Кто создал картину менины – Менины — Википедия

Содержание

«Менины» Веласкеса — История одного шедевра

Сюжет

Это самая известная картина Веласкеса. Менины — это фрейлины, слуги королей, другими словами. Кажется, что все смотрят на нас. Но на самом деле все смотрят на короля с королевой, чей портрет пишет художник, — их лица мы видим в отражении в зеркале на стене.

«Менины» Веласкеса. (wikimedia.org)

Инфанта Маргарита и ее фрейлины забежали в комнату, где Филипп IV с женой Марианной позируют для портрета. Мы, зрители, видим детей, а также карликов и других слуг с позиции монархов. А за мольбертом — сам Веласкес. Он выступает здесь как слуга короля, но в то же время мы интуитивно понимаем, что он режиссер этой сцены, ее организующая сила.

Идея «Менин» при всем ее изяществе не нова. За два века до Веласкеса подобный ход (с отражением некоторых героев) придумал Ян ван Эйк — автор «Портрета четы Арнольфини».

Картина «Веласкеса» вдохновляла многих последующих художников. Пабло Пикассо, со свойственной ему страстью, написал 58 вариаций на тему «Менин».

Одна из вариаций Пикассо на тему «Менин». 1957. (wikipedia.org)

Марианна Австрийская — вторая жена Филиппа IV. На момент заключения брака ей было 15 лет, а ему — больше сорока. Кроме того, невеста приходилась племянницей жениху. На такой шаг монарх пошел после смерти своего единственного сына (от первого брака) и наследника престола Бальтазара Карлоса, чьей невестой изначально и была Марианна.

Дети у нее появлялись на свет мертворождёнными или умирали вскоре после рождения. После 12 лет супружества только дочь Маргарита была единственным ребёнком, оставшимся в живых.

Здоровая красивая инфанта на картине — это выражение надежды о будущем наследнике. В образе 5-летней девочки Веласкес воплощает идею семейного счастья, богатства.

Портрет Филиппа IV, 1656. (wikipedia.org)

Однако в последующие годы Карл II — последняя надежда Филиппа IV — родился инвалидом. Он стал последним из Габсбургов на испанском престоле. После его смерти разразилась война за испанское наследство, приведшая к власти Бурбонов в стране.

Судьба художника

Первые картины Веласкеса были написаны в жанре бодегонес. Это сцены из жизни простых людей. Со временем бытовые элементы соединились на полотнах с библейскими притчами — мифологическое и жизненное слились. Картины перестают быть наблюдением, они начинают передавать новые смыслы, для разгадки которых нужен своего рода ключ. По тем временам изобразить, например, Вакха в окружении крестьян, которые пируют не хуже богов, было дерзостью. Но Веласкес был смел в своих экспериментах, он умел соединить разнородные мотивы так, что вместе они выглядели естественно.

«Триумф Вакха». (wikipedia.org)

Жизнь художника переменилась в 1623 году. Он стал придворным живописцем Филиппа IV. А это означало, что теперь его главные модели — монарх, его семья и двор. Веласкес, конечно, использовал, как того требовали каноны, возвышенный живописный язык. Но при этом он сохранял правдивость образа, не избегал подробностей, которые другой художник предпочел бы скрыть.

Отчасти поэтому Веласкеса называли художником правды. А отчасти еще и за то, кого он писал, помимо представителей высшего света. Это были, например, шуты, карлики — по меркам 17 века, люди второго сорта. Но на картинах Веласкеса они выписаны так же тщательно, как и герцоги.

diletant.media

«Менины» Веласкеса: о картине с двойным дном

Диего Веласкес. Менины. 1656 г. Музей Прадо, Мадрид.

Диего Веласкес (1599—1660) — один из величайших художников всех времён.

Самое удивительное, что ему вообще удалось это доказать потомкам.

Он был придворным художником испанского короля. Написал бесчисленное количество его портретов, а также портретов его семейства и придворных.

Как правило, талант в таких условиях чахнет. Ведь нужно писать то, что понравится узкому кругу людей.

Шедевры же создаются по-другому. Гораздо чаще вопреки вкусам окружающих.

Но Веласкесу удалось невозможное. И яркое тому подтверждение — его главный шедевр «Менины».

«Менины» — портал в другой мир

Сюжет «Менин» Веласкеса сложный. Но он поддаётся расшифровке.

5-летняя инфанта (испанская принцесса) пришла в мастерскую художника в сопровождении своей свиты. Она захотела посмотреть, как создаётся портрет её родителей — королевской четы.

Сложность сюжета в том, что Веласкес изобразил эту сцену очень неординарно.

Кажется, что половина персонажей смотрит на нас. Но на самом деле они глядят на короля с королевой, которых рисует Веласкес. Поэтому он и стоит рядом с холстом.

О том, что это именно так, мы узнаем благодаря зеркалу за спиной художника.

В нем отражается пара. Это Король Филипп IV и его жена Марианна Австрийская.

Для меня эта задумка художника очевидна по одной простой причине.

В верхнем правом углу зеркала отражается красный занавес. Такой же оттенок красной краски мы видим и на палитре художника.

Несмотря на размытость изображения, нам нетрудно определить, что изображены именно Филипп IV и Марианна Австрийская. Слишком уж у них характерные черты. Достаточно посмотреть на другие их портреты.

Портреты Диего Веласкеса. Слева: Марианна Австрийская, Королева Испании. 1655—1657. Музей Тиссен-Борнемисы, Мадрид. Справа: Филипп IV, Король Испании. 1644 г. Коллекция Фрика, Нью-Йорк

Веласкес сделал невообразимое. Он показал не тех, кого рисуют. А то, что видят те, кого рисуют. И видят они это нашими глазами. Ведь мы стоим на их месте.

Так художник максимально вовлекает зрителя в пространство картины. И значительно это пространство расширяет. За счёт того, что мир картины виртуозно соединен с нашим миром.

Дальше — больше. Мир картины не заканчивается стенами мастерской. На заднем плане придворный распахнул дверь, когда впускал инфанту со свитой. Оттуда льётся яркий свет. Там их мир продолжается.

Можно даже выразиться в фантастическом ключе. Два мира: тот, что за дверью, и наш мир — соединены происходящим на картине. «Менины» — это портал между двумя мирами.

Невообразимый эксперимент Веласкеса

Сразу возникает вопрос, как Веласкесу удалось осуществить такой эксперимент.

На картине он изобразил испанскую принцессу. Это, конечно, одобрялось.

Но ещё и её свиту. В том числе карликов. Никому до Веласкеса не позволялась такая дерзость.

Задача придворного художника — прославлять короля и его подданных. Изображать доблесть, отвагу и иные прекрасные качества его Величества. А их вовсе могло не быть…

Настоящему мастеру это было скучно. Веласкесу в том числе. И он пытался самовыражаться по мере возможности. А так как Филипп IV ему очень доверял, художнику это позволялось.

Поэтому Веласкесу удалось создать серию портретов карликов, служивших шутами при дворе. На портретах это не шуты, а обычные придворные. Художник не делал различий между ними и людьми из высших сословий.

Диего Веласкес. Дон Себастьян де Морра. 1645 г. Музей Прадо, Мадрид.

Другому художнику это бы не сошло с рук. Ведь карлики были, по сути, рабами, людьми без прав. Часто их покупали за деньги, чтобы они служили в господском доме.

Проверьте себя: пройдите онлайн-тест «Насколько Вы разбираетесь в живописи?»

Автопортрет Веласкеса, «вшитый» в «Менины»

Ещё одну дерзость позволил себе Веласкес. Рядом с семьей короля он изобразил себя.

Диего Веласкес. Менины (фрагмент с автопортретом). 1656 г. Музей Прадо, Мадрид.

Известно, что Веласкес был честолюбив. Он, выходец из небогатой еврейской семьи, написал самого себя рядом с принцессой. Для того времени это было величайшим достижением.

Такого себе не мог позволить ни один придворный художник. До Веласкеса.

А после него это сделал лишь Франсиско Гойя. Ему тоже было можно. Вот он стоит у холста позади семьи Карла IV. 150 лет спустя.

Франсиско Гойя. Портрет семьи Карла IV. 1800 г. Музей Прадо, Мадрид.

О том, что Веласкес честолюбив, нам говорит ещё пара деталей. На момент написания картины мастеру было 57 лет. Но на полотне он явно выглядит моложе лет на 15. Конечно, чтобы соответствовать окружению.

А ещё мы видим на его груди красный крест — это орден Сант-Яго, высшая награда в Испании в XVII веке. Но Веласкес получил его после написания картины…

Считается, что дорисовал орден другой художник по приказу короля уже после смерти Веласкеса. Но я больше склоняюсь к версии о том, что мастер сделал это сам.

Слишком уж оттенок креста гармонирует с другими красными красками на картине. Особенно он сочетается с украшениями на платьях инфанты и фрейлин.

Диего Веласкес. Менины (центральный фрагмент). 1656 г. Музей Прадо, Мадрид

Кто же главный герой картины

Кто главный герой картины, понятно сразу. Инфанта Маргарита.

Именно ее Веласкес выделяет светом. Вернее, более светлыми красками, создающими у нас иллюзию того, что девочка больше всех освещена.

Диего Веласкес. Менины (фрагмент). 1656 г. Музей Прадо, Мадрид

Видно, что Веласкес рисует ее с особенной нежностью. Розовые щечки, губки. Белокурые, по-детски жиденькие волосы.

Мы знаем, что художник искренне любил девочку. Она не могла не нравиться. Несмотря на близкородственный брак ее родителей (мать — племянница отца), каким-то чудом девочка родилась здоровой и миловидной. К тому же имела необременительный для окружающих характер.

Также освещены светом фрейлины инфанты (по-испански — менины). Они тоже миловидны. Картина называется в их честь. Но я не думаю, что так назвал её сам Веласкес.

Долгое время она числилась в каталогах под названием «Семья Филиппа IV». Видимо, название «Менины» закрепилось позднее с лёгкой руки одного из хранителей картины.

В более приглушенном свете мы видим карлицу — няню инфанты. К ней относились при дворе благосклонно. Ведь она ухаживала за Маргаритой с рождения. За единственным на тот момент выжившим ребёнком королевской четы.

Возможно, карлице ставили это в заслугу. Поэтому и наградили орденом. На картине она трогает его рукой и как бы демонстрирует нам.

Диего Веласкес. Фрагмент картины «Менины» (карлики). 1656 г. Музей Прадо, Мадрид.

А рядом с ней ещё один карлик — ребёнок. Он играючи поставил ногу на пса. Дело в том, что лишь карлики могли вести себя раскованно при дворе. Обычный придворный не мог себе позволить обижать пса инфанты.

Интересный факт. Того портрета Филиппа IV и королевы Марианны, который Веласкес якобы пишет в «Менинах», в реальности не существовует. Скорее всего, художник его выдумал.

А вот отдельный портрет инфанты Маргариты в этом же платье сохранился. На фоне того самого красного занавеса.

Диего Веласкес. Портрет инфанты Маргариты. 1656 г. Музей истории искусства, Вена.

Почему так? И вот мы приблизились к главной загадке картины…

Главная загадка «Менин»

Почему важные люди, влияющие на жизнь Веласкеса, на картине играют явно второстепенные роли?

Король с королевой лишь отражаются в дальнем зеркале. Маршал стоит в самой дали на лестнице — его черты еле различимы. Ещё один придворный и вовсе в тени.

Диего Веласкес. Менины (деталь). 1656 г. Музей Прадо, Мадрид.

Мне очень импонирует гипотеза замечательного искусствоведа Паолы Волковой.

Все дело в положении Веласкеса при дворе. Со стороны может показаться, что оно было завидным. Король назначил художника главным постельничим. Его мастерская примыкала к покоям монарха. И он не только писал портреты, но и следил за порядком вещей и чистотой ночных горшков.

Нам это кажется оскорбительным. Но в то время — нет. Ведь люди искренне верили, что Король — посланник божий. И мытьё за ним горшка — это привилегия, а не унижение.

Может, Веласкес в это тоже хотел верить, но подсознательно догадывался о своём унизительном положении.

Да и другие придворные его не жаловали. Как раз за его приближенность к королю. Против него плели интриги.

«Менины» — это скрытый протест. И стремление отодвинуть на второй план тех, кто его унижает.

А вот девочка-инфанта была ему близка и мила. Она в силу возраста и характера не желала ему зла. Более искренними были и карлики. И фрейлины. Поэтому они на первом плане.

На первом плане не только на картине, но и в сердце художника.

Для тех, кто не хочет пропустить самое интересное о художниках и картинах. Оставьте свой e-mail (в форме под текстом), и Вы первыми будете узнавать о новых статьях в моем блоге.

Автор: Оксана Копенкина

PS. Проверьте себя: пройдите онлайн-тест «Насколько Вы разбираетесь в живописи?»

Facebook

Twitter

Вконтакте

Одноклассники

Pinterest

Похожее

arts-dnevnik.ru

Диего Веласкес и его «Менины»

«Менины» Диего Веласкеса (Diego Rodríguez de Silva y Velázquez, 1599-1660) чудом избежали печальной судьбы. В этом есть какая-то мистика. В 1734 году в старом дворце, где была выставлена картина, вспыхнул небывалый пожар. В адской жаровне погибло около 500 шедевров мировой живописи. Создаётся впечатление, будто полотно Веласкеса выжило лишь благодаря этой очистительной жертве, принесённой всепожирающему пламени.

Картины, что люди: у каждого своя судьба. Во время гражданской войны в Испании над полотном вновь нависла смертельная угроза, но и на этот раз всё обошлось, и пламень гражданской войны не испепелил этот шедевр. Какая завидная живучесть, какое устойчивое желание донести несмотря ни на что великое послание художника своим потомкам!

 

 

Ещё одним важным испытанием для этого шедевра стала его изолированность. Картина приобрела широкую известность лишь тогда, когда она, наконец, в 1819 году оказалась в музее Прадо, а до этого её могли созерцать только члены королевской семьи и их гости. В это трудно поверить, но факт остаётся фактом: на протяжении 200 лет о существовании картины знало считанное количество людей. Она словно была на долгие годы заточена в золотой клетке королевской резиденции. И вот вырвалась наружу! По своему воздействию на зрителя полотно производит эффект тихо разорвавшейся бомбы. Именно тихо. Здесь этот оксюморон вполне уместен. В отличие от полотен Рембрандта, например его «Ночного дозора», (напомним, кстати, что эти художники были современниками и оба написали великие групповые портреты), в картине Веласкеса звук отсутствует. У Рембрандта, наоборот, он изображён настолько убедительно пластическими средствами, что вы словно слышите неумолкающую барабанную дробь и визг испуганной собаки. Под эту какофонию, условно говоря, и спускается в ад знаменитый Ночной дозор. У Веласкеса всё тихо, как и положено в королевских покоях, всё размеренно и степенно. Но это спокойствие весьма обманчиво.

Мы находимся во внушительном по своим размерам зале королевского дворца, отличающегося строгостью обстановки, чьи стены увешаны картинами, наверное, одними из тех, которые и погибнут в страшном пожаре несколько десятилетий спустя. Свет проникает в этот зал из двух раскрытых окон справа, причём, два других закрыты наглухо ставнями, а также через дверь на заднем плане, которая распахнута настежь.
На первый взгляд, перед нами автопортрет художника, находящегося в процессе работы над одним из своих шедевров. Он трудится над каким-то неизвестным полотном, но неожиданно его уединение нарушает маленькая принцесса, которая врывается в этот ярко бьющий из окна солнечный свет со своей свитой — фрейлинами, шутами, дуэньями и огромной собакой.

И, действительно, нас, зрителей, встречают напряжённые взгляды некоторых участников этой сцены, включая самого художника. И эти взгляды устремлены куда-то за пределы художественного пространства картины. Так, Веласкес изображает себя в обычной позе художника, который отступил на шаг от холста и, вроде бы, смотрит на модель, словно сравнивая её с тем, что уже получилось на полотне.

 

 

Всё правильно. Но что всё-таки на этом самом загадочном холсте изображено? Может быть, мы тоже попали туда каким-то чудом? Ведь наша позиция — именно позиция модели. Кажется, что взоры участников этой композиции устремлены к нам. А, может быть, художник лишь изучает саму инфанту, и ему нет никакого дела до нас? Если так, то Веласкес может видеть лишь спину девочки, хотя она явно позирует и приняла благородную осанку, а фрейлины почтительно склонились перед ней. Они позируют все, включая и старую шутиху, но лиц их Веласкес явно не видит.

Остаётся только предположить, что на том месте, куда устремлён взор художника и где должны находиться мы сами, расположено большое зеркало, в котором и отразилась вся сцена картины. Тогда получается, что то, что мы видим перед собой — отражается в зеркале, а художник фиксирует это отражение у себя на холсте. И всё бы так и было, но есть ещё одно зеркало в глубине картины, где мы видим слабое отражение королевской четы. Так это их изображает Веласкес? Но мы уже знаем, что никакого двойного королевского портрета никогда не существовало.

 

 

Так, может быть, зеркальное отражение королевской четы на заднем плане картины — это всего лишь рефлексия самого художника, вспышка его сознания как память о своих высоких покровителях и вместе с тем сентиментальное движение души по поводу родителей маленькой девочки, буквально излучающей свет в самом центре этой непростой композиции? Ведь у этой королевской четы, как и у каждого другого участника композиции, есть своя неповторимая судьба, свой разыгранный жизненный сценарий, своя личная драма, свой счёт в непрерывной борьбе с судьбой. Так, мы узнаём, что у короля — это второй брак. Король Филипп на 30 лет старше своей второй жены и приходится ей дядей. Инфанта Маргарита на момент написания картины была их единственной дочерью. Ей всего пять лет.

Филипп IV представляет собою пятое поколение Габсбургов на испанском престоле, и всегда они женились или выходили замуж за кого-нибудь из своей династии. Это привело к инцесту внутри семьи. Его единственный сын Карл II родился инвалидом и был не в состоянии произвести на свет жизнеспособное потомство. Он стал последним из Габсбургов на испанском престоле, после его смерти разразилась война за наследство, к власти в стране пришли Бурбоны. Тот факт, что инфанта есть, что она здорова, вызывает надежду о будущем наследнике. Эту надежду подчеркивает свет, падающий на принцессу. Эту надежду разделяет и сам Веласкес. Он видит маленькую девочку, которую зашнуровали в жёсткий корсет и фижмы. Ей физически очень неудобно держать эту благородную позу, но она — послушная дочь своих родителей и будет делать всё, что от неё потребует этикет. Это ребёнок, лишённый детства.

Взгляд девочки, как, впрочем, почти всех находящихся в ателье, прикован к королевской чете, сидящей перед картиной. Хотя и это обман. Там никто не стоит и не сидит, потому что если провести прямую линию от изображения родителей в зеркале и свести её к точке, на которой застыл взгляд инфанты, то станет ясно, что изображение смещено. А если эти фигуры и есть там, то они никак не могли бы отразиться в зеркале. Так кому же инфанта показывает, как она может неподвижно стоять, как она может себя держать, если не родителям?

Перед нами не ребёнок в нашем современном понимании, а маленькая взрослая. Если хотите, то в этой картине заключён реквием по никогда не случившемуся детству. Веласкес немало потрудился над изображением различных инфант, бледных, болезненных девочек, затянутых в фижмы, в недетских, чопорных позах. Инфанту лишили детства, и именно поэтому она так похожа на старую карлицу. Уродство карлицы — это зеркальное отражение искорёженной детской души маленькой девочки, которой так не посчастливилось родиться в королевской семье да ещё в греховном браке королевского инцеста. Мы знаем, что проживёт инфанта очень недолго.

 

 

Получается, что картины нет — и картина есть. Почему? Да потому, что она обречена на вечную незавершённость. И ещё потому, что мы сами являемся частью её композиции. Наши собственные судьбы вплетены в этот холст наподобие нитей, и наш собственный жизненный путь здесь начался и здесь готов и закончится, когда карлик-пройдоха ударит по крупу большого пса, не то Цербера, не то ещё какого-нибудь представителя загробного мира.

artifex.ru

Менины — это… Что такое Менины?

«Мени́ны» (исп. Las Meninas, «фрейлины», 1656) — картина Диего Веласкеса. Ещё одно название — «Семья Филиппа IV». Эта одна из самых знаменитых картин в мире находится в музее Прадо в Мадриде.

Сюжет

Портрет Филиппа и его супруги Марианны — отражение в зеркале, висящем на дальней стене ателье

Ателье Веласкеса в королевском дворце в Мадриде. Художник пишет портрет Филиппа IV и его супруги Марианны, которые видны отраженными в зеркале, висящем на дальней стене его ателье. В центре сцены стоит пятилетняя инфанта Маргарита, которая по всей видимости только что вошла в комнату со своей свитой. Свет, так же как и взгляды родителей, направлен на девочку. Веласкес создает впечатление семейного счастья, богатства и блестящего будущего, персонифицированных в лице маленькой принцессы.

Это единственная картина Веласкеса, на которой король и королева изображены вместе, но очень неотчетливо, схематично. Филипп на 30 лет старше своей второй жены и является её дядей. Инфанта Маргарита на момент написания картины была их единственной дочерью.

Инфанта

Тот факт, что инфанта есть, что здорова, вызывает надежду о будущем наследнике. Эту надежду подчеркивает свет, падающий на принцессу. Она, пятилетняя, берет кувшин, не глядя на него, что очень необычно для её возраста. На Фрейлину она не обращает ровным счетом никакого внимания. В этом проявляются первые успехи воспитания самоконтроля и осознания собственного величия. Взгляд девочки, как впрочем, и почти всех находящихся в ателье прикован к королевской чете, сидящей перед картиной. Это им показывает инфанта, как она может неподвижно стоять, как она может себя держать. Она наверняка уже знает, что испанский король или испанская королева никогда не смеются в обществе. Её отец за всю свою жизнь прилюдно смеялся всего два раза.

инфанта Маргарита

Придворные дамы по обе стороны от принцессы выбраны из самых известных аристократических семей. То, что фрейлина слева низко присела, не является любезным жестом, а придворным этикетом. Только присев придворным разрешалось подавать кушанья членам королевской семьи, не говоря о том, что такой чести удостаивали только избранных.

Придворные уродцы

Чтобы вынести строгий придворный этикет и дворцовую скуку, при дворе заводили шутов и карликов. Ни при каком другом европейском дворе не было их так много как при испанском. Карлица Мария Барбола родом из Германии, карлик Николао де Пертусато из Италии. Оба принадлежали к дворцовой утвари короля. Карлики обладали свободой шута, они существовали вне придворной иерархии и содержались как домашние животные. Не случайно Веласкес наделил на картине движением только карлика, который поставил свою ногу на лежащую собаку. Карлики принадлежали к числу монстров, уродцев — содержащихся при дворе людей с гидроцефалией, слабоумных и т. п. Карлики наделяли придворных чувством собственного превосходства, уродцы делали их красивыми. Фрейлины и инфанта кажутся красавицами на фоне Марии Барболы.

Автопортрет с крестом на камзоле, которым он был награждён в 1659

Интересные факты

Исторические события

Филипп IV представляет собою пятое поколение Габсбургов на испанском престоле, и всегда они женились или выходили замуж за кого-нибудь из своей династии. Это привело к инцесту внутри семьи. Его единственный сын Карл II родился инвалидом, неспособным произвести на свет жизнеспособное потомство. Он стал последним из Габсбургов на испанском престоле, после его смерти разразилась война за испанское наследство, приведшая к власти в Испании Бурбонов.

Портрет четы Арнольфини

На художника при создании картины, по всей видимости, оказало влияние другое известное полотно — «Портрет четы Арнольфини» написанное ван Эйком в 1434 году. Оно находилось в Испанской королевской коллекции в Мадриде во времена, когда Веласкес был придворным живописцем. Ван Эйк также изобразил зеркало на дальней стене комнаты в котором отражаются фигуры людей, входящих в неё.

День рождения инфанты

Полотно вдохновило Оскара Уайльда к написанию сказки «День рождения инфанты».

Крест ордена Сант-Яго

Крест был нарисован на груди художника уже после написания полотна. Это крест ордена Сант-Яго, но на момент написания картины Веласкес ещё не принадлежал к этому ордену. Только тремя годами позже он был принят в орден после проверки чистоты крови (никаких евреев и мавров в роду). По легенде, крест на портрете нарисовал сам король Филипп IV, который произвёл художника в рыцари в 1659 году.

«Менины» Пикассо

В 1957 году Пабло Пикассо написал 58 вариаций на тему «Менин», которые находятся в музее Пикассо в Барселоне.

«Менины» петербургских художников

В 2010 году в галереях современного искусства Эрарта более тридцати петербургских художников представили свои вариации на тему «Менин» : «и..Менины».

Персонажи на картине

Литература

Ссылки

dic.academic.ru

Менины — Википедия. Что такое Менины

«Мени́ны» (исп. Las Meninas — «фрейлины»), или «Семья Филиппа IV» — картина Диего Веласкеса, написанная в 1656 году. Одна из самых знаменитых картин в мире, ныне хранящаяся в музее Прадо.

Полотно изображает сцену написания Веласкесом совместного портрета испанского короля Филиппа IV с его супругой и племянницей Марианной Австрийской в присутствии их дочери инфанты Маргариты Терезы со свитой. Сложная и загадочная композиция картины поднимает вопросы об иллюзии и реальности, а также о неопределённости связи между зрителем и персонажами.

«Менины» общепризнанно считаются одной из самых важных и наиболее тщательно изученных картин в истории западного искусства. По словам итальянского мастера барокко Луки Джордано она представляет собой «теологию живописи», а президент Королевской академии художеств сэр Томас Лоуренс назвал её «подлинной философией искусства»[2]. По одной из современных оценок, это «высшее достижение Веласкеса — самоосознанная и тщательно выверенная демонстрация пределов живописи; возможно, самое глубокое высказывание о её возможностях из когда-либо сделанных»[3].

Исторический фон

Инфанта Маргарита Тереза

В Испании XVII века художники редко имели высокий социальный статус. Живопись, в отличие от поэзии и музыки, считалась ремеслом, а не искусством[4], однако Веласкесу удалось сделать удачную карьеру при дворе Филиппа IV. Звание королевского камергера (aposentador mayor del palacio) подняло его статус и принесло материальный достаток, хотя исполнение возложенных обязанностей отнимало слишком много времени. За последние восемь лет жизни Веласкес написал всего несколько картин — в основном, портреты королевской семьи[5]. На момент создания «Менин» он пробыл при королевском дворе уже 33 года, будучи не только придворным художником, но и куратором растущей коллекции европейской живописи, под опекой которого были приобретены многие полотна, включая работы Тициана, Рафаэля и Рубенса, составившие впоследствии значительную часть собрания Прадо[6].

Первая жена Филиппа IV Изабелла Французская умерла в 1644 году, их единственный сын Бальтазар Карлос умер спустя два года после неё. Не имея наследника, Филипп женился на Марианне Австрийской в 1649 году, и ко времени написания «Менин» у них родилась первая и единственная дочь инфанта Маргарита Тереза, будущая жена императора Священной Римской империи Леопольда I. Впоследствии у неё появились братья Фелипе Просперо, умерший в детстве, и будущий король Карл II, последний представитель Габсбургов на испанском престоле.

Филипп отказывался позировать для портретов в пожилом возрасте, однако он позволил Веласексу включить себя в «Менины»[5], содержащие единственный известный совместный портрет монарших особ, написанный художником[7]. В начале 1650-х годов король отдал Веласкесу под ателье главный зал бывших покоев Бальтазара Карлоса, служивший до того дворцовым музеем, в котором и происходит действие «Менин». У Филиппа имелось собственное кресло в ателье, в котором он часто наблюдал за работой Веласкеса. По-видимому, неравнодушный к искусству король имел близкие отношения с художником, несмотря на жёсткий придворный этикет, и после смерти Веласкеса начертал на краю указа о назначении его преемника: «Я сокрушён»[8].

Описание

Идентификация персонажей на картине (нумерация по тексту статьи)

Сцена «Менин» представляет собой ателье Веласкеса в Мадридском Алькасаре[9]. Художник пишет портрет Филиппа IV и его супруги Марианны, отражение которых видно в зеркале, висящем на дальней стене.

В центре сцены стоит пятилетняя инфанта Маргарита (1). В её облике концентрируется ощущение блестящего будущего, богатства и семейного счастья, атмосферой которого наполнена картина Веласкеса. Её сопровождают фрейлины (менины) из самых именитых семей — донья Исабель де Веласко (2), приготовившаяся к реверансу, и донья Мария Агустина Сармьенто де Сотомайор (3), подающая инфанте красный кувшин (búcaro) на золотом подносе, преклонив колено[10]. Инфанта не глядя, с королевской небрежностью, протягивает руку к кувшину, демонстрируя воспитание, самоконтроль и осознание собственного величия, не свойственные её возрасту. Справа от инфанты два карлика, служившие придворными шутами: страдающая ахондроплазией Марибарбола (Мария Барбола (4)) из Германии и Николас Пертусато (5) из Италии, тормошащий ногой сонного мастифа. Позади них стоит компаньонка инфанты донья Марсела де Уйоа (6) в траурном одеянии, беседующая с её личным охранником (7) (guardadamas)[10].

На заднем плане в дверях виден дон Хосе Ньето Веласкес (8), гофмейстер королевы в 1650-е годы и хранитель королевских гобеленов — возможно, родственник художника. Неясное пространство позади него и хорошо освещённый вход, контрастирующий с тёмной атмосферой ателье, затягивают взгляд зрителя в глубину картины[11], а зеркало с отражением королевской пары возвращает его обратно, к главному месту действия. По замершему в дверях силуэту Ньето, стоящему на разных ступенях лестницы, трудно сказать с определённостью — входит он или выходит из помещения[12], хотя, как слуга королевы, он обязан был сопровождать её для открытия и закрытия дверей, так что его приход, вероятнее всего, предвещает окончание сеанса у Веласкаса, на что косвенно может указывать и приготовившаяся к реверансу фрейлина[13].

Автопортрет Веласкеса с крестом ордена Сантьяго

Сам Веласкес (9) изображён слева от сцены у мольберта с огромным холстом[14]. Грудь его украшает крест Святого Иакова ордена Сантьяго, который он получил лишь в 1659 году, спустя три года после написания картины. По свидетельству Антонио Паломино, известного как Джорджо Вазари золотого века Испании, Филипп приказал добавить его на картину после смерти Веласкеса, а по некоторым утверждениям «его Величество написал крест самолично»[15]. На поясе художника висят символические ключи от его дворцовых помещений[16]. Король Филипп IV (10) с королевой Марианной (11) в отражении зеркала идентифицируются по другим портретам и по свидетельству Паломино.

Общепринятой трактовки картины не существует, но большинство искусствоведов считает, что по сюжету «Менин» королевская пара позирует Веласкесу для совместного портрета, их дочь наблюдает за процессом, а сама картина изображает их взгляд на происходящее. Пять персонажей смотрят прямо на короля с королевой (и, соответственно, на зрителя), вкупе с отражением в зеркале подтверждая их присутствие за пределами пространства картины[12]. По другой версии в зеркале отражается полотно, над которым работает художник[17][18], с крайне необычными для портретной живописи Веласкеса размерами, аналогичными размерам самих «Менин». Эрнст Гомбрих предположил, что необычная композиция картины могла родиться из невинного замечания кого-то из монархов об инфанте, присутствующей на сеансе, как о достойном кисти Веласкеса объекте, а поскольку любые слова, произнесённые государем, считаются приказом, то появление «Менин» могло быть обусловлено мимолётным желанием, воплотить которое в жизнь оказалось лишь под силу гению Веласкеса[19].

На дальней стене висят картины «Афина и Арахна» Рубенса по сюжету из «Метаморфоз» Овидия и копия «Аполлона, сдирающего кожу с Марсия» Йорданса, выполненная главным помощником, зятем и последователем Веласкеса Хуаном дель Мазо[9]. Расположение картин точно соответствует описи того времени. Оба сюжета связаны с легендами о людях, бросивших вызов богам и поплатившихся за это. Примечательно, что картина с женскими персонажами висит со стороны королевы, а мужскими — со стороны короля[20].

Композиция

Композиционное деление картины

Композиционный центр картины служил предметом многочисленных дискуссий. Искусствовед Хосе Лопес-Рей находит три таких центра: в инфанте, художнике и отражении королевской пары в зеркале. Лео Штейнберг, соглашаясь с тройственностью композиционного центра, считает причиной его неустойчивости намеренно скрытые линии перспективы, хотя точка схода в локтевом сгибе стоящего в дверях Ньето определяется довольно строго по продолжению линии пересечения правой стены и потолка[21].

Глубина сцены создаётся с помощью линейной перспективы, частичного перекрытия разноудалённых слоёв и использования светотени, тщательное исполнение которой искусствовед Кеннет Кларк считает ключевым фактором для создания композиции[22]. Свет из окна справа освещает передний план сцены и, по замечанию Мишеля Фуко, невидимую область перед ней, где находятся король, королева и зритель[23]. Хосе Ортега-и-Гассет делит пространство на три части: ближний и дальний планы, освещённые естественным светом, и затемнённый между ними средний[24]. Солнечный свет блестит на золотых волосах карлицы, но поворот головы не фокусирует внимание зрителя на её лице. Таким же приёмом не акцентируются черты лица доньи Исабель — свет лишь мягко касается её щеки, оставляя в тени внешность и платье. Инфанта, напротив, ярко освещена. Лицо обрамлено лёгкими прядями волос, отделяющими её от всего прочего на картине; свет моделирует объёмную геометрию формы, подчёркивая корсет с лифом и юбку с кринолином; тень резко контрастирует с яркой парчой — всё это притягивает к маленькой фигурке основное внимание зрителя.

Вид сверху и профиль сцены «Менин» согласно искусствоведу Джону Ф. Моффиту

Большинство персонажей картины сгруппированы попарно. Диагональное противопоставление фрейлин создаёт эффект обособленного пространства между ними, усиливающий доминирование стоящей в нём Маргариты Терезы[25]. Другая диагональ образуется между карлицей и художником, пересекаясь с диагональю фрейлин в точке, где находится инфанта.

Открытое лицо Веласкеса тускло освещено отражённым светом. Он смотрит прямо на зрителя, поэтому черты его внешности, хоть и не столь резко выраженные, видны лучше, чем у карлика, расположенного гораздо ближе к источнику света. С позой художника перекликается поза дона Хосе на лестнице, облик которого остаётся ясно различимым благодаря сильному тональному контрасту светотени, использование которой является смелым композиционным решением для дальнего плана.

Филипп IV и Марианна, хоть и видимые лишь в отражении зеркала, занимают центральное место на холсте, что соответствует социальной иерархии. Строгая геометрическая форма зеркальной рамы привлекает бóльшее внимание, нежели неполная форма двери или затенённые лица персонажей. Черты внешности монарших особ неразличимы в светящихся овалах на опалесцирующей поверхности зеркала, но они явно обращены к зрителю. Акцент на зеркале усиливается его подсвеченными краями и яркостью отражения, резко контрастирующей с тёмной стеной[26]. По мнению критиков Снайдера и Кона зеркало необходимо художнику для отражения не королевской пары как таковой, а искусства самого Веласкеса, превосходящего реальность и имеющего большую значимость, чем несовершенная человеческая природа[27].

На картину, вероятно, оказал влияние «Портрет четы Арнольфини» (1434) Яна ван Эйка, хранившийся в то время во дворце Филиппа и наверняка знакомый Веласкесу[25], на котором так же присутствует зеркало на дальней стене, только выпуклое, искажающее пропорции и деформирующее пространство. По мнению искусствоведа Люсьена Делленбаха Веласкес сознательно отказывается играть с законами перспективы подобным образом, и вместо этого достигает с помощью зеркала сложного взаимообмена взглядами между художником и королевской парой, раздвигающего границы изображения, приглашая зрителя войти внутрь сцены[28].

Сложность композиции усиливает карлик на переднем плане справа, чьё игривое поведение и отвлечённость от происходящего контрастирует с прочими персонажами и создаёт дополнительные визуальные взаимодействия. Неформальность позы, затенённый профиль, тёмные волосы делают его зеркальным отражением делающей реверанс фрейлины.

Архитектурное пространство, несмотря на некоторые двусмысленности, является самым тщательно проработанным во всём творчестве Веласкеса, единственным с изображением потолка. По словам Лопес-Рэя, ни в одной другой работе художник не расширял композицию так далеко за пределы взгляда зрителя — картина, над которой он работает и король с королевой могут быть лишь представлены в воображении[29]. Стоун пишет: «Невозможно окинуть всех персонажей одним взглядом. И не только из-за размеров в натуральную величину, но и благодаря развороту голов в разные стороны, заставляющему наш взгляд блуждать. Для понимания образов следует рассматривать их последовательно, в контексте разворачивающегося действа, которое ещё не завершено и представляет собой, по сути, совокупность отдельных картин»[30].

На композицию могли повлиять работы Франса Франкена Младшего, Виллема ван Хахта или Давида Тенирса Младшего с изображением высоких особ в галереях, заполненных картинами, как, например, на полотне «Эрцгерцог Леопольд Вильгельм в своей галерее в Брюсселе». Подобный жанр предназначался для прославления не только правителей и элиты, но и самого художника, что могло быть целью Веласкеса при написании картины[31].

Анализ

Согласно искусствоведу Доусону Карру, ускользающая сущность «Менин» предполагает иллюзорность как искусства, так и самой жизни в целом. Взаимосвязи между реальностью и иллюзией были одной из центральных проблем в испанской культуре XVII века, наиболее полно раскрытой в романе Сервантеса «Дон-Кихот». С этой точки зрения пьеса Кальдерона де ла Барка «Жизнь есть сон» часто рассматривается как литературный эквивалент картины Веласкеса[32]:

Что жизнь? Безумие, ошибка.
Что жизнь? Обманность пелены.
И лучший миг есть заблужденье,
Раз жизнь есть только сновиденье,
А сновиденья только сны.
(Перевод К. Бальмонта)

По мнению американского писателя Джона Манчипа Уайта «Менины» можно рассматривать как венец жизни и творчества художника, своеобразное подведение итогов его достижений в живописи. Единственный подтверждённый автопортрет Веласкеса не случайно изображает его во дворце, в окружении монарших особ и придворных[10]. Искусствовед Светлана Альперс предполагает, что Веласкес утверждал этим свой высокий статус придворного живописца[33], подчёркивая, в частности, что живопись является искусством, а не ремеслом, как обычно считалось в те времена. Это было принципиально важно для Веласкеса, так как правила ордена Сантьяго не допускали членства в нём ремесленников и торговцев[3].

Портрет Филиппа и его супруги Марианны — отражение в зеркале, висящем на дальней стене ателье

Мишель Фуко посвящает анализу «Менин» всю первую главу своей философской работы «Слова и вещи» (1966), где кропотливо описывает картину на языке, «не подверженном влиянию других искусствоведческих текстов»[34], без учёта исторического фона, биографии художника, социального контекста, технических особенностей живописи, возможных источников и влияний при написании картины. Он анализирует замысловатость композиции, заостряя внимание на сложной системе визуальных отношений между художником, моделями и зрителем. Для Фуко «Менины» являются первым признаком рождения новой эпистемы, срединной точкой между двумя великими разрывами в европейской мысли — классической и современной, в которой появляются элементы чистого представления (репрезентации в теории «археологии знания» Фуко), свободного от внешнего воздействия[34]. В целом, исследование Фуко посвящено более эпистемологии, в частности, «когнитивному статусу современных гуманитарных наук»[35], нежели искусствоведению, будучи основанным на предпосылке Людвига Витгенштейна о картине как модели реальности[36].

Многие аспекты «Менин» связаны с более ранними работами Веласкеса, в которых он обыгрывает условности представления. В «Венере с зеркалом» (ок. 1647—1651) — его единственной сохранившейся работой в жанре ню — отражённое лицо модели размыто без всякого реализма, а Купидон держит зеркало под углом, создающим у зрителя впечатление, будто Венера смотрит на него, а не на себя[37]. В ранней работе «Христос в доме Марфы и Марии» (1618) основная сцена видна через раздаточное окно между кухней и гостиной, хотя до реставрации в 1964 году многие искусствоведы полагали, что это либо картина на стене, либо зеркало[38]. В «Триумфе Вакха» (1629) и нескольких ранних бодегонах некоторые персонажи смотрят прямо на зрителя, словно вызывая того на диалог.

Провенанс и состояние картины

В ранних описях картина упоминалась как «Семейство» (La Familia)[39]. Детальное описание «Менин» с идентификацией некоторых личностей впервые сделал Паломино в 1724 году[15][40]. Инфракрасная спектроскопия картины выявила пентименто, по которым удалось отследить изменения, вносимые художником в работу. Например, первоначально его голова была отклонена вправо, а не влево[41].

Картина по неизвестным причинам обрезана с обеих сторон[42]. Она получила повреждения при пожаре, уничтожившем Алькасар в 1734 году, и была восстановлена придворным живописцем Хуаном Гарсией де Миранда. При экспертизе 1747—1748 годов картина была указана как недавно восстановленная, с утраченной после пожара оригинальной рамой. Левая щека инфанты была почти полностью переписана в связи со значительной утратой красочного слоя[43]. В 1747—1748 годах картина была включена в состав королевской коллекции. Инфанта в то время ошибочно идентифицировалась как Мария Терезия Испанская — её старшая единокровная сестра (при инвентаризации нового королевского дворца в Мадриде в 1772 году ошибка сохранилась)[44]. В 1794 году картине вернули прежнее название «Семья Филиппа IV». В 1819 году она вошла в собрание музея Прадо[43]. В каталоге 1843 года она впервые упоминается под своим современным названием «Менины»[44]. Во время гражданской войны в Испании большая часть коллекции Прадо была эвакуирована республиканским правительством в Женеву, и «Менины» экспонировались там на выставке испанских картин 1939 года рядом с «Герникой» Пикассо. В настоящее время из-за большого размера, важности и ценности картина не допускается к участию в выставках[45].

Со временем картина утратила часть текстуры и оттенков. Из-за воздействия загрязнения и толп посетителей исчезли некогда яркие контрасты между синими и белыми пигментами в костюмах менин[43]. В 1984 году с картины был удалён слой пыли, накопившейся со времени последней реставрации в XIX веке, что привело к изменению её внешнего вида и последовавшим в связи с этим яростным протестам[46], хотя по мнению Лопеса-Рея само восстановление выполнено безупречно[44].

Влияние

В 1692 году неаполитанский художник Лука Джордано стал одним из немногих, удостоившихся чести осмотреть коллекцию живописи Филиппа IV в его личных покоях, и был крайне впечатлён «Менинами», назвав их «теологией живописи»[47] и вдохновившись на написание оммажа Веласкесу (ныне хранится в Лондонской национальной галерее)[48].

Франциско Гойя выполнил с картины гравюру в 1778 году[49] и позже использовал мотивы «Менин» при написании портрета семьи Карла IV, в частности, разместив королевскую семью в мастерской художника, а самого себя — в левой части полотна.

К началу XVIII века интерес к Веласкесу вышел за пределы Испании, куда направились многие британские коллекционеры в поисках его работ, хотя пик популярности в Великобритании итальянского искусства сосредоточил внимание на картинах художника с явным итальянским влиянием, оставив в стороне работы вроде «Менин». Ситуация поменялась после 1819 года, когда Фердинанд VII открыл королевскую коллекцию живописи для публичного доступа[50]. Джон Сарджент выполнил небольшую копию «Менин» в 1879 году, а спустя три года написал картине оммаж «Дочери Эдварда Дарли Бойта». Сэр Джон Лавери выбрал шедевр Веласкеса в качестве основы для написания портрета королевской семьи в Букингемском дворце (1913). Георг V, наблюдавший работу Лавери над портретом, возможно, вспомнил легенду о написании креста Святого Иакова рукой Филиппа IV и спросил художника о возможности внести свой собственный вклад в портрет. По свидетельству Лавери: «Найдя достойным для Его Величества королевский голубой цвет, я смешал его на палитре и, взяв кисть, король нанёс его на Орден Подвязки»[50]. Существует мнение, что полотно вдохновило Оскара Уайльда на написание сказки «День рождения инфанты»[51].

Английский коллекционер Уильям Джон Банкс, путешествовавший по Испании во время Пиренейских войн (1808—1814), приобрёл копию дель Мазо[50], считая её оригинальным эскизом Веласкеса к «Менинам», хотя тот обычно не занимался подготовительными этюдами. В настоящее время копия хранится в особняке Кингстон-Лейси (Дорсет)[52]. Высказывалось предположение, что эскиз может принадлежать кисти самого Веласкеса и был выполнен им для получения одобрения короля перед началом работы[53]. Однако эскиз изображает конечное состояние «Менин» и не соответствует раннему, обнаруженному рентгенографией, следовательно, он мог быть написан только позже самого полотна Веласкеса.

Между августом и декабрём 1957 года Пабло Пикассо написал 58 интерпретаций картины, в настоящее время экспонирующихся в зале Менин музея Пикассо в Барселоне. Пикассо не менял расстановку персонажей, но проявил недюжинную фантазию в экспериментировании над сценой. Согласно описанию в музее, эти работы представляют собой «исчерпывающее изучение формы, ритма, цвета и движения»[54]. На гравюре «Менины Пикассо» (1973), собственной вариации картины, Ричард Гамильтон изобразил обоих — и Веласкеса, и Пикассо[55]. Джоэл-Питер Уиткин по заказу Министерства культуры Испании выполнил работу «Менины, Нью-Мехико» (1987), содержащую отсылки к картине Веласкеса и к произведениям других испанских художников[56].

В 2004 году Ив Суссман сняла короткометражный фильм «89 секунд в Алькасаре», воссоздающий примерно полторы минуты, предшествующие и непосредственно следующие за мгновением, когда королевская семья с придворными собралась в точную конфигурацию, соответствующую картине Веласкеса[57].

Прошедшая в 2008 году в музее Пикассо выставка «Забывая Веласкеса: Менины» представляла произведения искусства, так или иначе связанные с картиной Веласкеса, включая среди прочих работы таких художников, как Франциско Гойя, Хуан Карреньо де Миранда, Сальвадор Дали, Пикассо, Ричард Гамильтон, Масо, Франц фон Штук, Ив Суссман, Джоэл Питер-Уиткин, Майкл Крейг-Мартин, Вик Мюнис, Хорхе Отейса, Антонио Саура, Авигдор Ариха и Фермин Агуайо[58][59].

В 2009 году музей Прадо запустил в интернете проект, позволяющий изучать «Менины» в ультравысоком разрешении[60].

В 2010 году в галереях современного искусства Эрарта более тридцати петербургских художников представили свои вариации на тему «Менин»[61].

Примечания

  1. 1 2 https://www.museodelprado.es/coleccion/obra-de-arte/las-meninas/9fdc7800-9ade-48b0-ab8b-edee94ea877f
  2. ↑ Lord Ronald Gower|Lord Sutherland Gower F.S.A., R. (1900). Sir Thomas Lawrence. London, Paris & New York: Goupil & co. c. 83.
  3. 1 2 Honour and Fleming, 1982, p. 447.
  4. ↑ Dambe, Sira. «Enslaved sovereign: aesthetics of power in Foucault, Velázquez and Ovid». Journal of Literary Studies, December 2006.
  5. 1 2 Carr, 2006, p. 46.
  6. ↑ Alpers, 2005, p. 183.
  7. ↑ Gaggi, 1989, p. 3.
  8. ↑ Canaday, John. Baroque Painters. New York: Norton Library, 1972
  9. 1 2 Alpers, 2005, p. 185.
  10. 1 2 3 White, 1969, p. 143.
  11. ↑ Leppanen, Analisa, «Into the house of mirrors: the carnivalesque in Las Meninas», Aurora, Vol. 1, 2000
  12. 1 2 Stone, 1996, p. 35.
  13. ↑ Snyder, 1985, p. 571.
  14. ↑ Carr, 2006, p. 47.
  15. 1 2 Kahr, 1975, p. 225.
  16. ↑ Honour and Fleming, 1982, p. 449.
  17. ↑ Janson, 1977, p. 433.
  18. ↑ Snyder, 1985, p. 547.
  19. ↑ Гомбрих, 2017.
  20. ↑ Kahr, 1975, p. 244.
  21. ↑ Steinberg, 1981, p. 51.
  22. ↑ Clark, 1960, p. 32–40.
  23. ↑ Foucault, 1966, p. 21.
  24. ↑ Ortega y Gasset, с. XLVII
  25. 1 2 López-Rey, 1999, p. 217.
  26. ↑ Miller, 1998, p. 78–79.
  27. ↑ Snyder and Cohen, 1980, p. 485.
  28. ↑ Lucien Dällenbach (1977). Le récit spéculaire: Essai sur la mise en abyme. Paris: Seuil, с. 21
  29. ↑ López-Rey, 1999, p. 216–217.
  30. ↑ Stone, 1996, p. 37.
  31. ↑ Kahr, 1975, p. 240.
  32. ↑ Carr, 2006, p. 50.
  33. ↑ Alpers, 2005, p. 150.
  34. 1 2 Gresle, Yvette. «Foucault’s ‘Las Meninas’ and art-historical methods». Journal of Literary Studies
  35. ↑ Gutting, Gary. Michel Foucault’s Archaeology of Scientific Reason. Cambridge University Press, 1989., с. 139.
  36. ↑ Ludwig Wittgenstein|Wittgenstein, Ludwig. Tractatus Logico Philosophicus. Boston: Side by Side, 2015. 2.22.
  37. ↑ Miller, 1998, p. 162.
  38. ↑ MacLaren, 1970, p. 122.
  39. ↑ Levey, Michael. Painting at Court. London: Weidenfeld and Nicholson, 1971, с. 147
  40. ↑ Palomino, Antonio. El museo pictorico y escala optica. Madrid, 1715—1724. т. 2, с. 342—343
  41. ↑ López-Rey, 1999, p. 214.
  42. ↑ López-Rey, 1999, p. 306.
  43. 1 2 3 López-Rey, 1999, p. 306, 310.
  44. 1 2 3 López-Rey, 1999, p. 310–311.
  45. ↑ Russell(1989)
  46. ↑ Editorial. «The cleaning of ‘Las Meninas ‘». The Burlington Magazine, 1985.
  47. ↑ White, 1969, p. 140–141.
  48. ↑ Brady, 2006, p. 94.
  49. ↑ Gassier, Pierre (1995). Goya: Biographical and Critical Study. New York: Skira, p. 24. Image Архивировано 27 февраля 2008 года.
  50. 1 2 3 Brady, 2006, p. 100–101.
  51. ↑ Токарев, Герман (2012), 50 картин, изменившие искусство, Эксмо, с. 73, ISBN 978-5-699-54846-0
  52. ↑ «Velázquez portrait has pride of place in Prado — but original may be in Dorset» The Guardian
  53. Velázquez Painted 2 Meninas
  54. ↑ «Picasso». Museu Picasso. Retrieved 19 November 2007. Archived copy at the Portuguese Web Archive (14 July 2009).
  55. ↑ «Picasso’s meninas 1973». See The Tate Gallery 1982-84: Illustrated Catalogue of Acquisitions. Tate Gallery, London, 1986. Retrieved 26 December 2007.
  56. ↑ Parry, Eugenia & Witkin, Joel-Peter (2001), Joel-Peter Witkin, Phaidon, с. 66, ISBN 978-0-7148-4056-7, <https://books.google.com/books?id=i9lTAAAAMAAJ&q=witkin+spanish+velazquez+commissioned&dq=witkin+spanish+velazquez+commissioned&ei=Ro3gSsLPEo6GlQThiayTAQ&client=firefox-a> 
  57. ↑ Sawkins, Annemarie. «Eve Sussman’s 89 Seconds at Alcázar». Marquette University. Retrieved 7 December 2007. Архивировано 19 декабря 2007 года.
  58. Forgetting Velázquez. Las Meninas, Museu Picasso of Barcelona, 2008, <http://www.museupicasso.bcn.cat/meninas/index_en.htm>. Проверено 22 октября 2009. 
  59. ↑ Utley, Gertje & Gual, Malén (2008), Olvidando a Velázquez: Las Meninas, Barcelona: Museu Picasso, ISBN 978-84-9850-089-9 
  60. ↑ Las 14 obras maestras del museo del Prado en mega alta resolución en Google Earth
  61. ↑ ВЫСТАВКА «И…МЕНИНЫ». Музей и галереи современного искусства Эрарта (11 июня 2010). Проверено 5 января 2018.

Литература

  • М. В. Алпатов. О композиции картины «Менины» Веласкеса
  • Гомбрих, Эрнст Ханс. История искусства. — М.: Искусство — XXI век, 2017. — 688 с. — ISBN 978-5-98051-173-9. — ISBN 978-5-98051-160-9.
  • Alpers, Svetlana (2005). The Vexations of art: Velázquez and others. New Haven: Yale University Press, 2005. ISBN 0-300-10825-7
  • Brady, Xavier. Velázquez and Britain. New Haven: Yale University Press, 2006. ISBN 1-85709-303-8
  • Carr, Dawson W. «Painting and reality: the art and life of Velázquez». Velázquez. Eds. Dawson W. Carr and Xavier Bray. National Gallery London, 2006. ISBN 1-85709-303-8
  • Clark, Kenneth. Looking at Pictures. New York: Holt Rinehart and Winston, 1960.
  • Foucault, Michel. The Order of Things: An Archaeology of the Human Sciences. 1966. Paris: Gallimard, 1996. ISBN 0-679-75335-4 (Мишель Фуко. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук / Перевод с французского В. Визгина, Н. Автономовой — М.: Прогресс, 1977)
  • Gaggi, Silvio. Modern/Postmodern: A Study in Twentieth-century Arts and Ideas. Philadelphia: University of Pennsylvania Press, 1989. ISBN 0-8122-1384-X
  • Hagen, Rose-Marie und Rainer: Meisterwerke im Detail, Band 2, Taschen Verlag, Köln 2003
  • Held, Jutta and Alex Potts. «How Do the Political Effects of Pictures Come about? The Case of Picasso’s Guernica». Oxford Art Journal 11.1 (1988): 33-39.
  • Honour, Hugh and John Fleming. A World History of Art. London: Macmillan, 1982. ISBN 1-85669-451-8
  • Janson, H. W. History of Art: A Survey of the Major Visual Arts from the Dawn of History to the Present Day. 2nd ed. Englewood Cliffs, New Jersey: Prentice-Hall, 1977.
  • Kahr, Madlyn Millner. «Velazquez and Las Meninas». The Art Bulletin 57(2) (June 1975): 225–246.
  • López-Rey, José. Velázquez: Catalogue Raisonné. Taschen, 1999. ISBN 3-8228-8277-1
  • MacLaren, Neil. The Spanish School, National Gallery Catalogues. Rev. Allan Braham. National Gallery, London, 1970. ISBN 0-947645-46-2
  • Miller, Jonathan. On reflection. London: National Gallery Publications Limited, 1998. ISBN 0-300-07713-0
  • Museo del Prado. Museo del Prado, Catálogo de las pinturas. Madrid: Ministerio de Educación y Cultura, Madrid, 1996. ISBN 84-7483-410-4
  • Ortega y Gasset, José. Velázquez. New York: Random House, 1953.
  • Russell, John. «Masterpieces caught between two wars». The New York Times, 3 September 1989. Retrieved 15 December 2007.
  • Snyder, Joel and Ted Cohen. «Reflexions on Las Meninas: paradox lost». Critical Inquiry 7 (Winter 1980).
  • Snyder, Joel. «Las Meninas and the Mirror of Prices.» Critical Inquiry 11.4 (June 1985): 539–72.
  • Steinberg, Leo. «Valazquez’ Las Meninas» October 19 (Winter 1981): 45–54.
  • Stone, Harriet. The Classical Model: Literature and Knowledge in Seventeenth-century France. Ithaca: Cornell University Press, 1996. ISBN 0-8014-3212-X
  • White, Jon Manchip. Diego Velázquez: Painter and Courtier. London: Hamish Hamilton Ltd, 1969. ISBN 0-241-01624-XAlpers, Svetlana (2005). The Vexations of art: Velázquez and others.
  • McKim-Smith, G., Andersen-Bergdoll, G., Newman, R. Examining Velazquez, Yale University Press, 1988

Ссылки

wiki.sc

Кто создал картину менины. Какие тайны скрывает самая известная картина Диего Веласкеса «Менины

Есть в истории живописи полотна, загадки которых на протяжении веков пытаются постичь потомки, и которые во многом так и остаются непостижимы. Одним из таких произведений является картина Веласкеса «Менины». Основная загадка этого масштабного полотна, составляющего гордость коллекции живописи музея Прадо в Мадриде, заключается в композиционном построении. Что же мы видим, глядя на картину?

В центральной ее части изображена пятилетняя дочь испанской королевской четы — инфанта Маргарита. Светлая, хрупкая фигурка маленькой девочки окружена почтительной свитой — фрейлинами-менинами, которые послужили названием картины, придворной карлицей и шутом, большой дремлющей, весьма равнодушной собакой. Все это важные и необходимые персоны свиты испанского королевского двора, которых очень правдиво изобразил Веласкес. «Менины» — известны даже имена всех изображенных на ней. Но не это главное в полотне. Загадка заключается в другом. Обратим внимание на изображение самого художника с левой стороны, который стоит перед большим мольбертом с кистями и палитрой. Он занят работой — пишет портрет королевской четы, изображение которой можно заметить, если приглядеться и заглянуть в зеркало, висящее над головой инфанты. Таким образом, получается, что королевская пара находится непосредственно перед картиной — там, куда смотрят придворные и сам Веласкес. «Менины» — полотно, где живописный план тесно переплетается с реальным. Действительно, зрители, смотрящие на картину, становятся ее непосредственными участниками, ведь они располагаются рядом либо позади королевской четы. Подобная иллюзия достигается и определенными которые использует Веласкес. «Менины» написаны очень точно и реалистично, игра света и тени создает объем и глубину.

Итак, необычность и загадочность композиции заключается в том, что не художник стоит перед создаваемым им полотном. Он является частью изображения и рисует того, кто стоит перед ним. В свою очередь, тот, кого он рисует, отражается в зеркале, висящем на противоположной стене, и оказывается как бы вне художественного мира, за рамками полотна. Зрители, рассматривающие картину, находятся в реальности, но также являются частью художественного плана, иллюзорно присутствуя при происходящем.

Подобную многоплановую композицию «картина в картине» часто использовал Веласкес. «Менины» яркий пример тому. Что же хотел донести художник до зрителя? До сих пор нет точного объяснения этому.

Зеркальное изображение, введенное композиционно в картину, — прием, который высоко ценился в Столь точное, реалистичное изображение картины-перевертыша подчеркивало степень мастерства художника.

Возможно, включив себя в рамки полотна, художник хотел показать тем самым свою зависимость, скованность, несвободу. Он как придворный живописец мог творить только в мрачных стенах королевского замка.

Что же хотел сказать «Менины» — художественное творение, которое до сих пор не разгадано. Его тайный смысл является источником для множества различных предположений и изысканий не только художников, искусствоведов, но и историков.

(1656)
318 x 276 см
Музей Прадо, Мадрид

Этот шедевр Веласкеса — одна из самых загадочных картин в истории европейской живописи. Что же, в конце концов, происходит на этом полотне? Быть может, Веласкес писал портрет инфанты Маргариты, когда в его мастерскую заглянули король с королевой? Или он «портретировал» королевскую чету, когда в мастерскую вбежала инфанта со своими фрейлинами и карликами? А не был ли замысел художника еще более тонким: изобразить самого себя в момент творчества? Большинство искусствоведов склонно считать, что «Менины» — это своеобразный «творческий отчет» Веласкеса, «живопись о живописи». Художник стремился утвердить статус живописца, подчеркнув творческую составляющую его труда, многим казавшегося элементарным ремесленничеством. И все-таки, по большому счету, вопрос остается открытым, провоцируя на создание «интерпретационных» текстов и бесконечных творческих «повторений» -реплик-цитат. Особенно много их появилось в XX веке. Яркий пример — «Менины» послужили основой для большой серии картин Пикассо, созданных в 1950-е годы. Об этой работе Веласкеса не однажды писал великий испанский философ Ортега-и-Гассет. Мишель Фуко включил текст «Придворные дамы» (с подробным описанием шедевра Веласкеса) в книгу «Слова и вещи» — своеобразное «евангелие» всякого последовательного постмодерниста.

Королевский двор: «от и до»

Крест Сант-Яго
После смерти Веласкеса король Филипп IV распорядился
дописать на груди художника рыцарский крест Сант-Яго.
В момент создания «Менин» наш герой еще не был посвящен в рыцари этого ордена (это случилось тремя годами позже).

Отражение в зеркале
Королевскую чету мы видим отраженной в зеркале,
но именно этот «удаленный» образ обусловливает весь характер сцены, собирая ча себе нити всеобщего внимания.
Показывать чье-то присутствие с помощью подобных зеркальных отражений придумал Ян

ironpost.ru

Диего Веласкес. «Менины» — История искусств — LiveJournal

   


Диего Веласкес. «Менины»
1656 г. Холст, масло, 318 х 276 см
Прадо, Мадрид
Где живопись? Все кажется реальным
В твоей картине, как в  стекле зеркальном.
 Франсиско де Кеведо – Диего Веласкесу 

Рассказывают, что французский поэт-романтик Теофиль Готье, увидев полотно Веласкеса «Менины», в изумлении  воскликнул: «Где же картина?». И его легко можно понять. Мастерство Веласкеса кажется поначалу  таким естественным и  немудреным, что зритель чувствует себя не сторонним созерцателем произведения искусства, а заинтересованным  свидетелем  изображенных  событий. Переживая  перед картиной застывшее мгновение давно отшумевшей жизни, он задается вопросами  отнюдь не академическими: кто  все эти люди?  Почему они собрались вместе? Что здесь происходит? Постараемся удовлетворить естественное зрительское любопытство.

Итак, время действия – 1656 год. Былая слава и могущество Испании остались в прошлом,  королевская династия испанских Габсбургов угасает. Место действия – старый королевский дворец  Алькасар, в котором Веласкесу отвели просторное помещение под мастерскую. Действующих лиц мы можем перечислить поименно. В висящем на стене зеркале видны два отражения – это  король Испании Филипп IV Габсбург и королева Марианна Австрийская, вторая жена и родная племянница государя. Прелестная светловолосая девочка в центре комнаты – их пятилетняя дочь, инфанта Маргарита. Вокруг нее хлопочут придворные дамы – менины: так называли в Испании прислуживающих инфанте девушек из хороших семей. Ту из них, которая подает Маргарите сосуд с питьем, зовут  Мария Сармиенто, другую — Исабель де Веласко. За доньей Исабель из полумрака выступает Марсела де Ульоа – дуэнья, без присмотра которой благородные испанские девицы не могли сделать и шагу. С ней беседует гвардадамас — придворный, обязанный повсюду сопровождать инфанту. Не забыты любимые забавы испанского двора: карлик-шут Николасито Пертусато толкает ногой  дремлющую  собаку, а рядом с ним  стоит  карлица Мария Барбола. На заднем плане в дверном проеме видна фигура дворецкого  королевы Хосе Ньето де Веласкеса, родственника художника.

И наконец, слева работает  у мольберта Диего де Сильва Веласкес, придворный живописец испанского монарха и один из первых художников Европы. Ему 57 лет. Ключи на его поясе свидетельствуют о том, что Веласкес  — к тому же и апосентадор, т.е. управляющий дворцом (должность почетная, однако хлопотная и к искусству отношения не имеющая). На  груди художника алеет крест рыцарского ордена Сант-Яго. Правда, в год написания картины он еще не был посвящен в рыцари – это произошло лишь в 1659 г.,  и Веласкес, очень гордившийся своим рыцарством, дополнил давно законченную картину, написав на костюме крест.

Познакомившись с персонажами картины, мы не можем не удивиться ее странному названию: «Las Meninas“. Это слово (кстати, португальское) можно перевести как «придворные дамы» или «фрейлины». Неужели ради   очаровательных фрейлин инфанты был написан этот огромный холст? Разумеется, нет. И действительно, с 17 века у картины было второе название «Familia“  — «Семья». В высших слоях испанского общества «семьей» в те времена называли не только близких родственников, но и всех домочадцев,  включая прислугу. Поэтому нас не должна удивлять вольность художника, изобразившего рядом с инфантой приближенных придворных, карлицу и шута.

Для чего же собралась в мастерской придворного живописца королевская семья? Что за картину пишет Веласкес, и кто ему позирует? Вот уже четвертое столетие искусствоведы, философы, культурологи ищут ответа на эти, казалось бы, простые вопросы. С легкой руки первых биографов Веласкеса долгое время считалось, что художник пишет парный портрет короля и королевы, которые позируют, стоя за пределами картины, перед ней. На это указывает отражение в зеркале. А почему в мастерской находится инфанта? Ее привели для развлечения королевской четы во время утомительных сеансов.

Что ж, это интересное толкование картины-головоломки, как иногда называют «Менины». Ведь на месте позирующих монархов стоит зритель, и прямо на него направлен напряженный и в то же время отстраненный взгляд художника, сверяющего с натурой каждый мазок кисти. Этот пристальный взгляд, прикованный то к модели, то к холсту, знает каждый, кому приходилось наблюдать за работой живописца. Все мы, смотрящие на картину, словно становимся участниками вечно длящегося сеанса, и в то же время, благодаря отражению в зеркале, мы видим фрагмент будущего произведения, над которым работает художник. Однако это толкование картины легко подвергнуть сомнению: среди работ Веласкеса нет ни одного парного портрета Филиппа IV и Марианны Австрийской, а сведений о таком портрете не имеется и в старинных дворцовых описях. Наиболее дотошные искусствоведы даже сумели доказать, что холст, стоящий перед художником, не подходит по размеру для портрета королевской четы.

   

Чей же портрет пишет в таком случае Веласкес? Конечно же, портрет инфанты! Светлая фигурка Маргариты – безусловно, композиционный центр картины, она сразу приковывает наш взгляд. Много портретов инфанты написал Веласкес, но, пожалуй, лучше этого нет. Все в картине призвано подчеркнуть контраст хрупкой прелести Маргариты и той роли, которую поневоле должна играть эта девочка, той обстановки, в которой она живет.

Случайно ли почти всю верхнюю половину полотна занимают стены и высокий потолок с массивными крюками для люстр? Противопоставление обширного мрачноватого помещения и маленькой нарядной девочки усиливают детали: огромная собака, большой холст на мольберте. Фигура карлицы – женщины ростом с девочку – наводит на мысль о том, что инфанта – девочка, вынужденная с малых лет вести себя как взрослая.

 

Высокий сан принцессы лишил ее детства, так же как роскошное платье с широчайшей, натянутой на обручи юбкой лишает возможности свободно двигаться. В таком наряде, весящем несколько килограммов, инфанта даже не может свободно вытянуть руки вдоль тела. Как контрастирует эта вынужденная   застылость позы с живостью умного личика Маргариты, блеском любопытных глаз, готовыми к улыбке губами! Что ей услужливые менины и придворные шуты… ей бы побегать, поиграть со сверстниками!

Все это, несомненно, есть в картине, однако если Веласкес пишет портрет Маргариты, то почему в зеркале отражаются фигуры короля и королевы? Возможно, они пришли посмотреть, как продвигается работа. Допустим, но почему инфанта стоит к художнику спиной? В работе наступила пауза, и донья Мария подносит девочке кувшинчик с питьем. Но простите, ведь художник-то продолжает работать, он явно смотрит на модель! Значит модель – вовсе не инфанта… или не только инфанта? Еще одна красивая версия не выдерживает критики.

 
Диего Веласкес. Портреты инфанты Маргариты. 1654 и 1655 гг.  .

Нам остается предположить, что Веласкес пишет именно ту картину, которую мы видим – «Менины». И поскольку в нее включен автопортрет, который художник может написать, лишь глядя в зеркало, прочих персонажей он изображает также при помощи зеркального отражения. Итак, за пределами картины находится зеркало, в котором отражаются все присутствующие в мастерской люди. Мы, зрители, как и в первом варианте, тоже включаемся в число позирующих, поскольку стоим на месте короля и королевы, которых Веласкес написал отражающимися во втором зеркале, висящем на стене. Кроме того, на холсте мы видим и обратную сторону этого самого холста, и все то, что изображает на нем художник – инфанту, придворных, отражение короля и королевы и т.д. В картине не остается ни одного персонажа, который не двоился, не отражался бы в зеркальном стекле и в зеркале живописи!

Да и сама картина подобна зеркалу: каждый из нас по-своему трактует ее содержание, усматривает в ней проекцию собственных мыслей и чувств — так, стоя перед зеркалом, мы способны видеть в нем лишь свое отражение. Казалось бы, зачем тогда продолжать вековые споры о том, что же пишет художник на стоящем перед ним холсте? Но не размышлять об этом невозможно, как невозможно не вглядываться в таинственную зеркальную глубину.

О том, что глубина   постижения искусства поистине бездонна, свидетельствует трактовка картины, которую дал Мишель Фуко – крупнейший французский философ 20-го столетия, историк и теоретик культуры. Его книгу «Слова и вещи. Археология гуманитарных наук» (1966 г.) открывает глава «Придворные дамы», в которой Фуко на пятнадцати страницах размышляет, на примере «Менин», о предмете и его отражении, о реальности и иллюзии, о вещи и ее образе в искусстве, об объекте и субъекте изображения.


Диего Веласкес. Венера с зеркалом. Ок. 1650 г.

Еще один властитель дум европейской интеллигенции прошлого века, испанский философ, культуролог и публицист Хосе Ортега-и-Гассет был, по его собственным словам, одержим своеобразным «синдромом Веласкеса». На протяжении многих лет он предавался размышлениям о картинах этого мастера, пытаясь постичь скрытую в них истину, вновь и вновь возвращаясь к загадке «Менин».

Итак, предоставим читателю возможность выбрать то толкование картины, которое кажется ему наиболее убедительным, или, вдохновившись примером Фуко и Ортеги, создать собственную версию, и двинемся дальше. Как возникла у Веласкеса идея изобразить на полотне отражение в зеркале? Историки искусства считают, что художник вдохновлялся картиной Ван Эйка «Чета Арнольфини» (1434 г.), которая находилась во времена Веласкеса в собрании испанского монарха. В зеркале, изображенном Ван Эйком в центре картины, отражаются супруги Арнольфини и свидетели их бракосочетания. Зеркальное отражение в этой картине словно подтверждает законность брака Арнольфини, заключенного при свидетелях.

Кроме того, в итальянском и фламандском искусстве 16-17 вв. был распространен сюжет «Венера перед зеркалом», и Веласкес наверняка видел картины на эту тему. Но, переняв мотив, испанский мастер придает ему совершенно оригинальное звучание. Так, в его картине «Венера с зеркалом» (ок.1650 г.) богиня любви лежит спиной к зрителю, и мы видим ее лицо лишь смутно отражающимся в зеркале. Никто точно не знает, каков лик любви, но каждый знает, что любовь прекрасна, — словно говорит нам художник.

 
Ян Ван Эйк. Чета Арнольфини.1434 г.

В «Менинах» зеркальное отражение – ключ к пониманию скрытого смысла картины, поэтому оторвемся от созерцания милой инфанты и еще раз посмотрим на висящее у нее за спиной зеркало. Отражения короля и королевы превратили зеркало в подобие обрамленного холста — в, своего рода, идеальную картину, созданную самой жизнью. Фигура стоящего в дверях Хосе Ньето тоже очень «картинна» – дверной проем похож на раму, а сам дворецкий, застывший в красивой позе со шляпой в руке, словно приготовился позировать для портрета.

Над зеркалом висят две большие картины, которым Веласкес, очевидно, придавал серьезное значение – они занимают значительную часть полотна и написаны так тщательно, что, глядя на «Менины» в оригинале, можно без труда понять их содержание. Сегодняшнему зрителю сюжеты этих произведений мало что скажут, но современники Веласкеса, тем более обитатели королевского дворца, узнавали их без труда.


Диего Веласкес. Пряхи. Ок 1657 г.

Слева висит картина Питера Пауэла Рубенса «Афина и Арахна», справа – полотно Якоба Йорданса «Аполлон и Марсий» (возможно, копии). Обе картины написаны на сюжеты греческих мифов в изложении древнеримского поэта Овидия. Его книга «Метаморфозы» была хорошо известна европейскому читателю 17 столетия. Арахна, которая славилась как искусная вышивальщица и ткачиха, вызвала на состязание Афину и превзошла богиню мастерством. Описывая вытканную Арахной сцену похищения Европы Зевсом, принявшим образ быка, Овидий в восторге восклицает: «сочтешь настоящим быка, настоящим и море!» Афина не захотела признать свое поражение и превратила Арахну в паука. Герой второй картины Марсий достиг необычайного мастерства в игре на флейте и вызвал на состязание Аполлона, который, победив Марсия, в наказание за дерзость содрал с него кожу. Заметим, что миф об Арахне, очевидно, был для Велескеса особенно важен: в написанной примерно через год после «Менин» картине «Пряхи» художник изобразил большой ковер со сценой состязания Афины и Арахны.

Веласкеса привлекает в этих мифах смелое соперничество художника с богами, читай – с природой. Картины, размещенные над зеркалом, свидетельствуют о том, что и автор «Менин», подобно героям «Метаморфоз», бросает вызов природе. Каким мастерством должен обладать художник, чтобы созданное его руками изображение могло соперничать с реальностью, как на вытканном Арахной ковре? Как достичь совершенства, как сделать картину зеркальным отражением жизни? – спрашивает Веласкес, и сама написанная им картина отвечает на эти вопросы.

Не мелочный натурализм, не дотошное выписывание каждой детали, каждого волоска, а смелые мазки кисти, то упруго лепящие форму, то настолько легкие и прозрачные, что через них просвечивает холст, – вот что создает иллюзию волшебного дыхания жизни в картинах Веласкеса. Свободно положенные мазки, сливаясь вблизи в нераздельную массу, издали передают ощущение реальной объемности предметов и глубины пространства. Кисть непостижимым образом запечатлела сам воздух, окружающий предметы, и мы, кажется, видим пляшущие в солнечных лучах пылинки. (Кстати, обратите внимание на необычно длинные кисти в руках художника. Работая такими кистями, он не должен был подходить близко к картине, и ему было легче оценить целостное впечатление от холста.)

Веласкес часто ставит искусствоведов в тупик. Даже самый доскональный анализ творческой манеры этого мастера кажется недостаточным: какие-то   главные слова так и остаются несказанными. Русского художника Ивана Крамского, автора знаменитой «Незнакомки», не отягощала необходимость «объяснять» чудо Веласкеса, поэтому его простые искренние слова о великом собрате по профессии говорят нам больше, чем страницы глубокомысленных рассуждений: «Смотрю на него и чувствую всеми нервами своего существа: этого не достигнешь, это неповторимо. Он не работает, он творит, так вот просто берет какую-то массу и месит, и, как у Господа Бога, — шевелится, смотрит, мигает даже, и в голову не приходят ни рельеф, ни рисунок, ни даже краски, ничего».

Пабло Писассо. Менины. По Веласкесу. 1957 г.

Но вернемся в мастерскую художника. Мы видим, что не только центральная, но и правая стена комнаты сверху донизу увешана картинами, а слева много места занимает внушительный подрамник с натянутым на него холстом. Картины буквально надвигаются на присутствующих, окружают их со всех сторон и наводят нас на мысль о многих десятках полотен, написанных придворным художником за тридцать с лишним лет службы.

А собравшиеся в комнате члены королевской семьи — персонажи этих картин. Именно их – короля, королеву, инфантов и инфант, придворных, шутов и карликов, даже королевских собак увековечивал живописец в своих произведениях все эти годы. И по сути дела, главный герой картины-головоломки — это ее автор, скромно стоящий у мольберта. Словно не замечая возникшей вокруг инфанты Маргариты суеты, он продолжает работать.

Диего Веласкес внимательно смотрит на нас, своих будущих зрителей, и   пишет новую картину — «Менины»: универсальное полотно, соединяющее в себе и непринужденную жанровую сцену, и групповой портрет, и автопортрет, и философскую аллегорию. Это картина о том, как создаются картины, о творчестве, о плодотворно прожитой жизни художника, и вообще о жизни, которую, словно зеркало, отражает искусство.

history-of-art.livejournal.com

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о