Я как личность – Я — личность!

Сочинение на тему «Личность», «Я личность»

Сочинение на тему «Личность», «Я личность»

Кто такая личность? Не каждого человека можно так назвать. Надо обладать определенным набором черт характера и душевных качеств, чтобы иметь право им называться. Часто можно услышать словосочетание «выдающаяся личность» на счет известного человека. Но не только известностью измеряется это понятие.

На мой взгляд, личность — это искренний, целостный человек, который живет согласно своему призванию. Он сумел выявить свои наклонности, раскрыть свои таланты, преодолеть свои недостатки и благодаря этому добиться успеха в жизни и быть счастливым. При этом он с уважением относится к другим, не позволяет себе презрительного и поверхностного отношения к ним. Иногда говорят «сильная личность», но сила — не значит жесткость. По моему мнению, человеку нужна сила особенно для того, чтобы быть добрым, сочувствующим, даже уметь поступиться своими интересами ради другого человека.

Что касается известных людей, то для меня ярким примером личности является Григорий Сковорода. Этот мудрый человек не только понял важные истины о жизни, но и сам жил согласно своим взглядам. Он был тем, кем хотел быть, не унижая других, и так учил делать нас, потому что только так можно быть счастливым.

Я считаю, что среди нас — миллионы людей, достойных звания личности. Пусть мы о них ничего не знаем. Это люди, которые живут простой жизнью, занимаются любимым, пусть не престижным делом, которые любят и уважают близких, никому не наносят обиды.

Что касается меня, я надеюсь, что нахожусь на правильном пути в развитии моей личности. Я стараюсь больше внимания уделять тому, что у меня получается, развивать свои способности. Не всегда получается, но я стремлюсь быть терпимее к людям, которые рядом со мной. Мне кажется, золотое правило «поступай с другими так, как хочешь, чтобы они поступали с тобой» работает во всех сферах жизни и помогает не сбиться с правильного пути.

Следовательно, для того, чтобы сформировать свою личность, нужно постоянно развиваться и самосовершенствоваться, искать то, что приносит радость, быть искренним и уважать других.

Сочинение на тему | Октябрь 2015 источник


sochinenie-o.ru

Я – личность?. Простая правильная жизнь

Личность – это что?

Когда милиция устанавливает вашу личность, точнее, «лицо», ее интересует ваше ФИО, прописка и отсутствие нарушений перед законом.

И если вы сказали себе: «Конечно, я личность, паспорт имеется!» – вы успокоились. И задач к развитию – не получили.

Для юриста личность – это то, что имеет те или иные гражданские права и свободы, и новорожденный с юридической точки зрения уже личность: субъект прав. Но ответственность за поступки детей вменяется их родителям, и пока у ребенка немного ответственности, у него немного и прав. Поэтому с точки зрения юриста он еще не полная, не сформировавшаяся личность.

Личность, но маленькая. Впрочем, мы уже взрослые, соответственно эти проблемы детей нас снова не касаются.

Для подростков, как правило, личность – это то, что позволяет одному имиджево или социально выделяться среди других. Непохожесть на других. Взрослые критически оценивают такую «личность», обзывая ее только воинствующей индивидуальностью, но для подростков и это подвиг. Чтобы выделяться среди других подростков, уже нужна смелость. Еще точнее – ум, сила и смелость. Потому что без смелости ты не решишься выделиться даже силой, а если ты осмелишься выделяться тупой силой без ума, ты прослывешь не личностью, а дубом. А личность – это подвиг.

Это уже интереснее. Возможно, это уже как-то касается и вас.

Личность – это подвиг

Для психологов личность – нечто более спокойное. Это то, что есть у каждого – здорового – человека: тот внутренний стержень, который сформировался у него в процессе жизни среди людей и теперь определяет его дальнейшие взгляды и поступки. Если же этот стержень не сформировался, если человек только пассивно отражает ожидания окружающих и в чем-либо самостоятельным не является, он – не личность.

К сожалению, такое происходит при олигофрении. Только мы-то здесь при чем?

Если у человека внутренний стержень уже сформировался, – а это можно сказать практически о любом взрослом человеке, то для психолога личность – это своеобразие черт и особенностей человека.

Для психолога преступник – личность. Личность со своим неповторимым, уникальным набором черт и особенностей. И вы отличаетесь от преступника только другим набором… – это уже неплохо, хотя хочется большего.

Чем больше достойного ты несешь другим людям как свободный и самостоятельный человек, тем более ты Личность

Если же о личности говорит этик, он говорит о Личности с большой буквы, и это о другом. Личностью с большой буквы этик называет не тех, кто в чем-то особенен и неповторим, а тех, кто вносит в жизнь окружающих людей настоящую ценность. Можно сказать так: чем больше достойного ты несешь другим людям как свободный и самостоятельный человек, тем более ты Личность. Сколько ты, всей своей жизнью, принесешь людям?

И это уже хороший вопрос самому себе: «Насколько я – Личность?»

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

fil.wikireading.ru

Сочинение на тему «Я личность» – Ответы на все вопросы

Что такое личность? Каждый человек трактует это слово по-своему. Но все понимают, что нужно иметь определённый набор черт характера и душевных качеств, чтобы иметь право считать себя личностью. Нередко можно услышать такое словосочетание как «выдающаяся личность», обычно так говорят об известном человеке. Однако это понятие более широкое и измеряется оно не одной только известностью.

 

Я считаю, что личность – это по-настоящему искренний и целостный человек, живущий согласно своему призванию. Он определился со своими наклонностями, раскрыл свои таланты, преодолел недостатки и благодаря этому смог стать успешным и счастливым человеком. При этом он уважает других людей, ему свойственна толерантность, он не позволяет себе презрительного и поверхностного отношения к людям. Иногда можно услышать словосочетание «сильная личность», но сила здесь – это совсем не значит жёсткость. Я думаю, что человек должен быть сильным не только физически, но и духовно, морально, сила нужна для того, чтобы быть добрым, уметь искренне сочувствовать, даже уметь поступиться собственными интересами ради других людей.

 

Если говорить об известных людях, то для меня яркий пример личности – Григорий Сковорода. Этому мудрому человеку не только удалось понять важные истины о жизни, но и сам он жил согласно своим взглядам. Он был тем, кем ему хотелось быть, не унижал других и учил этому нас. Я считаю, что только так можно быть счастливым.

 

Среди нас есть очень много людей, которых можно с уверенностью назвать личностями. Часто о таких людях мы совсем ничего не знаем. Это люди, живущие простой жизнью, занимающиеся любимым делом, любящие и уважающие близких; они добрые и светлые, в них много положительных черт, которых нет в озлобленных людях, у которых никогда ничего не получается.

 

Я всегда стараюсь находиться на правильном пути в развитии своей личности, уделяю много времени занятиям, которые мне по душе, тому, что у меня лучше получается, я никогда не перестаю развивать свои способности. Не всегда получается, но я стараюсь быть терпимее к людям, которые меня окружают.

 

Для формирования личности необходимо постоянно развиваться и самосовершенствоваться, искать то, что тебе по душе, быть искренним человеком и уважать других.

 

Вместе со статьёй «Сочинение на тему «Я личность» читают:

Сочинение на тему «Разум и чувства»

Сочинение на тему «Роль книги в моей жизни»

Загрузка...

snipeclass.ru

Я — личность или у меня есть личность?

Многие пытаются стать личностью. Однако, исследовали ли они - что такое личность на самом деле? На вопрос: кто ты? Иногда люди отвечают: "Я - личность". У мудрого это вызывает лишь улыбку. Потому, что спросите у человека: "Чья это личность?" и он ответит: "Моя!" И невдомёк бедняге что, если личность ЧЬЯ-ТО, то тут уже - двое! ))) А кто из них - настоящий? ☺

© Уотс

"И тут оказывается, что эти последние необходимые результаты западного философского развития утверждают в форме рационального познания те самые истины, которые в форме веры и духовного созерцания утверждались великими теологическими учениями Востока…

Опираясь, с одной стороны, на данные положительной науки, эта философия, с другой стороны, подает руку религии. Осуществление этого универсального синтеза науки, философии и религии, первые и далеко еще не совершенные начала которого мы имеем в «философии сверхсознательного», должно быть высшею целью и последним результатом умственного развития. Достижение этой цели будет восстановлением совершенного внутреннего единства умственного мира во исполнение завета древней мудрости…"
© В.С. Соловьев «Кризис западной философии»

"Углубление моего философского познания привело меня к идее объективации, которую я считаю для себя основной и которую обыкновенно плохо понимают. Я не верю в твердость и прочность так называемого “объективного” мира, мира природы и истории. Объективной реальности не существует, это лишь иллюзия сознания, существует лишь объективация реальности, порожденная известной направленностью духа. Объективированный мир не есть подлинный реальный мир, это есть лишь состояние подлинного реального мира, которое может быть изменено. Объект есть порождение субъекта. Лишь субъект экзистенциален, лишь в субъекте познается реальность. Это совсем не есть субъективный идеализм, как склонны будут утверждать по шаблонным классификациям…"

© Н.А. Бердяев «Самопознание»

Вывод: на самом деле - тот, кем Ты действительно ЯВЛЯЕШЬСЯ - не личность, а намного больше личности, найди себя НАСТОЯЩЕГО, а не путай себя - с маской, которую на тебя нахлобучили! 🙂

(Публиковалось ранее на сайте: http://www.b17.ru/blog/personality_is/)

psynavigator.ru

Сочинение на тему «Личность», «Я личность»

Что такое для меня понятие личности? Во-первых, это то, когда человек может самостоятельно отвечать за свои поступки и действовать, не боясь осуждения. Считаю, что только личность может быть лидером в каком-либо обществе и вести за собой других, как бы это ни было непросто. О себе могу сказать, что причисляю себя к людям довольно спокойным, которые не любят причинять другим неудобства. Пусть это немного нескромно, но искренне.

По моему мнению, для того, чтобы быть личностью, дешевый авторитет, держащийся только на хвастовстве, заработать недостаточно. Напротив, нужно как можно больше и продуктивнее работать над собой, своими мыслями, и, наконец, над физической формой.

Очень часто я читала о том, что людей распределяют по типам темперамента. Конкретно себя я отношу к сангвиникам, так как имею достаточно спокойный и дружелюбный характер, не люблю вступать в конфликтные ситуации с окружающими.

Очень важно для личности, по моему мнению, прислушиваться к точке зрения посторонних людей, так как без этого человек не пройдет все этапы полноценного становления личности и характера. Бывают и те люди, которым при принятии какого-либо решения лучше опереться на самих себя, но таких людей, как я думаю, часто посещает депрессия и плохое настроение, которое все портит.

«Личность» и «человек» – два совершенно разных понятия. Первым можно быть с момента рождения, а второе понятие формируется уже при взаимодействии с социальной средой (такими же простыми людьми). Очень часто общество влияет на человека и влияние это может быть как позитивным (отказ от алкоголя и курения, спорт), так и негативным (появление мата в речи, грубость и прочее). Каждый человек имеет право выбирать, в какую именно сторону ему двигаться и как развиваться.
По сложившимся обстоятельствам мне в моей жизни довелось очень часто встречать и ловить на себе удивленные, а иногда жалостливые и испуганные взгляды прохожих.

Раньше это было безумно неприятно, но потом я привыкла и стала чаще смеяться над собственными особенностями. Самоирония и грамотный юмор и сейчас помогают мне в жизни и пригождаются в общении с людьми. Многие говорят: «Зачем ты так на себя наговариваешь?!», а я отвечаю, что мне так легче. И легче становится на самом деле, ведь юмор помогает искать позитив даже в самой безвыходной и безоблачной, казалось бы, ситуации.

Когда меня спрашивают о том, есть ли у меня кумиры, предпочитаю отвечать тем, что мечтаю быть похожей на свою маму и на саму себя, так как большего авторитета у меня попросту нет. И вообще очень многие, думаю, со мной согласятся в том вопросе, что заводить кумиров и слепо им поклоняться это по-детски наивно.

Еще, как я считаю, личность никогда не будет тратить свои силы на сплетни и ссоры, так как это пустое и бессмысленное занятие. Гармония – то, что должно царить в душе каждого человека, тогда он будет полноценно смотреть на мир широко раскрытыми глазами.

Милосердие – еще одна положительная черта по-настоящему целостной личности. Помните об этом!

www.soloby.ru

я личность — подскажите… как начать сочинение на тему «я личность»? про что писать? — 2 ответа



Какая я личность

В разделе ВУЗы, Колледжи на вопрос подскажите... как начать сочинение на тему "я личность"? про что писать? заданный автором Матвей Казаков лучший ответ это Вступление - типа : все люди разные, мы только кажемся с виду одинаковыми, у каждого две руки - две ноги, голова, но копни поглубже, приглядись, разговорись ...все разные и непохожие, один боится высоты, а другого тянет в горы или манит парашют, кто-то сильнее в одном, кто-то в другом, одному дано писать симфонии, другому - печь хлеб, третьему - растить сад, и даже в одной професси все различаются уровнем мастерства и способом восприятия мира
Личность - индивидуальность
Разница между людьми иногда видна уже с детского сада
( а то и в пелёнках) рано проявляются творческие способности, спортивные данные и пр приведи пару примеров - Плющенко, Билан, Роднина или Ролан Быков
тут напиши о своих способностях и мечтах
И вывод в конце - личность начинается с веры и любви и заканчивается мастерством и самореализацией

Ответ от 2 ответа[гуру]

Привет! Вот подборка тем с ответами на Ваш вопрос: подскажите... как начать сочинение на тему "я личность"? про что писать?

Ответ от DENS[эксперт]
Я бы начал с вопроса, "когда человек становиться личностью? " Найти пару книг по педагогике и прочитать, и дать ответ на этот вопрос, вот и пол сочинения написано, потом про себя и все...

Ответ от Funny Girl[гуру]
Мне кажется что можно начать с понятия слова личность. Что такое личность? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, необходимо прежде всего, провести разграничение понятий «человек» , «индивид» ,
«личность» . Понятие «человек» употребляется для характеристики всеобщих, присущих всем людям качеств и способностей. Это понятие подчеркивает наличие в мире такой особой исторически развивающейся общности, как человеческий род (homo sapiens), человечество, которое отличается от всех иных материальных систем только ему присущим способом жизнедеятельности.
Благодаря этому способу жизнедеятельности, человек на всех этапах исторического развития, во всех точках земного шара остается тождественным самому себе, сохраняет определенный онтологический статус.

Ответ от Zhenechka Antonova[активный]
Именно с познания самого себя начинается определение цели жизни. Человеку нужно знать: каков он? Кто он?
Познать себя весьма не просто, и я пока не ответил на этот вопрос, но даже если отвечу, то никогда не сообщу об этом другому человеку.
Кто я?. . Прежде всего я Личность! Психология утверждает, что личностью является любое человеческое существо, если оно с помощью психических качеств способно воспринимать окружающий мир. Я претендую на восприятие окружающими меня как Личности (с большой буквы) . Человек становится Личностью благодаря развитию собственной индивидуальности. Это такое неповторимое сочетание психологических особенностей человека – характера, темперамента, воли, чувств, мотивов деятельности, способностей.
Я могу себя назвать Личностью.

Ответ от Ёуровый Вообще[гуру]
Когда я стою перед зеркалом, то вижу себя таким как я есть. Я вижу себя своими глазами, вижу то, что видят другие. Когда я думаю о себе, я могу оперировать собственными представлениями о себе, но уже в какой-то мере к ним подмешиваются посторонние суждения обо мне, когда-то мною слышанные и отложившиеся в памяти. Пренебречь чужим мнением о себе не может никто. Я личность в физическом состоянии отражается в зеркале и я могу принимать этот образ так же как и другие люди. Я личность в зеркале общественного мнения имеет множество отражений, мое мнение обо мне лишь одно из множества, и то, уже претерпевшее изменения.
Ну и в подобном духе дальше развить тему, что я как физическое тело один для всех, а я как социальное тело для всех разный.

Ответ от Access de Nied[гуру]
Начните словом "человек". типа это звучит гордо.

Ответ от Zhora[мастер]
по-моему, вам не стоит писать сочинение на эту тему.


Ответ от 2 ответа[гуру]

Привет! Вот еще темы с нужными ответами:

Я-высказывание на Википедии
Посмотрите статью на википедии про Я-высказывание

 

Ответить на вопрос:

2oa.ru

III. Я КАК ЛИЧНОСТЬ. О смысле жизни. Труды по философии ценности, теории образования и университетскому вопросу. Том 1

III. Я КАК ЛИЧНОСТЬ

Вопрос о жизненно-правдивом исходном пункте решается по существу уже самой сердцевиной философии, ее императивным действенным характером: каждое ее положение обращено к человеку и так или иначе говорит о нем. Чтобы спрашивать о мире и жизни, о смысле жизни человека, необходимо, чтобы он был, чтобы за всеми действительными сменами этому я было отведено соответствующее место. Тот факт, что из седой старины идут постоянные попытки рассматривать человека как своего рода центр мироздания, говорит о глубоких основаниях в пользу такого исходного пункта; он во всяком случае исключает характер случайности. И логически, и жизненно просто и бесспорно, что философствует человек и философский свет горит прежде всего для него; «человек предшествует философии, человек предпосылка всякого философского познания»[828], но человек не в виде отвлеченного элемента, который постоянно пытаются вложить в я, а живая конкретная человеческая личность. Это понятие требует некоторых пояснений.

Первое и самое важное пояснение должно заключаться в том, чтобы оградить наш исходный пункт от истолкования, например, в эмпириокритическом духе: мы отклоняем не только растворение субъекта в отвлеченные психологические элементы, по отдельности взятые, но субъект для нас не есть и сумма, составленная из души и тела, он не психофизическое целое, в котором исчезла все-таки какая-то связь, а он живая конкретная личность, то я, которое поставлено вне всяких сомнений переживанием, действием[829] и самой сутью философии. Ведь не продукты психологического анализа жили, мучились и пробивались веками к коренным вопросам философии, а именно в живой личности родились сомнения и думы. Что представляет эта личность, это должно решить все учение в его целом, но этим самым личность-человек уже объявлен неприкосновенным во всей его живой полноте, потому что иначе исчезнут, потеряют смысл все те вопросы, на которые мы ищем ответа, потому что философия должна не только объяснить теоретически, но и дать почувствовать и повелеть действовать, и открыть этому действию смысл и простор. Этим характером и исходным пунктом философии и объясняется глубоко знаменательная смена философских систем, противоречащих друг другу и тем не менее уживающихся веками рядом друг с другом, – неувядаемость Сократа, Платона и др., потому что в них живет личность – живая, конкретная личность во всей ее полноте, сколько бы философ ни пытался в теории подменить ее продуктом абстракции. Если бы философское я было «чистым», вылущенным и избавленным от всего живого, то у философии не было бы истории в том поучительном смысле, как она существует в действительности и должна существовать. Отвлеченное я было бы строго одним, и мир его, объект его, был бы один, но живая личность дает живой текучий мир и живую смену философских учений.

Живая человеческая личность в вопросе о мире и себе заявила о своем я, закрепленном действием и переживанием. Эта мысль была названа Фихте самополаганием я. Для мысли, для вопроса, для философии нужна только идея я, которое в чистом свободном акте мысли и полагает самое себя. Отыскивая наиболее простую форму самополагания, Фихте усмотрел ее в чистой логической идее я. Между тем логически простое жизненно всегда сложно и недоступно анализу, и то великое самополагание, о котором глубоко правдиво заговорил Фихте, заключается в той простоте, которую знает жизнь, которую так характерно выявляют дети, когда они затрудняются нарисовать простую геометрическую фигуру, например, треугольник, трапецию, и без колебаний берутся срисовывать жизнь, хотя бы перед ними были сам Рубенс, Корреджио и т. д. Я самополагает себя, исходя из своей живой функции, из переживания, действия, жизни, так как оно дано именно в них как живое, конкретное, единое целое. В то время как при гносеологически «чистом» самополагании я бессодержательное само оказалось перед еще более пустым не я, и только благодаря скрытому двигателю вся система пришла в движение, в действительности живое я как конкретная личность стоит перед бесконечно богатым живым объектом, миром во всей его полноте и, полагая себя, полагает и его в том же первоначальном акте, рожденном жизнедеятельностью. Я полагает себя не как идею, не как дух, не как волю, не как тело или его части и т. д. и даже не как их сумму, что также способно создать путаницу, а как живую личность; так и весь мир единым актом дан не как система категорий, не как те или иные колебания волн эфира, а как живой, красочный, звучащий и т. д. мир – как живой субъект в живом мире – то я, которое указывается собственным именем или указательным местоимением[830]. Если мы затем отвлекаемся и оставляем в стороне целый ряд особенностей отдельных личностей в интересах отыскания общей почвы для всех, то это никогда не должно обозначать поворота от жизни и утрату живой перспективы.

Научно личность и я в этом своем содержании глубоко сложны, но это нисколько не мешает их философской (жизненной) простоте. Суть личности прежде всего в ее неразложимом единстве, составленном с теоретической точки зрения из множества своих органических частей и служащих единой цели[831], все индивидуальное реально сложно[832], но индивид остается им самим, пока он неразложен. Когда мы пытались и пытаемся нарушить это единство во имя гносеологической чистоты, прикрывающей подлинный разрушительный психологизм, мы повторяем старую историю с софизмом о лысом; если выдернуть один волосок, человек не облысеет, а затем по одному волоску мы все-таки оголяем его голову. Так и с я: спрашивают, мыслит ли ваше тело? Конечно, нет. А ваша рука, голова, воля, чувство и т. д.? И так понемногу остается чистый гносеологический субъект. Но так можно разобрать не только живое существо и лишить его жизни, но и привести теоретически в полное бездействие любую машину: все части по отдельности не создают того действия, которое тем не менее дает машина в целом. Все дело в том, чтобы понять, что вол, как вол, нет, а есть личность, проявляющая волю; ума или мышления нет, а есть личность, проявляющая соответствующие акты и т. д. Нормальная личност, – т. е. пока она есть – не допускает нарушения своего единства в настоящем своем составе, но она не допускает его и в плоскости последовательности, она есть связь переживаний и состояний в их чередовании и взаимоотношении, как и в их одновременности.

Отрицая расчленение нашего исходного пункта в философии, мы этим отнюдь не отклоняем проблемы личности как сложного вопроса. Мы только в данном случае считаем возможным указать на живую жизнь, незаменимую никаким описанием и объяснением. Если бы можно было не опасаться психологизма, можно было бы прямо перейти к интересующему нас вопросу, но этого нет и для правдивого решения коренных вопросов философии важно отметить некоторые стороны в нашем исходном пункте.

Само собой разумеется, на первое место должна быть выдвинута именно та сторона личности, которая составляет ее как бы differentia specifica[833], которая привела – при ее изоляции – к психологизму и отвлеченности. Это – самосознание, дающее человеку право говорить о себе я[834]; это та последняя капля, которая дополнила чашу до краев и создала иллюзию, что именно она и наполняет ее в необходимой для личности степени, меж тем как она влилась и слилась с сложным неразрывным целым, которое мы не можем обозреть сразу и потому вынуждены анализировать с опасностью, оказавшейся действительною, забыть о живом целом, из которого мы выделили эти элементы. Живое, реальное самосознание и говорит именно об этой конкретной полноте. Даже Фихте, абсолютировавший я и его самополагание, подчеркнул, что оно мыслимо только при противополагании не я, и это ясно показывает, что самосознание говорит о живом я, у которого только и может быть «предмет», объект познания, потому что отвлеченное понятие не может действовать, а познание есть деяние, акт, не только в действительности, но и логически возможный только в живом. Рассматривая самосознание, саморазличение и самоопределение[835] как суть личности, мы не вправе забывать о том, из чего мы эту суть выделили, так как выводы все делаются и должны даваться для личности в целом, где нет смысла говорить о сути «как таковой», о «Kern und Schale». Здесь более чем где-либо необходим возврат к самому себе в правдивом, жизненном смысле из тупиков отвлеченности и психологизма, из сферы схемы личности и ее только одной «сути».

Что дает этот возврат к себе, к живой полной личности? Это может быть пояснено четырьмя точками зрения, применимыми к человеку и, насколько возможно, дающими обзор того, что входит в понятие живой цельной личности. Эти точки зрения были выдвинуты мною в педагогике и положены в основу моей педагогической теории[836], потому что там также идет речь о жизни и живом.

Эти четыре группы свойств составляются из принадлежности человека к четырем сферам фактического существования: природы, индивидуальности, социальных образований и той идейной сферы, которую мы в собственном смысле могли бы назвать культурой: 1) человек – детище природы; 2) он – индивид; 3) он – социален, так как нормально он не мыслим вне взаимоотношений с ему подобными в семье, обществе, народе, государстве, человечестве и т. д.; и не только в настоящем времени, но и в их прошлом, удержанном памятью и наследственностью, и 4) он – сочлен культуры в том отношении, что он причастен в большей или меньшей мере к той идейной массе, где даны самосознание, ценности, цели, задачи, добро, истина, красота и т. д. Все эти сферы в нем не только не исключают друг друга, но наоборот – все они пополняют друг друга и в личности существуют как единое, хотя и подвижное, но неразрывное целое, и в каждом акте, помысле все они так или иначе проявляют себя, причем, конечно, та или иная сторона может быть в роли направляющего или центрального фактора, но не исключая остальных. Сложные взаимоотношения этих сторон и входят в то необозримое целое, которое мы называем конкретной личностью.

Но понятие это не исчерпывается теми искусственно выделенными группами элементов, на которые мы только что указали. Уже само самосознание является ярким показателем действенного характера нашего я. Тут прежде всего слышится голос нашего непосредственного самоощущения и немыслимость жизни при ином допущении. И здесь предпочтение должно быть отдано непосредственному свидетельству живой жизни, подкрепленному теми соображениями, на которые мы указывали раньше, а именно – что я есть не теоретическая идея просто, а функция, структурное переживание. В том, что свидетельствуется психической сферой, как говорит В. Джемс, «percipi есть уже esse; занавес является самой картиной»[837]. Пусть это чувство не во всем достоверно и неспособно осветить все, но оно все-таки с полным правом претендует на внимание[838]. Всякая попытка отрицания активного характера я приводит к его полному уничтожению – в том числе делает невозможным и мысль, а следовательно, и самый акт отрицания. Поэтому в попытке понять я, как деятеля, стремящегося теоретически (в познании) и практически (во всей сфере культуры) превратить мир в себя и свое очеловеченное существование[839], лежит глубокая увлекательная правда, ярко вскрытая – хотя и с односторонней точки зрения – философией Фихте, убежденно повторявшего, что «единое, чисто истинное, это – моя самодеятельность, единственный непосредственный бесспорный предикат, присущий мне»[840]. Даже в самом простейшем восприятии, в самой элементарной реакции дана эта активность; в нашей жизни нет пассивности, есть только степени активности, пониженные до незаметности для нас, но и в неподвижном состоянии производится затрата и взаимодействие сил; тем более активно бывание в нашей духовно-душевной жизни.

Но эта самодеятельность не слепая, это не движение или изменение, а именно деятельность, т. е. направляемое целями деяние и изменение. Бесцельность способна вполне раздавить и уничтожить личность. Цели эти даются не только раздражениями из внешнего мира и не только внутренними переживаниями, не только идеями и принципами и всей сферой культурных интересов, но и тем, что личность самоцель, что особенно важно отметить, как мы это увидим в дальнейшем изложении. С утратой этого свойства я или личность перестает существовать. Эта идея пропитывает всю суть и всю сферу личности; она дана в ее самосознании, она же говорит и в инстинкте самосохранения, она слышится во всех иных целях, поставляемых личностью, – это та черта, которая дает право говорить о личности-человеке как о величайшем эгоисте, в лучших, святых своих помыслах и деяниях стремящемся к себе как самоцели, хотя бы это было стремление спасти душу свою или обрести царство божие. Во всяком случае

«Volk und Knecht und ?berwinder,

Sie gestehen zu jeder Zeit, —

H?chstes Gl?ck der Erdenkinder

Sei nur die Pers?nlichkeit».[841]

Стремление к себе как самоцели приобретает бесконечно широкий диапазон не только в том, что есть, но и в том, что должно быть, что не есть, а что творится. Тело наше не ничтожный комок, к которому оказывается прикованным мое я[842], а наоборот: оно является бесконечно богатым связующим началом со всем внешним и внутренним миром, со всей полнотой конкретного мира, тем, что дает – кстати сказать – реальную основу для постановки великого трагического вопроса о мире и я, об их взаимоотношении.

Во внешнем и внутреннем мире деятельностью и познанием наше я прокладывает себе пути, верша постоянный процесс объединения и оформления, преодоления разъединенного множества[843]; при этом мы стремимся объять и соединить не только то, что есть в настоящем, но и исключить перерывы и отчуждение в прошлом, чтобы наше я было и в мире настоящем, и в прошлом в целом, связанном с ним непрерывными связями[844].

К этому необходимо добавить, что та же активность в личности дана и в отношении будущего. Я наше по самому своему существу не только несет в себе итоги прошлого, не только живет своим настоящим состоянием и диапазоном, но оно всегда в положении постоянного или обеднения, или обогащения; статического положения здесь нет; кто не идет вперед, тот идет назад, потому что в потоке его жизни тонет неизбежно известная часть его переживаний. Что такое это я, личность, это определяется не только тем, что она есть, но в большей мере тем, чем она хочет и стремится быть, чем она делает себя. Перед нашим я в этом отношении безграничные перспективы[845], – и отрицательные вплоть до уничтожения себя, и положительные как возможность все более высокого и ценного. Как говорит Вл. Соловьев[846], «человеческая личность – и, следовательно, каждый единичный человек – есть возможность для осуществления неограниченной действительности». Мы вполне присоединяемся к его утверждению, что эта мысль должна быть аксиомой, но не только этики, а вообще всей философии; возможность эта настолько велика, что личность действительно может мыслиться в идеале безусловной[847].

Личность несет в себе творческую мощь, и эта творческая мощь выявляется в двух направлениях: в росте и обогащении самой личности и в росте и обогащении мира. Она обогащает самую себя с каждым шагом расширения и углубления своих интересов. Здесь будет вполне к месту вспомнить вундтовский закон возрастания духовной энергии[848], который говорит о том, что[849] духовная мощь индивидуальности, помимо других источников, растет вместе с развитием психики благодаря этой дивной способности души отстаивать самое себя от власти времени (например, в памяти). Творческая мощь бытия действительно не только не истощается в процессе мирового развития, но она растет вместе с ним. Личность, рождая идею, мысль, идеал и т. д. и веря, и утверждая их, создает новую действительность[850] не только в себе и для себя, но и рождает новую реальную силу, идущую в мир. Наши силы, широта и мощь убывают от сомнения в себе и возрастают от веры в себя и в свои идеи. Если герои Шекспира были только плодом творческой фантазии отдельной личности, то потом, раз возникнув, они стали жить и, по мере своей художественной полноты и ценности, вошли в действительность, в причинную цепь – они действуют и сами помогают творить. Пусть они создались по реальному или мнимому поводу, это нисколько не меняет существа дела. Е. Н. Трубецкой передает[851] со слов своего брата С. Н. Трубецкого, что Вл. Соловьев однажды по близорукости принял скорлупу деревянного пасхального яйца, надетую на палочку, за одиноко растущий цветок; С. Н. Трубецкой разрушил эту иллюзию в тот момент, когда Соловьев, вдохновившись воображаемым одиноким цветком, слагал о нем прочувствованное стихотворение. В личности ничтожный повод, ложно понятое явление, может породить великое творение, и тогда прежде всего сама личность становится больше, глубже, творчески сильнее, потому что к полноте ее действенной силы прибыли новые звенья.

Конечно, личность, как единичная творческая сила, не безгранична. Как говорит Фихте[852], в самом понятии личности лежат ее границы. Они определены границами ее свободы – на ней мы остановимся в одной из следующих глав. Эти границы текучи и резкую демаркационную линию провести невозможно: от узкой сферы серенького человека она может разрастаться до безбрежной шири гениальности. Здесь, как и во всем живом, – текучесть и постоянная борьба субъекта и объекта, их сфер. Проведение резких, обрывающих границ мыслимо только в отвлеченном понятии, в фикции, неприемлемой для философии; определение может быть достаточным и тогда, когда оно определенно указывает на текучесть границ. В личность входит все то, что объединено ее самосознанием, все, что она окрасила личным характером, органической теплотой своего существования, будет ли это духовное, идеальное, душевное, социальное, телесное[853] – это безразлично. И даже при этом условии приходится сказать, что известная доля отвлеченности в нашем понимании все-таки останется; мы не можем охватить всей полноты, мы все-таки «отвлекаем» от живой полноты действительности, но это неизбежно и допустимо, потому что здесь дано в основном самодовлеющее целое, допускающее временное условное выделение из действительности как чего-то типического, но и для типических целей, не больше.

Подчеркивая я как живую, конкретную, жизненно данную личность, мы, естественно, сталкиваемся с особенным противодействием в той части, где в это целое включается наше тело. Все тот же психологизм и отвлеченность создают нелепое положение: живя как единое целое, мы не верим самим себе, своему существованию и живем со старой мыслью о резкой раздвоенности в существе человека; мы мыслим по платоновски: дух благороден и рвется в высь, тело его сковывает, привязывает к земле и земному. Эвристическое научное различение – психологическая и физиологическая точки зрения – поработили философию, которая в силу основного своего задания не может, по возможности не должна расчленять. Попытки в сторону преодоления этого философски тягостного дуализма идут из века в век: стремления избавиться от него даны в материализме, в спиритуализме, в панпсихизме, в современных теориях, учащих, что телесная жизнь немыслима без душевной, а переход одной энергии в другую мыслим только при «коренном родстве» их[854]. Протестуя против определения психологии как науки о том, что существует только во времени, а не в пространстве, психолог А. Бинэ говорит[855], что «в нашей жизни мы не перестаем локализировать в пространстве, хотя отчасти и смутно, нашу мысль, наше я, весь наш интеллектуальный мир. В данный момент я смотрю на себя и беру себя как пример: я пишу эти строки в моем рабочем кабинете, и никакое метафизическое рассуждение не заставит меня отказаться от моего глубокого убеждения в том, что все мое умственное существо пребывает в этой комнате, во втором этаже моего дома в Медоне. Я нахожусь здесь, но не где-нибудь в другом месте; тело мое здесь, здесь моя душа, если она у меня есть. Я там, где мое тело, и даже думаю, что я нахожусь в самом моем теле»[856]. Надо не только сказать вместе с Риккертом[857], что «в конечном счете монизм стоит в лучшей гармонии с нашим мироощущением», но и что точка зрения дуализма, а может быть, и триализма (душевное, телесное и духовное), и плюрализма есть специфическая точка зрения позитивной науки; именно им нужны изоляция объекта, расчленение, это их точка зрения. Философски несравнимо более оправданы вопросы не о том, как душевное и телесное приходят в связь друг с другом, а как они оказываются в нашем сознании расщепленными.

С этим дуализмом в философии и жизни нечего делать. Характерно, что с ним не уживается и другая теория, трактующая конкретные проблемы жизни – педагогика, когда она строится жизненно правдиво. В нем даны в сущности две позитивно научные (но не философские) точки зрения на человека как действительность, отделившие две стороны в живом целом, тело и душу. Что перед нами два продукта отвлечения, против этого ничего не говорит и то, что после смерти личности остается ее тело, только тело, т. е. оно, как и камень и др. предметы неорганического мира, дано как нечто иное, реальное и существующее. Насколько правильно такое утверждение в широком смысле слова, это мы попытаемся выяснить в дальнейшем изложении. Что же касается человеческого существа, то со смертью все то, с чем мы имели дело в жизни, совершенно исчезло для данной живой действительности, нет уже не только познавателя, но нет и человека; рука, нога уже не органы в точном значении этого слова; то, что мы называем телом человека, перестало быть им и должно быть понято в иной связи; в нем совершаются уже совершенно иные процессы и т. д. В живом и конкретном проведение грани между физическим и психическим, телесным и духовным невозможно и с философской точки зрения совершенно не нужно[858].

Психологические доводы в пользу этого губительного дуализма, оперирующие правомерностью отделения данных сознания и душевной жизни от тела и телесных процессов, не убедительны: то, что моя рука, голова и т. д. могут быть объектом восприятия и я не могу приписать им сознательной или душевной жизни, в одинаковой мере относится к любому акту моей душевной жизни, как и телесной. Как раз непосредственный опыт говорит твердо и ясно именно не об отдельном существовании тела и души, а об их цельности и полноте. Не даром наивное сознание пришло к мысли об отдельной душе на пути созерцания безжизненного тела, т. е. уже нечеловека. Для психологиста и дуалиста остается неразрешимой загадкой, почему такие ничтожные явления, как расстройство желудка, насморк, вспухающий палец и т. д., мешают мысли и даже могут парализовать ее, почему они могут ослабить волю вплоть до полного ее уничтожения. Все это становится понятным и ясным в живом целом, в одном единстве, где палец не мыслит, не проявляет волю, но и ум, и воля не мыслят и не проявляют воли; не мыслит материя, но не мыслит и дух; мыслит и познает живая, конкретная личность, из которой выделены абстракцией все эти стороны. Вот именно потому их состоянием и может определяться целое в его состоянии и функциях. Только при такой точке зрения мы избегнем курьезных затруднений, порождаемых, например, таким вопросом: каким образом проснувшееся я находит себя после крепкого сна тем же самым, не теряет связи со своим прошлым и даже не замечает трудности своего положения; ответ в духе Тейхмюллера, например, что я субстанция, что оно во сне утрачивает только самосознание, но что затем самосознание возвращается, не ответ, потому что вопрос только отодвигается, но не устраняется. Но живые процессы в живом человеке во сне только понизились и взяла преобладание одна сторона, отнюдь не исключив, а только приглушив другие, при пробуждении они снова достигают своей обычной интенсивности и нет нужды что-либо восстанавливать, потому что не было никакого перерыва.

Отсюда становится понятным стремление человека возможно полнее вскрыть себя и расширить диапазон своей жизни. В этом смысле вполне последовательно необходимо включить в личность, в я как исходный пункт философии всю полноту не только телесно-душевного состояния, но и все идейное, идейно-ценное ее богатство, как в лично индивидуальном, так и в социальном направлении. Все делает это я с научной точки зрения одним из очень сложных вопросов, но для философии как учения о миросозерцании это единственно правдивый, простой и наиболее беспредпосылочный исходный пункт.

Конечно, в этом пункте всплывает старое опасение, сыгравшее не последнюю роль в узаконении чистой духовности человека, – что на пути нашего конкретного понимания познавателя исчезает разница между ним и животным. Но мы должны помнить и надеемся показать в дальнейшем изложении, что только при нашей концепции может идти в понятном смысле речь об одухотворении и одухотворенности, в которой мы заинтересованы. Вообще же заметим, что принципиальное различие между остальными животными и человеком исчезает и должно исчезнуть; различие есть в полноте, в степени и в способности к развитию всех указанных нами сторон – в том особенно, что культурное начало дано у остальных животных в строго фиксированной дозе, в бессознательной или во всяком случае затуманенной форме. Там, как говорит Бергсон, жизненное начало забежало в тупик и оказалось в строгих рамках инстинкта; животные не могут использовать широко свой опыт для созидания нового, у них нет творчества. Но мы должны помнить, что ряд разновидностей животного царства являет сравнительно высокую форму социальной жизни, как пчелы, муравьи и т. д., и уж во всяком случае все они обладают упрощенной или усложненной жизнью, которая заставляет предполагать в ней ясные психические элементы; например, у домашних животных эта душевная жизнь может быть даже относительно высокоразвитой, но она не подымается до высот самосознания, до идеи должного, до простора творчества и культуры в идейном смысле этого слова. Человек тоже животное, но умеющее дополнять, обогащать и широко использовать не только родовой, но и свой личный опыт и приобретать свои формальные навыки, помогающие ему ориентироваться в совершенно новой обстановке. И здесь конкретное живое понимание не допускает фиктивных перегородок и перерывов[859].

Таким образом совершенно отпадает возможность смешения понятия личности, этого субъекта с индивидом и опасение индивидуалистической атомизации. Личность (как и структура) мыслима только там, где устанавливается какое-либо соотношение с объективными ценностями, где имеем перед собой направленность живого индивида на осуществление этих ценностей. В этом смысле можно сказать, что этот субъект ни в каком случае нельзя называть субъективным и основывать на нем упрек в субъективизме; личность в нашем понимании получается только в сфере и в связи со всей объективной широтой естественной и социально-культурной среды. Индивид и индивидуальность только тогда становятся личностью, когда они оказываются в более или менее сознательном и действенном отношении к объективным ценностям, когда они получают то или иное положительное культурное и социальное содержание. Вот почему отчужденность от сфер истины, добра, красоты и справедливости равносильна прямо пропорциональному опустошению личности и впадению ее в состояние самое большее голой индивидуальности; в этом случае прежде всего исчезает социальный элемент, без которого личность немыслима. Истина, красота, добро, справедливость, долг и т. д. – все они насыщены императивным духом, все они требуют действия, все они предполагают среду, и из всех них целым пучком вырастают социальные требования. В то время как индивида и индивидуальность можно мыслить изолированно, личность в изоляции немыслима – без объективных, культурных и социальных моментов ее нет. Опасность крайней формы «индивида и его собственности», этой крайней формы индивидуализма, не только в том, что он угрожает гибелью и распадом социальной среды и общности, но что на этом же пути в силу отрыва необходимого элемента неминуемо идут и гибель, и распад личности самой не в меньшей, если не в большей мере. Может быть антикультурная и антисоциальная индивидуальность, но не может быть в принципе (не фактически) антикультурной и антисоциальной личности. Пользуясь образным пояснением, можно было бы сказать, что как человек физически сферичен, дан в пространстве во всех измерениях, так и личность необходимо дана во всех измерениях – душевном, духовном, культурном, социальном, в прошлом и в будущем, и в настоящем. Индивид, строго говоря, это просто естественное существо; не было бы ничего противоречивого или абсурдного, если бы мы применили этот термин к растению или даже вещи; индивидуальность может быть присуща и животному, потому что и оно обладает способностью особого выявления себя и своего индивидуального уклада; но личность может быть только у человека, потому что только он приводит себя в связь с объективными культурными ценностями.

Если бы мы не боялись некоторой расплывчатости и уже накопившейся некоторой отягощенности термина структуры, которым так широко пользуются немецкие философия и педагогика, то мы могли бы прибегнуть к этому термину для обозначения существенного оттенка в нашем понимании субъекта философии. Этим мы тогда сказали бы не только то, что в него входит в нерасчлененном единстве и органичности все естество, присущее человеку во всех отношениях, телесном и душевном, но и все его раскрывшееся и развертывающееся содержание в том взаимоотношении и с той логикой и характером, которые создаются на почве соотношения со всей живой и культурной окружающей обстановкой. Таким образом, сюда входит не только то, чем индивид владеет как таковым, сам по себе в изолированном состоянии, но все это получает определенную реальную окраску, направление и становится особой реальной действующей силой в зависимости от того, в какое отношение этот индивид становится к миру объективных ценностей, к культуре, обществу и т. д. Отсюда вытекает, говоря языком Шпрангера, определенная конкретная «жизненная форма», индивидуально заполненная и осуществляемая. Это уже не или естество, или культура, а это именно личность, в которой все это дано в живом взаимодействии и в той или иной форме единства. Субъективное и объективное составляют здесь две стороны одного и того же, которые выделяются искусственными расчленениями познающей мысли, но реально они едины.

Подчеркивая я как живую полноту, мы этим не устраняем вопроса о центре тяжести этого я. Он может перемещаться и действительно перемещается, как это и должно быть в живом и конкретном. Я первобытного человека и я гения не тем отличаются друг от друга, что один – животное, другой – чистый, творческий дух; в каждом из нас даны все четыре стороны, которые упомянуты нами раньше; оба детища природы, оба индивиды, оба сочлены социальных групп и культуры, но у первого сильно представлена первая сторона – животность, природность, слабы вторая и третья и подчинены первой, и только едва тлеющей искоркой дана четвертая сторона – культурно-идейные интересы, представленные, может быть, грубыми проявлениями религиозности, эстетизма и т. д., – у второго эта идейная масса, наоборот, есть направляющая и господствующая сторона, которой подчинены все остальные и прежде всего животная сторона. Из степени преобладания той или иной стороны и слагается все богатое разнообразие личностей в их живой полноте, где неизбежно даны все стороны в живом, неразрывном единстве. Так может случиться, что в сравнительно слабом теле поселится сильный дух, и наоборот; так могут получить преобладание более детализованные стороны, как эстетизм, религиозность и т. д., но всегда это единство должно мыслиться так, как оно есть: в живом, текучем, действенном состоянии и притом в управляемом целями действии, т. е. в деятельности.

Все это выдвигает целый ряд вопросов и следствий, с которыми мы дальше и должны разобраться. Свое я предполагает чужое я. Я вне среды себе подобных немыслимо; даже выросши и потом оказавшись изолированным, оно неизбежно угасает или подрывается. Без среды человек, даже оставаясь способным жить животной жизнью, никогда не становится личностью; если бы он был только среди объектов, я, личность была бы невозможна. Субъект, я действительно, как это глубоко правдиво констатирует Г. Г. Шпет[860], соотносителен прежде всего не объекту, как учит современная философия, а субъектам, свое я – чужим я. Таким образом мы встречаемся с проблемой чужого я, поглотившей много философских усилий в психологистической, отвлеченной постановке и разрешающейся значительно проще в нашей теории.

Все изложенное относительно субъекта, исходного пункта философии, предполагает еще одно утверждение, также являвшееся до сих пор одним из наиболее сложных вопросов: мысля личность как действенное, творческое начало, этим самым утверждают ее свободу, которая под названием проблемы свободы воли остается до сих пор как будто неразрешимой загадкой: теоретически она оказывалась недоказуемой, практически мы без нее жить не можем. Без свободы нет личности, нет я. Где же выход?

На оба эти вопроса мы и должны теперь обратить наше внимание.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

fil.wikireading.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о