Отношения личности это в психологии: Психология личности — это… Что такое Психология личности?

Содержание

Концепция отношений В.Н. Мясищева и теория психической адаптации личности

Вместо предисловия

Развитие теории современной клинической (медицинской) психологии связано необходимостью адекватного использования научных концепций, отличающихся разным уровнем обобщения изучаемых явлений – от микро- до макроуровня (Иовлев и соавт., 1999, с. 3). Современные научные психологические исследования в медицине характеризуются либо отказом от применения какой-либо классической теории в пользу только эмпирической феноменологии, либо применением отдельных парциальных теорий микроуровня, ориентированных частные аспекты изучения достаточно ограниченного круга психологических феноменов. В то же время развитие клинической (медицинской) психологии должно идти путем описания и объяснения изучаемых явлений и психики в целом с позиций общепсихологической теории с хорошо разработанными концептуальными основами.

Отметим, что все вышеизложенные обстоятельства в полной мере относятся и к проблеме разработки современной психологически обоснованной теории психической адаптации личности, поскольку Государственным образовательным стандартом по специальности «Клиническая психология» определено, что объектом клинической психологии определен «человек с трудностями адаптации и самореализации, связанными с его физическим, социальным и духовным состоянием», а вся деятельность клинического психолога должна быть направлена «на повышение психических ресурсов и адаптационных возможностей человека…».

В опубликованных в последние десятилетия результатах научных исследований в этой области достаточно подробно описывается этипатогенетические факторы нарушения психической адаптации человека и обширная (в основном психопатологическая) феноменология проявлений психической дезадаптации. Однако, за редчайшим исключением, все эти исследования не опираются какую-либо основополагающую общепсихологическую концепцию личности. Представляется, что не утратило актуальности замечание В.Н. Мясищева о недостаточной связи клиники и научной психологии: «в медицине, в том числе и в психоневрологии… клиническая патология почти не связана с научной теорией личности» (Мясищев, 1995, с. 55). В связи с этим возникает необходимость дальнейшего развития психологической науки и практики, в том числе и дальнейшего развития теоретических положений учения о личности как системе отношений. Об этом говорил и сам В.Н. Мясищев: «…одной из важных проблем психологии вообще, и психологии отношений, в частности, является дальнейшая разработка системы понятий и вопросов структуры в области психических образований, в частности, в области отношений» (Основные проблемы…, 1960, с.
 20).

Рассматривая проблему соотнесенности теории и практики в контексте учения о психических особенностях и о характере, В.Н. Мясищев отмечал опасность любой диспропорции между практической значимостью и недостаточной зрелостью соответствующего раздела психологии, вел речь о «практической необходимости дальнейшей разработки» соответствующего раздела науки. В то же время развитие теории может происходить только при наличии определенных условий: «… трудность заключается в том, что между остротой практической необходимости и теоретическими возможностями научного ответа на них существует огромный разрыв. Решение проблемы возникает тогда, когда созревают для этого соответствующие предпосылки» (Мясищев, 1995, с. 226).

Представляется, что современный этап развития отечественной психологии и клинико-психологической науки, в частности, а так же глобальные социально-экономические перемены последних десятилетий является примером предпосылок для разработки такой теории психической (психологической, социально-психологической) адаптации человека.

Современное прочтение и анализ основных положений разработанной В.Н. Мя­сищевым концепции отношений человека позволил Л.И. Вассерману, Б.В. Иовлеву и Э.Б. Карповой выдвинуть убедительные, с нашей точки зрения, аргументы в пользу выбора этой концепции в качестве общепсихологической теоретической основы научных исследований в медицинской психологии (Вассерман и соавт., 2004, с. 3–8).

Представляется, что основные точки зрения и выводы авторов вполне могут быть применены и при решении проблемы адекватного научного исследования психической адаптации личности с позиций теорий общей и медицинской психологии.

Теория отношений человека, как и всякое общепсихологическое построение высокого уровня обобщенности, обладает большим адаптационным потенциалом. Внимательное современное прочтение концепции В.Н. Мясищева предполагает возможность более глубокого раскрытия ее сущности посредством систематизации и концентрации ее основных положений в контексте изучаемой проблемы. Такая форма научного исследования неминуемо приводит к обильному использованию собственных высказываний В.

Н. Мясищева. В связи с этим целесообразно привести следующую точку зрения К.К. Платонова: «Граница между полезными для читателя приводимыми автором чужими высказываниями и всегда вредным цитатничеством определяется не числом этих высказываний, а способом их использования в излагаемом автором контексте» (Платонов, 1977, с. 9).

Поэтому Л.И. Вассерман с соавт. (2004) считают, что при современном прочтении материалов первоисточников с целью «внимательного, ориентированного на творческое развитие отношения [к ним – М. Б.]» любое «изложение общих основ концепции отношений…целесообразно проводить с максимально возможным использованием авторских текстов». С другой стороны, все смысловое богатство, заложенное в трудах В.Н. Мясищева, может быть раскрыто не только при «буквальном их прочтении», но и при дополнении «авторского текста интерпретациями, …учитывающими весь исторический контекст генеза концепции личности». В то же время эти интерпретации не должны быть направлены на «модернизацию [этих концепций] в соответствии с новыми социальными требованиями».

Безусловно, при материализации «развертывающегося и неограниченного во времени множества смысловых построений» от исследователя требуется весьма «бережная интерпретация» и щепетильное отношение к «первичному генетическому материалу» концепции, чтобы при неизбежной попытке происходящего при этом системного переизложения ее положений и интерпретации первоисточника не произошло подмены сущности этой теории. При этом нельзя не согласиться с мнением вышеназванных авторов о том, что любой «выбор фрагментов из текстов В.Н. Мясищева, их упорядоченное изложение и интерпретация, как и всякий выбор, упорядочивание и интерпретация, содержит эффект субъективной авторской проекции современного понимания проблем медицинской психологии» (Мясищев, 1995, с. 4–8).

Применение положений концепции отношений человека В.Н. Мясищева (с изложенными выше ограничениями) с целью разработки теории психической адаптации может осуществляться путем использования основных психологических понятий в качестве необходимых теоретических «первоэлементов», составляющих разные планы психологических феноменов, структурно и иерархически организованных специфическим образом в общей теории психической адаптации личности. Возможность (и необходимость) проведения соотношения общепсихологических категорий с основными понятиями теории отношений предусматривалась и самим В.Н. Мясищевым: «Рассмотренные … интегральные понятия [свойств личности и характера – М. Б.], таким образом, имеют существенное значение…, но они получают уточнение, и в этом уточнении существенное место занимают их различные связи с понятием отношений» (Мясищев, 1995, с. 350).

 

Основные психологические понятия

в общей теории психической адаптации,

рассматриваемой с позиций концепции

отношений личности В.Н. Мясищева

Научный психологический анализ проблемы психической адаптации с позиции концепции отношений личности требуют рассмотрения феноменологии психической адаптации в системе выделенных В.Н. Мясищевым сущностных характеристик, классов и компонентов отношений («частичных отношений», сторон или видов отношения).

К числу сторон личности, которые по сути своей могут раскрыться только на протяжении длительного периода времени В.Н. Мясищев относит «степень и форму приспособляемости к новым условиям» (Мясищев, 1995, с. 258)

Центральным элементом системной модели (и в определенном смысле триггерным, запускающим процессы психической адаптации личности и определяющим возможность ее успешного или неуспешного протекания) является

особенности личностно-средового взаимодействия. Понимание адаптации прежде всего как «приспособления» (этимологически связанное с ее латинском корнем аdaptatio), приводит к некоторому усредненному варианту ее определения типа «совокупности реакций живой системы, поддерживающих ее функциональную устойчивость при изменении условий окружающей среды». Не рассматривая далее собственно терминологическую проблему, отметим, что рассмотрение (научный психологический анализ) проблемы психической адаптации должно основываться на очевидности факта динамичного изменения среды и ее изменяющего влияния на субъекта, процесса взаимодействия субъекта и среды, а также собственно приспособления человека к изменяющимся условиям. При этом В.Н. Мясищев считал, что необходимо переводить психологические исследования «от учета действия изолированных раздражителей к изучению предметного воздействия и роли ситуации в целом» (Мясищев, 1995, с. 98). Вместе с тем, остается верным основное положение научного психологического анализа: «Психическая жизнь человека пре­дставляет целое, в котором научный анализ выделяет отдельные стороны, аспекты рассмотрения» (Основные проблемы…, 1960, с. 17), вплоть до дробления на «бесконечное количество отношений личности к различным предметам действительности» каждое из которых при этом все же всегда остается личностным. (Мясищев, 1995, с. 48). Таким образом, любое аналитическое членение как прием научного поиска все же позволяет получить целостное знание о сугубо личностном при условии использования системных принципов организации исследования.

Именно такими представляются некоторые подходы к определению психологического содержания понятия «личностно-сре­довое взаимодействие» в контексте теории психической адаптации и системных принципов научного исследования.

Признание центрального места личностно-средового взаимодействия в проявлении психической адаптации исходит из определения В.Н. Мясищевым психологии как науки, в которой личность является центральным понятием (Основные проблемы…, 1960, с. 40). В контексте рассматриваемой проблемы представляется важным вывод Б.В. Иовлева и Э.Б. Карповой о том, что в работах В.Н. Мясищева понятие адаптации непосредственно не используется (Иовлев и соавт., 1999, с. 29), хотя он и упоминает, что «изучение человека и его психики во взаимоотношениях с окружающей действительностью является одним из основных принципов изучения всех живых существ» (Мясищев, 1995, с. 160). Кроме того, Владимир Николаевич приводит мнение, что еще В.М. Бехтерев в своих трудах рассматривал соотношения организма со средой и предлагал свой термин – «соотносительная деятельность».

Однако, по нашему мнению, целый ряд положений концепции отношений так или иначе связывается им с проблемой адаптации. В частности, определяя личность как «субъект отношений, также, как и субъект внешней деятельности» (Мясищев, 1995, с.  347), В.Н. Мясищев выделяет в ней способность «не только приспособляться к окружающей его действительности, но и переделывать ее соответственно своим целям и потребностям» (Мясищев, 1995, с. 173). При этом окружающая действительность «предъявляет ряд требований к человеку и предоставляет ему определенные возможности, … жизнь создает меняющиеся условия…, которые сталкиваются с имеющимися у человека потребностями и его внутренними возможностями и побуждают его к освоению нового и переделке самого себя, в результате чего у него возникают новые потребности и новые внутренние возможности». Сама же действительность «…также изменяется» в силу того, что «…инстинктивное приспособление к природе и социальной среде становится … сознательным и планомерным, включающим не только приспособление к действительности, но и преобразование ее». (Мясищев, 1995, с. 53). Такой важный аспект теоретического осмысления проблемы адаптации связан с пониманием диалектической взаимосвязанности процессов адаптации: столкновение «потребностей и возможностей» субъекта с исходными, но «меняющимися» условиями приводит в итоге к новому (динамическому) равновесию в системе «окружающий мир – субъект», создающемуся вследствие преобразования среды и личности, формирования новых психологических реальностей субъекта (прежде всего – системы ее отношений): «Личность, изменяясь, развивается, меняется и характер ее отношения к действительности» (Мясищев, 1995, с.  53). Напомним, что в понимании В.Н. Мясищева личность как высшее интегральное понятие характеризуется, прежде всего, как система («ансамбль») отношений человека к окружающей действительности (Мясищев, 1995, с. 48). Поэтому при изучении проблемы адаптации личности следует исходить из того, что любое очередное изменение среды приводит к изменению личности и, прежде всего, ее системы отношений. При этом отношения субъекта занимают центральное место в структуре личностно-средового взаимодействия и определяют характер интегрированной психической деятельности субъекта: «Отношения человека представляют сознательную, избирательную, основанную на опыте, психологическую связь его с различными сторонами объективной действительности (выделено нами – М. Б.), выражающуюся в его действиях, реакциях и переживаниях» (Мясищев, 1995, с. 48).

При психологическом анализе личности в контексте отражения ее психологических связей и взаимоотношений с окружающей действительностью понятие взаимодействия (и личностно-средового взаимодействия, в частности) В. Н. Мясищевым прямо связывается с категорией отношения. Возникает вопрос лишь в характере такой связи: «является ли взаимодействие лишь процессуальным выражением отношения как потенциального, или, наоборот, отношение является потенциальным эквивалентом процессов взаимодействия?» (Мясищев, 1995, с. 164). Не вдаваясь в конкретизацию характера этой связи, отметим, что феномен личностно-средового взаимодействия можно небезосновательно рассматривать как своеобразную мета-модель Отношения (единой связи Субъекта с Объектом-Миром). При этом различные аспекты «единого предметного отношения» (в понимании В.Н. Мясищева) определяются «многосторонней возможной реакцией человека и многосторонностью объектов», что фактически отражает многомерный характер психической адаптации (Мясищев, 1995, с. 18). Этот многомерный характер определяется не только детерминационной множественностью средовых воздействий (в т.ч. и негативных, травмирующих), но и личностно-опосредованной специфичностью реакции человека на эти воздействия: «Известно, что психические травмы … не всегда влекут за собой невроз. Это зависит от особенностей отношений личности и способов переработки ею событий, впечатлений и трудностей» (Мясищев, 1995, с. 63). Поэтому при разработке теории психической адаптации требуется многомерный системный научный анализ факторов и условий, формирующих дезадаптирующие средовые воздействия, а так же особенностей личности и всей системы ее отношений (детерминистская система вида «много-многозначные связи»).

Однако в целях научного анализа проблемы требуется не только «вычленение основных составляющих компонентов» целого с последующей дефектностью в «знании закономерностей соотношения вычлененных компонентов в системе целого», но и решение вопроса «об их относительной роли, их связях друг с другом, а также о том единстве, которое, скрываясь за многообразием, предостерегает нас от взглядов на личность, как мозаику отдельных свойств» (Мясищев, 1995, с. 206).

Таким образом, в научном исследовании требуется сведения всего многообразия отношений личности с окружающей действительностью к определенным системно взаимосвязанным группам. В этом плане методологически важным представляется следующий вывод В.Н. Мясищева «Отношения связывают человека со всеми сторонами действительности, но при всем их многообразии можно установить три ее основные категории: 1) явления природы или мир вещей, 2) люди и общественные явления, 3) сам субъект-личность» (Мясищев, 1995, с. 208). Этот вывод позволяет рассматривать личностно-средовое взаимодействие, во-первых, как отношения личности со средой (в буквальном понимании этого термина, или отношения уровня Я – Среда), во-вторых, как межличностные отношения (отношения уровня Я – Другой), и, в-третьих, как внутриличностные (отношения уровня Я – «иное» Я). Эти три уровня отношений могут определять и соответствующие планы психологического исследования проблемы адаптации личности (адаптация к требованиям среды, адаптация межличностного характера, адаптация на интрапсихическом уровне).

Рассматривая социальное и трудовое поведение, закрепившееся при педагогически правильно сформировавшихся отношениях, В. Н. Мясищев отмечает, что вся сложнейшая картина сочетаний и борьбы созревающих витальных, укрепляющихся и распадающихся конкретно-личностных отношений регулируется в норме моральными и юридическими требованиями (т.е. фактически – социальными требованиями среды, – М. Б.). Такого рода требования определяются как «система обязательных, общественно регулируемых и контролируемых требований» и являются фактически «идейными регуляторами поведения». Такой аспект представления о характере требований среды предполагает рассматривать этот уровень адаптации личности как социально-психологическую адаптацию. При этом проблема особенностей личности, ее поведения в своем коллективе и взаимодействия с членами другого коллектива, влияние коллектива на формирование особенностей личности отнесено В.Н. Мясищевым к сфере компетенции индивидуальной психологии (или персонологии), а не социальной психологии.

Особое внимание при анализе особенностей личности наибольшее значение для человека, по мнению В. Н. Мясищева, приобретают прежде всего межличностные отношения «самое главное и определяющее личность – ее отношения к людям, являющиеся одновременно и взаимоотношениями» (Мясищев, 1995, с. 48), и внутриличностные отношения, а так же их взаимосвязанность: «отношение человека к себе самому связано с его отношениями к другим людям и их отношением к нему. Поэтому для типологии характеров первостепенное значение имеют особенности взаимоотношения с людьми» (Мясищев, 1995, с. 208).

В отношении понимания этиопатогенетических механизмов психической адаптации в норме и при ее нарушениях представляется важным характер оценки особенностей личностно-средового взаимодействия. Очевидно, что стабильность, неизменность характеристик такого взаимодействия свидетельствует об определенном балансе в системах «Я – Среда (Другой, «иное» Я)», фактически – об адаптации субъекта к стабилизированным требованиям Среды (положение, которое в физиологии определяется как «гомеостатическое равновесие»). В случае изменений среды и адекватного им изменения системы личностно-средового взаимодействия дисбалансированные системные связи либо вновь приводят к состоянию гомеостатического равновесия за счет действия адаптационных механизмов соответствующего типа, либо формируется новый вариант сбалансированной системы «Личность – Среда», в том числе и за счет действия приспособительных механизмов. Но и в том, и в другом случае достижение адаптации становится возможным лишь в том случае, если противоречия между требованиями среды и ресурсами личности представляются принципиально (т.е. объективно и / или субъективно) разрешимыми. При таком варианте исхода нарушенного личностно-средового взаимодействия возникает лишь вопрос его «цены» – какими ресурсными затратами обеспечивается такое приспособление. При этом очевидно, что взаимоотношения в системе «личность – среда» имеют характер динамического взаимодействия. Наиболее показательной характеристикой такого варианта нарушенного личностно-средового взаимодействия является рассогласование интересов личности и среды, ибо только при разнонаправленности (дискордантности) требований среды и потенциала личности (как частный вариант – столкновение целей, действий, потребностей и т.п.) формируется фактически конфликтный вариант развития реагирования субъекта (буквально, от лат. conflictus столкновение). Одним из факторов, регулирующих степень гармоничности – дисгармоничности в системе «личность – среда» является избирательность отношений, поскольку «объекты окружающей действительности имеют разную важность для человека» (Мясищев, 1995, с.  49). Именно поэтому отношения «…составляют единую… индивидуальную иерархическую историческую систему, внутренне связанную, хотя, может быть, и противоречивую» (Мясищев, 1995, с. 48), представленную вертикалью господствующих и подчиненных отношений, причем доминирующие отношения образуют первый план характеристики личности.

Очевидно и то, что при нарушении личностно-средового взаимодействия может наблюдаться весь спектр конфликтного реагирования – от дисгармоничности взаимоотношений личности и среды до антагонистичности их интересов. Следует предположить, что антагонистический вариант личностно-средового взаимодействия с большей вероятностью будет формироваться при наличии субъективно-значимого средового фактора, действие которого в значительной мере направлено против доминирующих отношений человека.

В теоретическом плане представляется важным, что выделение приведенных выше планов психологического исследования позволяет рассматривать употребляемую В.Н. Мясищевым дефиницию «внутриличностное противоречие» как один из вариантов конфликтного личностно-средового взаимодействия – «внутриличностный (интрапсихический) конфликт», (наряду с упоминаемыми выше конструкциями «личностно-средовой конфликт», «межличностный конфликт»). При таком прочтении очевидна и терминологическая близость этого употребляемого В.Н. Мясищевым понятия с принятыми в психоанализе категориями бессознательного и психодинамического конфликта, о чем уже отмечалось в некоторых исследованиях (Вассерман и соавт., 2004, с. 22).

Разумеется, разрешение противоречий, неизбежно возникающих при конфликтности отношений в системе «личность – среда», в итоге может (и должно) приводить к достижению приспособительного эффекта (и вновь – вопрос лишь «цены»). В случае объективно и/или субъективно неразрешаемого / неразрешенного личностно-средового конфликта в любом его варианте неизбежным является нарушение адаптации личности к изменившимся требованиям среды. Динамически протекающий процесс адаптации (в его успешном или неуспешном варианте) лежит в основе развития различных дезадаптивных состояний, рассматриваемых современной наукой в рамках различных в методологическом плане концепций (концепций «предболезни», «третьих состояний», «трихотомического континуума норма – пограничное состояние – болезнь (патос)» и др. ). Углубление в теоретические представления о месте психической адаптации в общей системе существующих описаний патогенеза психических расстройств не является задачей этой работы, но, тем не менее, отметим, что одной из самых распространенных точек зрения отечественных исследователей проблемы психической адаптации является понимание причинно-следственных связей между патогенным воздействием факторов и условий среды, нарушением адаптации человека и формирующимися вследствие этого нарушений здоровья (приводящее к развитию «болезней адаптации» по H. Selye).

В.Н. Мясищев достаточно четко определил роль и место нарушенного личностно-средового взаимодействия в этиопатогенезе неврозов: «…неврозы выступают как выражение противоречия между тенденциями и возможностями личности, требованиями человека, его внешними и внутренними возможностями [с одной стороны – уточнено нами (М. Б.)] и требованиями жизни, с которыми встречается человек [с другой стороны]» (Мясищев, 1995, с. 200). Именно не находящие своего разрешения противоречия между личностью и требованиями среды во всех вариантах их проявлений причиной невроза: «Источником невроза и физиологически, и психологически являются трудности или нарушения во взаимоотношениях человека с людьми, социальной действительностью и задачами, которые перед ним ставятся этой действительностью [выделено нами – М.  Б.]» (Мясищев, 1995, с. 199). Более того, в патогенезе тяжелых реактивных расстройств психотического регистра также велика роль «невыносимо трудных для заболевшего условий и коллизий его жизни, часто зависящих в значительной степени от неадекватного отношения к ним заболевшего» (Мясищев, 1995, с. 98).

Представляет исследовательский интерес определение основных направлений, по которым развиваются патогенетические механизмы психической адаптации в норме и при ее нарушениях. Одним из отправных положений в этом плане может являться мнение В.Н. Мясищева о том, что сила и прочность (отношений – М. Б.) определяются психосоциальной значимостью объекта и эмоциональным характером отношений человека к нему (Мясищев, 1995). Это позволяет рассматривать важнейшую роль эмоций в структуре психологических механизмов психической адаптации.

Так, характеризуя избирательность отношений личности, В.Н. Мясищев указывает, что их селективность проявляется «прежде всего в эмоционально-оценочном (положительном или отрицательном) смысле» (Мясищев, 1995, с.  48). В целом такая точка зрения опирается на сложившееся в психологии понимание эмоций как непосредственного пристрастного переживания жизненного смысла явлений и ситуаций, обусловленного оценочным отношением их объективных свойств к условиям, целям деятельности и потребностям субъекта в целом. При этом, по мнению И. Изарда (Изард, 1980, с. 52–71) непосредственными причинами активации эмоций являются, во-первых, взаимоотношения субъекта с окружающей средой, и, во-вторых, индивидуальные, (преимущественно интрапсихические) процессы. Не вдаваясь в анализ особенностей и различий в многочисленных теориях эмоций, отметим лишь, что в большинстве из них в той или иной форме также идет речь об оценочной характеристике эмоций. Наиболее разработанная в этом плане теория R. Lazarus рассматривает эмоцию как комплексный ответ, являющийся результатом психической по своей природе оценки определенной стимульной ситуации, проявляющейся посредством когнитивного, экспрессивного и инструментального вариантов эмоционального ответа (Изард, 1980, с.  42).

Понимание места эмоций в общей системе психологических механизмов психической адаптации, рассматриваемой с позиций теории отношений, основывается на нескольких обстоятельствах. Во-первых, В.Н. Мясищев определил эмоцию как обязательный компонент отношения, обозначив достаточно жестко безусловность присутствия эмоции в структуре отношений: «без эмоции нет отношения или, лучше сказать, существует то, что называется безразличием и равнодушием, индифферентностью». Во-вторых, позитивный или негативный характер активности, свойственной отношениям, тесно связан (фактически – определяется) характером эмоциональности реакций субъекта. Поэтому в теории отношений предлагается характеристики эмоциональности рассматривать в трех планах: а) как эмоциональные реакции, б) как эмоциональные состояния и в) как эмоциональные отношения[1] (Основные проблемы…, 1960, с. 24). В третьих, В.Н. Мясищев, прямо указывает на влияние нарушенных отношений и связанных с ними переживаний [выделено нами – М. Б.] на возникновение и течение болезненных процессов, причем не только неврозов, но и заболеваний вообще (Мясищев, 1995, с. 34).

Дальнейший анализ психологических механизмов психической адаптации предполагает определение конкретности роли эмоций в генезе ее нарушений. Отправной точкой в этом плане является признание В.Н. Мясищевым эмоционального и эмоциогенного характера формирования всех неврозов, дополненное ссылками на позицию В.М. Бехтерева, считавшего эмоции мимико-соматическими рефлексами, и исследования И.П. Павлова, П.К. Анохина о доминирующей роли эмоций в патогенезе и динамике неврозов. (Мясищев, 1995, с. 102). Важным представляется мнение В.Н. Мясищева о том, что эмоционально возбуждающее влияние воздействия и ситуации имеет стрессовую природу (Мясищев, 1995, с. 89).

Поэтому нам представляется, что изучение эмоциогенного направления формирования нарушений психической адаптации связано с применением теорий стресса в качестве одного из теоретических оснований исследования. При этом достаточно часто происходит отождествление понятий теории стресса и психического напряжения либо совпадение объемов понятий «психическая напряженность» и «психологический стресс» (Куликов, 2000). Кроме того, осложняет ситуацию и то, что зачастую понятия «психический стресс» и «эмоциональный стресс» рассматриваются либо как синонимы, либо как рядоположенные феномены. Не углубляясь далее в теорию и методологию проблемы психических состояний и их связи со стрессом как формой интегрального ответа организма в целях адаптации, все же отметим, что в наиболее общем смысле психическое состояние рассматривается как регулятивная функция адаптации к окружающей ситуации и среде. Высказанное В.Н. Мясищевым (Основные проблемы…, 1960, с. 17) понимание состояния как общего функционального уровня, на котором развиваются психические процессы («определенные последовательности изменений психической деятельности при том или ином виде взаимодействия человека с миром») позволяет сделать обоснованный вывод о том, что эмоциональные состояния являются тем функциональным фоном (определенным «функциональным уровнем», «почвой»), на котором происходят все процессы личностно-сре­дового взаимодействия. Такое понимание соотнесенности психических процессов (в данном рассматриваемом контексте – психической деятельности) и эмоциональных состояний позволяет объяснить психологическую природу появления эмоциональной окраски реакций и поведения личности в процессе психической адаптации.

Вместо заключения. Формат научной статьи не позволяет рассмотреть все возможные отражения феноменов психической адаптации в свете теоретических положений концепции отношений личности В.Н. Мясищева. Настоящая публикация преследует цель прежде всего отразить современное видение потенциала одной из отечественных общепсихологических концепций личности в качестве базового основания для разработки новых теоретических исследований в медицинской психологии. При этом ссылки на основные положения концепции В.Н. Мясищева являются, на взгляд, примером систематизации и концентрации ее основных положений в контексте исследования проблемы психической адаптации («способом их [цитат] использования в излагаемом автором контексте» по К. К. Платонову). Вместе с тем сформулированный автором статьи подход может составлять основу для возможной дискуссии.

Литература

  1.  Мясищев и медицинская психология (к 110-летию со дня рождения и 30-летию со дня смерти) / Л.И. Вассерман, Б.В. Иовлев, Б.Д. Карвасарский, Э.Б. Карпова // Обозрение психиатрии и медицинской психологии имени В.М. Бехтерева. – 2004. – Т.1. – №1.
  2.  Изард, И. Эмоции человека / И. Изард. – М., 1980. – 230 с. 
  3. Иовлев, Б.В. Психология отношений. Концепция В.Н. Мясищева и медицинская психология. / Б.В. Иовлев, Э.Б. Карпова. СПб.: «Сенсор», 1999. 76 с.
  4. Куликов, Л.В. Проблема описания психических состояний / Л.В. Куликов // Психические состояния / сост. и общая редакция Л.В. Куликова. – СПб.: Издательство «Питер», 2000. – 512 с.
  5. Мясищев, В.Н. Психология отношений / В. Н. Мясищев / под ред. А.А. Бодалева. – М.: Изд-во «Институт практической психологии», Воронеж: НПО «МОДЭК», 1995. – 356 с.
  6. Основные проблемы и современное состояние психологии отношений человека / Психологическая наука в СССР. – Т.2. – М.: Изд-во АПН РСФСР, 1960.
  7. Платонов, К.К. Методологические проблемы медицинской психологии / К.К. Пла­тонов. – М.: Медицина, 1977. – 95 с.

Поступила в редакцию 02.12.2008.

Беребин Михаил Алексеевич. Кандидат медицинских наук, доцент, заведующий кафедрой клинической психологии Южно-Уральского государственного университета: [email protected]

Личность в отечественной психологии: используемые подходы в изучении

В сжатом теоретическом обзоре, представленном ниже, можно проследить становление и последующее развитие социально-психологической проблематики личности в отечественной психологии, в ее теоретических подходах, подходы к изучению личности в отечественной психологии, а также прикладные исследования уже современной психологической науки.

Психология личности на рубеже девятнадцатого-двадцатого столетий

На границе девятнадцатого и двадцатого столетий по причине поляризации общественных, идеологических и научных сил, сформировавшихся в России, произошла перемена парадигмальных установок. Воззрения ведущих психологов распределились по трем направлениям: естественно-научному, эмпирическому и экспериментальному. Так случилось, в первую очередь, под очевидным влиянием международных (зарубежных) научных течений, таких как бихевиоризм, позитивизм и неотомизм, на отечественные психологические направления. Именно поэтому в начале двадцатого столетия российская психология в чисто содержательном плане не была абсолютно единой, так как не существовало общих методологических оснований для ее постепенного развития. Но наиболее значимо в этот период выделяется стремление к диалогу теорий, культур и концепций. Для данного временного периода более важным было появление самой идеи личности; превращение просто человека уже в личность рассматривалось, как некая идеальная модель, как социально предпочтительный итог развития.

Этот период изучения проблематики личности, в первую очередь, напрямую связан со стартом разработки культурно-исторической концепции Л.С. Выготского, в которой был намечен путь, ведущий к преодолению разрыва между объяснительной и описательной психологией в трактовке личности исключительно как «вершинной проблемы» психологической науки и т.д. Касательно эмпирического направления, проблема личности представлялась в трудах Н.Х. Весселя, А.Л. Нечаева, Г.И. Челпанова, П.Ф. Каптерева, И.А. Сикорского и прочих.

Этап, начавшийся после революции, был напрямую связан с социалистическим переустройством социума, и касательно изучения личности отличался имеющимися довольно острыми методологическими противоречиями и даже кризисными ситуациями: управление образовательной сферой поручили Наркомпросу, а управление научной сферой – ГУСу (Государственному ученому совету). Идеологическим основанием работы созданных управленческих структур были мировоззренческие идеи, а также понятия марксизма, которые и определили подходы к изучению личности как к некоему средству, необходимому для реализации идеи коммунизма.

 Идеи личности именно в этом временной период развивались под оказываемым влиянием со стороны разноплановых научных теорий и методологических направлений: методологии марксизма, педологии, психотехники, психоанализа, поведенческой психологии. Выросла роль социального заказа, выдвинутого государством педологии – «воспитать нового индивида», который бы подчинялся интересам классовой борьбы. К реализации этой задачи приложили руку П.П. Блонский, Л.С. Выготский, С.С. Моложавый, М.Я. Басов, А.С. Залужный и прочие. Педологическое движение стало действительно масштабным в научном и организационном планах. Научно-теоретические основания педологического знания были разделены на такие направления, как биогенетическое, рефлексологическое и социогенетическое.

Замечание 1

Был востребован тезис о нужности изучать индивида как активного деятеля, но в психологической науке все также преобладала тенденция биологизации человека.

Самой взвешенной можно назвать позицию Л.С. Выготского (1896-1934 гг.). За основу изучения детей он взял целостный генетический подход. Он развивал общее представление о социальной ситуации как о неотъемлемом факторе развития личности. В осознании социальной детерминации Выготский синтезировал концепции таких научных деятелей, как Ж. Пиаже и Э. Кассирер. Пиаже воспринимал социальную детерминацию непосредственно через социальный опыт, который усваивался человеком в процессе его социализации.

Определение 1

В данном случае под понятием «опыт» имеется в виду культура, общечеловеческие способы действий, использование символов, орудий, и Пиаже выделяет в социальном опыте, в первую очередь, культуру, и рассматривает психическую деятельность как ее непосредственное присвоение.

В концепции, разработанной Кассирером, символы и знаки напрямую относятся к характеристикам сознания и, в отличие от его представлений, Выготский использовал символ как базовую характеристику взаимодействия, а также как его актуальное средство и орудие.

Заканчивая исследование высших психических функций, которые трактуются в качестве высших форм поведения, Выготский подчеркивал, что по своему содержанию процесс культурного развития вполне может характеризоваться, как развитие личности и мировоззрения ребенка.

Определение 2

Ученый считал, что личность – это социальное понятие, что она охватывает надприродное, историческое в индивиде, что она охватывает единство поведения, которое, в свою очередь, отличается признаком овладения.

Определение 3

Образование конкретной личности – это важная предпосылка овладения поведением и, вследствие этого, развитие той либо иной важной функции в каждом случае производно от общего развития личности в целом и, в свою очередь, обусловлено им.

Главенствующее связующее звено между органической жизнью и, собственно, жизнью личности, находится в культурном развитии эмоций человека и его влечений, то есть в овладении эмоциональной сферой, в опосредствовании ее мышлением и культурными средствами.

Являясь орудиями психической деятельности, знаки сначала используются прочими индивидами, в процессе уже совместной деятельности человек усваивает логику применения знака, и после начинает использовать его в собственной деятельности. Получается, что возникновение психических процессов индивида является продуктом его деятельности. Вначале социальная, внешне опосредованная, она только в будущем превращается в индивидуальную – психологическую и внутреннюю, сохраняя при этом свою принципиальную структуру. Лишь такое осознание интериоризации в качестве перехода от межличностных (интерпсихических) форм действий к внутренним (интрапсихическим), как перенесение социального отношения в психологическое, разъясняет механизм возникновения психических процессов по логике действий, сформировавшихся в общественной практике.

В момент социалистического переустройства социума в работах психологов раскрывалась глубочайшая связь процесса развития личности и социальных условий, но насколько своеобразно трактуются как социокультурные факторы, так и механизмы их влияния.

Замечание 2

В нашем государстве инструментами, формирующими личность нового индивида, начинают выступать идеология, а также воспитание в советской школе.

Во временной период одержавшего победу социализма и последующего строительства коммунизма развитие психологии личности характеризуется наибольшей догматичностью. Согласно Постановлению ЦК ВКП(б) 07.1936 года была директивно «закрыта» педология.

Ушедшая из жизни социума свобода уходила также и из жизни психологии как науки. Исследователи, занимавшиеся изучением истории психологической науки, такие как А.В. Брушлинский, А.А. Никольская, А.И. Ждан, Е.А. Будилова, В.А. Якунин, А.В. Петровский, М.Г. Ярошевский, считали, что пришедшая эпоха сталинских репрессий значительно запугала и «отобрала» творческую инициативу у ученых, так как направления научных исследований стали определятся исключительно партийными установками. Руководящие структуры старались превратить психологию в своеобразный рупор классовых, идеологических и марксистских догм. Данный период характеризовался развитием психологии в направлении нахождения условий формирования строителя «коммунистического завтра».

Осознание личности на этом этапе определялось исключительно логикой сохранения идеи личности столкновении с социумом, «убивавшим» личностное в человеке. Образовавшаяся стратегия борьбы за идею личности с каким-либо внешним противником демонстрировала борьбу непосредственно против самой идеи личности, так как осуществлялась подмена настоящего изучения феномена «личность» замещающим и принимаемым так называемым «образом личности», который бы соответствовал запросам действующей идеологии.

Прорабатываемая в этот период идея личности проявляется в таких формах, как проявление политико-идеологического редукционизма в виде поиска неких признаков настоящего «советского человека», «творца коммунизма», формирования «советского менталитета». Проявления чисто физиологического редукционизма, как очевидной подмены психологических личностных особенностей биологическими чертами, такими как сила, подвижность, уравновешенность, лабильность нервных процессов, а также проявление философско-методологического редукционизма.

В данный период сформировался подход к расшифровке социальной и биологической детерминации психического, что дало возможность четко разграничить общебиологические, социально-психологические и чисто психологические аспекты в изучении личности и, в первую очередь, ее активности. Был положен старт поиска научных подходов к реализации марксистского положения о социальной сущности человека. В исследованиях таких ученых деятелей, как М.Я. Басов, П.П. Блонский, С.Л. Рубинштейн, Б.Г. Ананьев, Д.Н. Узнадзе, были выдвинуты новые гипотезы и концепции осознания природы психической активности субъекта.

Понятия С.Л. Рубинштейна о личности

С.Л. Рубинштейн считал, что социальная детерминация основывается на положение К. Маркса о личности как о совокупности социальных отношений, в которые данная личность включена, то есть условия жизнедеятельности обязаны учитываться в детерминации психических процессов, как процессов физиологических. И, получается, что именно условия жизни в физиологическом исследовании являются раздражителями в психологическом исследовании – как абсолютно объективные жизненные обстоятельства, которые точно осознаются, либо, по крайней мере, могут быть в той или иной степени осознаны людьми.

Замечание 3

Рубинштейн сравнивал влияние жизненных условий с влиянием физиологических раздражителей, открывая детерминацию в качестве воздействия внешних обстоятельств через внутренние условия и психические состояния субъекта.

Рубинштейн занимался исследованием личности в аспекте внутренних и внешних условий ее становления. Он думал, что единство личности и деятельности состоит вот в чем: личность, проявляя в собственной деятельности те либо другие свойства (среди которых может быть направленность, характер, способности и другое) через деятельность устанавливает их очевидную связь, в деятельности конкретная личность структурируется по-другому, нежели в своем собственном психическом складе, она получает целостность с помощью связи мотивов, результатов и целей.

Определение 4

Рубинштейн определял деятельность, как непосредственное взаимодействие, как некую связь, которая подчиняет субъект детерминации внешних условий. Особенности выражения личности в ее деятельности, согласно С.Л. Рубинштейну, зависят от поставленных целей – сознательных характеристик деятельности.

Сознание выступает в роли не просто элемента структуры деятельности, являющегося некой целью, но и определяющей способностью действующей конкретной личности, при помощи которой личность соотносит внутреннюю детерминацию с внешней, исходящей непосредственно из общественного бытия, жизнедеятельности данной личности, общественных условий и сознания. Именно поэтому цель рассматривается именно как личностное образование, которое находится в тесной зависимости от личностной позиции в общем, как один из возможных способов взаимосвязи между личностными и процессуальными аспектам психической деятельности, так как она включена в состав личностного аспекта и осуществляет действенный контроль над неосознаваемыми мотивами.

Понятие личности отечественными психологическими деятелями объясняется как некая характеристика либо уровень развития индивида. Большая часть авторов, среди которых В.В. Давыдов, Б.Г. Ананьев, А.Г. Ковалев, Н.И. Рейнвальд, К.К. Платонов, С.Л. Рубинштейн и другие, указывают на социальное качество как на одно из базисных свойств личности. Но последующая разработка данного понятия и дальнейшие попытки формирования представлений о структуре личности приводят, в основном, к тому, что понятие личности оказывается неразделимым с понятием «конкретный индивид», а свойства личности описываются уже как индивидуальные характеристики.

Причину данного явления описал Э.В. Ильенков. Он утверждал, что тайна человеческой личности именно потому столетиями и оставалась для научного мышления загадкой, потому что ее разгадку постоянно искали совсем не там, где эта личность существует по-настоящему. А она существовала и существует в пространстве довольно реальном – там, где располагаются все те вещи, по отношению к которым и через которые тело человеческое связано с телом другого индивида «как бы в одно тело», как выражался Б. Спиноза, в единый «ансамбль», как считал К. Маркс, в единое культурно-историческое образование, как трактует современность, — в «тело», которое создано совсем не природой, а собственным трудом человечества, преобразующего эту природу в свое личное «неорганическое тело».

Во время пятидесятых-шестидесятых годов двадцатого века пристальное внимание уделялось проблеме изучения индивидуальных психологических различий в трудах Б.М. Теплова (1896-1965 гг.), а также представителей его школы В.Д. Небылицына, Н.С. Лейтеса. Теплов в своих трудах по индивидуально-психологическим различиям развивал важную идею психологии личности – идею направленности данной личности, которая обнаруживает себя саму в склонностях к деятельности определенного рода. Он говорил, что человек – это творец собственной индивидуальности, не занижая при этом роли его природных предпосылок и особенностей индивидуально-психологического порядка.

Замечание 4

Выстраивая целостную концепцию индивидуальности, Теплов провел разносторонний анализ жизни, а также творчества знаменитых русских композиторов и великих полководцев, но он не думал, что одаренность – это привилегия исключительно великих личностей.

Нужна помощь преподавателя?

Опиши задание — и наши эксперты тебе помогут!

Описать задание

А.В. Петровский (1924-2006 гг.) полагал, что для периода пятидесятых-шестидесятых годов двадцатого века характерен строго «коллекционерский» подход, который трактовал личность в качестве набора качеств, свойств, характеристик, черт, особенностей человеческой психики, а уже с середины шестидесятых начались попытки отыскать общую структуру личности. На прошедшем в 1969 году Всесоюзном симпозиуме по проблемам личности понятие «личность» трактовалось как биосоциальное существо, а также рассматривалось уже с позиций структурного подхода. После этого критика данного подхода заключалась в следующем – исследователями в личности выделялись и биологическая, и социально-обусловленная подструктуры, а это, в свою очередь, уже приводило к тому, что между такими понятиями, как «личность» и «человек», «личность» и «индивид», ставился явный знак равенства. По личному мнению Петровского, биологическое существует в личности в некой превращенной форме как социальное.

В.С. Мерлин (1898-1982 гг.) на основе неких принципов многозначных связей и иерархической организации сформировал собственную динамичную структуру личности, которая состоит из системы индивидуальных свойств (сюда входят биохимические, нейродинамические и общесоматические свойства) организма, системы индивидуальных психических свойств (психодинамические (то есть свойства определенного темперамента) и психические свойства личности), а также системы социально-психологических индивидуальных свойств (социальные роли, исполняемые в коллективе и группе, социальные роли, которые исполняются в социально-исторических общностях). Согласно Мерлину, процесс развития личности выражается в увеличении тенденции много-многозначности данных связей. Имеющиеся много-многозначные связи раскрывают невозможность прямого сведения как биологического к социальному, так и социального к биологическому в конкретной личности.

К.К. Платонов (1906-1984 гг.) воспринимал личность в качестве динамической системы, которая развивается во времени, изменяющей состав включенных в нее отдельных элементов и, соответственно, связей между ними. Для выявления неких подструктур личности он использовал такие критерии:

  • Отношение социального и биологического, приобретенного и врожденного, содержательного и процессуального.
  • Внутренняя близость определенных черт личности, входящих в каждую из подструктур.
  • Инструмент ее формирования (обучение, воспитание, управление, тренировка).
  • Реально существующая иерархическая зависимость данных подструктур.
  • ·Исторические критерии, которые используются для сущностного понимания личности (личность как совокупность психических свойств, личность как собственный опыт индивида, биологизация отдельной личности, социологизация данной личности.

Использование этих критериев помогло К.К. Платонову выявить в структуре личности такие базисные подструктуры: социально обусловленная подструктура направленности, а также отношений личности, проявляющейся как моральные черты (это желания, склонности, интересы, идеалы, стремления, мировоззрение, убеждения), образовывающиеся в процессе воспитания человека. Следующая подструктура опыта соединяет знания, умения, навыки, привычки, которые приобрелись в процессе обучения, под очевидным влиянием биологически, а также генетически обусловленных свойств данной личности. Следующая подструктура (третья) – это индивидуальные отличия психических процессов либо функций, таких как эмоции, память, мышление, ощущения, восприятие, воля, чувства, появившиеся под очевидным влиянием уже биологического фактора и в процессе их управления. Четвертая подструктура состоит из биопсихических свойств (возрастных и половых свойств, типологических свойств, то есть темперамента), сформировавшихся в процессе тренировки. Согласно Платонову, свойства личности, которые входят в данную подструктуру, намного сильнее зависят от физиологических особенностей головного мозга, а социальные влияния их исключительно субординируют, а также компенсируют.

Все известные личностные свойства могут отыскать собственное место в означенных подструктурах.

Пример 1

Заинтересованность – в первой, начитанность – во второй, решительность – в третьей, возбудимость и истощаемость – в четвертой, и большая часть свойств находится уже на пересечениях данных подструктур и является конечным результатом их взаимосвязей. К примеру, морально-воспитанная воля личности, как очевидная взаимосвязь первой и третьей подструктур, музыкальность личности, как взаимосвязь сразу второй, третьей и четвертой подструктур.

В трудах Б.Г. Ананьева (1907-1972 гг.), сформировавшего позицию интеграции сведений о индивиде, представлена развернутая характеристика таких понятий, как «личность», «индивид», «субъект деятельности». Он сделал вывод, что конкретные свойства личности планомерно развиваются абсолютно на всем протяжении жизненного пути любого человека, формируя его личную биографию. Ученый имел мнение, что для верного понимания личности нужен анализ социальной ситуации развития конкретной личности, ее статуса, занимаемой социальной позиции.

Статус личности объективен, он может четко осознаваться конкретной личностью более или менее адекватно либо совершенно неадекватно, активно либо пассивно. И именно статус данной личности определяет ее конкретное место в социуме. Социальная позиция демонстрирует субъективную, деятельную часть положения личности в определенной социальной структуре, уровень и содержание которой обусловлены полным содержанием деятельности данной личности.

Начиная с трудов Ананьева, характеристика человека в качестве субъекта деятельности считается основополагающей. Введение в психологическую науку категории субъекта деятельности можно считать более чем продуктивным, так как оно помогло раскрыть способ организации жизни личности. В данный период времени была осознана важность построения общепсихологической теории личности, так как категория субъектности показывает личность не только индивидуально, но и типологически.

Типологическими критериями выступили определенные уровни активности личности, которые раскрыли меру субъектности. Выстраивание типологии с помощью категории субъекта жизни и деятельности осуществлялось на пересечении научных интересов таких разделов психологии, как общая и социальная. И это давало возможность пояснить, как именно личность отражает, выражает, а также реализует в своей личной и общественной жизни некие общественные тенденции.

В конце семидесятых годов прошлого века ориентированность на структурный подход к проблематике личности меняется на тенденцию использования системного (либо структурно-системного) подхода. Этот подход просит выделения системообразующих признаков личности, в исследованиях выделяются и обосновываются уже эффекты «самодвижения деятельности» (согласно Леонтьеву), «выхода личности из кризисных ситуаций» (согласно Братусю), «неаддитивности в индивидуальной деятельности и обществе» (согласно Петровскому) и т.д.

В теоретических разработках показывается стремление научных деятелей установить некие «ядерные» характеристики личности, статическое изучение личности меняется на требование ее динамического осознания, а после и понимания личности как системного качества либо системного образования (согласно Леонтьеву и Ломову). Высказанные В.Н. Мясищевым, А.Г. Ковалевым, Б.Г. Ананьевым, К.К. Платоновым, В.С. Мерлиным и прочими учеными структуры личности остались в большой степени только многомерными теоретическими примерами.

Концепция личности по А.Н. Леонтьеву

А.Н. Леонтьев считал личность внутренним моментом развития предметной деятельности.

Определение 5

Он полагал, что личность – это особое человеческое образование, которое так же не способно быть выведено из его приспособительной деятельности, как не способны быть выведены из нее его сознание либо его человеческие потребности.

Потребности, сознание и личность индивида, согласно Леонтьеву, «производятся» — то есть формируются общественными отношениями. Особенности же конкретного человека (тип его нервной системы, определенный темперамент, имеющиеся природные задатки, приобретенные при жизни знания, навыки, умения, а также привычки) меняются в результате формирования личности и не определяют ее. Они сохраняются исключительно в качестве индивидных особенностей и проявляют себя только на уровне механизмов, реализующих данную личность. Они являются некими условиями и предпосылками формирования личности, но задать определенное направление ее последующего развития либо ее дальнейшую деформацию способны только в совокупности с определенными отношениями окружающих.

Замечание 5

Чуть позже Леонтьев дополнил свое понимание понятия «личность». Он уточнил, что личность как индивид – это некое особое качество, которое приобретается индивидом в социуме, в совокупности отношений, общественных по собственной природе, в которые данный индивид вовлекается.

Личность есть нечто системное, и из-за этого «сверхчувственное» качество, хотя истинным носителем данного качества выступает достаточно чувственный, телесный индивид со всеми его врожденными, а также приобретенными свойствами. С данной точки зрения проблематика личности образует другое психологическое измерение, совершенно отличное от измерения, в котором проводятся исследования одних либо других психических процессов, некоторых свойств и состояний человека. Это исследование его места, его собственной позиции в системе, которая является системой социальных связей, общений, открывающихся ему. Это исследование всего того, ради чего человек и применяет врожденное ему, а также затем приобретенное им.

Вывод

Получается, что именно Леонтьев вынес за существовавшие рамки содержания понятия личности психические процессы, состояния и свойства каждого человека. Он трактовал личность в качестве психологического новообразования, порожденного проживанием в социуме.

Составляющими личность и при этом одновременно формами ее настоящего бытия являются общественные отношения, в которые втянут субъект в процессе его деятельности. В основе личности лежат отношения соподчиненности человеческих деятельностей, которые выражаются в соподчиненности их конкретных мотивов. Развитие, последующая трансформация и дальнейшее смещение мотивов образуют человеческую жизнь как жизнь личности.

Описывая реальность, которая находится за понятием личности, Леонтьев постарался обнаружить ее реальные «образующие». Им была представлена концепция развития личности как некоего системного качества человека. В отличие от существовавших отечественных концепций понятия личности, концепция этого ученого отличается не просто большой долей абстрактности, но и общим основанием, утверждающим, что личность человека «производится» — то есть создается социальными отношениями.

Несмотря на то, что в основе представлений отечественных психологических научных деятелей лежит, все-таки, марксистский постулат о социальной сущности человека, как о некой совокупности социальных отношений, толкование этих самых отношений разнится. Так, на взгляд Леонтьева, личность формируется социальными отношениями, в которые человек вступает в своей собственной предметной деятельности. Категория такой деятельности индивида в этом случае перемещается на главный план, так как конкретно деятельность индивида является первоначальной единицей психологического анализа личности, а не действия, и не операции либо блоки данных функций. Так как последние определяют деятельность, а не саму личность.

Понятие о деятельности как о некой единице психологического анализа личности является базисным теоретическим постулатом Леонтьева, на основании которого он и производит разделение понятий «индивид» и «личность».

Определение 6

Индивид – это целостное, абсолютно неделимое, обладающее собственными особенностями генотипическое образование, тогда как личность является также целостным образованием, но не данным чем-то либо кем-то, а уже произведенным, сформированным в результате различной предметной деятельности.

Следующий теоретический постулат Леонтьева – это обращенное им положение Рубинштейна о внешнем, которое работает через внутренние условия. Леонтьев считал, что, если субъект жизни владеет самостоятельной силой реакции, другими словами, собственной активностью, то тогда верно утверждение о том, что внутреннее (сам субъект) действует непосредственно через внешнее и этим меняет само себя. Получается, что развитие личности демонстрируется в виде некого процесса взаимодействий нескольких деятельностей, которые вступают друг с другом в иерархические отношения.

Личность является сочетанием иерархических отношений деятельностей, их отличность состоит в том, что данные иерархии деятельностей формируются их собственным развитием, и именно они образуют ядро личности. Согласно Леонтьеву, есть мотивы-стимулы, которые побуждают, очень эмоциональные, но не наделенные смыслообразующей функцией, и смыслообразующие мотивы либо мотивы-цели, которые также побуждают деятельность, но в данном случае придают ей некий личностный смысл. Конкретно иерархия смыслообразующих мотивов и является мотивационной сферой личности.

Он считал, что структура личности является достаточно устойчивой конфигурацией основных, внутри себя иерархизованных мотивационных линий. Внутренние отношения основных мотивационных линий формируют словно общий психологический портрет личности.

Все это дало возможность Леонтьеву выявить базисные параметры личности:

  • Широта связей индивида с миром (через его деятельности).
  • Степень иерархизованности данных связей, которые преобразуются в иерархию смыслообразующих мотивов либо мотивов-целей.
  • Общая структура данных связей, либо мотивов-целей.

Процесс образования личности согласно Леонтьеву предполагает и развитие процесса образования целей, а также развития неких действий индивида. Действия, все более и более обогащаясь, словно перерастают тот круг деятельностей, которые ими реализуются, и вступают в некое противоречие со сформировавшими их мотивами, считал Леонтьев.

Появление личности как системного качества согласно Леонтьеву происходит из-за того, что индивид в совместной деятельности с прочими индивидами меняет мир, и поэтому данное изменение приводит к преобразованию самого себя, превращаясь в личность. Стоит сказать, что критерий психического по Леонтьеву находится не в теле субъекта, а в пространстве вне его – в специальной структуре взаимодействия индивида с окружающим предметным миром. Именно из-за этого центральная в трактовании понятия мотива идея его положения вне индивида- как принадлежащего строго внешнему миру некого предмета потребности – направляется против замыкания деятельности психики во внутреннем пространстве субъективного опыта.

23. КОНЦЕПЦИЯ ЛИЧНОСТИ В.Н. МЯСИЩЕВА. Шпаргалка по общей психологии

Читайте также

Глава 4 Я-концепция и идентичность личности

Глава 4 Я-концепция и идентичность личности «Я», которое составляет Вас, обретает все это – тело или психику, – лишь когда само участвует в жизни. Хосе Ортега-и-Гасет В процессе эволюции человек осознал свое «Я» как некое образование, которое определяет его

Концепция личности

Концепция личности Психодинамический подход к личности подчеркивает влияние бессознательных психических процессов на детерминацию мыслей, чувств и поведение человека. Теория личности Фрейда начинается с допущения, что люди рождаются с базальными инстинктами или

Глава 3 От ортодоксального психоанализа к патогенетической психотерапии В. Н. Мясищева

Глава 3 От ортодоксального психоанализа к патогенетической психотерапии В. Н. Мясищева Фрейд неоднократно признавался в том, что мог свободно постулировать любую концепцию, пока наука не опровергла ее или не признала негодной. С течением времени, однако, чисто

22. КОНЦЕПЦИЯ ЛИЧНОСТИ А.Ф. ЛАЗУРСКОГО

22. КОНЦЕПЦИЯ ЛИЧНОСТИ А.Ф. ЛАЗУРСКОГО Значение этой концепции в том, что впервые было выдвинуто положение об отношениях личности, представляющих собой ядро личности. Особое же значение ее еще и в том, что идея отношений личности стала отправной для многих отечественных

24. КОНЦЕПЦИЯ ЛИЧНОСТИ А.Г. КОВАЛЕВА И Л.И. БОЖОВИЧ

24. КОНЦЕПЦИЯ ЛИЧНОСТИ А.Г. КОВАЛЕВА И Л.И. БОЖОВИЧ Личность в трудах А.Г. Ковалева выступает как интегральное образование психических процессов, психических состояний и психологических свойств.Психологические процессы составляют фундамент психической жизни человека.

25. КОНЦЕПЦИЯ ЛИЧНОСТИ В.С. МЕРЛИНА

25. КОНЦЕПЦИЯ ЛИЧНОСТИ В.С. МЕРЛИНА Из всех других отечественных концепций личности наиболее близко к вышеперечисленным в содержательном плане примыкает концепция личности В.С. Мерлина – основателя и руководителя пермской школы психологов.Что же сближает позицию В.С.

26. КОНЦЕПЦИЯ ЛИЧНОСТИ К.К. ПЛАТОНОВА

26. КОНЦЕПЦИЯ ЛИЧНОСТИ К.К. ПЛАТОНОВА Данная концепция – наиболее яркий образец реализации идей структурного подхода к пониманию личности человека. К.К. Платонов рассматривает личность как динамическую систему, т. е. систему, развивающуюся во времени, изменяющую состав

27. КОНЦЕПЦИЯ ЛИЧНОСТИ А.Н. ЛЕОНТЬЕВА

27. КОНЦЕПЦИЯ ЛИЧНОСТИ А.Н. ЛЕОНТЬЕВА В отличие от предыдущих и последующих отечественных концепций личности, эта характеризуется высоким уровнем абстрактности. При всем ее отличии от других имеется общая посылка с ними. Суть ее в том, что, по мнениюА.Н. Леонтьева, личность

28. КОНЦЕПЦИЯ ЛИЧНОСТИ С.Л. РУБИНШТЕЙНА

28. КОНЦЕПЦИЯ ЛИЧНОСТИ С.Л. РУБИНШТЕЙНА Первое, на что специально обращает внимание С.Л. Рубинштейн, приступая к характеристике личности, это зависимость психических процессов от личности. По его мнению, это выражается, во-первых, в индивидуально-дифференциальных

29. КОНЦЕПЦИЯ ЛИЧНОСТИ Д.Н. УЗНАДЗЕ

29. КОНЦЕПЦИЯ ЛИЧНОСТИ Д.Н. УЗНАДЗЕ Совершенно особое место в советской психологической науке занимал этот ученый – автор оригинальной теории установки. Получив высшее образование в Германии, занимаясь у В. Вундта, И. Фолькета и др., он защищает в 1909 г. докторскую

30. КОНЦЕПЦИЯ ЛИЧНОСТИ В.А. ЯДОВА

30. КОНЦЕПЦИЯ ЛИЧНОСТИ В.А. ЯДОВА Эту концепцию скорее можно отнести к социально-психологической, в которой учитываются и общепсихологические особенности структуры личности и конкретно-социальные условия, в которых эта личность формируется. В основу концепции В.А. Ядова

Концепция динамической функциональной структуры личности[26] . К. К. Платонов

Концепция динамической функциональной структуры личности[26]. К. К. Платонов Понятие «структура» в учении о личностиРазработка понятий структуры и системы и системно-структурных способов познания стала в середине нашего века общим явлением в самых различных науках, и

34. Психоаналитическая концепция. Концепция Пиаже

34. Психоаналитическая концепция. Концепция Пиаже Психоаналитическая концепция. В рамках психоанализа мышление рассматривается в первую очередь как мотивированный процесс. Эти мотивы носят бессознательный характер, и областью их проявления являются сновидения,

§ 1. Понятие личности. Социализация личности. Структура психических свойств личности

§ 1. Понятие личности. Социализация личности. Структура психических свойств личности Человек как субъект социальных отношений, носитель социально значимых качеств является личностью.Человек не рождается с готовыми способностями, характером и т. д. Эти свойства

Психология отношений. Девять самых распространённых ошибок в отношениях

Любая из этих эмоциональных торпед может потопить пару.

Счастье в жизни зависит не только от наличия близких отношений. Но его станет ощутимо больше, если у вас налажена здоровая и сплочённая связь. Если вам кажется, что ваш любовный союз больше не приносит удовлетворения, возможно, нужно изменить совсем немногое, чтобы вернуть отношения в правильное русло.

Исследования в сфере психологии отношений и общего благополучия сегодня являются одним из наиболее развиваемых трендов. Мы уже знаем, что близкие отношения влияют на наше здоровье, как доказала моя коллега из Университета в Массачусетсе Паула Пьетромонако в своей недавней публикации (в соавторстве с Бертом Учино и Кристиной Данкель-Шеттер, 2013 год). Теперь, когда у нас есть результаты длительных исследований удачных и неудачных союзов, мы выявили несколько наиболее распространённых проблем, с которыми сталкиваются мужчины и женщины в отношениях. Если вы как можно раньше обнаружите подобные проблемы, вы сможете справиться с ними до того, как они достигнут непреодолимых масштабов.

1. Воспринимать своего партнёра как данность, недооценивая его роль в вашей жизни

По мере того, как отношения становятся зрелыми, люди зачастую начинают думать, что привычные блага жизни останутся с ними навсегда. В определённом смысле это нормально и уместно, это даже помогает выстраивать отношения. Однако, время от времени стоит задуматься, какой бы стала ваша жизнь без вашего партнёра. Как бы это отразилось на вашем ежедневном существовании, общем благополучии, ваших мыслях и счастье в дальнейшем? Как только вы попробуете представить себя без вашего мужчины или вашей женщины, это может подтолкнуть вас к тому, чтобы проявить чуть больше внимания, интереса и заботы о нем или ней, хотя бы на мгновение. Очень просто отмахнуться от тех, кто к вам ближе всего, потому что они, мол, никуда не денутся. Но в таком случае ваш партнёр может запросто начать искать кого-то другого, кто будет давать ему/ей больше внимания, чем вы.

2. Сомневаться в прочности ваших отношений

Игнорировать своего партнёра – неправильный путь, но для отношений также не продуктивно постоянно беспокоиться, любят ли вас или нет. Постоянно тревожащиеся люди часто становятся такими навязчивыми и зависимыми, что это может оттолкнуть их партнёра, которому тяжело выносить чрезмерную потребность в проявлениях чувств и увещеваниях. После того, как вы достигли осознанной готовности посвятить себя друг другу, вовсе не нужно постоянно вопрошать у любимого человека, действительно ли ваши отношения важны для него. Даже если вы не дошли до стадии взаимных обязательств, вы должны научиться распознавать по его поведению, имеете ли вы для него значение. Положительными проявлениями можно считать случаи, когда ваш партнёр не забывает позвонить или отписаться вам, относится к вам обходительно и старается радовать вас, проявляет себя учтиво с теми, кто для вас важен. Это могут быть и какие-то другие проявления, характерные именно для вашей пары, которые, если вы внимательно посмотрите, показывают, насколько он или она любит вас. Все это должно помочь вам снизить тревожность о ваших отношениях.

3. Допускать нарушение ваших семейных границ или неосторожно впускать в ваш личный мир других людей

В любых близких отношениях обязательно имеются свои секреты. Если вы пускаете других людей в ваш личный мир, даже если это кажется совершенно безобидным, это может разрушить чувство доверия вашего партнёра к вам и вашим отношениям. Если ваш партнёр узнаёт о подобном, у него или неё может возникнуть ощущение предательства или даже унижения. Например, давайте предположим, что вы рассказали своему родственнику, что ваш партнёр не любит своего начальника. Хотя и маловероятно, но всегда существует ничтожная возможность, что ваш родственник и начальник вашего партнёра могут встретиться где-то. И вдруг ваш родственник забыл, что это ему сообщалось по секрету, и он упоминает это в разговоре? А в худшем случае вдруг этот секрет появляется в фейсбуке на странице того, кто любит упоминать слишком много подробностей? Сразу станет ясно, что это вы были источником информации. Ваш партнёр может и не узнать, что вы проболтались, но тот факт, что вы это сделали, всё равно поставит ваши отношения на зыбкую почву. Вы сами можете начать беспокоиться о том, что разболтались, со временем это может перерасти в чувство вины и тревоги, которое принесёт вам немало проблем.

4. Жаловаться на партнёра всем, кроме самого партнёра

Все мы точно знаем, что можно было бы переделать в наших долгосрочных отношениях. Однако, вместо того, чтобы обсудить это с вашим партнёром, вы делитесь своими проблемами с любым, кто вас станет слушать. Кроме случаев, когда вы допускаете разглашение ваших личных отношений (см. пункт 3), подобные тенденции сами по себе могут привести к обратным результатам. Скорее всего, если вы не говорите вашему партнёру прямо о том, что вас беспокоит, он может и не догадываться, что вы хотели бы изменить что-то в его или её поведении. Ещё более вероятно то, что, постоянно фокусируя своё внимание на том, что вас беспокоит, вы можете начать замечать всё меньше хорошего в поведении вашего партнёра. Негативные мысли о его незначительных досадных действиях могут со временем усилиться, и вскоре вы перестанете вообще ценить положительные и располагающие качества вашего спутника.

5. Проявлять пассивно-агрессивные реакции

В близких отношениях возникает множество ситуаций, в которых партнёры проявляют себя пассивно-агрессивно. Например, когда «забыл» что-то сделать, что не стоило забывать, или согласился с предложением, которое так и не поддержал. Список подобных ситуаций на самом деле бесконечный. Вы можете подумать, что безопаснее будет не отказывать в просьбе напрямую или не выражать несогласие с тем, что говорит партнёр. Но опять же, не давая понять ему, что вы чувствуете на самом деле, вы закрываете канал коммуникации. Конечно же, не все пассивно-агрессивные реакции происходят осознанно. Например, вы забыли в чём-то помочь своему партнёру, допустим, завести будильник, чтобы он успел на раннюю встречу, и это только потому, что вы бы сами предпочли поспать подольше, а не вскакивать с первыми лучами солнца. С другой стороны, это может означать, что вас огорчает причина, по которой ваш партнёр должен вставать так рано, например, чтобы попасть на утренний самолёт или отвести детей от первого брака в детский сад. Если вы начинаете вести себя подобным образом, притом что для вас это нетипично (допустим, вы в целом весьма организованный человек), то вам следует поразмышлять над тем, что вас на самом деле беспокоит, а затем открыто обсудить это с вашим партнёром.

6. Постоянно ставить ваши отношения под вопрос

Бывает ли, что вы сидите без дела и размышляете на тему, будете ли вы по-прежнему вместе — через неделю, через месяц, через год? Боитесь ли сглазить ваши отношения неверным действием или мыслью? Думаете ли вы, что то, что ваш партнёр выражает некие признаки озабоченности, говорит о его или её угасшем интересе к вам? Как я говорила ранее, следует в определённой степени воспринимать ваши отношения с партнёром не требующими постоянного доказательства. Однако на это можно взглянуть немного с другой стороны. Когда вы ставите ваши отношения под вопрос, это означает, что вы сомневаетесь, что они могут продлиться, и теряете уверенность в решениях относительно совместного будущего. Если вы всегда подыскиваете «План Б», ваш партнёр может это почувствовать, и в итоге это может привести к разрушению ваших отношений.

7. Не относиться к вашему партнёру достаточно серьёзно

Когда вы задумываетесь над важными людьми и аспектами вашей жизни, на каком месте стоит ваш партнёр? Ваши дети идут перед ним? А ваши коллеги или работа в целом? Допустим, вполне логично и оправдано поставить детей на первое место, так как в силу их возраста и стадии развития они в вас нуждаются. Конечно же, наши романтические отношения отличаются от отношений с детьми или другими членами семьи (родителями, братьями-сёстрами и так далее). На самом деле, вовсе нет необходимости принимать чёткое решение, кто для вас важнее. Но если задуматься над этим в качестве эксперимента, вам может открыться реальное понимание того, как соотносятся ваш партнёр и ваши жизненные цели. Если вы ощущаете значительное расхождение в значении для вас ваших детей, работы, друзей или других людей и ваших романтических отношений, то весьма вероятно, ваш партнёр страдает от того, что его недооценивают. Опять же стоит взглянуть на поведенческие признаки. Например, вы вместе на вечеринке, и вы оставляете спутника в одиночестве ради общения с другими людьми и в итоге уходите, не обменявшись с ним ни словом. И даже если он не признает, что чувствовал себя униженным, подобное отсутствие внимания будет восприниматься весьма болезненно. И со временем это может охладить чувства вашего партнёра по отношению к вам.

8. Отмахиваться от проблем партнёра

Всем в жизни приходится сталкиваться с решением сложных задач, например, с потерей работы, проблемами со здоровьем, борьбой с пагубными привычками. Именно в такое трудное время ваш партнёр нуждается в вашей поддержке и подбадривании, хотя это и может быть для вас периодом высокого стресса. Никто не говорит, что в такие моменты нужно прятать своё беспокойство и симулировать неувядаемый оптимизм. Важнее, чем когда-либо, чтобы вы были рядом и давали вашему партнёру возможность почувствовать, что он или она сможет преодолеть это трудное время. Ваша уверенность и поддержка не только уменьшат переживания вашего партнёра, но и весьма вероятно, помогут ему мобилизовать все свои ресурсы для преодоления проблемной ситуации.

9. Ощущение безнадёжности

Кроме случаев, когда ваш партнёр вынужден решать свои собственные проблемы, пары также сталкиваются с общим набором проблем. Список возможных причин отчаяния может включать неверность, различия в характерах, жизненных стилях и ценностях, или простое непонимание, которое может перерасти в настоящую войну. Если вы позволите себе отмахнуться от подобных ситуаций, то вряд ли внесёте свой эмоциональный вклад в исправление проблем в ваших отношениях. У людей развивается ощущение безнадёжности относительно существующих отношений в результате когнитивных искажений, таких как убеждение, что то, что плохо сейчас, останется таким навсегда. Или что в жизни не должно быть проблем. Или что незначительные разногласия отражают слабые места в целом с точки зрения перспективы пары на настоящую близость. Остановите себя до того, как подобные когнитивные искажения овладеют вашим сознанием полностью, и тогда вы сможете сфокусироваться на том хорошем, что есть в ваших отношениях, вместо того, чтобы рефлексировать над негативными аспектами.

Множество психологических и других факторов влияют на установление длительных отношений и обеспечение их долгосрочности. Избегая вышеперечисленных, вы сможете поддерживать ваши отношения здоровыми и прочными в перспективе.

Сьюзан Краусс Витборн, Доктор философии, 2014 год

Лучше быть похожим на своего партнера?

Эти исследования направлены на максимально объективное сравнение схожести партнеров. Но, конечно, наше субъективное восприятие и чувства к нашим партнерам, вероятно, не менее важны — если не больше — того, как мы относимся к нашим отношениям. И в этой связи психологи изучали эффект ощущения общей идентичности с нашими партнерами, или того, что Кортни Уолш и Лиза Нефф из Техасского университета в Остине называют «слиянием идентичностей».

В своей статье, посвященной изучению молодоженов, Уолш и Нефф обнаружили, что те люди, которые чувствовали, что их чувство идентичности сбалансированно слилось с чувствами супруга, также были более уверены в своих отношениях и более конструктивно справлялись с любыми семейными потрясениями.

Было бы интересно узнать, как восприятие общей идентичности может взаимодействовать со сходством партнеров. В конце концов, если вам удастся достичь такой формы товарищества, при которой кажется, что вы и ваш партнер стали одним целым, то вполне вероятно, что вопросы сходства и различия станут второстепенным вопросом, потому что теперь их черты и ценности принадлежат вам. , тоже.

В общем? Вероятно, можно с уверенностью заключить, что сходство партнеров имеет значение для отношений. Конкретные последствия зависят от пола, рассматриваемых черт характера и даже стиля привязанности. Не существует простого правила, применимого ко всем, но было бы неправильно делать вывод, что сходство не имеет значения.

Доктор Кристиан Джарретт редактирует блог Research Digest Британского психологического общества. Его следующая книга, Персонология, будет опубликована в 2019 году.

Присоединяйтесь к

0+ будущих поклонников, поставив нам лайк на

Facebook или подписавшись на нас в Twitter или Instagram .

Если вам понравилась эта история, подпишитесь на еженедельную рассылку новостей bbc.com под названием «Если вы прочитаете только 6 статей на этой неделе». Тщательно подобранная подборка историй из BBC Future, Culture, Capital и Travel, которые доставляются на ваш почтовый ящик каждую пятницу.

Притягиваются ли противоположности? Что об этом говорят эксперты и наука

Вы слышали это миллион раз: противоположности притягиваются. Черт возьми, мы все выросли на диснеевских версиях этого (я смотрю на вас, Белль и Чудовище, а также Анну и Кристофф), так что , а не принять эту концепцию довольно сложно.

«Когда дело доходит до романтической совместимости, многие люди сначала думают о сходстве», — говорит лицензированный клинический психолог из Манхэттена Джозеф Килона, психолог.Но «хотя подобные черты, безусловно, могут улучшить романтическую совместимость, это не всегда так и может иметь неприятные последствия для некоторых пар», — говорит Силона. Например, если вы и ваш партнер являетесь абсолютными альфами в отношениях, вы, вероятно, столкнетесь с довольно простыми вещами, такими как решение, где вы хотите пойти поесть в любое конкретное свидание. То же самое, если вы оба предпочитаете отойти на второй план при принятии решений — вы никогда ничего не добьетесь.

«Многие важные аспекты взаимоотношений, особенно черты личности, потребности и предпочтения, гораздо лучше подходят, когда они противоположны или дополняют друг друга, а не похожи», — говорит Килона.

Этот контент импортирован из {embed-name}. Вы можете найти тот же контент в другом формате или найти дополнительную информацию на их веб-сайте.

Обычно людей привлекает их противоположность по определенной причине. По словам клинического психолога Джона Майера, доктора философии, автора книги Family Fit: Find Your Balance in Life , вас привлекает противоположность, потому что у нее есть некоторые качества, которые, как вам кажется, вам не нравятся. «Фактическое влечение — это качество, которое вы хотели бы развить или развить в себе», — говорит он.

Также может быть интересно познакомиться с кем-то, кто чувствует себя как ваша противоположность, — говорит лицензированный клинический психолог Рамани Дурвасула, доктор философии, автор книги «Стоит ли мне оставаться или идти?» . Показательный пример: тот любитель мотоциклов, которым вы были одержимы в старшей школе.

Но концепция притяжения противоположностей могла остаться, потому что легко думать, что кто-то является вашей противоположностью, хотя на самом деле это не так — или нет. «Нет двух одинаковых людей, поэтому, хотя мы выбираем людей, которые похожи, как только проявляются некоторые различия, это может показаться своего рода« противоположностью », — говорит Дурвасула.

Конечно, фраза типа «противоположности притягиваются» автоматически не делает ее правдой. Итак, в чем дело? Лучше ли люди подходят к тем, кто не похож на них? Идеально ли интроверты подходят экстравертам и наоборот? А как же тусовщики и домоседы? Полуночники и рано встающие? Вот что вам нужно знать:

Истина в том, что большинство людей не привлекают своих противоположностей, даже если так может показаться.

Для начала важно понять, что означает влечение к нашей противоположности ~ на самом деле ~.Если понимать это буквально, это будет означать, что вы и ваш S.O. не имеют ничего общего. Но на самом деле у вас, вероятно, больше общего, чем вы думаете.

«Мы склонны тяготеть к людям, которые имеют схожие с нами интересы и которые похожи на нас по происхождению», — говорит Дурвасула. «Так что на самом деле противоположности на самом деле не притягиваются».

Исследования подтверждают это. Одно исследование, опубликованное в журнале Psychological Science , проанализировало цифровые следы, оставленные людьми на Facebook (в частности, то, что им понравилось, а также то, о чем они писали), и обнаружило, что большинство людей взаимодействуют с другими людьми, которые очень похожи на них — онлайн, по крайней мере.Другое исследование, опубликованное в журнале Journal of Personality and Social Psychology, взяло информацию от 1523 пар, друзей и знакомых и опросило их на предмет их ценностей, взглядов и личностных качеств. Исследователи обнаружили, что у этих людей было колоссальное 86-процентное сходство по всем параметрам.

Тем не менее, вы и ваш партнер можете отличаться друг от друга, когда дело касается таких вещей, как ваши музыкальные вкусы, еда, которую вы любите есть, одежду, которую вы любите носить, и множество других вещей — и это может быть действительно очень сексуально.Но на самом деле, несмотря на эти несколько противоположных черт, вы, вероятно, больше похожи, чем вы думаете.

Могут ли разногласия между партнерами вызвать проблемы?

Пары, считающие себя противоположностями, «не обязательно более склонны к разногласиям или конфликтам, чем пары, которые больше связаны друг с другом на основе сходства», — говорит Килона.

Когда вы думаете о себе и своем партнере как о противоположностях, вы, вероятно, сосредотачиваетесь на более очевидных вещах, таких как одежда и то, что вам нравится делать в нерабочее время.Но есть еще кое-что, что касается того, что делает каждого из вас тем, кто вы есть, и того, как вы работаете в команде. Вы должны учитывать такие вещи, как ваше общее отношение, предпочтения, ценности, убеждения и стили общения, говорит Килона, и, скорее всего, вы совпадаете по крайней мере в некоторых из этих вещей.

«Вы можете быть противоположными по интересам или по своему происхождению, но ценности могут быть достаточно согласованными, и это ключ к частому совпадению взглядов», — говорит Дурвасула.

Как мне наладить отношения с моей «противоположной» работой?

Для начала, Cilona рекомендует думать о себе как о , дополняющих друг друга , а не как о противоположностях.TBH, это просто звучит лучше и меньше похоже на то, что вы внезапно собираетесь бросить в любой момент.

Вы также можете думать о своих различиях как о способах узнать больше для вашего личного роста. «Интересуйтесь ими и говорите с этим человеком об их различиях», — говорит Майер. Например, если ваш партнер очень общителен, возможно, это будет постепенно подталкивать вас к тому, чтобы еще немного выбраться из своей скорлупы.

«Связь — это сцепление», — говорит Дурвасула. «Если вы можете общаться, находить точки соприкосновения и находить компромисс, тогда есть возможность найти обходные пути, потому что более важные аспекты отношений приносят такое удовольствие», — говорит она.«Все сводится к общению, ясности и компромиссу, которые необходимы в любых отношениях».

Итак, если ваш партнер любит поздно выходить, когда вы предпочитаете лечь в постель, идите на компромисс, назначая свидания время от времени, когда вам обоим комфортно. Тогда, возможно, вы оба можете дать немного здесь и там: они могут потерпеть крах. пораньше с вами в одну ночь; вы можете кофеин и сплотиться на другой

В конечном счете, взаимное доверие, уважение, забота и, вы знаете, горячее отношение друг к другу — все это то, что поможет вам оставаться вместе, — говорит Килона.Если тебе удастся все это осуществить, ты золотой — независимо от того, отличаешься ли ты от других или нет.

Корин Миллер Корин Миллер — внештатный писатель, специализирующийся на общем благополучии, сексуальном здоровье и отношениях, а также тенденциях в образе жизни. Его работы представлены в статьях «Мужское здоровье», «Женское здоровье», «Я», «Гламур» и т. Д.

Этот контент создается и поддерживается третьей стороной и импортируется на эту страницу, чтобы помочь пользователям указать свои адреса электронной почты.Вы можете найти больше информации об этом и подобном контенте на сайте piano.io.

(PDF) Отношения личности к разным концепциям творчества: систематический обзор.

познавательно оценивая и используя целостную оценку творческих способностей, чтобы

учитывать эти различия.

Последний важный вывод исследования состоит в том, что аспекты личности

, по-видимому, по-разному связаны с дивергентным мышлением в зависимости от рассматриваемого элемента

.Открытость, как это обычно бывает, была самым сильным предсказателем по всем параметрам

. Он также был довольно постоянным при увеличении

звезд по всем элементам. Остальные наблюдаемые взаимосвязи

предлагают большой корм для будущих исследований. Кажется последовательным

с пониманием экстраверсии, что люди, набравшие

на высоком уровне по этому аспекту, будут готовы поделиться своими идеями и получить

высоких баллов беглости речи, но почему это гораздо меньше связано с гибкостью, а

— с другим? элементы? И наоборот, почему люди с высоким невротизмом набирают меньше баллов по беглости речи, но лучше по гибкости? И почему

их проработка так же высока? Возможно ли, что отклонение

, объясненное оригинальностью добросовестностью и согласием, является таким же отклонением

? Можно также изучить природу конкретных

задач дивергентного мышления и то, как люди на них реагируют.Для примера

, возможно, отрицательная связь невротизма с задачей последствий

связана с беспокойством, которое субъект испытывает

по поводу потенциально пугающей ситуации и заставляет его закрывать

, снижая беглость и открытость к новизне.

В целом результаты этого систематического обзора добавляют красок к богатой

истории исследований, затрагивающих взаимосвязь между творчеством и

личностью. Как и в метаанализе Фейста (Feist, 1998), посвященном вопросам предметной специфичности

, настоящие результаты выявляют особенности ассоциации личность-креативность

, углубляясь в то, как сама природа измерения креативности

может способствовать более широкому вкладу

Иногда наблюдались разные и неоднозначные результаты.Множество сформулированных

направлений будущих исследований призваны возобновить диалог, который в значительной степени считается закрытым. Надеемся, что будущие исследователи повторного поиска

учтут освещенные здесь вопросы как в их выборе критериев творчества

, так и в степени вдумчивости в интерпретации

своих собственных результатов.

Ссылки

Амабиле, Т. М. (1982). Социальная психология творчества: методика согласованной оценки

.Журнал личности и социальной психологии, 43,

997–1013. http://dx.doi.org/10.1037/0022-3514.43.5.997

Бэррон Ф. и Харрингтон Д. М. (1981). Креативность, интеллект

и личность

. Annual Review of Psychology, 32, 439 — 476. http: //dx.doi

.org / 10.1146 / annurev.ps.32.020181.002255

Batey, M. D. (2007). Психометрическое исследование повседневного творчества

(неопубликованная докторская диссертация). Лондонский университет, Великобритания —

dom.

Бенедек М., Конен Т. и Нойбауэр А. К. (2012). Ассоциативные способности

лежащие в основе творчества. Психология эстетики, творчества и искусства,

6, 273–281. http://dx.doi.org/10.1037/a0027059

Карсон, С. Х., Петерсон, Дж. Б., и Хиггинс, Д. М. (2005). Надежность, валидность

и факторная структура Анкеты творческих достижений.

Creativity Research Journal, 17, 37–50. http://dx.doi.org/10.1207/

s15326934crj1701_4

Коста, П.Т., младший, и МакКрэй, Р. Р. (1992a). Четыре основных фактора — пять факторов.

Личность и индивидуальные различия, 13, 653–665. http://dx.doi.org/

10.1016 / 0191-8869 (92)

-I

Costa, PT, Jr., & McCrae, RR ( 1992b). Пересмотренное профессиональное руководство Neo Personality

Inventory (NEO-PI-R) и Neo Five-Factor Inventory (NEO-FFI). Одесса, Флорида: Ресурсы психологической оценки.

Коста П. Т. младший и МакКрэй Р. Р. (2008).Пересмотренный инвентарь NEO Personality

. В книге Г. Дж. Бойля, Г. Мэтьюза и Д. Х. Саклофске (ред.), Справочник SAGE

по теории и оценке личности (стр. 179–198).

Лондон, Англия: Сейдж.

Айзенк, Х. Дж. (1992). Четыре фактора пять факторов не являются основными. Личность и

Индивидуальные различия, 13, 667–673. http://dx.doi.org/10.1016/0191-

8869 (92)

-J

Айзенк, Х. Дж. (1993a). Креативность и индивидуальность: попытка соединить

различных традиций.Психологический опрос, 4, 238–246. http: //dx.doi

.org / 10.1207 / s15327965pli0403_19

Айзенк, Х. Дж. (1993b). Творчество и личность: предложения по теории

. Психологическое исследование, 4, 147–178. http://dx.doi.org/10.1207/

s15327965pli0403_1

Айзенк, Х. Дж. (1995). Творчество как продукт интеллекта и личности. В

Д. Х. Саклофске и М. Зиднер (ред.), Международный справочник персональности и интеллекта

(стр.231–247). Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Plenum Press.

http://dx.doi.org/10.1007/978-1-4757-5571-8_12

Файст, Г. Дж. (1998). Метаанализ личности в научном и художественном творчестве

. Обзор личности и социальной психологии, 2, 290–309.

http://dx.doi.org/10.1207/s15327957pspr0204_5

Feldhusen, J. F., & Goh, B. E. (1995). Оценка и доступ к творчеству:

Комплексный обзор теории, исследований и разработок. Творчество

Research Journal, 8, 231–247.http://dx.doi.org/10.1207/s15326

934crj0803_3

Фернхам А. и Бахтияр В. (2008). Личность и интеллект как дикторы творчества до

. Личность и индивидуальные различия, 45, 613–

617. http://dx.doi.org/10.1016/j.paid.2008.06.023

Гоф, Х. Г. (1979). Шкала творческой личности для проверки прилагательного

лист. Журнал личности и социальной психологии, 37, 1398–1405.

http://dx.doi.org/10.1037/0022-3514.37.8.1398

Гоф, Х. Г., & Хейлбрун, А. Б. (1965). Руководство по контрольному списку прилагательных.

Пало-Альто, Калифорния: Консультации психологов Press.

Гилфорд, Дж. П. (1950). Креативность. Американский психолог, 5, 444 — 454.

http://dx.doi.org/10.1037/h0063487

Гилфорд, Дж. П. (1967). Природа человеческого интеллекта. Нью-Йорк, штат Нью-Йорк:

Макгроу-Хилл.

Хочевар, Д. (1979, апрель). Разработка Creative Behavior

Inventory (CBI).Документ, представленный на ежегодном собрании Психологической ассоциации Rocky

Mountain (ERIC Document Reproduction

Service No. Ed. 170 350).

Кауфман, Дж. К., Баер, Дж. И Коул, Дж. К. (2009). Экспертиза, домены и метод согласованной оценки

. Журнал творческого поведения,

43, 223–233. http://dx.doi.org/10.1002/j.2162-6057.2009.tb01316.x

Кауфман, Дж. К., Баер, Дж., Коул, Дж. К. и Секстон, Дж. Д. (2008). Сравнение

экспертов и неспециалистов с использованием Consensual Assessment Tech-

nique.Журнал исследований творчества, 20, 171–178. http://dx.doi.org/10

.1080 / 10400410802059929

Кауфман, Дж. К., Уотерстрит, М. А., Айлабуни, Х. С., Уиткомб, Х. Дж.,

Роу, А. К., и Риггс, М. (2010). Личность и самооценка

творческих способностей в разных областях. Воображение, познание и личность, 29,

193–209. http://dx.doi.org/10.2190/IC.29.3.c

Lipsey, M. W., & Wilson, D. B. (2001). Практический мета-анализ. Тысяча

Оукс, Калифорния: Сейдж.

Любарт, Т. И., Безансон, М., и Барбот, Б. (2011). Evaluation du Potentiel

Créatif (EPoC). Психологический тест и мануэль [Оценка творческого потенциала

: Тест и пособие]. Париж, Франция: Издания Hogrefe France.

Маккиннон, Д. У. (1965). Личность и реализация творческого потенциала

. Американский психолог, 20, 273–281. http://dx.doi.org/10

.1037 / h0022403

Маккрей Р. Р. и Коста П. Т. младший (1987).Валидация пятифакторной модели личности

с помощью инструментов и наблюдателей. Journal of Per-

sonality and Social Psychology, 52, 81–90. http://dx.doi.org/10.1037/

0022-3514.52.1.81

Маккрей Р. Р. и Коста П. Т. младший (1989). Переосмысление индикатора типа Myers-Briggs

с точки зрения пятифакторной модели человека —

Авторские права на этот документ принадлежат Американской психологической ассоциации или одному из ее союзных издателей.

Эта статья предназначена исключительно для личного использования отдельным пользователем и не подлежит широкому распространению.

9

ЛИЧНОСТЬ И ТВОРЧЕСТВО

Исследование показало, что наше стремление к «единомышленникам» жестко запрограммировано

LAWRENCE — Новаторское новое исследование о том, как мы ищем сходства в отношениях, в соавторстве с исследователями из Wellesley Колледж и Университет Канзаса опровергают идею о том, что «противоположности притягиваются», вместо этого предполагая, что нас привлекают единомышленники.Исследование могло бы привести к фундаментальному изменению в понимании формирования отношений — и это звучит как предупреждение для идеи о том, что пары могут со временем менять друг друга.

Результаты исследования представлены в статье «Сходство во взаимоотношениях как построение ниши: выбор, стабильность и влияние в диадах в среде свободного выбора» в текущем выпуске Journal of Personality and Social Psychology, самого уважаемого журнала в данной области. Ведущими авторами статьи являются Анжела Банс, доцент кафедры психологии Колледжа Уэллсли, и Крис Крэндалл, профессор психологии Каннского университета.

Самое удивительное открытие исследования, которое можно было бы назвать сменой парадигмы, заключается в том, что люди, состоящие в отношениях, не меняют друг друга с течением времени. Вместо этого данные Банса и Крэндалла делают новый акцент на самых ранних моментах отношений — показывая, что будущие друзья или партнеры уже похожи на начало их социальных связей, что является важным новым открытием, говорят авторы.

«Представьте, как два незнакомца заводят разговор в самолете или пару на свидании вслепую», — сказал Банс.«С самых первых моментов неловкого подшучивания то, насколько похожи эти два человека, сразу и сильно играет роль в будущих взаимодействиях. Будут ли они подключаться? Или уйти? Это раннее признание сходства действительно имеет большое значение в этом решении ».

Развитие отношений может зависеть от уровня сходства между двумя людьми с самого начала их встречи.

«Вы пытаетесь создать социальный мир, в котором вам комфортно, где вы добиваетесь успеха, где у вас есть люди, которым вы можете доверять и с которыми вы можете сотрудничать для достижения ваших целей», — сказал Крэндалл.«Чтобы создать это, сходство очень полезно, и людей это привлекает большую часть времени».

Банс добавил: «Хотя идея о том, что партнеры влияют друг на друга, занимает центральное место в исследовании взаимоотношений, мы определили большую область, в которой друзья демонстрируют очень мало изменений — личность, отношения и ценности, а также выбор социально значимых моделей поведения. Для ясности. , мы не подразумеваем, что социальное влияние не происходит в отношениях; тем не менее, мало места для влияния, когда партнеры схожи в начале отношений.”

Данные также показывают, что наше стремление выбирать единомышленников может быть намного сильнее, чем предполагалось ранее.

«Мы утверждаем, что выбор похожих друг на друга в качестве партнеров по взаимоотношениям является чрезвычайно распространенным явлением — настолько обычным и настолько распространенным во многих аспектах, что это можно охарактеризовать как психологический дефолт», — сказал Банс.

Bahns и Crandall подчеркивают, что исследование показывает, что люди не стремятся к общему сходству по одной или двум конкретным темам.

«Люди больше похожи, чем случайность, почти во всем, что мы измеряем, и они особенно похожи в вещах, которые наиболее важны для них лично», — сказал Банс.

Исследование имеет большое значение для понимания основ отношений и подхода к отношениям, когда партнеры разные. Его выводы были получены из реальных отношений. Данные были получены с помощью метода полевых исследований, получившего название «сбор диад на свободном выгуле», при котором парам людей, взаимодействующих на публике (романтические пары, друзья, знакомые), задавали вопросы об отношениях, ценностях, предрассудках, личностных качествах или поведении, которые имеют важное значение. им. Данные сравнивались, чтобы увидеть, насколько похожи или различаются пары, и проверить, были ли пары, которые знали друг друга дольше и чьи отношения были более близкими и интимными, более похожими, чем вновь образованные пары.Они не были.

Кроме того, исследователи опросили пары, которые только что встретились (в классе колледжа), а затем опросили те же пары позже. Это позволило использовать продольные данные, нарисовав картину одних и тех же пар с течением времени.

«В небольшом исследовании, которое привело к этому, мы изучили студентов KU, крупного государственного университета, и нескольких колледжей поменьше в западном и центральном Канзасе», — сказал Крэндалл. «В KU люди находили людей, которые были более похожи на самих себя, чем в маленьких колледжах, где у друзей не так много выбора.В маленьких колледжах друзья были менее похожи, но такие же близкие и довольные, и они проводили вместе столько же времени. Мы знаем, что люди сначала выбирают похожих людей, но если вы выйдете со своего пути, то сможете найти отличных друзей и содержательные отношения с людьми, которые не похожи на других ».

Исследование показало, что такие непохожие друг на друга друзья не обязательно со временем меняли свои точки зрения.

«Все, что нарушает гармонию отношений — например, области разногласий, особенно в отношении важных позиций, ценностей или предпочтений — скорее всего, сохранится», — сказал Банс.

Она добавила, что это может быть «предостерегающим посланием» для тех, кто думает, что может изменить своих друзей или романтических партнеров: «Изменения трудны и маловероятны. С самого начала легче выбрать людей, которые совместимы с вашими потребностями и целями ».

Исследователи заявили, что стремление к сходству в друзьях может привести к тому, что люди не будут знакомы с другими идеями, ценностями и перспективами.

«Общение с людьми, которые не похожи на вас, действительно полезно, — сказал Крэндалл.«Друзья хотят комфорта, расслабления, расслабления, отсутствия проблем — и это хорошие вещи. Но у вас не может быть только этой потребности. Вам также нужны новые идеи, люди, которые будут вас поправлять, когда вы псих. Если вы общаетесь только с такими же психами, как вы, вы можете потерять связь с большим, красивым разнообразным миром ».

Bahns отметила, что стремление к сходству представляет собой недостаток «ограниченного воздействия различных идей и убеждений» наряду с такими наградами, как «стабильность идентичности, систем ценностей и идеологии.”

«[Это] крупнейшее полевое исследование формирования дружбы, о котором я знаю», — сказала профессор Венди Берри Мендес, заведующая кафедрой Сарло / Экман по изучению человеческих эмоций Калифорнийского университета в Сан-Франциско. «Авторы приводят убедительные данные о том, что дружба в большей степени обусловлена ​​ранее существовавшим сходством между друзьями, а не тем, что друзья становятся более похожими со временем из-за влияния друг на друга. [Это исследование предлагает] одно из наиболее убедительных свидетельств того, что не только «птицы перья собираются вместе», но и идет еще один шаг вперед, чтобы показать, что «птицы перья находят друг друга еще до того, как стаяться».’”

Неужели любовь так слепа?

В книжке с картинками Уильяма Стейга «Шрек!», На основе которой был основан компьютерный анимационный фильм, главный герой — зеленоголовый людоед, настолько ужасный, что «любая змея, достаточно тупая, чтобы укусить его, мгновенно [получает] судороги и умирает». Изгнанный из дома своими родителями, Шрек встречает ведьму, которая (оправившись от его вида) предсказывает его брак с принцессой, даже более уродливой, чем он сам. Шрек отправляется на поиски своей чудовищной принцессы, «бредущей по дороге, испуская свой ужасный дым».В конце концов он находит ее (но не раньше, чем напугает половину сельской местности), и два огра объединяются в браке (невеста несет кактус для букета). Для психологов удивительно непочтительный рассказ Стейга является литературным примером того, что известно как позитивные иллюзии в восприятии романтического партнера. Несмотря на ее чудовищность, Шрек видит в своей принцессе такую ​​красоту, которую может понять только он. То есть он идеализирует свою отвратительную принцессу, видя в ней достоинства, которые могут быть не очевидны ни ей, ни более объективным наблюдателям.Но почему существуют такие иллюзии и какие функции они выполняют? Сохраняются ли подобные иллюзии в отношении наших романтических партнеров с течением времени и что происходит, когда мы подвергаемся ошибкам наших партнеров?

На самом деле наш повседневный опыт социальных миров и взаимодействий основан, по крайней мере частично, на восприятии и познании, которые отклоняются от реальности. Действительно, одним из самых плодотворных направлений психологических исследований за последние несколько десятилетий было документирование таких когнитивных искажений (например,грамм. Гилович и др., 2002). В частности, Тейлор и Браун (1988) определили особый тип когнитивных искажений, которые они назвали «позитивными иллюзиями». Они утверждали, что это были когнитивные заблуждения или недопонимания (в отличие от «ошибок» или «предубеждений»), которые в некотором роде способствовали саморазвитию.

Тейлор и Браун (1988) выделили три конкретных типа позитивных иллюзий, все из которых включают сравнения, которые служат для дифференциации себя от других: иллюзии самопозитивности, оптимизм в отношении будущего и преувеличенное восприятие контроля.Эти иллюзии, как они утверждали в своем обзоре, являются защитными, поскольку они снижают самооценку человека перед лицом угроз, исходящих от негативной информации. Другими словами, позитивные иллюзии могут фактически представлять адаптивное функционирование — они могут быть «характеристиками нормального человеческого мышления» (Taylor & Brown, 1988) и служить для создания лучшего восприятия себя по отношению к другим.

Восприятие партнера
Но, как показывает обзор Тейлора и Брауна (1988), положительные иллюзии не возникают в социальном вакууме; скорее, они связаны с восприятием самих себя по отношению к нашим партнерам (Kwan et al., 2004). В общем, мы склонны к самосовершенствованию по отношению к другим, подчеркивая свои положительные характеристики и принижая отрицательные характеристики. В сочетании такие иллюзии могут способствовать повышению нашей самооценки, и, действительно, саморазвитие по отношению к восприятию других связано с улучшением психического здоровья (Taylor et al., 2003). Но это похоже на палку о двух концах: самосовершенствование в контексте любых отношений также подразумевает умаление нашего партнера (будь то романтические партнеры, друзья, семья, коллеги по работе и т. Д.).То есть положительные иллюзии в отношении себя подразумевают, что наши партнеры не достигают такого же возвышенного сравнения, и поскольку это вызывает неудовлетворенность, это может быть разрушительным для отношений. Тем не менее самоулучшение менее выражено в близких отношениях, чем в более отдаленных (Kenny, 1994). Другими словами, мы воспринимаем своих близких более позитивно, чем незнакомцев или обычного человека (например, Campbell, 1986; Suls et al., 2002), возможно, как средство уменьшения ущемления партнера и связанных с ним негативных последствий.

Мы также хотим чувствовать себя хорошо в наших отношениях, и некоторые исследования показывают, что люди склонны придерживаться большего количества положительных убеждений и меньше отрицательных убеждений относительно своих собственных отношений по сравнению с отношениями других людей (например, Buunk & van Yperen, 1991; van Lange & Rusbult, 1995). Данные опроса также показывают, что от 75 до 80 процентов супругов очень позитивно описывают свой брак (Lee et al., 1991), недооценивая свои шансы на развод по сравнению с другими парами (Fowers et al., 2001). В отношении любого партнера по взаимоотношениям складываются благоприятные убеждения по сравнению с отношениями других людей, хотя эффект сильнее всего проявляется при увеличении близости (Brewer, 1991).

Восприятие романтического партнера
Возвращаясь к нашему предыдущему примеру с любовной слепотой Шрека, иллюзии романтического партнера особенно интересны, потому что они дают представление о том, как мы воспринимаем межличностные отношения с близкими и управляем ими. Конечно, такие отношения сложны и могут влиять на восприятие себя и наших партнеров множеством способов (например,грамм. Rusbult et al., 2000). В целом, однако, имеющиеся данные свидетельствуют о том, что во время свиданий мы воспринимаем наших партнеров более позитивно, чем сами себя (Murray et al., 1996a, 1996b).

Например, люди, состоящие в свиданиях и супружеских отношениях, склонны проецировать образы того, что они считают своим идеальным партнером, на своих нынешних партнеров, по сути наделяя их всеми видами идеализированных качеств (Murray et al., 1996b). Даже когда они сталкиваются с ошибками своих партнеров, люди склонны отрицать важность этих слабостей (Murray & Holmes, 1993, 1994).Например, сталкиваясь с возможностью того, что их партнеров привлекает кто-то другой, люди в романтических отношениях часто неверно истолковывают, неправильно понимают или пытаются объяснить влечение своих партнеров (Simpson et al., 1995). Более того, сталкиваясь с доказательствами слабостей наших партнеров, возможно, их невротизма или бессознательности, некоторые из нас могут даже превратить эти недостатки в настоящие добродетели (Murray & Holmes, 1994).

Еще один интересный аспект иллюзий положительного партнера касается воспринимаемой физической привлекательности себя и партнера.Как будет ясно, такие суждения обычно включают оценку нашей собственной привлекательности и привлекательности нашего партнера по сравнению с возвышенными идеалами в социальных мирах. Один пример положительных иллюзий в отношении суждений о привлекательности был предоставлен в исследовании, в котором участников просили дать оценки общей физической привлекательности и привлекательности различных частей тела (Свами, Фернхам и др., 2007). Используя нормально распределенную кривую «рейтингов привлекательности», участников попросили предоставить самооценки и рейтинги романтических партнеров.

Результаты этого исследования напоминают идеализацию Шреком отвратительной принцессы: и женщины, и мужчины в исследовании оценивали своих партнеров как значительно более привлекательных, чем они сами, по общей привлекательности и по большинству отдельных частей тела. Этот вывод кажется несколько надежным: более ранние исследования Бирна (1971) и Мурштейна (1972) показали, что супружеские пары с большей вероятностью давали своим партнерам более высокие оценки привлекательности, чем они сами. Короче говоря, это, по-видимому, пример позитивной иллюзии — того, что можно было бы назвать «любовь — это слепая иллюзия», в которой люди в романтических отношениях позитивно воспринимают своих партнеров по отношению к себе.Однако важный вопрос: почему такие иллюзии существуют и сохраняются?

Скачки веры
Одна из возможностей состоит в том, что наши партнеры действительно «лучше», чем мы: у них может быть больше положительных качеств, они могут быть более привлекательными, более добродетельными, более симпатичными и т. Д. Но, учитывая, что подавляющее большинство людей придерживаются положительных иллюзий по поводу своих партнеров, невозможно, чтобы все мы были в отношениях с партнерами, которые более позитивны, чем мы. Действительно, тот факт, что иллюзии позитивного партнера настолько устойчивы и широко распространены, предполагает, что это действительно примеры идеализма (van Lange & Rusbult, 1995).

Некоторые авторы предполагают, что иллюзии положительного партнера — это просто отражение социально желательных реакций. Эдмондс (1967) разработал шкалу, Шкалу согласования брака (MCS), чтобы измерить склонность людей одобрять чрезвычайно положительные утверждения об их отношениях и партнерах (пункты включали такие утверждения, как «Мой брак — идеальный успех» и «Мой партнер удовлетворяет все мои потребности »). Он утверждал, что ни один брак или партнер не идеальны во всех отношениях, и поэтому одобрение заявлений о MCS отражает самообман со стороны участников, потому что удовлетворительные отношения социально желательны.

Но эта интерпретация положительного смещения не получила большого эмпирического или теоретического подтверждения (Fowers et al., 2002). Большинство авторов склонны не рассматривать позитивные иллюзии как явление, искажающее представление участников об их отношениях; скорее, положительные иллюзии рассматриваются как неотъемлемая часть этих взглядов. Другими словами, иллюзии положительного партнера — нормальная часть поддержания удовлетворенности отношениями и приверженности отношениям (Rusbult et al., 2000).

В этом смысле иллюзии положительного партнера могут способствовать повышению самооценки и созданию лучших отношений (Taylor & Brown, 1988).Во-первых, положительные иллюзии в других помогают нам справляться с «опасными водами» первоначальной романтики. Сосредоточивая внимание на положительных качествах потенциального партнера, мы с оптимизмом верим в то, что наш избранник соответствует идеалам, которых мы придерживаемся в отношении романтики, влюбленности и идеального партнера. В этом смысле наша первоначальная симпатия к человеку может быть связана не с реальным человеком, за которым мы гонимся, а скорее к некоему идеальному образу, который мы сформировали о нем или о нем (Berscheid & Walster, 1978).

Но по мере того, как отношения развиваются и мы лучше узнаем наших партнеров, мы неизбежно осознаем их слабости.Даже среди пар, которые состоят в браке много лет (и для которых барьеры на пути к разрыву отношений могут быть особенно высокими), открытие новых возможностей для ошибок кажется вероятным, особенно когда пары подходят к новым ролям (например, в качестве родителей). В таком сценарии открытие «правды» о наших партнерах может нанести особый ущерб нашей уверенности и, в свою очередь, самим отношениям (Murray & Holmes, 1997).

Чтобы помочь предотвратить чувство снижения самооценки, люди могут использовать положительные иллюзии, чтобы преодолеть разрыв между своими надеждами и реальностью, чтобы иметь возможность оправдать продолжение отношений.Таким образом, помимо преодоления этого когнитивного разрыва, положительные иллюзии могут также рассеять чувство уязвимости, конфликта и ухудшения отношений. В этом смысле люди могут совершать «прыжок веры» (Murray & Holmes, 1997), когда они создают иллюзорные или идеалистические образы своих партнеров перед лицом реальности.

Хотя традиционно считалось, что такие иллюзии вызывают негативные последствия, поскольку они приводят к ложным представлениям о мире и личных отношениях, сходные данные свидетельствуют о том, что позитивные иллюзии партнеров могут на самом деле способствовать счастью и благополучию самих себя и отношений.Например, положительные иллюзии могут помочь сохранить положительный взгляд на наших партнеров и, таким образом, улучшить отношения (например, Flannagan et al., 2005). Таким образом, одно 13-летнее лонгитюдное исследование показало, что положительные иллюзии создают более удовлетворительные отношения во время свиданий и ранних браков (Miller et al., 2006). В частности, пары молодоженов, которые были высоко идеализированы, больше любили в начале брака и могли лучше сохранять эти чувства с течением времени.

В этом смысле удовлетворенность и стабильность в отношениях могут включать в себя способность человека идеализированным образом видеть недостатки.В другом исследовании Мюррей и Холмс (1997) обнаружили, что иллюзии положительного партнера предсказывают большее удовлетворение, любовь и доверие (а также меньшее количество конфликтов и амбивалентности) как при свиданиях, так и в супружеских отношениях. Когда исследователи проследили за своей выборкой датирования, они обнаружили, что отношения с большей вероятностью сохранятся, если первоначальные иллюзии людей были сильнее. Действительно, отношения с большей вероятностью сохранятся даже перед лицом конфликтов и сомнений, когда люди идеализируют друг друга (Murray et al., 1996a, 1996b).

Короче говоря, положительные иллюзии могут предсказывать сохранение отношений из-за обязательств и вовлеченности людей в отношения. Вера в то, что наши партнеры в чем-то идеальны, повышает вероятность того, что мы потратим время и усилия на поддержание этих отношений. Даже когда мы видим недостатки наших партнеров, мы с большей вероятностью сосредоточимся на их сильных сторонах, минимизируя при этом их слабости, и это, вероятно, подпитывает постоянное чувство любви к нашим партнерам.Конечным результатом является то, что положительные иллюзии помогают создавать более удовлетворительные отношения (Miller et al., 2006).

Всегда ли положительные иллюзии положительны?
Но всегда ли полезны положительные иллюзии? Некоторые свидетельства позволяют предположить, что игнорирование отрицательных качеств партнера может нанести ущерб как психологическому, так и физическому благополучию. Психологически, например, нашим партнерам может быть трудно постоянно соответствовать нашим идеализированным представлениям о них.Действительно, необходимость выполнять эту идеализированную версию самих себя со временем может вызвать негодование (Murray et al., 1996a). Скорее, люди часто хотят, чтобы их партнеры видели и понимали их «настоящие» качества, и со временем разочаровываются в «беспочвенной лести» (Swann et al., 1994). С другой стороны, положительные иллюзии могут вызывать у нас неуверенность. Восприятие наших партнеров более привлекательными, чем мы, может повысить эго (Свами, Фернхам и др., 2007), но это также может привести к ревности, когда на сцену выходят новые женихи.

Некоторые исследования также выявили возможную связь между положительными иллюзиями и вредным здоровьем и сексуальным поведением. Галлиган и Терри (1993), например, обнаружили, что использование презервативов сильно смягчается романтическими идеалами в гетеросексуальных парах. Точно так же McNeal (1997) обнаружил, что идеализация романтических партнеров была существенным отрицательным коррелятом использования презервативов среди однополых пар: чем больше люди идеализировали друг друга, тем меньше вероятность использования презервативов во время секса.

Подобные исследования показывают, что разрыв между знаниями о рисках и безопасными сексуальными практиками может частично объясняться положительными иллюзиями партнера.Если мы игнорируем негативное поведение нашего партнера, потому что оно несовместимо с нашим идеализированным взглядом на него (Johnson & Rusbult, 1989), это может помешать здоровому сексуальному поведению.

Заключение
То, как мы воспринимаем наши социальные миры, выходит далеко за рамки объективных представлений о реальности: такое восприятие также формируется сознанием смотрящего, и это может иметь очень реальное влияние на то, как мы инициируем и поддерживаем отношения. Поскольку иллюзии позитивного партнера улучшают восприятие отношений, они также могут быть корыстными, поскольку улучшают самооценку и благополучие.С другой стороны, положительные иллюзии могут также способствовать ложному чувству безопасности, заставляя нас думать, что наши партнеры действительно лучше, чем они кажутся.

Безусловно, предстоит еще многое сделать для понимания положительных иллюзий. Во-первых, есть некоторые свидетельства того, что женщины с большей вероятностью придерживаются иллюзий положительного партнера, чем мужчины: Murray et al. (1996b) обнаружили, что в отношениях с парами женщины чаще идеализируют своих партнеров. Другие игнорируемые факторы включают культурный контекст, в котором имеют место положительные иллюзии: Свами, Грациано и др.(2007) предположили, что иллюзии о партнерстве могут быть сильнее в коллективистских культурах, которые подчеркивают ответственность перед социальными группами, по сравнению с индивидуалистическими культурами, которые подчеркивают уникальность и индивидуальность. Однако на сегодняшний день исследований, посвященных влиянию этих факторов на положительные иллюзии, мало.

В конечном счете, все отношения являются продуктом диалектических отношений между надеждой и сомнением, желанием верить и знанием истины. В отсутствие прочной основы отношений положительные иллюзии, которые оказались пустыми, скорее всего, вызовут разочарование и разочарование.Для психологов и практиков ключом будет понимание «адаптивной» природы позитивных иллюзий, а также научить пары принимать себя такими, какие они есть на самом деле. Любовь может быть слепа, но иногда ее нужно научить видеть.

Вирен Свами работает на факультете психологии Университета [адрес электронной почты]

Адриан Фернхэм работает на факультете психологии Университетского колледжа Лондона
[адрес электронной почты защищен]

Ссылки

Berscheid, E .И Уолстер, Э. (1978). Межличностное влечение (2-е изд.). Ридинг, Массачусетс: Эддисон-Уэсли.
Брюэр, М. (1991). Социальное я. Бюллетень личности и социальной психологии, 17, 475–482.
Buunk, B.P. и ван Иперен, Н.В. (1991). Ссылочные сравнения, реляционные сравнения и контекст обмена. Бюллетень личности и социальной психологии, 17, 709–717.
Бирн, Д. (1971). Парадигма притяжения. Нью-Йорк: Academic Press.
Кэмпбелл, Дж. Д. (1986). Сходство и уникальность.Журнал личности и социальной психологии, 50, 281–294.
Эдмондс, В.Х. (1967). Брачная условность. Журнал брака и семьи, 29, 681–688.
Flannagan, D., Marsh, D.L. И Фурман Р. (2005). Суждения о гипотетическом поведении друзей и романтических партнеров. Журнал социальных и личных отношений, 22, 797–815.
Fowers, B.J., Lyons, E.M., Montel, K.H. И Шакед Н. (2001). Положительные иллюзии о браке между женатыми и холостыми людьми.Журнал семейной психологии, 15, 95–109.
Fowers, B.J., Veingrad, M.R. & Dominicis, C. (2002). Невыносимая легкость положительных иллюзий. Журнал брака и семьи, 64, 450–460.
Галлиган Р.Ф. И Терри, Д.Дж. (1993). Романтические идеалы, страх негативных последствий и практика безопасного секса. Журнал прикладной социальной психологии, 20, 1685–1711.
Гилович Т., Гриффин Д. и Канеман Д. (ред.) (2002). Эвристика и предубеждения. Кембридж: Издательство Кембриджского университета.
Джонсон, Д.Дж. И Rusbult, C.E. (1989). Сопротивляясь искушению. Журнал личности и социальной психологии, 57, 967–980.
Кенни, Д.А. (1994). Межличностное восприятие. Нью-Йорк: Guilford Press.
Кван, В.С.Й., Джон, О.П., Кенни, Д.А., Бонд, М.Х. И Робинс, Р.В. (2004). Переосмысление индивидуальных различий в предвзятости к самоусовершенствованию. Психологическое обозрение, 111, 94–110.
Ли, Г. Р., Секкомб, Л. и Шихан, К. Л. (1991). Семейное положение и личное счастье. Журнал брака и семьи, 53, 839–844.
Макнил, Дж. Л. (1997). Связь факторов идеализации и близости с использованием презервативов в однополых мужских парах. Журнал клинической психологии в медицинских учреждениях, 4, 437–451.
Miller, P.J.E., Niehuis, S. & Huston, T.L. (2006). Положительные иллюзии в супружеских отношениях. Бюллетень личности и социальной психологии, 32, 1579–1594.
Мюррей, С.Л. И Холмс, Дж. (1993). Видеть добродетели в недостатках. Журнал личности и социальной психологии, 65, 707–722.
Мюррей, С.Л. И Холмс, Дж.Г. (1994). Рассказывание историй в близких отношениях. Бюллетень личности и социальной психологии, 20, 663–676.
Мюррей, С.Л. И Холмс, Дж. (1997). Прыжок веры? Бюллетень личности и социальной психологии, 23, 586–604.
Мюррей, С.Л., Холмс, Дж. И Гриффин, Д. (1996a). Польза позитивных иллюзий. Журнал личности и социальной психологии, 70, 79–98.
Мюррей, С.Л., Холмс, Дж. И Гриффин, Д. (1996b). Самореализующийся характер положительных иллюзий в романтических отношениях.Журнал личности и социальной психологии, 71, 1155–1180.
Мурштейн, Б. (1972). Физическая привлекательность и семейный выбор. Журнал личности и социальной психологии, 22, 8–12.
Rusbult, C.E., van Lange, P.A.M., Wildschut, T., Yovetich, N.A., & Verette, J. (2000). Ощущаемое превосходство в близких отношениях. Журнал личности и социальной психологии, 79, 521–545.
Симпсон, Дж. А., Икес, В. и Блэкстоун, Т. (1995). Когда голова защищает сердце. Журнал личности и социальной психологии, 69, 629–641.
Сулс, Дж., Лемос, К. и Стюарт, Х.Л. (2002). Самоуважение, построение и сравнение с собой, друзьями и сверстниками. Журнал личности и социальной психологии, 82, 252–261.
Свами, В., Фернхам, А., Георгиадес, К., и Панг, Л. (2007). Оценка физической привлекательности себя и партнера. Изображение тела, 4, 97–101.
Свами В., Грациано В., Брюс Дж. И др. (2007). Любовь слепа? Рукопись рецензируется.
Swann, W.B. Младший, Де Ла Ронд, К. и Хиксон, Дж. Дж. (1994). Стремление к искренности и позитиву в браке и ухаживании.Журнал личности и социальной психологии, 66, 857–869.
Тейлор, С.Е. И Браун, Дж. Д. (1988). Иллюзия и благополучие. Психологический бюллетень, 103, 193–210.
Тейлор, С.Е., Лернер, Дж. С., Шерман, Д. К., Сейдж, Р. М. И Макдауэлл, Н. (2003). Портрет самоулучшителя. Журнал личности и социальной психологии, 84, 165–176.
ван Ланге, P.A.M. И Rusbult, C.E. (1995). Мои отношения лучше, и не так плохи, как ваши. Бюллетень личности и социальной психологии, 21, 32–44.

Взаимоотношения: самораскрытие как фактор, влияющий на…

На выбор партнера в романтических отношениях влияет множество факторов. Кажется, что одним из наиболее важных факторов для развития отношений является чувство достаточной безопасности рядом с партнером, чтобы постепенно раскрывать личную информацию. В свою очередь, другой человек также начинает раскрывать более личную информацию о себе, делясь тем, что для него действительно важно.

Разъяснение самораскрытия

Самораскрытие — это идея о том, что формирование отношений строится на доверии с другим человеком, которое демонстрируется постепенным раскрытием личной информации, такой как мысли, чувства и переживания, которыми они могут поделиться с кем-либо еще.

Раскрытие мыслей и чувств и разрешение партнеру раскрыть свою «истинную сущность» ведет к большей близости в романтических отношениях и, в конечном итоге, к большему удовлетворению.

Самораскрытие — центральная концепция в теории социального проникновения , предложенной Альтманом и Тейлором (1973) . Эта теория утверждает, что, постепенно раскрывая эмоции и переживания и выслушивая их ответы, люди лучше понимают друг друга и проявляют доверие.

Самораскрытие имеет два измерения: ширины и глубины. Теория социального проникновения использует «луковичную метафору» для описания этих измерений: сначала люди часто делятся большим количеством информации об определенных аспектах себя (глубина), но считают некоторые темы «закрытыми» (широта). По мере того, как они укрепляют доверие к пониманию своего партнера, увеличивается широта, а затем и глубина. Вначале люди раскрывают только поверхностные детали о себе, такие как музыкальные вкусы, хобби и интересы, и постепенно переходят к раскрытию более интимных деталей, таких как религиозные и политические убеждения, семейные ценности и тяжелые переживания.

Исследование по изучению самораскрытия

Концепция самораскрытия была исследована в многочисленных исследованиях. Например, Sprecher and Hendrick (2004) изучали гетеросексуальные пары, которые встречались, и обнаружили, что по мере того, как самораскрытие возрастает, растет и удовлетворенность отношениями.Это было подтверждено другим исследованием пар знакомств, проведенным Laurenceau et al. (2005). Они попросили участников вести ежедневные дневниковые записи о прогрессе в их отношениях и обнаружили, что самораскрытие и восприятие раскрытия у партнера привело к большему чувству близости в паре. Верно было и обратное: пары, которые жаловались на отсутствие близости, реже раскрывали себя.

Хас и Хартфорд (1998) изучали гомосексуальные пары и обнаружили, что 57% геев считают открытое самораскрытие главным способом поддерживать близкие отношения.

Оценка самораскрытия

Одной из сильных сторон концепции самораскрытия является то, что она поддерживается исследованиями. Например, Хас и Хартфорд (1998) обнаружили, что 57% геев считают открытое самораскрытие главным способом поддерживать близкие отношения.Это демонстрирует важность самораскрытия в романтических отношениях, как и предсказывала теория.

Важность установления доверия к партнеру до раскрытия более интимной информации о себе подтверждается так называемым феноменом «подъема и спада» в онлайн-отношениях, описанным Купером и Спортолари (1997). Они обнаружили, что анонимность онлайн-взаимодействий дает веб-пользователям чувство безопасности и заставляет их раскрывать личную информацию намного раньше в отношениях, чем при личном общении, делая отношения захватывающими и интенсивными («бум»).Однако из-за того, что необходимая основа доверия не была создана, невозможно было поддерживать интенсивность отношений, что привело к разрыву («краху»). Это показывает, что сначала необходимо установить широту отношений, прежде чем переходить к более глубокому самораскрытию, как и предполагает теория социального проникновения.

Наибольшую поддержку концепции самораскрытия дают корреляционные исследования. Хотя, несомненно, существует связь между самораскрытием и большей удовлетворенностью отношениями, причина и следствие не могут быть установлены, что снижает обоснованность концепции.Однако концепция самораскрытия имеет сильное применение в повседневной жизни, поскольку может помочь улучшить коммуникативные навыки партнеров в интимных отношениях. Сознательно и умело увеличивая самораскрытие, пары могут достичь большей близости и удовлетворения в отношениях. Это показывает, что теорию социального проникновения можно использовать для улучшения романтических отношений.

Самораскрытие: проблемы и дебаты

Теория социального проникновения неспособна адекватно объяснить формирование всех типов отношений и ограничивается номинальным подходом.Утверждая, что более высокое самораскрытие неизбежно приведет к большему удовлетворению отношениями, эта теория игнорирует многие другие факторы, которые могут влиять на отношения, такие как культурные обычаи и личность. Более того, сводя удовлетворенность отношениями к одному фактору, теория социального проникновения игнорирует многие другие аспекты романтического влечения, такие как физическая привлекательность, сходство отношений и взаимодополняемость. Это говорит о том, что исследование романтических отношений может выиграть от использования идиографического подхода, который подробно изучает уникальный опыт пары, вместо того, чтобы пытаться установить набор законов, применимых ко всем парам.

Теория социального проникновения была разработана на основе исследований в западной индивидуалистической культуре, поэтому она не может применяться к коллективистским культурам. Например, Tang et al. (2013) обнаружили, что мужчины и женщины в США, как правило, раскрывают больше сексуальных мыслей и чувств, чем романтические партнеры в Китае; однако уровень удовлетворенности отношениями был высоким в обеих культурах. Это показывает, что самораскрытие не является требованием для успешных отношений во всех культурах, что делает теорию социального проникновения культурно предвзятой.

Темы исследования межличностных отношений — IResearchNet

В межличностных отношениях два участника взаимозависимы, причем поведение каждого влияет на результаты другого. Кроме того, люди взаимодействуют друг с другом в серии взаимодействий, которые взаимосвязаны и влияют друг на друга. Люди формируют множество различных видов отношений с другими людьми, некоторые из которых являются интимными и близкими (например, родитель-ребенок, супруг-супруга, дружба), а другие — не интимными и близкими (например,г., сосед, учитель – ученик). Большинство исследований межличностных отношений сосредоточено на тех отношениях, которые являются близкими, интимными и имеют высокую степень взаимозависимости. В влиятельной книге Келли и его коллеги (1983) определяют близкие отношения как сильные, частые и с разнообразной взаимозависимостью, длящиеся в течение значительного периода времени. В социологии, хотя классическое различие между первичными и вторичными отношениями было расширено в публичной сфере (мимолетные, рутинные, квази-первичные и интимные вторичные отношения), эти близкие отношения (как описано выше) также могут быть отнесены к первичным группам.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *