала. Однако мы знаем, что вид изображения в плоском зеркале для субъекта в точности эквивалентен тому, что было бы изображением реального объекта для наблюдателя, находящегося по ту сторону данного зеркала на том месте, где субъект видит собственное изображение. Таким образом, мы можем заменить субъект на субъекта виртуального, SV, расположенного внутри конуса, ограничивающего область возможности иллюзии, — это поле х’у’. Изобретенный мной механизм показывает, что, находясь в точке, близкой к реальному изображению, можно тем не менее видеть его в зеркале в статусе мнимого изображения. Вот что происходит с человеком.

Отсюда вытекает весьма своеобразная симметрия. В самом деле, виртуальный субъект, отражение мифического глаза (то есть другой, чем мы есть) находится там, где мы впервые увидели наше собственное эго — вне нас самих, в человеческой форме. Такая форма находится вне нас не потому, что она предназначена завладеть сексуальным поведением, но потому, что она по самой сути своей обусловлена первоначальной беспомощностью человеческого существа. Человеческое существо видитсвою форму осуществленной, целостной, миражом себя самого лишь вне себя. Такое понятие еще не присутствует в изучаемой нами статье, оно появится в творчестве Фрейда лишь позднее.

То, что существующий субъект видит в зеркале, представляет собой изображение либо четкое, либо фрагментарное, неустойчивое, неполное. Это зависит от его положения по отношению к реальному изображению. Находясь слишком в стороне, он будет видеть плохо. Все зависит от конкретного угла падения луча на зеркало. Лишь находясь в конусе, можно увидеть четкое изображение.

То, как четко вы увидите изображение, зависит от наклона зеркала. Что же касается виртуального наблюдателя, того, которым вы посредством условности зеркала заменили себя, чтобы увидеть реальное изображение, — достаточно наклонить определенным образом плоское зеркало, чтобы он оказался в поле, где изображение видно плохо. Уже одно это приведет к тому, что и вы сами будете плохо видеть изображение в зеркале. Допустим, что подобным образом мы представили сложность аккомодации воображаемого у человека.

Теперь предположим, что наклон плоского зеркала подчиняется голосу другого. Такой зависимости не существует на уровне стадии зеркала, но она осуществляется позднее всей совокупностью нашего отношении к другому — речь идет о символическом отношении. Итак, вы видите, что настройка воображаемого зависит от чего-то, расположенного трансцендентно, как сказал г-н Ипполит, — в данном случае трансцендентным является не что иное, как символическая связь между человеческими существами.

Что такое символическая связь? Чтобы расставить все точки над i, обозначим ее следующим образом: это то, что социально мы определяем себя посредством закона. Мы определяем свои различные собственные Я, одни в отношении других, исходя из обмена символами, — вы, Маннони, и я, Жак Лакан, находимся в определенном символическом отношении, весьма сложном и зависящем от различных планов, в которых мы вместе пребываем — у комиссара ли полиции, в этом ли зале, в каком-то путешествии.

Другими словами, именно символическое отношение определяет положение субъекта в качестве видящего. Именно слово, символическая функция, определяет большую или меньшую степень совершенства, полноты, приблизительности воображаемого. В таком отображении можно провести различие между Ideal-lch и Ich-Ideal, между идеальным Я и Я-идеалом. Я-идеал управляет той игрой отношений, от которой зависит все отношение к другому. И от такого отношения к другому зависит то, насколько удовлетворительно структурировано воображаемое.

На данной схеме вы видите, что воображаемое и реальное действуют на одном уровне. Для того, чтобы понять это, достаточно немного усовершенствовать наш механизм. Предположите, что данное зеркало является стеклом. Вы увидите в стекле себя и объекты по ту сторону стекла. Речь идет как раз о совпадении некоторых образов и реального. Упоминая об оральной, анальной, генитальной реальности мы говорим именно об этом, т. е. о некотором отношении между нашим образом и образами вообще. Мы говорим об образах человеческого тела, об очеловечении мира и его восприятии, зависящем от образов, связанных со структурированием тела. Реальные объекты проходят через посредничество зеркала и сквозь него и таким образом оказываются на том же месте, что и воображаемый объект. Образу свойственно либидинальное инвестирование. Под либидинальным инвестированием понимают то, в чем объект становится желанным, т. е. то, в чем он сливается с образом, который мы по-разному и в разной степени структурированности несем в себе.

Итак, наша схема помогает представить различие, тщательно проводимое Фрейдом и часто остающееся загадкой для читателей, между топической регрессией и регрессией генетической, архаической или, как также ее называют, регрессией в истории.

В зависимости от наклона зеркала изображение в сферическом зеркале бывает отчетливее или в центре, или по краям. Можно также представить различные изменения этого изображения. Каким образом первоначальный рот трансформируется под конец в фаллос? — быть может, не так уж сложно было бы создать соответствующую модель занимательной физики. Итак, вы видите, что всякая поистине действенная и полная настройка воображаемого у человека может быть установлена лишь черезвмешательство другого измерения. Вот к чему, по крайней мере мифически, стремится психоанализ.

Каково мое желание? Каково мое положение в структуре воображаемого? Такое положение постигаемо лишь постольку, поскольку мы будем сознавать, что направляющая инстанция находится по ту сторону воображаемого, на уровне символической плоскости, узаконенного обмена, который может быть воплощен лишь исходя из вербального обмена между человеческими существами. Такой направляющей инстанцией субъекта является Ich-Ideal.

Данное различие крайне важно: оно позволяет нам понять то, что происходит в анализе в плоскости воображаемого и носит название переноса.

Чтобы постичь это — вот где достоинство текста Фрейда, надо понять, что такое Verliebtheit, влюбленность. Влюбленность это феномен, который разворачивается на уровне воображаемого и приводит к настоящему западанию символического, к своего рода аннулированию, нарушению функции Я-идеала. Влюбленность вновь открывает двери — как без обиняков говорит Фрейд — совершенству.

Ich-Ideal, Я-идеал — это другой в той мере, как он говорит; другой в той мере, как его связывает со мной символическое сублимированное отношение; другой, являющийся в динамике нашего обращения одновременно нам подобным и отличным от воображаемого либидо. Символическим обменом является то, что связывает между собой человеческих существ — слово — и что позволяет идентифицировать субъекта. Высказывание Гегеля: символ порождает мыслящих существ — не является метафорой.

Ich-Ideal в качестве говорящего может попасть в мир объектов на уровне Ideal-lch, то есть на уровне, где может произойти то нарциссическое пленение, о котором Фрейд твердит нам на протяжении всей статьи. Вы прекрасно понимаете, что когда происходит такое слияние, никакой возможности настройки аппарата больше уже не существует. Иначе говоря, нам остается лишь согласиться с расхожей мудростью, что тот, кто влюблен, безумен.

Я хотел бы проиллюстрировать тут психологию любви с первого взгляда. Помните, как Вертер впервые увидел Лотту, нянчившую ребенка. Это- вполне подходящий образ Aniehnungstypus, выбора объекта по опорному типу. Такое совпадение объекта с основополагающим образом героя Гете приводит к возникновению его смертельной привязанности — в следующий раз нужно будет разъяснить, почему такая привязанность смертельна по сути. Вот она, влюбленность. Будучи влюбленным, любят свое собственное Я — свое собственное Я, осуществленное на уровне воображаемого.

Многие ломают голову над проблемой — как может у невротиков, столь запутавшихся в любви, происходить перенос? Возникновение переноса имеет универсальный характер, поистине автоматический, тогда как требования влюбленности, напротив, столь специфичны… Вовсе не каждый день можно встретить готовый образ собственного желания. Как же случается, что в аналитическом отношении перенос, обладающий той же природой, что и любовь — так говорит Фрейд в тексте, разбор которого я поручил Гранову, — возникает «даже прежде» самого начала анализа? Конечно, перенос до начала анализа и во время него — это не совсем то же самое.

Я вижу, что уже подходит время окончания нашей беседы и не хочу задерживать вас дольше положенной границы без четверти два. В следующий раз мы вернемся к вопросу, каким образом почти автоматическое возникновение переноса в отношении анализируемый/аналитик — происходящее даже прежде начала анализа посредством присутствия аналитика и самой функции анализа — позволит нам задействовать воображаемую функцию Ideal-Ids.

31 марта 1954 года.

Поделиться ссылкой:

Понравилось это:

Нравится Загрузка...

Опубликовано:24.09.2018Вячеслав Гриздак

psychoanalysis.by

Идеал-Я

Новости

Идеал-Я - Понятие, введенное Фрейдом во второй теории психического аппарата, - инстанция личности, возникающая в результате соединения нарциссизма (идеализация Я) и самоидентификации с родителями - с их заместителями и коллективными идеалами. В качестве отдельной инстанции Идеал-Я - это образец, которому стремится следовать субъект.

В работах Фрейда трудно вычленить строгий смысл понятия Идеал-Я. Перемены в его значении связаны с разработкой понятия Сверх-Я и шире - второй теории психического аппарата. Так, в "Я и Оно" Идеал-Я и Сверх-Я выступают как синонимы, а в других текстах роль идеала выполняется отдельной инстанцией или же отдельной подструктурой в составе Сверх-Я.

Понятие Идеал-Я впервые появляется в работе "К введению в нарциссизм" для обозначения относительно независимого внутрипсихического образования, которое служит для Я точкой отсчета при оценке своих реальных достижений. Его возникновение связано с нарциссизмом: "То, что человек ставит перед собой в качестве идеала, есть лишь замена утраченного нарциссизма его детства, когда он был идеалом для самого себя". Это состояние нарциссизма, которое Фрейд уподобляет бреду величия, ребенок преодолевает, прежде всего , под воздействием родительской критики. Следует отметить, что эту критику, интериоризированную в качестве особой психической инстанции - инстанции цензуры и самонаблюдения, - Фрейд в своей работе о нарциссизме систематически отличает от Идеал-Я: эта инстанция "постоянно наблюдает за актуальным Я и сопоставляет его с идеалом".

Психоаналитическая литература свидетельствует о том, что понятие Сверх-Я не устранило понятия Идеал-Я. Большинство авторов их различают.

По поводу Идеал-Я существует относительное согласие во взглядах; напротив, мнения расходятся по вопросу о его отношениях со Сверх-Я и с нравственным сознанием. Ситуация осложняется тем, что ряд авторов то следуют за Фрейдом, понимая Сверх-Я как целостную структуру, состоящую из отдельных подструктур, то осмысливают его как "голос сознания" с его запретами.

 

Помощь психологов, психотерапевтов; психотерапевты, психологи Москвы .

lpsy.ru

Я-Реальное, я-Идеальное. Тест | | ВЕРЬ В СЕБЯ!

Я —  и мой идеальный образ

Предлагаю вам пройти тест в конце этой статьи, для того, чтобы понять, сильно ли отличается ваше Я-реальное от вашего же идеального-Я.

А для чего это мне нужно, спросите вы? Что за интерес мне это знать?

А знать нужно хотя бы для того, чтобы понимать, где могут находиться истоки  вашего внутриличностного конфликта и вовремя его выявить.

 

 

Так как большой разрыв между характеристиками Я-реального и Я-идеального – лишает вас уверенности, мотивации что-то изменять, понижает самооценку.

Согласно Карен Хорни, выдающемуся психологу 20-го века, большое расхождение между реальным и идеальным-Я нередко ведет к депрессии, внутренним конфликтам, обусловленным недостижимостью идеала.

Уровень различий между Я-реальным и Я-идеальным характеризует степень рассогласованности личности. А это почва для разочарования.

И именно откуда, в большинстве случаев растут ноги у наших внутренних конфликтов ……

Сейчас я расскажу об этом более подробно.

Итак, что же такое наше реальное и идеальное Я?

Возьмем, к примеру,  человека с его реальными достижениями, достоинствами и недостатками. Его представление о себе настоящем мы условно назовем реальное Я.

И в то же время у этого же самого человека есть некий образ, идеал, к слову часто не осознаваемый, тот, кем бы он хотел быть. Назовем этот образ Я-идеальное.

Для более точного понимания Идеального образа важно осознавать то, что он содержит в себе два аспекта.  Во-первых, Я-идеальное— это представление о себе как об идеале, о таком, каким бы человеку хотелось стать в результате реализации своих возможностей. Это то, что человек больше всего ценит и к чему стремится. То есть у нас существуют вполне осознаваемые установки, связанные с представлениями о том, какими бы мы хотели или надеемся стать. Этот здоровый аспект нашего Идеального-Я необходим нам для сохранения самоуважения, он мотивирует нашу деятельность, определяет выбор социальных статусов и ролей, определяет долгосрочные цели и средства их достижения, ограничивает те или иные поступки, влияет на развитие тех или иных качеств и, следовательно, развитие личности в целом. И это позитивный и здоровый аспект Идеального образа Я.

И здесь, противоречие между нашим Реальным Я (т.е.  представлениями о себе на данный момент времени) и тем, каким бы вы хотели стать -разрешается, в частности, добавлением мотивации к достижению цели. Это касается всех сфер жизни: профессиональной, личной, семейной, финансовой.

 

И с этим все более или менее понятно: вы — либо действуете, чтобы достигнуть желаемого либо, учитывая ресурсы на данный момент, либо снижаете притязания…

Настоящая сложность же начинается тогда, когда ваши ожидания относительно самого себя, НЕ ОСОЗНАЮТСЯ и могут создать некую жизненную программу, которая автоматически запускается в определенной ситуации, несмотря на то, что она не соответствует вашим интересам и актуальности сегодняшнего дня. И любое рассогласование поведения с программой переживается как СТЫД.

Дело в том, что когда мы растем, у нас складывается представление о том, какими мы должны «быть», чтобы нас любили и принимали, чтобы у нас было свое место в семье и в мире.  В нас звучат голоса близких, голоса учителей и многих других, встретившихся в жизни значимых для нас людей. И сформированный, не осознаваемый нами «Идеальный» образ себя, например: я умный, честный, трудолюбивый, щедрый и т.д. и т.п. делает нас нетерпимыми к проявлению качеств, противоположных этому Внутреннему образу.

В то время, как «стимулятором» обиды является упорство, с каким человек отказывается принять свободу и индивидуальность другого человека, в СТЫДЕ, вы отрицаете свою свободу, отказываясь принимать себя таким, какой вы есть.

Неосознаваемый стыд является мощной преградой на пути  к принятию себя со всеми «+» и «-». Эта эмоция не что иное, как неоправданные ожидания в отношении себя, своего Идеального Я образа.

Мы работаем с этим на семинаре «Рождение бабочки».

Как же формируется Я- идеальное? А формируется этот виртуальный образ с раннего детства. Изначально «фундамент» для него закладывают мать и отец или люди их замещающие: их поведение, которое ребенок копирует, их также идеалы, ценности, запреты, правила и т.д.

Затем подключается уже социум: воспитатели, учителя и т.д. Плюс мультики-ТВ-кино. В итоге в голове человека вырисовывается собирательный чудо-образ. И человек начинает стремиться этому образу подражать!!

При нормальном течении развития личности Я-идеальное со временем меняется. И это естественный процесс, в основе которого — гибкость мышление, логика, опыт. Причем степень изменения и скорость у каждого разная. И опять же, при нормальном функционировании к Я-идеальному пытается приблизиться Я-реальное. Между ними происходит постоянный «диалог». Таким образом, Я-идеальное формируется в ходе развития Я-концепции и в течение всей жизни может неоднократно меняться.

Какие кризисы могут возникнуть в связи с Я-идеальным?

Дело в том, что при рождении у человека нет такой подструктуры, как Я-идеальное и, как вы понимаете, быть не может.

Высокие требования, которые начинает предъявлять ребенку социум начинает процесс расхождение между Я-реальным и Я-идеальным.  Причем вклад родителей в формирование Я-идеальное ребенка закономерный и позитивный процесс, с помощью которого, в том числе осуществляется связь и преемственность поколений. Негативным он может стать, в частности, в том случае, если предъявляемые стандарты и требования не соответствуют возможностям ребенка и не учитывают его  собственных интересов и склонностей, обрекая его тем самым на неуспех, потерю самоуважения и «путаницу» в самоопределении. Позже такие дети начинают сравнивать себя со своими родителями, сверстниками и родственниками, находя те или иные различия.

Тест различий между идеальным и реальным Я Батлера-Хейга

Направлена на изучение и оценку представления о себе.

«Я – концепция» о которой мы говорили – есть, в том числе,  сумма «Я – реального» и «Я –идеального». И это важный фактор формирования выбора того или иного поведения человека. Которое, в свою очередь, во многом определяет направление его деятельности, поступки и и т.д. Некоторое аспекты «Я- образа» оказываются ускользающими от сознания, не осознанными. Данный тест  позволяет выявить некоторые конфликты, которые существуют.

Тест различий между идеальным и реальным «Я».

G.M.Butler и G.V.Haigh (1954)

  • Первой задачей является определение в том, каким Вы видите себя. Для этого:
  1. Прочтите приводимые ниже 50 утверждений, мысленно отмечая те из них, которые вы считаете наиболее характерными и наименее характерными для Вас сейчас.
  2. Проставьте карандашом (это даст Вам возможность внести коррективы при изменении мнения) в первой колонке, обозначенной реальное Я, 1 балл пяти наиболее присущим Вам сегодня характеристикам Я из нижеприводимого списка.
  3. В этой же колонке проставьте 5 баллов следующим пяти наименее присущим Вам сегодня характеристикам Я из нижеприводимого списка.
  4. В этой же колонке проставьте 2 балла 12 не очень характерным Вам сегодня характеристикам Я.
  5. В этой же колонке проставьте 4 балла 12 не совсем неприсущим Вам сегодня характеристикам.
  6. Это позволит Вам избавиться от 16 не очень характерных и нехарактерных для Вас характеристик. Присвойте этим характеристикам 3 балла.
  7. Еще раз вернитесь к этим характеристикам, проверив степень Вашей уверенности в вынесенных оценках. Если Ваше мнение изменилось, внесите необходимые коррективы. Проделанная работа позволяет вынести суждение о Вашем сегодняшнем образе реального Я.
  • Второй задачей является определение того, каким Вам хотелось бы видеть себя.
  1. Полоской бумаги закройте колонку реальное Я со сделанными оценками, чтобы она не оказывала влияния на Ваши последующие решения.
  2. Повторите шаги 1-7, но только в отношении Вашего идеального Я — того, каким бы Вы хотели стать. Поместить Ваши балльные оценки во вторую колонку «идеальное Я».
  • Третьей задачей является определение степени различия между Вашим реальным и идеальным Я. Для этого:
  1. Подсчитайте разницу между количественными выражениями вашей реальной и идеальной самостей, представленных в соответствующих колонках. Например, если в колонке реальной самости у определенной самохарактеристики стоит цифра 5, а в колонке идеальной самости — 1, то фиксируемая разница составит 4 балла.
  2. Суммируйте разницу всех 50 характеристик. Чем большая разница между реальным и идеальным Я, тем больше, по всей вероятности, будет Ваша неудовлетворенность самими собой. (Вполне очевидно, что если ваши идеальное и реальное Я не расходятся, то разница будет нулевой).
  3. Постарайтесь запомнить те характеристики, по которым разница между идеальным и реальным я составляет 4 балла. Вероятно, это именно те плоскости Вашего Я, по которым Вы наиболее не удовлетворены собой. По всей видимости они являются и теми направлениями Вашего самосовершенствования, которые требуют максимального приложения сил.

 

 

Реальное Я Идеальное Я № п/п Характеристики
1 Я приятный человек
2 У меня обманчивый внешний вид
3 Я часто чувствую себя униженным
4 Я совершенно спокоен и ничто не беспокоит меня
5 Я трудолюбивый работник
6 Я интересный человек
7 Я испытываю чувство безнадежности
8 Мне трудно контролировать свою агрессивность
9 Я самоуверен
10 Я понимаю себя
11 Я общительный человек
12 Я обычно нахожусь настороже с людьми, которые проявляют большую дружелюбность, чем я ожидаю
13 Обычно я ощущаю себя ведомым
14 Я удовлетворен собой
15 Решения, которые я принимаю не являются моими
16 Я напористый
17 Я враждебный человек
18 Я инициативен
19 Я честолюбивый
20 Я чувствую себя апатичным
21 Я не доверяю своим эмоциям
22 Я толерантен
23 Я рациональный человек
24 Я уравновешен
25 Я чувствую себя не разбирающимся в происходящем
26 Я стараюсь не задумываться над своими проблемами
27 Я удовлетворен
28 Я не один такой. Ничто не по мне
29 Я не очень хороший
30 Я сексуально привлекателен
31 Я не уважаю себя
32 Я нравлюсь большинству людей, которые знают меня
33 Я боюсь полного разногласия с людьми
34 Я прихожу в замешательство
35 Я неудачник
36 Самое трудное сражение у меня с самим собой
37 Обычно я строю комфортные взаимоотношения с окружающими людьми
38 Я с ужасом ожидаю неудачи в отношении всего к чему стремлюсь
39 Мне обычно нравятся все люди
40 Для меня не существует проблемы самоконтроля
41 Я успешный человек
42 Я чувствую себя не защищенным перед самим собой
43 Я защищаю себя стараясь найти оправдания
44 Я ответственный человек
45 Я ненадежен
46 У меня теплые эмоциональные отношения с другими
47 Я решительный человек
48 Причина моих тревог я сам
49 Я предъявляю строгие требования к себе
50 У меня не много ценностей и стандартов к себе

beliefyouself.ru

Я-идеал — что это? Словарь, определение и значение слова

Я-ИДЕАЛ – термин, введенный Зигмундом Фрейдом для обозначения стремления личности к достижению совершенства. Впервые австрийский психоаналитик употребил это понятие в 1914 году в труде «О нарциссизме» – здесь оно служит для обозначения любви человека к себе (путем идеализации собственного образа), которая возникает в детстве и сопровождает его на протяжении всей жизни. Позже, доработав концепцию Я-идеала, Фрейд пришел к выводу о том, что психологию масс можно рассматривать через эту категорию («Массовая психология и анализ человеческого Я», 1921 год). В теории масс Я-идеал играет роль в объединении группы людей вокруг вождя, которого они наделяют идеалистическими чертами.


Я-ИДЕАЛ — термин, используемый в психоанализе в качестве синонима Сверх-Я. Вместе с тем ряд комментаторов теории З. Фрейда считает, что следует различать Сверх-Я как результат изначальных раннедетских идентификаций с родителями и Я-идеал. Как результат более поздних идентификаций с гораздо более широким кругом лиц. Я-идеал. представляет моральные общественные нормы. В течение жизни может неоднократно изменяться.


Я-ИДЕАЛ — может выступать в качестве высшего существа в человеке. Эта двойственность имеет негативные последствия, если человек страдает от постоянного ощущения, что за ним кто-то наблюдает. Однако в жизни абсолютно здоровых людей подобное «раздвоение» личности тоже имеет место быть – в разговорной лексике синонимом выступает «совесть».


Я-ИДАЛ — в некоторых работах Зигмунда Фрейда Я-идеал описан так же, как Сверх-Я, однако современные психоаналитики, как правило, разграничивают эти понятия. Концепция Я-идеала получила распространение в психологии, многие авторы рассматривают ее в своих работах, из-за чего она получила различное толкование. В частности, особого внимания заслуживают идеи американского психоаналитика Карен Хорни, которая считает идеальный образ следствием психоза с некоторыми чертами невроза.


Я-ИДЕАЛ — согласно З. Фрейду — одно из обозначений и функция сферы личности, выступающий как наследник комплекса Эдипа и выражение самых мощных движений Оно и судеб его либидо. Этот термин применяется в психоанализе как синоним Сверх-Я. Но ряд комментаторов теории Фрейда считает, что следует различать:

1) Сверх-Я — как результат изначальных ранне-детских идентификаций с родителями;

2) Я-идеал как результат более поздних идентификаций с куда более широким кругом лиц. Я-идеал представляет моральные общественные нормы. В течение жизни может неоднократно изменяться.


ТАКЖЕ РЕКОМЕНДУЕМ К ПРОЧТЕНИЮ СЛЕДУЮЩИЕ МАТЕРИАЛЫ:

psiho-zakon.ru

Словарь-справочник по психоанализу - идеал-я

– понятие, введенное З. Фрейдом и используемое в психоаналитической литературе для описания психики человека и структуры личности. Оно обозначает такое образование, которое возникает внутри личности, представляет собой инстанцию, оказывающую воздействие на поведение индивида. Идеал-Я олицетворяет требования, исходящие как бы из высшего существа в человеке.

 Первые представления З. Фрейда об идеале-Я или «Я-идеале» содержались в его работе «О нарциссизме» (1914), где он высказал мысль о том, что образование идеала является условием вытеснения со стороны Я, возмещением «утерянного нарциссизма детства», когда ребенок был собственным идеалом. Подобно инфантильному идеальное Я обладает всеми ценными совершенствами. В этой же работе З. Фрейд подчеркнул то обстоятельство, что от идеала-Я простирается путь к пониманию психологии масс: «Этот идеал, помимо индивидуального, имеет еще социальную долю, он является также общим идеалом семьи, сословия, нации». Несколько лет спустя данное понимание идеала-Я нашло свое отражение в работе З. Фрейда «Массовая психология и анализ человеческого Я» (1921), где в контексте рассмотрения отношений между индивидуальной и социальной психологиями он высказал следующие соображения: в том случае, когда человек не может быть доволен своим Я, он все же может найти удовлетворение в идеале-Я; масса людей, имеющих вождя, представляет собой какое-то число индивидов, сделавших своим идеалом-Я один и тот же объект и «вследствие этого в своем Я между собой идентифицировавшихся»; между Я и идеалом-Я могут возникать конфликтные отношения, однако в случаях мании они сливаются между собой.

 В классическом психоанализе идеал-Я имеет несколько значений и выполняет различные функции.

 Идеал-Я – это любовь человека к самому себе; та любовь, которая возникает в детстве и сохраняется на всю жизнь; любовь, связанная с нарциссизмом, то есть с самолюбованием; любовь, сопровождающаяся возникновением идеального образа собственного Я.

 Идеал-Я – это точка отсчета, дающая возможность сравнивать реальное положение человека с тем, каким бы он хотел быть в жизни. Нередко образование этого идеала связано с идеализацией, то есть процессом, сопровождающимся завышенной самооценкой.

 Идеал-Я – это некий наблюдатель за человеком, за его мышлением и поведением. Как таковой он характеризуется двойственностью. С одной стороны, идеал-Я может выступать в качестве особой инстанции, называемой совестью. Благодаря совести человек стремится к свершению добрых поступков. С другой стороны, идеал-Я может играть такую жесткую роль наблюдателя, которая способствует возникновению у человека психического заболевания, связанного с бредом наблюдения. Человеку кажется, что кто-то постоянно следит за ним. Его преследуют внутренние голоса. Он не может освободиться из-под власти всевидящего ока, находящегося в глубинах психики. Больной человек постоянно жалуется на то, что все его мысли известны. В связи с этим З. Фрейд отмечал, что некая сила, воплощенная во внутреннем наблюдателе, следящем за нашими намерениями, узнает и критикует их, действительно существует не только у больных людей, страдающих психическими расстройствами, но и в нормальной жизни каждого человека. Другое дело, что в отличие от нормального проявления этой силы бред наблюдения изображает ее «в первоначальной регрессивной форме, при этом раскрывает ее генезис и основание, – почему больной и восстает против него».

 Идеал-Я – это организующее начало, способствующее объединению людей в группы, сообщества, массы. Вождь, политический лидер, духовный наставник обретают в глазах других людей идеальный образ, которому слепо поклоняются и подчиняются. Этот идеал завораживает многих людей. Он становится идеалом-Я для каждого, кто объединяется в соответствующую группу или массовое движение. Человек как бы отрывается от своего собственного идеала-Я ради обретения нового массового идеала-Я. Социальные чувства как раз и основываются «на идентификации себя с другими на почве одинакового идеала-Я».

 Эти значения и функции идеала-Я тесно взаимосвязаны между собой. Но они могут приобретать самостоятельный характер, придавать личности ту или иную направленность развития.

 Во многих работах З. Фрейда ставился знак равенства между идеалом-Я и Сверх-Я. Часто эти понятия рассматривались им как равноценные, что нашло свое отражение, в частности, в его работе «Я и Оно» (1923), где он писал: в человеке есть высшее существо – «это Идеал-Я или Сверх-Я – репрезентация нашего отношения к родителям».

 В современной психоаналитической литературе некоторые авторы пытаются провести различия между идеалом-Я и Сверх-Я. Идеал-Я соотносится, как правило, с чувствами любви и привязанности, Сверх-Я – с чувствами страха и наказания.

 Отдельные черты и характеристики идеала-Я стали объектом пристального внимания со стороны различных психоаналитиков. Некоторые из них сосредоточили внимание на разработке того или иного аспекта идеала-Я.

 В частности, К. Хорни (1885–1952) подробно рассмотрела значение так называемого идеализированного образа. Человек создает собственный образ, который оказывается оторванным от реальности. Но, будучи таковым, этот образ оказывает воздействие на человека, приводит к реальным изменениям в его жизни.

 Под влиянием идеализированного образа человек приписывает себе различные качества, хотя и не обладает ими. Он может считать себя незаурядной личностью. Воспринимать себя в качестве важной персоны, наделенной красотой, умом, всевозможными добродетелями. На деле же отрыв от реальности способен привести к высокомерию, мании величия и в конечном счете к невротическому заболеванию. В представлении К. Хорни, идеализированный образ может быть рассмотрен в качестве «психоза, вплетенного в ткань невроза».

 Идеализированный образ отличается от подлинных идеалов, служащих ориентиром для развития личности. Он не является целью, к достижению которой стремится человек. Идеализированный образ – это разделяемая человеком идея о самом себе. Идея, которую он абсолютизирует и боготворит. В этом качестве идеализированный образ ведет к отчуждению человека от самого себя, служит питательной почвой для безграничного восхищения собой или болезненного стремления порвать со своим реальным Я ради торжества идеала-Я. Такой идеализированный образ, по убеждению К. Хорни, не способствует внутреннему развитию человека.

www.xn--80aacc4bir7b.xn--p1ai

III «Я» И «СВЕРХ — Я». («ИДЕАЛ Я»). Психология бессознательного

III

«Я» И «СВЕРХ — Я». («ИДЕАЛ Я»)

Если бы «Я» было только частью «Оно», модифицированным влиянием системы восприятий — представителем реального внешнего мира в психике, то мы имели бы дело с простым положением вещей. Добавляется, однако, еще нечто другое.

Мотивы, побудившие нас предположить в «Я» еще одну ступень — дифференциацию внутри самого «Я» — назвать эту ступень «Идеалом Я» или «Сверх — Я», разъяснены в других местах. Эти мотивы обоснованные[223]. Новостью, требующей объяснения, является то, что эта часть «Я» имеет менее тесное отношение к сознанию.

Здесь мы должны несколько расширить пояснения. Нам удалось разъяснить болезненные страдания меланхолии предположением, что в «Я» снова восстанавливается потерянный объект, то есть, что загрузка объектом сменяется идентификацией. Но тогда мы еще не вполне поняли полное значение этого процесса и не знали, насколько он част и типичен. Позднее мы поняли, что такая замена играет большую роль в оформлении «Я» и значительно способствует становлению того, что называют своим характером.

Первоначально в примитивной оральной фазе индивида, вероятно, нельзя отличить загрузку объектом от идентификации. В дальнейшем можно только предположить, что загрузки объектом исходят от «Оно», для которого эротические стремления являются потребностями. «Я», вначале еще слабоватое, получает сведения о загрузках объектом, соглашается с ними или противится им процессом сопротивления[224].

Если такой сексуальный объект нужно или должно покинуть, то для этого нередко происходит изменение «Я», которое, как и в меланхолии, следует описать как восстановление объекта в «Я». Более подробные условиявия этой замены нам еще неизвестны. Может быть, «Я» облегчает или делает возможным отдачу объекта при помощи этой интроекцийи представляющей собой род регресса к механизму оральной фазы. Может быть, эта идентификация и вообще является условием, при котором «Оно» покидает свои объекты. Во всяком случае этот процесс — особенно в ранних фазах развития — очень част и дает возможности представлению, что характер «Я» является осадком покинутых загрузок объектом, т. е. содержит историю этих выборов объекта. Поскольку характер какой — нибудь личности отвергает или воспринимает эти влияния из истории эротических выборов объекта, то надо, конечно, с самого начала признать шкалу сопротивляемости. У женщин с большим любовным опытом можно, по — видимому, легко доказать в чертах характера остатки из загрузок объектом. Следует принять во внимание и одновременность загрузки объектом и идентификации, т. е. изменение характера в момент, когда объект еще не покинут. В этом случае изменение характера по длительности могло бы пережить отношение к объекту и в известном смысле это отношение консервировать.

Другая точка зрения устанавливает, что это превращение эротического выбора объекта в изменение «Я» является и тем путем, каким «Я» может овладеть «Оно» и может углубить свои к нему отношения; правда, это совершается за счет широкой податливости к его переживаниям. Если «Я» принимает черты объекта, то оно само, так сказать, напрашивается в объект любви для «Оно»; оно стремится возместить ему эту потерю и говорит: «Посмотри — ка, ты можешь полюбить и меня, ведь я так похоже на объект».

Происходящее здесь превращение либидо объекта в нарцистическое либидо очевидно приводит к отходу от сексуальных целей — к десексуализации, т. е. к своего рода сублимации. Да, возникает вопрос, достойный более подробного рассмотрения, а именно: не является ли это общим путем к сублимации; не происходит ли всякая сублимация при посредстве «Я», которое сначала превращает сексуальное либидо объекта в нарцистическое, чтобы затем, может быть, поставить ему другую цель[225]. Позже мы займемся вопросом, не повлияет ли это превращение и, на судьбу других первичных позывов, не поведет ли за собой распада, например, различных слитых друг с другом первичных позывов.

Мы теперь отвлекаемся от нашей цели, но нельзя не остановиться еще раз на объектных идентификациях «Я». Если таковые берут верх, делаются слишком многочисленными, слишком сильными и неуживчивыми между собой, то можно ожидать патологического результата. Дело может дойти до расщепления «Я», причем отдельные идентификации путем сопротивлений замыкаются друг от друга; может быть, тайна случаев так называемой множественной личности заключается в том, что отдельные идентификации, сменяясь, овладевают сознанием. Если дело даже и не заходит так далеко, все же создается тема конфликтов между отдельными идентификациями, на которые раскалывается «Я»; конфликты эти, в конце концов, не всегда могут быть названы патологическими.

В какую бы форму ни вылилось дальнейшее сопротивление характера влияниям покинутых загрузок объектом, все же воздействие первых идентификаций, происходивших в самые ранние годы, будет общим и длительным. Это возвращает нас к возникновению «Идеала Я», так как за ним кроется первая и самая значительная идентификация индивида, а именно — идентификация с отцом личного правремени[226]. Она, по — видимому, не результат или исход загрузки объектом; это — идентификация прямая и непосредственная, и по времени — она раньше любой загрузки объектом. Но выборы объекта, протекающие в первый сексуальный период и относящиеся к отцу и матери, по — видимому, нормально завершаются такой индентификацией и, таким образом, усиливают первичную индентификацию.

Эти соотношения все же настолько сложны, что необходимо описать их подробнее. Два момента создают эту компликацию, а именно: треугольная структура Эдипова комплекса и бисексуальность конституции индивида.

Упрощенный случай принимает для ребенка мужского пола следующий вид: уже в совсем ранние годы он развивает в отношении матери загрузку объектом, которая исходной точкой имеет материнскую грудь и является образцовым примером выбора объекта по типу нахождения опоры, отцом мальчик овладевает путем идентификации. Оба эти отношения некоторое время идут параллельно; но затем, вследствие усиления сексуальных желаний в отношении матери и сознания, что отец для этих желаний является препятствием, возникает Эдипов комплекс. Идентификация с отцом принимает враждебную окраску, обращается в желание его устранить, чтобы занять его место у матери. С этого момента отношение к отцу амбивалентно; кажется, что амбивалентность, с самого начала имевшаяся в идентификации, теперь становится явной. Амбивалентная установка к отцу и только нежное объектное стремление к матери являются для мальчика содержанием простого позитивного Эдипова комплекса.

При разрушении Эдипова комплекса загрузка объектом — матерью должна быть покинута. Вместо нее могут возникнуть два случая: или идентификация с матерью или усиление идентификации с отцом. Последний случай мы считаем более нормальным, так как он позволяет сохранить в известной степени нежное отношение к матери. Гибель Эдипова комплекса укрепила бы, таким образом, мужественность в характере мальчика. Эдипова установка маленькой девочки совсем аналогичным образом может окончиться усилением идентификации себя с матерью (или созданием такой идентификации), и это установит женственный характер ребенка.

Эти идентификации не оправдывают наших ожиданий, так как они не вводят в «Я» покинутого объекта; но бывает и такой исход, и у девочек он наблюдается чаще, чем у мальчиков. Очень часто из анализа узнаешь, что после того, как пришлось отказаться от отца как объекта любви, маленькая девочка развивает в себе мужественность и идентифицирует себя уже не с матерью, а с отцом, т. е. потерянным объектом. Очевидно, все зависит от того, достаточно ли сильны ее мужские свойства, в чем бы они ни состояли.

По — видимому, исход Эдипова комплекса в идентификации с отцом или матерью у обоих полов зависит от относительной силы свойств того или другого пола. Это — один из видов, какими бисексуальность вторгается в судьбы Эдипова комплекса. Другой вид еще важнее. Получается впечатление, что простой Эдипов комплекс — вообще не самое частое явление; он скорее соответствует упрощению или схематизации, которая достаточно часто оправдывается на практике. Более подробное исследование обнаруживает чаще всего более полный Эдипов комплекс, который является двояким — позитивным и негативным, в зависимости от бисексуальности ребенка, т. е. у мальчика — не только амбивалентная установка к отцу и нежный выбор объекта — матери, но одновременно он и ведет себя как девочка — проявляет нежную женственную установку к отцу и соответствующую ей, ревниво — враждебную, к матери. Это участие бисексуальности очень мешает рассмотреть условия примитивных выборов объекта и еще больше затрудняет их ясное описание. Возможно, что и амбивалентность, констатированную в отношении к родителям, следовало бы безусловно отнести к бисексуальности, а не к развитию из идентификации вследствие установки соперничества, как я это изложил ранее.

Мне думается, что будет целесообразным принять существование полного Эдипова комплекса вообще и, особенно, у невротиков. Аналитический опыт показывает тогда, что в некотором количестве случаев часть комплекса исчезает до едва заметного следа; тогда получается ряд, на одном конце которого находится нормальный позитивный, а на другом — обратный негативный Эдипов комплекс; средние же звенья выявляют совершенную форму с неравным участием обоих компонентов. При гибели Эдипова комплекса четыре содержащиеся в нем стремления сложатся таким образом, что из них получится идентификация с отцом и идентификация с матерью; идентификация с отцом удержит объект — мать позитивного комплекса и одновременно объект — отца обратного комплекса; аналогичное явление имеет место при идентификации с матерью. В различной силе выражения обеих идентификаций отразится неравенство обоих половых данных.

Таким образом, можно предположить, что самым общим результатом сексуальной фазы, находящейся во власти Эдипова комплекса, является конденсат в «Я», состоящий в возникновении этих двух, как — то между собою связанных идентификаций. Это изменение «Я» сохраняет свое особое положение, оно противостоит другому содержанию «Я» как «Идеал Я» или «Сверх — Я».

Но «Сверх — Я» — не просто осадок первых выборов объекта, производимых «Оно»; «Сверх — Я» имеет и значение энергичного образования реакций против них. Его отношение к «Я» не исчерпывается напоминанием — таким (как отец) ты должен быть, но включает и запрет: таким (как отец) ты не имеешь права быть, ты не можешь делать все, что делает он, на многое только он имеет право. Это двойное лицо «Идеала Я» проистекает из факта, что «Идеалу Я» пришлось трудиться над вытеснением Эдипова комплекса, более того, что само оно и возникло даже в результате этого перелома. Вытеснение Эдипова комплекса было, очевидно, нелегкой задачей. Так как родители, особенно отец, признаются препятствием для осуществления Эдиповых желаний, то инфантильное «Я» укрепилось для этой работы вытеснения, создав это же самое препятствие. Оно в некотором роде заимствовало для этого силу от отца, и это заимствование есть акт с исключительно серьезными последствиями. «Сверх — Я» сохранит характер отца, и чем сильнее был Эдипов комплекс, чем быстрее (под влиянием авторитета, религиозного учения, обучения и чтения) произошло его вытеснение, тем строже «Сверх — Я» будет позже царить над «Я» как совесть, может быть, как бессознательное чувство вины. Позже я изложу предположение, откуда оно получает силу для этого господства, этот принудительный характер, проявляющий себя как категорический императив.

Если мы еще раз рассмотрим описанное нами возникновение «Сверх — Я», то мы признаем его результатом двух в высшей степени значительных биологических факторов, а именно: длительной детской беспомощности и зависимости человека, и факта наличия его, Эдипова комплекса, который мы ведь объяснили перерывом в развитии либидо, вызванным латентным временем, т. е. двумя — с перерывом между ними — началами его сексуальной жизни. Последнюю, как кажется, специфически человеческую — особенность психоаналитическая гипотеза представила наследием развития в направлении культуры, насильственно вызванным ледниковым периодом. Таким образом, отделение «Сверх — Я» от «Я» не является чем — то случайным: оно отображает самые значительные черты развития индивида и развития вида, и, кроме того, создает устойчивое выражение влияния родителей, т. е. увековечивает те моменты, которым оно само обязано своим происхождением.

Психоанализ постоянно упрекали в том, что он не озабочен высоким, моральным, сверхличным в человеке. Этот упрек был вдвойне несправедлив — и исторически, и методически: во — первых, потому, что моральным и эстетическим тенденциям в «Я» с самого начала был приписан, импульс к вытеснению; во — вторых, потому, что никто не хотел понять, что психоаналитическое исследование не могло выступать в виде философской системы с законченным и готовым сводом научных положений, а должно было шаг за шагом пробивать себе дорогу к пониманию психических компликаций путем аналитического расчленения нормальных и анормальных феноменов. Нам не нужно было присоединяться к трусливой озабоченности о наличии в человеке высшего, пока мы должны были заниматься изучением вытесненного в психической жизни. А теперь, когда мы осмеливаемся приступить к анализу «Я», мы можем давать следующий ответ всем тем, кто был поколеблен в своем этическом сознании и жаловался, что ведь должно же быть в человеке высшее существо — мы отвечаем: конечно, и вот это и есть высшее существо — это «Идеал Я» или «Сверх — Я» — репрезентация нашего отношения к родителям. Мы знали эти высшие существа, когда были маленькими детьми, мы ими восхищались и их боялись, а позднее восприняли их в себя.

Таким образом, «Идеал Я» является наследием Эдипова комплекса и, следовательно, выражением наиболее мощных движений и наиболее важных судеб либидо в «Оно». Вследствие установления «Идеала Я», «Я» овладело Эдиповым комплексом и одновременно само себя подчинило «Оно». В то время, как «Я», в основном, является представителем внешнего мира, реальности, — «Сверх — Я» противостоит ему как поверенный внутреннего мира, мира «Оно». Мы теперь подготовлены к тому, что конфликты между «Я» и идеалам будут, в конечном итоге, отражать противоположность реального и психического, внешнего мира и мира внутреннего.

То, что биология и судьбы человеческого вида создали и оставили в «Оно», путем образования идеала передается в «Я» и вновь индивидуально в нем переживается. «Идеал Я», вследствие истории своего образования, имеет самую обширную связь с филогенетическим приобретением, — архаическим наследием отдельного человека. То, что в отдельной психической жизни было самым глубоким, становится путем создания идеала наивысшим в человеческой душе, соответственно нашей шкале оценок. Было бы напрасным трудом хотя бы приблизительно локализировать «Идеал Я» так, как мы локализируем «Я», или же поместить его в одно из тех сравнений, какими мы пытались изобразить отношения «Я» и «Оно».

Легко показать, что «Идеал Я» удовлетворяет всем требованиям, которые предъявляются к высшему существу в человеке. Как замену тоски по отцу, он содержит зародыш, из которого образовались все религии. Суждение о собственной недостаточности при сравнении «Я» с его идеалом вызывает смиренное религиозное ощущение, на которое ссылается исполненный страстью томления верующий. В дальнейшем ходе развития учителя и авторитеты продолжали роль отца; их заповеди и запреты остались действенно мощными в «Идеале Я» и выполняют теперь в виде совести моральную цензуру. Напряжение между требованиями совести и достижениями «Я» ощущается как чувство вины. Социальные чувства основываются на идентификации себя с другими — на почве одинакового «Идеала Я».

Религия, мораль и социальное чувство — эти главные содержания высшего в человеке[227] — первоначально составляли одно целое. По гипотезе, изложенной в «Тотем и табу», они филогенетически приобретались в отцовском комплексе; религия и моральное ограничение — путем преодоления прямого Эдипова комплекса; социальные же чувства вышли из необходимости побороть соперничество, оставшееся между членами молодого поколения. Во всех этих этических приобретениях мужской пол шел, по — видимому, впереди; но скрещенная наследственность сделала их и достоянием женщин. У отдельного человека еще и в наше время социальные чувства возникают как надстройка над ревнивым соперничеством между сестрами и братьями. Так как враждебность нельзя изжить, то создается идентификация с прежним соперником. Наблюдения над умеренными гомосексуалами поддерживают предположение, что и эта идентификация является заменой нежного выбора объекта, пришедшего на смену агрессивно — враждебной установке.

Но с упоминанием филогенезиса появляются новые проблемы, от разрешения которых хотелось бы робко уклониться. Но ничего не поделаешь, надо попытаться, даже если и боишься, что это обнаружит неудовлетворительность всех наших усилий. Вопрос таков: что в свое время приобрело религию и нравственность от отцовского комплекса — «Я» примитивного человека или его «Оно»? Если это было «Я», то почему мы не говорим, что оно просто все это унаследовало? А если это было «Оно», то как это согласуется с характером «Оно»? Может быть, дифференциацию на «Я», «Сверх — Я» и «Оно» нельзя переносить на такие давние времена? Или надо просто честно сознаться, что все это представление о процессах в «Я» ничего не дает для понимания филогенезиса и к нему неприменимо?

Ответим сначала на то, на что легче всего ответить. Наличие дифференциации на «Я» и «Оно» мы должны признать не только у примитивных людей, но и у гораздо более простых живых существ, так как эта дифференциация является необходимым выражением влияния внешнего мира. Мы предположили, что «Сверх — Я» возникло именно из тех переживаний, которые вели к тотемизму. Вопрос о том, кто приобрел эти знания и достижения — «Я» или «Оно» — вскоре отпадает сам собой. Дальнейшее соображение говорит нам, что «Оно» не может пережить или испытать внешнюю судьбу кроме как через «Я», которое заменяет для него внешний мир. Но о прямом наследовании в «Я» все же нельзя говорить. Здесь раскрывается пропасть между реальным индивидом и понятием вида. Нельзя также слишком неэластично относиться к разнице между «Я» и «Оно»: нельзя забывать, что «Я» является особенно дифференцированной частью «Оно». Переживания «Я» кажутся сначала потерянными для наследования, но если они часто и достаточно сильно повторяются у многих следующих друг за другом поколений индивидов, то они, так сказать, превращаются в переживания «Оно», впечатления которых закрепляются путем наследования. Таким образом наследственное «Оно» вмещает в себе остатки бес численных жизней «Я», и когда «Я» черпает свое «Сверх — Я» из «Оно», то оно, может быть, лишь восстанавливает более старые образы «Я», осуществляет их воскрешение.

История возникновения «Сверх — Я» делает понятным, что. ранние конфликты «Я» с объектными загрузками «Оно» могут продолжаться в виде конфликтов с их наследником — «Сверх — Я». Если «Я» плохо удается преодоление Эдипова комплекса, то его загрузка энергией, идущая от «Оно», вновь проявится в образовании реакций «Идеала Я». Обширная коммуникация этого идеала с этими БСЗ первичными позывами разрешит ту загадку, что сам идеал может большей частью оставаться неосознанным, для «Я» недоступным. Борьба, бушевавшая в более глубоких слоях и не прекратившаяся путем быстрой сублимации и идентификации, как на каульбаховской картине битвы гуннов, продолжается в сфере более высокой.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

psy.wikireading.ru

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *