Теория бихевиоризма в психологии: Бихевиоризм. Основные теории

Содержание

Бихевиоризм. Основные теории

Первый этап эволюции бихевиоризма — бихевиоризм Уотсона — продолжался примерно с 1913 по 1930 г. Второй этап, или необихевиоризм, можно датировать примерно 1930-1960 годами. Он охватывает работы таких ученых, как Эдвард Толмен, Эдвин Гатри, Кларк Халл и Бересс Скиннер. Эти необихевиористы сходились во мнениях о некоторых основных положениях, которые использовались для объяснения полученных данных:

  1. сердцевиной психологии является исследование процесса научения;
  2. большинство видов поведения, независимо от их сложности, подчиняются законам условных рефлексов;
  3. психология должна принять принципы операционизма.

Третьим этапом эволюции бихевиоризма является необихевиоризм, или социальный бихевиоризм, начало которого приходится на 60-е годы XX века и который характеризуется возвратом к когнитивным процессам.

Предметом бихевиоризма стало поведение, которое исследовалось путем экспериментального изучения факторов, влияющих на его формирование, т. е. на образование связей между стимулами и реакциями.

Основные теории бихевиоризма

Э. Торндайк
Экспериментальное исследование условий и динамики научения путем анализа способов решения задачи в проблемном ящике. Законы образования конвекции (связи), т.е. законы научения. Метод обучения путем проб и ошибок.

Д. Уотсон
Изучение поведения, анализ его формирования путем образования связи S-R. Наблюдение за естественным становлением поведения, эмоций, понятий, речи. Доказательство прижизненное образования основных знаний, умений, переживаний человека и возможности повлиять на их содержание.

Э. Толмен
Изучение деятельности системы организм — среда, формирование целостного, молярного подхода к проблеме поведения. Внутренняя переменная, опосредующая связь S — R, понятие о когнитивных картах и латентном обучении.

К. Халл
Формирование гипотстико-дедуктивного подхода к изучению поведения, анализу факторов, влияющих на характер связи S-R. Понятие первичного и вторичного подкрепления, закон редукции напряжения.

Б. Скиннер
Разработка методов целенаправленного обучения, управления и коррекции поведения. Изучение оперантного поведения. Законы оперантного обучения, программированное обучение, методы коррекции поведения.

Д. Мид
Исследование социальных взаимодействий, лежащих в основе образования «Я». Понятие роли и системы ролей как основы личности, раскрытие роли игры и ожиданий окружающих в становлении «Я».

А. Бандура
Исследование социального научения, изучение механизмов формирования социального поведения и подражания, а также способов коррекции поведения. Понятие косвенного подкрепления, раскрытие роли модели подражания, исследование самоэффективности, влияющей на регуляцию персонального поведения.

Бихевиоризм — Психологос

Джон Уотсон

Бихевиоризм (англ. behavior – поведение) в широком понимании — направление в психологии, которое изучает поведение человека и способы влияния на поведение человека.

Бихевиоризм в узком понимании, или классический бихевиоризм — бихевиоризм Дж.Уотсона и его школы, исследующий только внешне наблюдаемое поведение и не делающий различия между поведением человека и других животных. Для классического бихевиоризма все психические явления сводятся к реакциям организма, преимущественно двигательным: мышление отождествляется с речедвигательными актами, эмоции — с изменениями внутри организма, сознание принципиально не изучается, как не имеющее поведенческих показателей. Основным механизмом поведения принимается связь стимула и реакции (S->R).

Основной метод классического бихевиоризма — наблюдение и экспериментальное изучение реакций организма в ответ на воздействия окружающей среды с целью выявления доступных математическому описанию корреляций между этими переменными.

Представители: Эдуард Торндайк, Иван Петрович Павлов, Джон Бродес Уотсон, Эдуард Чейс Толмен, Беррес Фредерик Скиннер.

Миссия бихевиоризма — перевести умозрительные фантазии гуманитариев на язык научного наблюдения. Бихевиоризм родился как протест против произвольных умозрительных спекуляций исследователей, не определяющих понятия четким, операциональным образом, и объясняющих поведение лишь метафорически, не переводя красивые объяснения на язык четких инструкций: что нужно конкретно сделать, чтобы получить от себя или другого нужное изменение в поведении.

«Ваше раздражение вызвано тем, что вы не принимаете себя. Вас раздражает в других то, что вы не можете принять в самих себе. Вам нужно научиться принимать себя!». — Это красиво, это может быть и верно, но, во-первых, это не проверяемо, а во-вторых, непонятен алгоритм действий для решения проблемы с раздражением.

Фильм «История Джона Утсона»

Бихевиоризм стал родоначальником поведенческого подхода в практической психологии, где в центре внимания психолога находится человеческое поведение, а конкретнее «что в поведении есть», «что мы в поведении изменить хотим» и «что для этого конкретно следует сделать». Со временем, однако, возникла необходимость различать бихевиоральный и поведенческий подход. Бихевиоральный подход в практической психологии — подход, реализующий принципы классического бихевиоризма, то есть работающий в первую очередь с внешне видимым, наблюдаемым поведением человека и рассматривающий человека только как объект воздействий в полной аналогии с естественно-научным подходом. Однако поведенческий подход — шире. Он включает в себя не только бихевиоральный, но и когнитивно-бихевиоральный, и личностно-поведенческий подход, где психолог видит в человеке автора как внешнего, так и внутреннего поведения (мыслей и эмоций, выбора той или иной жизненной роли или позиции) — любых действий, автором которых он является и за которые он несет ответственность. См.→

​​​​​​​Бихевиоризм подход хорошо сочетается с другими подходами современной практической психологии. Многие современные бихевиористы используют элементы и гештальт-подхода, и элементы психоанализа. Модификации бихевиоризма широко распространены в американской психологии и представлены прежде всего теорией социального научения А. Бандуры и Д.Роттера.

В психотерапии бихевиоральный подход — один из многих часто используемых подходов.

Если клиент боится летать на самолетах, психоаналитик начнет искать связанные с полетами детские травмирующие переживания, а психоаналитик-фрейдист постарается выяснить, какие ассоциации у пациента вызывает длинный фюзеляж самолета. Психолог-бихевиорист в подобном случае запустит стандартную процедуру десенсибилизации — по сути, начнет вырабатывать условный рефлекс спокойного расслабления на стрессовую ситуацию полета. Смотри Основные подходы в практической психологии

Что касается эффективности, то в целом можно сказать, что бихевиоральный подход имеет примерно ту же эффективность, что и другие подходы. Бихевиоральный подход более подходит для простых случаев психотерапии: избавления от стандартных фобий (страхов), нежелательных привычек, формирование желательного поведения. В сложных, запутанных, «личностных» случаях использование бихевиоральных методов дает недолговременный эффект. Есть исторические предпочтения: Америка предпочитает бихевиоральные подходы всем другим, в России бихевиоризм не в чести. Смотри →

Бихевиоризм: теория научения | Диплом по психологии

Бихевиоризм (от амер. behavior – поведение) – наука о поведении. Бихевиоризм как направление в психологии возник в начале ХХ века в США под непосредственным влиянием экспериментальных исследований психики животных. Основной научной предпосылкой возникновения бихевиоризма послужили работы выдающегося русского физиолога И.П.Павлова, и прежде всего, открытие условного рефлекса.

Основоположником бихевиоризма является американский ученый Д.Уотсон, который провозгласил необходимость замены традиционного предмета психологии (душевных явлений) на новый (поведение). Радикальная для того времени позиция Уотсона заключалась в том, что психологи должны изучать исключительно поведение, а не интеллект или психическую деятельность. Уотсон заявил, что психология должна представлять собой чисто объективную, экспериментальную отрасль естественных наук. Уотсон признавал единственный метод исследования: объективное наблюдение. Такие понятия, как осознание, переживание, страдание и прочее не могут считаться научными, ибо они как продукт самонаблюдения субъективны и не поддаются фиксации объективными, научными средствами. Согласно его взглядам, задача психологии – предсказывать и контролировать поведение человека: по реакции определять вероятный стимул, а по стимулу предсказывать определенную реакцию. Анализ поведения должен носить строго объективный характер и ограничиваться внешне наблюдаемыми реакциями. Объективно изучать, регистрировать можно только реакции, внешние действия человека и те стимулы, ситуации, которые эти реакции обусловливают.

Сущность и основные понятия теории бихевиоризма

Поведение как совокупность реакций на стимулы

В качестве предмета психологии в бихевиоризме фигурирует не субъективный мир человека, а объективно фиксируемые характеристики поведения. Поведение человека как предмет бихевиоризма — это все поступки и слова, как приобретенные, так и врожденные, то, что люди делают от рождения и до смерти. Поведение — это всякая реакция (R) в ответ на внешний стимул (S). За единицу поведения принимается связь стимула и реакции. В качестве описательной и объяснительной предлагалась схема S — R, согласно коей воздействие (стимул) S порождает некое поведение (реакцию) R, причем характер реакции определяется только стимулом. Формула «стимул – реакция» (S – R) являлась ведущей в бихевиоризме.

Все реакции можно разделить на наследственные (рефлексы, физиологические реакции и элементарные эмоции) и приобретенные (привычки, мышление, речь, сложные эмоции, социальное поведение), которые образуются при связывании (обусловливании) наследственных реакций, запускаемых безусловными стимулами, с новыми (условными) стимулами. С этими представлениями была связана и научная программа – научиться управлять поведением.

Подкрепление, закон эффекта и виды обусловливания

Основным принципом бихевиоризма является закон эффекта, сформулированный Торндайком: последствия поведения определяют вероятность его повторения, т.е. связь между S и R усиливается, если есть подкрепление. Подкрепление может быть положительным (похвала, получение желаемого результата, материальное вознаграждение и т.п.) либо отрицательным (боль, наказание, неудача, критическое замечание и т.п.). Поведение человека вытекает чаще всего из ожидания положительного подкрепления, но иногда преобладает желание прежде всего избежать отрицательного подкрепления, т.е. наказания, боли и пр.

Механизм подкрепления называется обусловливанием. Выделяются 4 формы обусловливания:

  1. Классическое обусловливание, или выработка условных рефлексов, – это тип научения, при котором нейтральный раздражитель начинает вызывать реакцию после того, как он многократно сочетается с безусловным раздражителем.
  2. Оперантное обусловливание – это тип обусловливания, при котором организм получает подкрепление за произвольно порождаемую реакцию (так называемое оперантное поведение), реакция приводит в действие механизм подкрепления. При оперантном обусловливании поведение нельзя вызвать автоматически. Поведение должно иметь место до того, как оно может быть связано с вознаграждением.
  3. Обусловливание избеганием – это вид оперантного обусловливания, при котором подкрепление состоит в прекращении воздействия неприятного стимула.
  4. Контробусловливание – это устранение выработанной ранее условной реакции путем замещения ее новой условной реакцией на тот же самый стимул.

В результате подкрепления происходит генерализация раздражителя – распространение реакции с одного специфического раздражителя на другие похожие.

Социальное научение

Процесс социального научения походит 3 основных стадии:

  1. Стадия наблюдения данной формы поведения у других и ее последствий;
  2. Стадия реализации данной формы поведения в собственном поведении;
  3. Генерализация раздражителя.

Вероятность перехода от первой стадии процесса социального научения ко второй определяется законом эффекта. Поэтому если последствия наблюдения данного вида поведения других регулярно являются субъективно положительными, то осуществляется положительное подкрепление, и данный вид поведения закрепляется в системе поведенческих реакций наблюдающей личности. Если, напротив, последствия реализации данного вида поведения других отрицательны, то происходит отрицательное подкрепление, и закрепляется склонность подавлять тенденции к данному виду поведения.

Таким образом, практически поведение является результатом обучения: поведение представляет собой совокупность реакций на внешние стимулы, которые преимущественно усваиваются в процессе научения. Тема научения, приобретения навыков путем проб и ошибок стала центральной для этой школы, собравшей огромный экспериментальный материал о факторах, определяющих модификацию поведения. Поэтому бихевиоризм еще принято называть теорией научения.

На основе бихевиоризма возникли необихевиоризм и оперантный бихевиоризм Скиннера. В целом бихевиористическое направление, несмотря на свои недостатки, внесло значительный вклад в развитие психологии как науки, прежде всего, в изучение влияния социальных факторов на формирование личности человека.

Бихевиоризм: что это в психологии?

Содержание статьи

Если в ходе ссоры с оппонентом возникает переход на личности и звучит фраза «да ты просто животное», то мы, традиционно, расцениваем ее, как попытку унизить и оскорбить. Однако, грубые слова являются реакцией человека на воздействие внешних обстоятельств.

Биологизация человека – это ключевая основа такого направления в психологии, как бихевиоризм. Его последователи намеренно отрицали пылающие чувства человека в пользу хладнокровного анализа стимулов окружающей среды и реакции на них. То есть, анализируя поведение оппонента, бихевиорист бы не принимал во внимание его эмоции.

Бихевиоризм это в истории психологии такое направление, которое призвано «окунуть» человека в его биологическую сущность и не давать его чувствам выбраться наружу. Его последователи воспринимали Homo Sapiens как животное, поведение которого поддается контролю и прогнозу.

Бихевиоризм что это такое?

Тот, кто с английским на «ты», знаком с сутью бихевиоризма еще из названия. Это направление призывает глубоко и детально изучать поведение и поведенческие реакции. С 1913 и до средины 1950-х годов данное движение доминировало и властвовало в психологии. Бихевиоризм как направление имеет четкую мысль в основе. Оно убеждено, что поведение человека можно измерить почти так же легко, как длину палки. И взгляды, и практическая деятельность бихевиористов имела одну глобальную цель – «родить» новую теорию, которая помогла бы прогнозировать поведение людей и приносить пользу обществу.

В чем же суть этого направления психологии? Исследователи полагали, что наша реакция на явления предопределяет поведение. Психическое состояние и эмоции – это бихевиоризм в психологии принимать к сведению отказывался.

Чтобы знать о человеке все и вылепить из него, как из глины, кого угодно, достаточно только систематически наблюдать за его поведением и прогнозировать реакции на разные импульсы. Поклонение биологической природе человека и попытка забыть о том, что им движут эмоции – это бихевиоризм в психологии.

Фактически, последователи этого направления считали, что действия человека не слишком отличаются от реакции животного на условные рефлексы (господин Павлов, шлем вам пламенный привет). Попытка доказать это на практике, конечно, оставила свой отпечаток на дальнейшем развитии того, что представляло собой расшифровку понятия бихевиоризм в психологии. Кроме того, она до сих пор является предметом разрушительной критики. Прежде всего, по соображениям этики.

Бихевиоризм – это в психологии…

В далеком 1913 году Джон Уотсон всколыхнул Нью-Йорк лекцией-манифестом, рассказывающем о психологии с позиции последователя бихевиоризма. Молодой и перспективный исследователь фактически отожествлял поведение животных и людей.

Направление бихевиоризм – это то, что подтолкнуло психологию к бурному развитию в ипостаси науки экспериментальной. Уотсон практически кричал: забудьте о сознании, слепцы, давайте изучать поведение человека.

Суть бихевиоризма по Уотсону можно охарактеризовать связью стимул-реакция. Сначала нужно изучить причину импульса, а затем – предсказать последствия.

Уотсон говорил о четырех классах реакций:

  • Явные реакции. Когда ты отпираешь дверь, играешь на скрипке и вообще делаешь что-то, заметное глазу, то вот тебе явный пример видимой реакции. Просто, как дважды два.
  • Скрытые реакции. Ведешь внутренний диалог в любой непонятной ситуации? Тогда вот тебе пример скрытой реакции от дядюшки Джона Уолтера.
  • Зевание, кашель и иные импульсы – это тоже бихевиоризм в психологии. Новатор Уолтер обозвал все это явными наследственными реакциями.
  • Замаскированные наследственные реакции – все то, что происходит в системе внутренней секреции, пока ты об этом и не подозреваешь.

С позиции бихевиоризма, психология – это на 100% объективная сфера естественной науки, которая может предсказывать поведение и контролировать его.

Стимулы внешней среды и твои действия в ответ на них – вот что реально формирует поведение. А все эти штуки вроде эмоций и настроения настолько субъективны, что и внимания не достойны. Бихевиоризм это в психологии утверждал. Причем, весьма красноречиво.

Бихевиоризм и роль обусловливания в нем

Уотсон предполагал, что в пределах возможностей своего тела человек может обучиться всему, что угодно. На это и направлен такой метод, как обусловливание. С позиции современной науки, оно бывает классическим и оперантным.

Классическое обусловливание предполагает, что безусловный стимул начинает ассоциироваться с безусловным, так как они изначально идут в паре.  Звучит запутано, но эксперимент Павлова все показывает и рассказывает на наглядном примере.

Оператное обусловливание сводится к системе «поощрение-наказание». Сначала человеку дают серию стимулов, которые подкрепляют желаемую реакцию, а затем наказывают за нежелательную.

Итак, в общих чертах идеальные условия для создания специалиста любого профиля. Компоненты:

  • Здоровые, развитые младенцы – 12 особей.
  • Особый мир – 1 штука.
  • Американец Джон Бродес Уотсон в единственном экземпляре.

При этом сделать нужно сущие пустяки: всего лишь вырастить здоровых младенцев в особом мире (информация взята из цитаты Уотсона).

По утверждению отца бихевиоризма, этого достаточно для того, чтобы любого человека превратить кого-угодно, от адвоката до попрошайки. И, самое главное, такой фокус можно проделать вне зависимости от таланта, наклонностей, наследственности и расовой принадлежности малыша.

Однако, Джон Уотсон не был бы исследователем 20 века, если бы не попытался приложить теорию к практике. В истории этого направления его эксперимент запечатлен под названием «Маленький Альберт».

Ударный эксперимент

Невзирая на признание теории, психологу-революционеру очень хотелось подтянуть к успеху и освоить практику. В конце 1919 года женатый исследователь в компании своей ассистентки-любовницы решился на эксперимент ребенком, которому не исполнилось и года.  По их утверждению, здорового, гармонично развитого младенца звали Альберт. Он должен был доказать, что реакции на стимулы возможны у животных и людей. Это бы позволило экспериментатрам совершить переворот в психологии.

Позднее, правда, Альберт оказался Дугласом. Но это не единственная неточность, которую допустили экспериментаторы в попытке вдохнуть жизнь в новое направление науки. На самом деле малыш не был здоровым ребенком – он страдал от гидроцефалии. Эта страшная болезнь сводится к тому, что загадочная штука мозг не работает так, как должна – в желудочковом отсеке слишком много жидкости. Заболевание вызвано генетической аномалией или инфекционными заболеваниями матери во время вынашивания плода.

Приблизимся к сути эксперимента. Сначала мальчику показывали живую белую крысу и всевозможные предметы, которые напоминали ее лишь отчасти: бороду, мех, хлопковую пряжу. Конечно, ребенок не пугался.

На второй стадии исследования малыш играл с крысой, а во время этого психолог ударял молотком по стальной ленте над его головой. Заметить происходящее Альберт не мог, поэтому пугался звука. Всего несколько повторений – и фактор страха переместился на ни в чем неповинную маленькую крысу. Кроме того, такой реакции удостоились и предметы, которые у малыша ассоциировались с крысой. Так, подопытный боялся пряжу, кролика или седую бороду.

Уотсон утверждал, что реакция закрепилась на месяц, но он может все прекратить в любой момент. Однако, малыша забрали в госпиталь – и дальнейшую его судьбу парочка Джон-Розали не проследила.

Казалось бы, успешный эксперимент. Однако, вскоре критики серьезно засомневались и в методике, и в результатах ее применения для доказательства жизнеспособности этого направления. Выяснилось, что психолог частенько повторял свой «ударный опыт», закрепляя эффект, поэтому утверждение о длительности фобии было взято с потолка. Кроме того, экспериментаторам было точно известно, когда ребенок покинет медицинское учреждение.

В общем, у эксперимента нашли такие минусы:

  • отсутствие конкретного плана и корректной структуры;
  • авторы полагались не на объективные результаты исследования, а на личные субъективные интерпретации;
  • этичность эксперимента оставалась под большим и жирным знаком вопроса.

Одна только подтасовка фактов и субъективизм стоил бы исследователю карьеры в 21 веке. Но столетие назад ключевой проблемой все-таки стало наличие ассистентки с привилегиями у женатого мужчины. Этот роман стоил ему должности в престижном университете Джона Хопкинса. Однако, пару лет спустя Джон женился на Розали и прожил с ней 15 лет, пока смерть супруги не разлучила их.

Ни одно высшее учебное заведение не соглашалось сделать Уотсона своим сотрудником. Позднее в Нью-Йорке он нашел себе применение в рекламной сфере, параллельно посещая Новую школу социальных исследований в роли лектора.

Судьбу подопытного младенца удалось проследить только пять лет назад. К разочарованию скептиков, из-за попытки представить миру новое научное направление, у него не развилась странная фобия маленьких белых пушистых предметов. Судьба мальчика оказалась трагичной – маленький Дуглас скончался в возрасте 6 лет. Это известие опубликовали в издании «American Psychologist» в 2012 году. Кроме того, по утверждению авторов статьи, Уотсон знал о состоянии мальчика и изучал информацию о его здоровье.

Как бы там ни было, направление бихевиоризм осталось в истории науки. Но в понимании Уотсона оно не существует. Современные психологи не считают поведение единственным критерием для формулирования выводов о человеке.

Направление бихевиоризм и его второе дыхание

Джон Уотсон оказался не единственным желающим исследовать только «голую» биологическую природу человека. У другого американца – Берреса Фредерика Скиннера биологизация мира людей приобрела угрожающие масштабы. Все, что влияет на поведение, он называл подкреплениями. Соответственно, культурные явления не стали исключениями.

Изучение поведения животных стало основой биологизаторской модели Скиннера. Ее по умолчанию можно назвать ограниченной. По мнению исследователя, обучение не связано с внутренней познавательной деятельностью человека. Получение новых знаний в трактовке Скиннера является всего лишь подкреплением правильных реакций.

Грубо говоря, обучение – это не сознательный процесс, а всего лишь результат дрессуры. Все психические процессы (мышление, память, мотивы) разделены на две категории. То, что нельзя назвать реакцией, Скиннер обзывал подкреплением, и наоборот.

Однако, есть в теории Скиннера и рациональное зерно. Он предлагал не контролировать поведение наказанием. В его понимании, угроза имела бы такие результаты:

  • Отрицательные эмоциональные явления. Вспомни себя, когда ты был подростком. Если мама запрещала общаться с подозрительной компанией, то ты ей врал, чтобы не получить наказание. Возвращаясь домой, когда на часах было далеко за полночь, ты беспокоился о том, что получишь по первое число. Итого, мы имеем три побочных эффекта наказания – ложь, тревогу и страх.
  • Социальные побочные явления. Публичное порицание ребенка педагогом могло бы впоследствии обернуться потерей уверенности и самоуважения.
  • Временное появление нежелательного поведения. Если риск наказания уменьшится, то желание совершить нежелательное действие перевешивает. И снова вернемся к проблемам подростков: если мама куда-то уехала и не узнает о невинных шалостях с дурной компанией, то что мешает скоротать вечерок так, как хочется?

Говоря о подкреплениях, Скиннер делил их на два типа: первичные и вторичные. К первичным можно отнести наши базовые потребности. Так, человеку нужна еда, вода, физический комфорт и способность к размножению, то есть секс. К перечню вторичных (условных) причислены такие подкрепления, как: привязанность деньги, внимание и так далее. Кроме того, секс за деньги, с позиции Скиннера, можно было бы назвать объединением вторичного подкрепления с первичным.

Более сильным последствием генерализации является социальное одобрение. Именно оно вынуждает человека в детстве получать хорошие оценки, в подростковом возрасте – вести себя прилежно и соблюдать социальные нормы, а после достижения совершеннолетия – получать престижное образование и строгать карьеру с усердием Папы Карло.

И тут наблюдается интересная картина: Джон Уолтер представил на суд коллег-психологов эксперимент, который основан на домыслах, а его последователь, Беррес Скиннер, называл теории психоанализа предположением. Он был уверен, что мотив, эмоция и влечение – это ничто, и проверить это невозможно никак, поэтому и изучения такие категории недостойны.

Поведение человека – это глина, а окружающая обстановка – гончарный круг, который и позволяет создать новое изделие. То есть, бихевиоризм – это в психологии особое направление, которое стоит фактах, которые можно измерить корректно и объективно. Чтобы изучить поведение, достаточно только умело манипулировать средой, в которой находится человек. А вот включать в анализ механизмы, которые действуют внутри человека, нет необходимости.

В результате имеем следующее: два исследователя, одно направление и немного разные подходы. Именно их наработки обеспечили бихевиоризм почетным местом в перечне факторов, влияющих на развитие науки.

Роль бихевиоризма в психологии – это то, что легко переоценить и недооценить. Проще, конечно, сказать, что этого направления просто было, а его последователи считали людей животными. Однако бихевиоризм имел и конкретный результат – превратил психологию в экспериментальную науку.

Гемпель, Райл и Витгенштейн — Гуманитарный портал

Логический бихевиоризм есть теория о том, что быть в ментальном состоянии означает быть в бихевиоральном состоянии. Мышление, надежда, восприятие, воспоминание и так далее — всё это должно пониматься либо как поведение, либо как обладание сложной диспозицией или склонностью к поведению. Сознание (mind) не является чем-то иным, помимо поведения, где под «поведением» подразумевают доступное общему наблюдению телесное поведение. Подобное сведение ментального к поведенческому логические бихевиористы отстаивают в качестве лингвистического тезиса — тезиса о том, как возможно употреблять в нашем языке психологические понятия типа «образ», «восприятие», «мысль», «память». И это, согласно логическим бихевиористам, возможно потому, что любое предложение (или набор предложений) о сознаниях может быть без изменения значения переведено в любое предложение (или набор предложений) относительно доступного общему наблюдению поведения. В этом суть логического бихевиоризма. До тех пор пока наша психологическая терминология не станет обозначать внешнее поведение, она не будет обладать значением.

Логические бихевиористы различаются между собой по вопросу, почему это должно быть так. Некоторые полагают, что мы не сможем определять, истинны или ложны психологические утверждения, если одновременно они не будут и утверждениями о поведении. Другие же придерживаются мнения, что психологические понятия не играли бы роли в нашем общем (public) языке, если бы не существовало общедоступных критериев для их употребления. Все логические бихевиористы согласны в том, что, если наш психологический язык не будет описывать поведение, он вообще будет не о чём.

Следует чётко разграничивать логический бихевиоризм и бихевиоризм в психологии. Бихевиоризм в психологии представляет собой метод для изучения человеческих существ. Но он не является ни учением о значении психологических понятий, ни возможным решением проблемы сознания и тела.

Для американских психологов Д. В. Уотсона и В. Ф. Скиннера характерен взгляд, что всё человеческое поведение может быть объяснено как совокупность ответов на стимулы, которые воздействуют на личность. Бихевиористы не в большей степени обращаются к неврологическим фактам, чем к данным интроспекции. Считается, что знания причин человеческого поведения — какие стимулы причинно обусловливают те или иные ответные реакции — достаточно для объяснения этого поведения. Конечно, верно, что бихевиористы-психологи иногда делают квазифилософские заявления: Уотсон, к примеру, полагает, что сознание (consciousness) не существует. Тем не менее эти заявления не составляют части их бихевиорального метода. Последний есть попытка предсказания и контроля человеческого поведения с помощью изучения причин, исходящих из окружения. И в самом деле, достоинства и недостатки бихевиоризма как метода в психологии логически независимы от возможных решений проблемы сознания и тела. Я, к примеру, имею в виду, что, даже если дуализм сознания и тела истинен, бихевиоризм всё же мог бы быть лучшим методом объяснения поведения, но если материализм был бы истинным, то бихевиоризм мог бы и не быть лучшим методом для объяснения поведения.

Хотя психологический бихевиоризм и логический бихевиоризм достаточно различны и хотя практика психологического бихевиоризма логически совместима с различными онтологиями ментального, логический бихевиоризм может быть истолкован как философская легитимация психологического бихевиоризма. И это потому, что если всякий осмысленный психологический язык на самом деле оказывается языком поведения, то в таком случае бихевиористская психология становится единственно значимой разновидностью психологии. Возможных соперников бихевиористской психологии тогда можно было бы априори исключить. Также логический бихевиоризм мог бы отчасти обосновать претензию психологического бихевиоризма на подлинную научность. Уотсон и Скиннер полагают, что одним из признаков подлинной науки является изучение некоего доступного общему наблюдению предмета. Если предметом психологии будет приватное и субъективное, то в указанном смысле научности психология будет невозможна. Но если можно указать, как рассуждают бихевиористы, что ментальное в действительности есть бихевиоральное, то психологии будет гарантирован доступный общему наблюдению предмет.

Представляется, что логический бихевиоризм открывает путь для научной психологии.

Для рассмотрения в данной главе я выбрал концепции двух логических бихевиористов — североамериканского философа науки Карла Гемпеля и английского философа Гилберта Райла. Каждый из них — заметный представитель определённого движения в философии XX века: Гемпель — логический позитивист, а Райл — лингвистический философ. Эти две философии отличаются одна от другой.

Логический позитивизм, в сущности, представляет собой взгляд, согласно которому каждая подлинная проблема может быть решена научным путём и всевозможные ненаучные пути познания вселенной бессмысленны. Лингвистическая философия — это взгляд, согласно которому философские проблемы, подобные проблеме сознания и тела, возникают в результате неправильного употребления нашего обыденного, ненаучного языка. Далее я подробно расскажу о логическом позитивизме и лингвистической философии в параграфах, посвящённых Гемпелю и Райлу.

Я также включил обсуждение некоторых чрезвычайно влиятельных работ позднего Витгенштейна. Некорректно называть Витгенштейна «логическим бихевиористом» в каком-либо ясном и прямом смысле; его мысли слишком сложны и утончённы для подобной упрощённой таксономии. Тем не менее его антикартезианство имеет более близкое сходство с логическим бихевиоризмом, нежели любой другой взгляд, рассмотренный в этой книге.

Гемпель

Для того, чтобы понять, что собой представляет логический бихевиоризм, будет полезно сравнить его с двумя другими важными направлениями современной философии. Логический бихевиоризм основывается на логическом позитивизме и в некотором смысле является его экстраполяцией, а в своей стратегии он имеет отношение к ряду утверждений позднего Витгенштейна. Сначала я расскажу о логическом позитивизме, а обсуждение концепции Витгенштейна отложу до конца данной главы.

Венский кружок

Позитивизм представляет собой доктрину о том, что любой феномен в принципе может быть объяснён посредством естествознания. Логические позитивисты, которые собрались в Вене в 1930-е годы для того, чтобы сформировать так называемый Венский кружок, пытались переформулировать философские проблемы таким образом, чтобы их можно было решать с помощью научных методов. Для достижения этой цели они выработали особый критерий установления осмысленности, и любое философское предложение, которое не отвечало данному критерию, классифицировалось как бессмысленное.

Этот критерий для отличения осмысленного от бессмысленного был назван «принцип верификации». Он предполагал, что некое предложение является осмысленным, если и только если имеется или могла бы быть некоторая процедура для установления его истинности или ложности. Так, предложение осмысленно, только если, по крайней мере в принципе, возможно доказать или опровергнуть его. Ясно, что в соответствии с этим критерием многие традиционные философские положения — о происхождении вселенной, о существовании Бога или души — фактически оказывались лишёнными значения. Заметьте, логические позитивисты отнюдь не заявляли, что подобные положения ложны, но что они полностью бессмысленны. Далее, они были убеждены, что есть только два совершенных способа определения истинности или ложности предложения и потому есть только два совершенных вида предложений, истинность или ложность которых можно установить. Первой разновидностью являются тавтологии математики и логики, да и вообще все дефиниции. Вторую разновидность представляют научные предложения и предложения здравого смысла, которые могут быть подтверждены или опровергнуты с помощью наблюдения. Эти последние суть эмпирические предложения. Ясно, что огромное число философских предложений прямо не попадает ни в одну из этих категорий. В лучшем случае они могут иметь эмоциональное значение для людей, произносящих их.

Применяя принцип верификации к философскому языку, логические позитивисты надеялись научным образом решить все подлинные философские проблемы. Бессмысленный остаток «псевдопроблем» можно было спокойно проигнорировать.

Логический бихевиоризм Гемпеля представляет собой экстраполяцию этого проекта, ибо он стремится ликвидировать качественное различие между психологией и естественными науками; фактически он хочет, чтобы психология была ещё одной естественной наукой. Основанием этому, согласно Гемпелю и другим логическим позитивистам, служит идеал единства науки — науки должны сформировать взаимно поддерживающее целое для объяснения мира природы. он признает, что естественные науки обладают такой точностью и объяснительной силой, которая психологии и — по той же причине — метафизической философии недоступна. Его подход заключается в сведении психологии к физическим наукам. Одна дисциплина (subject) «сводима» к другой, если и только если возможно перевести теоретическое содержание одной в термины другой. Например, биология может быть сведена к химии, если и только если в принципе любое предложение биологии может быть без потери значения переведено в предложение химии (даже если эти предположения химии будут очень длинными и сложными). В соответствии с данным взглядом и в идеале все науки в конечном итоге могли бы быть сведены к физике.

Проект перевода

Согласно Гемпелю, существенным шагом в этой редукции психологии должен быть перевод предложений психологии в предложения о человеческом поведении, сформулированных с помощью терминов физики. Ясно, что это полностью согласуется со взглядом Венского кружка о том, что если предложение значимо, то оно должно быть верифицируемо.

Общеизвестно, насколько трудно верифицировать утверждения относительно ментальных состояний других людей. И в самом деле, философская проблема «других сознаний» заключается в том, что один человек не может знать, что думает другой или мыслят ли вообще другие. По крайней мере, существует проблема относительно того, откуда мы знаем, мыслят ли и о чём мыслят другие люди. Гемпель надеется квалифицировать эту проблему как псевдопроблему и снабдить психологию научным содержанием, а именно предложениями, подтверждаемыми или опровергаемыми в процессе наблюдения.

Очевидно, что утверждения делаются относительно именно такого верифицируемого поведения человека. Гемпель полностью осознает, что его проект небесспорен. Он понимает, что многие мыслители признают существование субъективного, личного и опытного измерения ментального, которое доступно только интроспекции и невыразимо посредством физических терминов. Он также знает, что ряд мыслителей — немецкий философ XIX столетия Вильгельм Дильтей, например, — убеждены в том, что ментальные состояния в своей основе «осмысленны» и что эти смыслы могут быть оценены только благодаря эмфатическому прыжку воображения, называемому «понимание» (Verstehen).

Кроме того, есть утверждения о том, что ментальное в своей основе культурно обусловлено и что невозможно понять ментальность индивида, не понимая ментальности группы, частью которой он является. Но Гемпель также знает, что если придерживаться всех этих утверждений, то возникнут непреодолимые барьеры для включения психологии в состав естественных наук.

Однако, по мнению Гемпеля, эти утверждения лишены значения, а значит не подлежат научному обсуждению. Он открыто обращается к одной из версий принципа верификации для того, чтобы квалифицировать утверждения интроспективной и понимающей (Verstehen) психологии как бессмысленные: «Значение утверждения устанавливается условиями его верификации» («The Logical Analysis of Psychology», p. 17).

Но для верификации предложений о якобы сугубо личных ментальных событиях не существует условий, так что любые подобные категоричные утверждения на деле оказываются псевдоутверждениями или бессмысленными высказываниями. Они подпадают под категорию, которую Гемпель определяет следующим образом: «Утверждение, для верификации которого нельзя определить абсолютно никаких условий и которое в принципе неспособно вступать в противоречие с условиями проверки, совершенно лишено содержания и не обладает значением. В подобных случаях мы должны иметь дело не с утверждениями, как таковыми, но с «псевдоутверждениями», то есть с правильно построенной с точки зрения грамматики последовательностью слов, лишённых, однако, значения» (Ibid., p. 17).

Гемпель вовсе не считает, что утверждения о том, что человек думает, что ему больно или что ему присущи определённые эмоции, бессмысленны. Он лишь высказывает мнение, что значения подобных утверждений должны быть корректно представлены особым образом. Значения психологических утверждений даются в предложениях, сообщающих об «условиях их проверки». В целях пояснения Гемпель предлагает следующий пример: «У Пола болят зубы» (Ibid., p. 17). Для того, чтобы понять значение этого предложения, нам нужно рассмотреть обстоятельства, которые могли бы сделать его истинным. Затем мы могли бы представить это значение в виде набора предложений, характеризующих условия истинности для утверждения «у Пола болят зубы», или условий, при которых оно могло бы быть верифицировано. Это бихевиоральные условия. Человек, у которого болят зубы, вероятно, кричит и жестикулирует, а когда его спрашивают, что с ним, он искренне отвечает, что у него болят зубы, к тому же в его зубе наблюдаются признаки загнивания, а в его кровяном давлении и центральной нервной системе отмечены изменения.

Гемпель отнюдь не утверждает, что все эти поведенческие и физиологические феномены суть лишь симптомы чего-то другого — зубной боли; как раз наоборот, он говорит, что это и есть то, что значит иметь зубную боль. Упоминание их и есть придание значения словосочетанию «зубная боль». Согласно Гемпелю, «все обстоятельства, верифицирующие это психологическое утверждение, выражены посредством предложений физической проверки» (Ibid., p. 17), а поскольку значение предложения есть метод его верификации, психологическое предложение и выражает эти проверочные предложения. Таким образом, слово «боль» есть лишь сокращённая запись того факта, что субъект ведёт себя определённым образом: «Рассматриваемые утверждения о чьей-то «боли» являются поэтому … сокращённым выражением того факта, что все условия его проверки верифицированы» (Ibid., p. 18). Гемпель полагает, что для всех наших психологических понятий можно предложить сходные типы анализа.

Если Гемпель прав, значит он не только обеспечил психологию предметом, который можно изучать, используя методы естественных наук — контролируемые эксперименты, тщательное наблюдение, выдвижение гипотез, подведение событий под законы природы, — но также добился успеха в «сведении» психологии к физике. Имеет смысл процитировать то, как сам Гемпель формулирует свою точку зрения: «Все осмысленные психологические утверждения, то есть верифицируемые в принципе, переводимы в утверждения, которые включают в себя только понятия физики и не включают психологических понятий. Следовательно, утверждения психологии суть физикалистские утверждения. Психология является интегральной частью физики» (Ibid., p. 18).

Под «физикалистским утверждением» Гемпель имеет в виду утверждение, переводимое на язык физики без потери значения. Если он прав в том, что значение предложения заключается в методе его верификации, и если он также прав, что психологические утверждения могут быть верифицированы только путём общедоступного и наблюдаемого телесного поведения, то имеет право заключить, что психология и в самом деле может быть сведена к физике, ибо нельзя же отрицать, что наше телесное поведение составляет часть естественного физического мира, функционирование которого объясняется законами физики. Если мы не согласны с мнением Гемпеля, то должны сами ответить на вопрос, в чём заключается значение таких психологических терминов, как «мысль», «боль» или «эмоция». Нам, вероятно, придётся отрицать отсутствие потери содержания при переводе ментального понятия посредством какого-либо поведенческого термина, но при этом мы также должны быть способны уточнить, в чём заключается утерянное содержание.

Псевдопроблема

Каково же отношение логического бихевиоризма к дуализму и идеализму? Ведь эти две теории представляют собой решения проблемы сознания и тела, то есть вопроса о том, является ли человек полностью физическим, полностью ментальным или же и физическим, и ментальным одновременно. Но Гемпель не стремится дать ещё одно решение данной проблемы. Его точка зрения сводится к тому, что эта проблема, как таковая, фактически бессмысленна — это псевдопроблема. Поэтому, как бы близко Гемпель, казалось бы, ни приближался к материализму — взгляду, согласно которому человек есть не что иное, как физический объект высокой степени сложности, — мы должны помнить, что Гемпель рассматривает сам спор, по отношению к которому материализм мыслится в качестве одного из ответов, как лишённый значения. Создаётся впечатление, что спор возникает только потому, что мы не понимаем, как действительно функционируют наши психологические понятия. И, как только мы проясним их с позиции логического бихевиоризма, тотчас исчезнет сама проблема сознания и тела. Когда мы увидим, что слова типа «сознание» («mind») являются лишь сокращёнными терминами для обозначения телесного поведения человека, то просто не останется концептуального пространства для вопроса, существуют ли сознания, равно как и тела.

Гемпель проводит аналогию с ходом часов. Сказать, что часы «идут», значит просто кратко сказать, что все их части правильно функционируют, в частности что их стрелки движутся соответствующим образом. Было бы концептуальной ошибкой предполагать, будто ход часов есть что-то помимо этого правильного функционирования, или же предполагать, будто функционирование часов есть только симптом или знак чего-то ещё называемого «ходом» часов, — это как раз то, что «ход» действительно означает или в чём он состоит. Поэтому также ошибочно было бы удивляться, что стало с ходом часов, как только все их наблюдаемые части перестали функционировать. Кроме того, сходной концептуальной ошибкой было бы предположение, будто сознание есть нечто помимо телесного поведения, что подобное поведение есть лишь симптом или знак ментальности или что сознания могут существовать как своего рода остаток, после того как прекратится какое-либо телесное поведение. Согласно Гемпелю, эти утверждения не ложны, но бессмысленны, ибо представляют собой неправильное употребление психологических понятий.

Позиция Гемпеля, таким образом, является наиболее радикальной. Если бы можно было последовательно придерживаться этой позиции, то можно было бы считать, что он преуспел в решении самой проблемы, по отношению к которой другие теории, представленные в данной книге, — всего лишь попытки её решения. Используя лингвистические посылки — посылки относительно правильного употребления нашей психологической терминологии, — он заключает, что определённые онтологические утверждения (утверждения о том, какого рода вещи существуют) совершенно неуместны. Являются ли ментальные события в действительности физическими или же физические события в действительности ментальны, или это два отдельных класса событий, и, если так, способны ли они к каузальному взаимодействию — всё это для логического бихевиориста псевдовопросы. Как об этом говорит сам Гемпель: «Старая проблема отношения между ментальными и физическими событиями… основывается на недоразумении относительно логической функции психологических понятий. Наша аргументация позволяет понять, что психофизическая проблема является псевдопроблемой, формулировка которой основывается на недопустимом употреблении научных понятий» (Ibid., p. 20).

Райл

Плодом работы оксфордского философа Гилберта Райла является систематическое опровержение картезианского дуализма сознания и тела. Его книга «Понятие сознания» 12, написанная в весьма своеобразном стиле, полном остроумия, живописных метафор и исторических ссылок, опирается на огромное разнообразие простых, повседневных практик, используемых для иллюстрации главного тезиса. С некоторыми оговорками Райл позволяет нам рассматривать его книгу как теорию сознания и говорит, что не столь существенно, назовём ли мы её «бихевиористской», но мы должны помнить, что оригинальность и детализированность книги противятся любым прямым категоризациям подобного рода. Конечно, было бы грубой ошибкой думать о Райле как о материалисте, несмотря на его резкую и высмеивающую критику самой идеи имматериального сознания. Причина этого лежит в том, что он присоединяется к позиции, изложенной в конце последнего параграфа, а именно что само убеждение в существовании проблемы сознания и тела является результатом целой серии глубоких концептуальных заблуждений. Райл видит, что возможные решения этой предполагаемой проблемы беспорядочно колеблются между взглядом, что ментальное в действительности есть физическое, и взглядом, что физическое в действительности есть ментальное. Он и в самом деле стремится покончить с этим имеющим давнюю историю спором, однако не путём принятия одной из этих позиций: «… сакральная противоположность между Материей и Духом будет рассеиваться, но не за счёт одного из столь же сакральных поглощений Духа Материей или Материи Духом, а совсем иным способом» (Ук. изд., с. 32).

Что же это за «совсем иной способ»? Очевидно, что он не сводится к тому, чтобы предоставить какие-либо новые сведения о сознании. Важной составной частью райловской аргументации является то, что каждый из нас уже обладает значительной информацией о ментальном. И без помощи философской рефлексии мы способны решить, действует ли некоторый человек разумно или глупо, демонстрирует ли некоторый уровень самоконтроля, является ли остроумным, беспечным, суетным, наблюдательным, трудолюбивым и прочим. Нам, очевидно, нет необходимости обращаться к картезианскому различению мыслящей и телесной субстанций, чтобы правильно высказывать подобные суждения в повседневной жизни. И в самом деле, те понятия, которые мы используем для понимания и оценки поступков людей, обычно не принадлежат однозначно к словарям «ментального» или «физического». Проблема сознания и тела возникает лишь тогда, когда люди размышляют философски, и это происходит потому, что в ходе подобной спекуляции наша обычная терминология используется неверно.

Райл прослеживает подобное неправильное употребление вплоть до раннего дуализма Нового времени — специфической теории сознания, выдвинутой Декартом в XVII веке и исследованной в первой главе настоящей книги. Райл ставит перед собой задачу показать, как неспособность понять логику наших обычных понятий приводит нас к ошибочному суждению, будто существует проблема сознания и дуализм служит её решением. Именно это он имеет в виду, когда говорит, что его проект заключается лишь в том, чтобы прояснить и очистить «логическую географию уже имеющегося у нас знания» (Ук. изд., с. 19).

Призрак в машине

Райл называет картезианский дуализм «догмой призрака в машине» (Ук. изд., с. 25) и, поскольку его так широко придерживались, иногда ссылается на него как на «официальное учение» (Ук. изд., с. 21). Это учение о том, что существуют и сознания, и тела, но, в то время как тела являются пространственно-временными, доступными всеобщему наблюдению и объяснению с помощью законов механики, сознания лишь темпоральны и их деятельность приватна самому сознанию и объяснима с помощью загадочных немеханических законов. Полагают, будто сознания находятся внутри тел, но этого не может быть ни в каком обычном смысле слова «внутри», ибо сами-то сознания внепространственны. Из этого образа ментального вырастают такие проблемы, как проблема знания одним сознанием того, что происходит внутри другого сознания, а также проблема как сознания могут воздействовать на тела, а тела — на сознания. Никакие каузальные отношения, казалось бы не применимы к этим категориям. В соответствии с дуалистическим взглядом каждый из нас обладает привилегированным и уникальным доступом к операциям своего собственного сознания, так что наше знание о наших собственных ментальных состояниях особо достоверно: если человек находится в некотором ментальном состоянии, то он знает, что находится в этом состоянии; исключение, возможно, составляют лишь бессознательные мысли и мотивации. В частности, ментальные слова нашего обыденного языка обозначают события в сознаниях, описанных вышеприведённым образом, так что «сознание» указывает на нечто специфически секретное и оккультное.

Приговор, который Райл выносит дуализму, или «догме призрака в машине» гласит: «… она совершенно, ложна, причём ложна не в деталях, а в самих своих принципах. Это не просто собрание частных ошибок. Это одна большая ошибка и ошибка особого рода. А именно это — категориальная ошибка. Теория представляет факты ментальной жизни так, как если бы они принадлежали к одному логическому типу или категории (или же к ряду типов и категорий), в то время как в действительности они принадлежат к совершенно другому» (Ук. изд., с. 25–26).

Категориальные ошибки

Сейчас нам необходимо понять райловскую идею «категориальной ошибки», поскольку она составляет существенную часть его тезиса о том, что дуализм сознания и тела есть иллюзия, возникшая вследствие неправильного употребления нашего обыденного языка. Райл не без пользы снабжает нас определённым количеством примеров категориальных ошибок, так что если мы их изучим, то будем способны отчётливо понять, какого рода концептуальную путаницу он имеет в виду.

Райл приглашает нас рассмотреть случай, когда иностранному посетителю Оксфорда или Кембриджа показывают различные колледжи, библиотеки, административные здания и учебные факультеты. Тот видит, где сотрудники и студенты живут и работают, что они посещает музеи и научные лаборатории. Но в конце своей экскурсии он задаёт следующий вопрос: «Где же университет?» Задавая этот вопрос, он ошибочно полагал, будто из его экскурсии был исключён существенный элемент. Он предположил, что хотя он и увидел различные колледжи и учреждения вместе с людьми, которые в них работают, но он не видел самого университета, как будто бы университет был какой-то дополнительной сущностью, которая существует помимо всего того, что он видел.

Фактически, конечно, университет не является особой вещью, подобной другому колледжу или отделению; скорее, слово «университет» употребляется для указания на все колледжи, все отделения и всех их сотрудников, действующих как единое, связанное целое. Так что, хотя посетитель и не понимал этого, в действительности он уже познакомился с университетом, поскольку ничего дополнительного и нельзя было увидеть. Он просто не осознал, что университет не попадает в ту же самую категорию, что и какой-либо из колледжей или лаборатория.

Сходным образом, Райл представляет себе ребёнка, наблюдающего за проходящей маршем армейской дивизией, состоящей из различных подразделений пехотных батальонов, артиллерийских батарей и так далее. После парада ребёнок спрашивает, когда же появится сама дивизия. Подобно тому как посетитель Оксфорда или Кембриджа полагал, что сам университет был чем-то сверх и помимо различных колледжей и отделений, так же и ребёнок ошибочно считал, что дивизия — это что-то вроде ещё одного батальона, батареи или эскадрона. Но ведь фактически, наблюдая проходящие подразделения, он видел проходящую мимо него дивизию.

Дивизия есть просто сумма её частей, в той мере, в какой они участвуют в согласованных военных действиях. Так же и в игре в крикет проявление «командного духа» — это не реализация некоторого дополнительного умения вроде умения подавать, отбивать и ловить мяч на поле; скорее, это те ловкость и проворство, с которыми эти умения проявляются.

Почему Райл считает подобные категориальные ошибки концептуальной путаницей? Он полагает, что люди, допустившие ошибки, не знали, как правильно использовать определённые слова обыденного языка. Они не знали правильного толкования понятий «университет», «дивизия» и «командный дух». Это и заставило их предположить, будто в каждом случае они имели дело с загадочной новой сущностью, которая существует сверх и помимо того, с чем они уже были знакомы. Райл также обнаруживает категориальные ошибки в нашем абстрактном мышлении, так что, к примеру, человек может ошибочно рассматривать «Британскую конституцию» как загадочный и тайный институт, существующий сам по себе или же в качестве дополнения к функционирующим кабинету, парламенту и другим институтам. Или же он может считать «среднестатистического налогоплательщика» иллюзорным невещественным человеком — призраком, который пребывает везде и одновременно нигде.

Райлу не нравится этот термин, но ведь «онтология» является ветвью философии, которая пытается установить, что существует. Точка зрения Райла, полагаю, заключается в том, что, неверно понимая функционирование нашего языка в обычных, повседневных контекстах, мы впадаем в онтологические ошибки. Неправильно используя родовые или абстрактные понятия, мы склонны постулировать существование сущностей, которых на самом деле нет. Когда мы мыслим подобным образом, наши идеи создаются по образцу знакомых нам вещей, и поскольку мы знаем, что эти дополнительные сущности не являются физическими объектами, то думаем о них как о странных, призрачных, нефизических объектах. Целью «Понятия сознания» является исправление этой привычки нашего мышления, и в частности демонстрация того, что слово «сознание» (mind) не является именем какой-то странной, нефизической сущности, но обозначает сложное переплетение известных всем нам умений и поступков, таких, как воображение, верование, знание, решение проблем, восприятие и желание.

Райл озабочен тем, как бы его не поняли неправильно. Он отнюдь не пытается отрицать тот очевидный факт, что каждый из нас живёт полноценной психической жизнью — что мы все испытываем удовольствия и страдания, что нам присущи мысли и эмоции, настроения, интересы и склонности. Он говорит, что всё это хорошо известные факты к тот факт, что наша психологическая терминология обладает значением, не должен вести нас к картезианскому дуализму.

Позднее я приведу примеры райловского «прояснения логической географии» наших ментальных понятий, но сначала следует отметить, что его философский проект в своей основе относится к логическому бихевиоризму. Он считает, в частности, что ментальные термины обретают своё значение благодаря тому, что обозначают доступное наблюдению телесное поведение и высказывания, а не благодаря тому, что тайно навешиваются как ярлыки на данные интроспекции. К примеру, он заявляет, что, «когда мы описываем людей как обнаруживающих определённые способности сознания, мы не обращаемся к скрытым эпизодам, следствием которых являются внешне наблюдаемые поступки и высказывания; мы обращаемся к самим этим поступкам и высказываниям» (Ук. изд., с. 34).

Диспозиции

Давайте рассмотрим, к примеру, райловский анализ «убеждения» (beliefs). Кто-то может придерживаться той точки зрения, что, фактически, убеждения — это индивидуальные ментальные состояния, непосредственно известные тому, кто их придерживается, но открывающиеся другим только в речи и действии. Отчасти подобная точка зрения означает, что убеждения подобны идеям, вероятно, подобны эпизодам или явлениям в нефизической среде, называемой «сознанием». Райл совершенно отвергает эту точку зрения и выдвигает идею, согласно которой иметь убеждения значит быть склонным говорить и вести себя определённым образом. Он не утверждает, что наши высказывания и действия — это симптомы чего-то ещё, что относится исключительно к иному миру; он лишь говорит, что наша склонность действовать и говорить и есть убеждение на самом деле. Чтобы прояснить это, процитирую пример, который приводит сам Райл: «Разумеется, если я верю (believe), что лёд опасно тонок, то я, не раздумывая, говорю себе и другим, что «лед тонок», соглашаюсь, когда другие люди делают такие же высказывания, и возражаю на противоположные по смыслу, вывожу следствия из предложения «лед тонок» и так далее. Однако вера (belief) в то, что лёд опасно тонок, выражается также и в склонности кататься осторожно, бояться, представлять себе в воображении возможные несчастья и предостерегать от них других катающихся» (Ук. изд., с. 139).

Райл считает ошибочным говорить об убеждении как о любого рода явлении вообще. Убеждения суть диспозиции. Согласно объяснению, данному Райлом, человек обладает диспозицией, если ему присуща склонность вести себя определённым образом. Так, в вышеприведённом примере убеждение человека в тонкости льда есть его диспозиция говорить об этом) другим, кататься осторожно и так далее.

Ряд возражений приходит в голову в ответ на представленное объяснение, но я полагаю, что Райл не считает их обоснованными. К примеру, разве человек не может быть убеждённым, что лёд тонок, но ничего не говорить другим или же кататься неосторожно — вероятно, потому, что он пребывает в особом, нерешительном или безрассудном, расположении духа? Это означает, что определённые действия или слова не являются необходимым условием наличия определённого убеждения. И наоборот, разве не могут люди говорить другим, что лёд тонок, а также осторожно кататься, даже если они не убеждены, что лёд тонок? Вероятно, в первом случае они лгут, а во втором у них есть какой-то другой повод для того, чтобы кататься осторожно. Если так, то представляется, что определённое поведение или высказывание суждений не являются достаточными условиями для наличия определённого убеждения.

Райл считает вполне возможным, что люди могут обманывать друг друга и самих себя, и у него есть объяснение тому, чем является притворство. Я думаю, его ответ свелся бы здесь к тому, что есть предел скептицизму, выраженному мной в отношении его примера. В другом месте он говорит, что не может быть фальшивых монет, если нет настоящих, и это верно. Нет смысла говорить о том, что кто-то лжёт, если не бывает случаев, когда говорят правду, да и притворства не может быть, если не бывает естественного поведения. В частности, наши психологические слова вроде слова «убеждение» получают своё значение — при использовании в повседневных ситуациях — в таких контекстах, которые описывает пример с катанием на коньках. Райл предлагает объяснение того, как употребляются наши понятия, но отнюдь не утверждает, что каждое заверение в убеждении подлинно. Он применяет диспозициональный анализ к целому ряду наших психологических понятий. Когда мы говорим о человеке как о «вежливом», то имеем в виду, что он передаёт соль, когда его об этом просят, и не игнорирует нашей просьбы.

Если мы спрашиваем, попал ли солдат «в яблочко» в силу своей сноровки или по счастливой случайности, то имеем в виду, что он смог бы повторить это снова и снова, возможно, даже если сипа и направление ветра оказались бы иными. Если мы говорим о ком-то, что он «интеллигентен», то эта значит, что данный человек обладает способностью точно и, вероятно, быстро решать определённого рода проблемы. И это не значит, что решению проблемы предшествовала или была ему параллельной чисто ментальная серия интеллектуальных шагов.

По мнению Райла, просто неверно считать, будто любое разумное действие заранее ментально репетируется или дублируется: один раз — ментально, другой — физически. По мнению Райла, также неверно, что действия, совершаемые добровольно, предваряются или вызываются чисто ментальными причинами, называемыми «велениями» или «волевыми актами». Он, разумеется, согласен, что есть несомненные различия между добровольными и недобровольными действиями. Но он отрицает, что мы правильно проведём данное различие, если укажем, что одни действия причинно обусловлены, а другие — не обусловлены загадочными ментальными усилиями (tryings) под названием «воления», появляющимися в некоторой таинственной среде, которая как тень сопровождает действия. Как раз наоборот, сказать, что человек сделал что-то добровольно, значит просто сказать, что он оказался способным сделать это, что ему в этом не препятствовали и, наконец, что он действительно сделал это.

Именно потому, что мы наблюдаем людей в ситуациях такого рода, мы можем провести различие между «добровольным» и «недобровольным», а философы, разделяющие иллюзию «догмы призрака в машине», неправильно употребляют эти понятия и потому ставят ложную проблему свободы воли.

Диспозициональному объяснению, предлагаемому Райлом, присуща, без сомнения, немалая интуитивная правдоподобность. Представляется, что оно согласуется со здравым смыслом в том, что если, к примеру, человек знает, что решением некоторой арифметической операции является определённое число, то он может написать данное число в качестве ответа на экзамене или же сказать его нам, когда мы спросим его о решении данной арифметической операции.

Или если человек знает, как завязывать рифовые узлы, или умеет говорить по-немецки, то при прочих равных условиях он должен суметь сказать что-то по-немецки или завязать рифовый узел, когда его об этом попросят. Однако читателю, возможно, интересно знать, можно ли это объяснение распространить и на такие связанные исключительно с переживаниями черты ментального, как восприятия или ощущения? Можно ли действительно объяснить подобным образом интроспекцию или воображение, связанное с продуцированием ментальных образов?

Явления

Райл осознает эту проблему и признает, что не ко всем психологическим понятиям применим диспозициональный анализ. Некоторые ментальные термины обозначают явления, а не диспозиции, но даже и в этом случае они не явления сознания в каком-либо картезианском смысле.

Для того чтобы понять, что Райл имеет в виду под понятием «явление» (occurence), мы можем сопоставить это понятие с понятием «диспозиция». Взять хотя бы один из райловских примеров из повседневной жизни, когда фиксируется важное различие между утверждением, что человек является курильщиком, и утверждением, что человек курит сигарету. Первое утверждение приписывает человеку диспозицию: у данного человека есть склонность курить сигареты. Ясно, что здесь вовсе не имеется в виду, что данный человек всегда или постоянно курит сигареты или что он курит непосредственно в данный момент. Второе же утверждение не приписывает человеку диспозицию, но сообщает об определённом явлении — о том, что происходит некоторое событие (event). Такого же рода различие имеет место, когда, с одной стороны, говорят, что некто что-то знает или в чём-то убеждён, и, с другой стороны, когда говорят, что ему больно или у него зуд. Райл допускает в отношении определённых (но не всех) диспозиций, что они не могли бы существовать, если бы не существовали определённые явления. К примеру, если истинно, что некоторый человек — курильщик, то есть обладает диспозицией «курить сигареты», то это утверждение может быть истинным только при условии, что имеют место определённые явления, то есть человек иногда курит сигарету. Ясно, что если бы человек время от времени не курил сигареты, то было бы неправильно называть его курильщиком. Но тот факт, что человек выкурил только одну сигарету, ещё не даёт основания назвать этого человека курильщиком. Таким образом, имеется как различие, так и взаимосвязь между явлениями и диспозициями.

Интроспекция

Возможно, наиболее трудным для логико-бихевиористского анализа является понятие «интроспекция». Если в самом деле имеются восприятия нефизических сущностей и в этих восприятия сознание фиксирует свои собственные операции, то трудно понять, как их можно объяснить, ссылаясь на речь или поведение человека. Говоря без обиняков, ответ Райла сводится к тому, что интроспекции в этом смысле просто не существует. Такой вывод не покажется столь уж необычным, если мы рассмотрим, какие основания выдвигает Райл в его пользу.

Райл отмечает, что, признав существование интроспекции, мы допускаем, что имеет место своего рода осознание сознания, а это означает, что мы можем одновременно осуществлять два ментальных акта. Если, например, в ходе вашей интроспекции обнаруживается, что вы принимаете решение вставать рано по утрам, то в отношении вас одновременно верны две вещи: что вы принимаете решение вставать рано по утрам и что вы мысленно обращаете внимание на это решение. Райл очень сомневается в том, что подобное двойное ментальное действие когда-либо имеет место. Он не отрицает того, что имеет смысл говорить о «сосредоточенном внимании», и потому Допускает возможность обратного ему распределённого внимания, когда нас отвлекают или когда мы одновременно выполняем две задачи. Тем не менее, полагает он, этот феномен лучше всего объясняется нашей способностью периодически переключать внимание с одной задачи на другую.

В этом вопросе он апеллирует к нашему здравому смыслу, чтобы освободить нас от картезианского образа: «… многие из тех, кто готов поверить, что действительно может заниматься описываемой в этом духе интроспекцией, пожалуй, усомнятся в этом, когда убедятся, что для этого они должны будут концентрировать своё внимание одновременно на двух процессах. Они скорее сохранят уверенность в том, что не концентрируют внимание одновременно на двух процессах, чем в том, что способны заниматься интроспекцией» (Ук. изд., с. 166–167).

В дополнение к сказанному Райл ставит непростой вопрос перед сторонниками теории интроспекции: откуда вы знаете, что занимаетесь интроспекцией? Если я знаю, что занимаюсь интроспекцией благодаря интроспекции, то это, как представляется, потребует трёх одновременных ментальных актов: изначального акта, который я интроспективно наблюдаю, моей интроспекции изначального акта и, наконец, моей интроспекции самого акта интроспекции. С точки зрения здравого смысла не только не правдоподобно, что существуют подобные ментальные триады, но предложенное решение порождает регресс в бесконечность — я занимаюсь интроспекцией, чтобы знать, что я занимаюсь интроспекцией, чтобы знать, что я занимаюсь интроспекцией, и так далее.

Альтернативой является отказ от идеи, что мы знаем о своей интроспекции благодаря интроспекции. Отказавшись от неё, мы тем самым признаем, что можем знать о своём нахождении в некотором ментальном состоянии без помощи интроспекции, но если мы можем без интроспекции знать о своих ментальных состояниях, то почему не могут все остальные?

Естественно, если райловское доказательство того, что наша интроспекция — это просто миф, способно выдержать критику, то оно тем самым наносит серьёзный урон целому ряду небихевиористских теорий в психологии. К примеру, поскольку теории Юнга и Фрейда в определённой степени опираются на предполагаемые данные интроспекции, то (если интроспекции не существует) эти теории оказываются совершенно пустыми. Если же вообще не существует знания, полученного с помощью интроспекции, то не может быть истинным и утверждение (которого придерживался Декарт), что знание, полученное с помощью интроспекции, не нуждается в исправлении. Хотя Райл открыто не называет свою философию бихевиоризмом, но одним из очевидных её следствий (если она верна) является устранение концептуальных препятствий на пути развития бихевиористской психологии как эмпирической науки. Поэтому заключение Райла о том, как следует заниматься психологией, полностью совпадает с надеждами таких первых логических бихевиористов, как Гемпель.

Единый мир

Следует далее отметить, что отрицание интроспекции не просто согласуется с райловским опровержением дуализма сознания и тела, но и составляет часть этого опровержения, поскольку Райл настаивает на том, что наши повседневные поступки, включая произносимые нами высказывания, не дублируются в теневом «втором мире», называемом «сознанием». И в самом деле, даже нет смысла говорить о ментальном и физическом мире: «Говорить о сознании человека — не значит говорить о некоем вместилище объектов, где запрещается размещать то, что называется «физическим миром». Говорить о сознании — значит говорить о человеческих способностях, обязанностях и склонностях что-то делать или претерпевать, причём делать или претерпевать в повседневном мире. В самом деле, нет смысла говорить, будто существуют два или одиннадцать миров» (Ук. изд., с. 197).

Таким образом, есть только один мир — тот, в котором вы сейчас читаете эту книгу. В соответствии с райловским анализом само чтение не делится на два процесса — физический и ментальный. Утверждать подобное деление значит злоупотреблять нашими обыденными понятиями. Только в том случае, если мы примем «догму призрака в машине», мы будем вынуждены считать, что любой процесс должен быть либо ментальным, либо физическим или же должен содержать отдельные компоненты ментального и физического. Фактически, Райл считает, что то, что мы говорим и делаем, явно не подпадает ни под одну из этих категорий и если дуализм ментального и физического не служит нам отправной точкой, то он не должен быть и завершающей точкой.

Важный принцип логического позитивизма, логического бихевиоризма и того вида концептуального анализа, который проводит Райл, состоит в том, что философские проблемы возникают в результате постановки неправильных вопросов.

Примером подобного вопроса будет следующий: является ли личность на самом деле ментальной или физической? И дело не в том, что ответить на него очень сложно или что в задачу философа должно входить изобретение все более остроумных решений. Согласно логическому позитивизму, если вопрос оказался неразрешимым, без преувеличения, на протяжении тысяч лет, то верной тактикой будет, в первую очередь, предположить, что есть нечто ошибочное в самой постановке вопроса. Райл придерживается этой точки зрения и полагает, что рассматриваемая им философская проблема возникла только потому, что философы злоупотребляли нашим обыденным языком.

Как бы ни были убедительны аргументы Райла против дуализма сознания и тела и интроспективной психологии, всё ещё остаётся вопрос, может ли он объяснить наши эмоции, ощущения и ментальные образы в терминах, сходных с теми, что использовались до сих пор. Разумеется, не нужно быть сторонником дуализма сознания и тела, чтобы придерживаться точки зрения здравого смысла, согласно которой каждый из нас испытывает удовольствия и страдания, проходит через периоды депрессии и счастья и способен воображать себе вещи «в уме», причём такое воображение вещей совсем не то же самое, что их восприятие. Видимо, также в своих повседневных представлениях мы считаем, что эти явления в таком-то смысле являются личными для нас. Они субъективны.

Райл, разумеется, сказал бы, что называть подобные ментальные состояния «личными» или «субъективными» с философской точки зрения ошибочно, и не только потому, что это могло бы привести к картезианскому дуализму, но и потому, что если бы об испытываемых эмоциях, ощущениях и ментальных образах мог знать только тот, кто их испытывает, то наши понятия об этих событиях не могли бы иметь те значения, которыми они в действительности имеют.

Согласно Райлу, термин «эмоция» является двусмысленным, поскольку он может обозначать определённый вид явления или же определённый вид диспозиции. Эмоции, относящиеся к явлениям, он называет чувствами и в качестве их простых примеров приводит: «трепет, приступы боли, угрызения совести, нервную дрожь, щемящую тоску, непреодолимые желания, мучения, холодность, пыл, обременённость, приступ дурноты, стремления, оцепенения, внезапную слабость, напряжения, терзания и потрясения» (Ук. изд., с. 90). Райл отмечает, что выражения, в которых мы сообщаем о наших чувствах, сплошь состоят из пространственных метафор, но урок, который, по его мнению следует из этого извлечь, заключается не в том, что чувства относятся к какому-то личному, субъективному миру, состоящему из призрачных парамеханических частей, а в том, что нет особого смысла называть их ментальными или физическими. Полагаю, что Райла привлекает точка зрения американского философа и психолога Уильяма Джемса, полагавшего, что чувства в действительности следует определять как ощущения, обладающие конкретной пространственно-временной локализацией в теле. Но он не принял эту точку зрения, ибо она довольно сильно напоминала ему ответ на вопрос, который он считает бессмысленным.

Вместо этого Райл отмечает тот факт, к примеру, что: «прилив гордости как бы пронизывает все тело человека, показывая, что строгая таксономия ментальное/физическое неуместна и чувства вроде прилива гордости хотя и явления, но всё же явления не в картезианской душе. Чувства не следует путать с настроениями. Настроения лучше всего понимать как диспозиции, а не как явления, так что человек, пребывающий, скажем, в легкомысленном настроении, имеет обыкновение или склонность чаще обычного смеяться над шутками и более беззаботно относиться к своим повседневным делам. Человек в подавленном настроении склонен к определённым позам, а также, вероятно, склонен плакать и признаваться в своих чувствах, говоря, к примеру: «я чувствую подавленность» (Ук. изд., с. 107).

Признания такого рода выражают настроение, и даже отчасти в них заключается само это настроение, так же, как признания в ненависти или любви к другому человеку могут быть частью самой этой ненависти или любви. По мнению Райла, ошибочно рассматривать признания (avowals) как главным образом автобиографические сообщения о ментальном состоянии личности; скорее, они части такого состояния.

Мы заблуждаемся, считая настроения сугубо личными или субъективными явлениями, ибо мы неправильно ставим определённый каузальный вопрос: мы, к примеру, спрашиваем, сделал ли человек нечто потому, что находился в депрессии, как будто бы депрессия была чем-то вроде скрытой внутренней причины действия. Фактически, настроения не являются причинами в том смысле, в каком причинами являются события; настроения — это диспозициональные причины. Для иллюстрации своей мысли, Райл приводит пример со стеклом, которое бьётся, потому что оно хрупкое. Сказать, что стекло хрупкое, значит сказать, что оно имеет тенденцию разбиваться, когда по нему бьют с определённой силой. Под «хрупкостью» мы вовсе не имеем в виду внутренне присущее стеклу свойство, которое можно было бы объяснить в полном отвлечении от его отношений к другим объектам. Сходным образом, если мы говорим, что человек заливается слезами, поскольку находится в депрессии, то подразумеваем его склонность или предрасположенность делать именно это; мы отнюдь не имеем в виду, что какое-то внешнее событие имеет своей причиной это внутреннее событие.

Райл говорит, что настроения не являются переживаниями. Но даже если это утверждение допустимо, оно, безусловно, будет оспорено, ведь ощущения (sensations) — это переживания. В известной мере Райл готов допустить это, но он призывает нас осознать, что само слово «ощущение» в действительности является специальным термином, используемым, главным образом, философами. Оно не играет большой роли в повседневной жизни или в художественной литературе. Обычно мы обходимся лишь тем, что говорим, что кто-то что-то воспринимает, например видит соловья или нюхает сыр. Согласившись с этим утверждением, мы, согласно Райлу, поймём, что определение восприятия как только ментального явления ничего не добавит к нашему пониманию восприятия. К примеру, если кто-то наблюдает за скачками, имеет смысл спросить, хорошо или плохо ему было видно, видел ли он все или только мельком взглянул на соревнования. Идея существования ощущений как «мира иного» коренится в привычке использовать слова вне их повседневных контекстов. И как только мы переместим их — скорректируем их логическую географию, — искусственный разрыв между ментальными и физическими явлениями покажется лишённым смысла.

Ментальные образы представляются ещё более неподатливыми, чем ощущения. Образы моего детства — это парадигмальный пример сущностей, которые являются сугубо ментальными и личными только для меня. С целью критики подобной идеи Райл проводит различие между «воображением» и «представлением», с одной стороны, и неоптическим рассматриванием нефизических образов — с другой. Он пишет: «Короче говоря, акт воображения происходит, но образы не видятся» (Ук. изд., с. 241). Райл имеет в виду: если я представляю себе некую вещь, то представляю её, внутренне не осознавая ментальный образ этой вещи. Я не вижу эту вещь, но я как бы её вижу.

Мне кажется, что я вижу эту вещь, но это не так: «… человек, представляющий свою детскую комнату, в определённой мере похож на человека, видящего свою детскую комнату, но это сходство заключается не в реальном взгляде на реальное подобие его детской комнаты, а в реальной кажимости того, что он видит саму эту детскую комнату, в то время как на самом деле не видит её. Он не наблюдает подобия своей детской комнаты, хотя и подобен её наблюдателю» (Ук. изд., с. 241–242).

По сути, эта разновидность воображения зависит от притворства, и многое из того, что мы называем «воображением», следует объяснять как притворное поведение. Например, если вы воображаете себя медведем, это может принять форму игры в медведя. Что же касается других анализируемых Райлом понятий, то они получают значение в результате их употребления в единственно доступном всеобщему наблюдению мире здравого смысла, а не вследствие их использования в качестве ярлыков для сугубо индивидуальных эпизодов, происходящих в картезианской душе.

Как нам следует оценить этот тезис Райла? С точки зрения сторонника дуализма сознания и тела, Райл, очевидно, допускает существование всего, кроме наиболее важного, а именно того чисто ментального и, возможно, духовного центра самосознания, которым каждый из нас, в сущности, является, и, конечно, главная цель Райла заключается в опровержении подобной идеи я (self). Но даже те из нас, кто не являются сторонниками дуализма, могут решить, что Райл, по крайней мере, пытается преуменьшить значимость жизненного опыта индивида, даже несмотря на его собственные заверения в том, что в его планы не входило отрицание хорошо известных фактов психической жизни — он лишь стремился дать нам более ясное их понимание. Материалисты зачастую находят в работах Райла много полезного для своей теории. Но сам Райл считает материализм почти столь же большой ошибкой, как и дуализм. Возможно, достоинство его работы не в последнюю очередь заключается в том, что он поставил вопрос о правомерности проблемы сознания и тела с её чётким различением ментального и физического. Если данная проблема вводит в заблуждение, то позиция Райла, и в самом деле, оказывается наиболее радикальной, ибо требует от неё пересмотреть многое из того, что считается «философией сознания».

Витгенштейн

Можно доказать, что никто не оказал более непосредственного и основательного влияния на англоязычную философию в XX столетии, чем Людвиг Витгенштейн. Хотя он и родился в Австрии, но наиболее продуктивную часть своей жизни провёл в Кембриджском университете. Обычно считают, что его философия имела три фазы: раннюю фазу, продолжавшуюся до конца 1920-х годов, в которой философские проблемы должны были решаться путём изобретения логически совершенного языка; среднюю фазу начала 1930-х годов, во время которой выполнимость подобного проекта была поставлена под вопрос; и позднюю фазу, продолжавшуюся с 1930-х годов до его смерти в 1951 году, когда философские проблемы считались путаницей, порождённой неправильным употреблением нашего обычного повседневного языка.

Шедевром, относящимся к ранней фазе, является «Логико-философский трактат» (1921). Среди ряда текстов среднего периода наиболее заметными являются «Голубая и Коричневая книги» (1958) и «Философская грамматика» (1974), а третья фаза представлена другим шедевром — «Философскими исследованиями» (1953). (В каждом случае я даю дату публикации книг на английском языке.) В дальнейшем мы будем иметь дело только с поздней работой, поскольку она имеет прямое отношение к проблеме сознания и тела. Для более углублённого изучения Витгенштейна я отсылаю читателя к книге Энтони Кении «Витгенштейн» (см. раздел «Библиография»).

Аргумент личного языка и философия сознания

Витгенштейновский аргумент личного языка есть аргумент против возможности существования такого языка. Возможен ли личный язык — решающий вопрос для философии сознания (а на самом деле и для философии в целом) в силу следующей причины: могло бы быть так, что несколько теорий сознания предполагали бы личный язык. Если бы они это сделали и если личный язык невозможен, то эти теории должны были бы быть ложными.

Например, и Платон, и Декарт допускают, что мы можем иметь понятие о сознании или душе, существующих независимо от любого тела. Декарт, в частности, полагает, что каждый приобретает понятие сознания, основываясь на опыте своего собственного существования. Для него ментальное есть личное в том смысле, что только тот, кому принадлежит сознание, имеет прямой когнитивный доступ к своим состояниям, и можно сомневаться, обладают ли другие люди сознаниями. Он также думает, что психологическое знание от первого лица особым образом не поддаётся коррекции: если я убеждён в том, что нахожусь в определённом ментальном состоянии, то это убеждение истинно. Чтобы сформулировать такую позицию, Декарт, кажется, предполагает существование языка, который мог бы обретать значение только от указания на содержание его собственного сознания, то есть языка, понимать который, вероятно, мог бы только он.

Другой пример: солипсизм есть доктрина, утверждающая, что существует только (чье-то) личное сознание. Другие люди суть лишь физический внешний вид или видимость, но личное сознание есть. Если аргумент Витгенштейна против существования личного языка работает, то солипсизм может быть сформулирован только при условии, что он ложен.

Солипсизм допускает — формулируя, к примеру, предложение «Только моё сознание существует», — что существует язык, который обретает значение исключительно от указания на содержание (чьего-то) личного сознания. Ясно, что для солипсиста никто другой не смог бы обучиться этому языку. Да никого другого и нет. Солипсизм представляет собой крайнюю версию идеализма, который, как мы увидим в следующей главе, есть теория о том, что существуют только сознания и их содержания.

Идеалисты часто допускают, что все, с чем вообще может быть знакомо сознание, — это его собственное содержание, то есть мысли и опыт. Представляется, что любому языку обучаются путём личного навешивания ярлыков на свои мысли и опыт, которые и будут значениями такого языка. Опять же, если Витгенштейн способен показать, что такой язык невозможен, то данный вид идеализма ложен.

В феноменологии делались попытки описать содержание сознания беспредпосылочным образом, без предварительного принятия положения об объективном существовании этого содержания. Тем не менее феноменология, вероятно, не может избежать предположения о существовании феноменологического языка — языка, который указывает субъекту только на «феномены» или личные явления. Если Витгенштейн исключил подобный язык, то он исключил и феноменологию.

Последний пример из философии сознания: феноменализм — учение о том, что предложения о физических объектах могут быть корректно проанализированы с помощью предложений, описывающих содержание чувственного опыта. Тот язык, Который мы используем, говоря о физических объектах, должен быть полностью переведён именно на язык, описывающий содержания чувств. Если чувственные содержания приватны — содержание вашего опыта не то же самое, что содержание моего опыта, — тогда все выглядит так, что и сам феноменализм требует перевода с общего языка на личный язык. Вопрос в следующем: возможен ли подобный личный язык?

Потенциально аргумент личного языка обладает огромной элиминативной силой в философии. Если он правилен, то он не только служит опровержением дуализма, идеализма (включая солипсизм), феноменологической философии и феноменализма, но также делает бессмысленной постановку определённых скептических вопросов. Например, утверждение о том, будто мы не можем знать ни того, что другие люди вообще думают, ни того, о чём они думают, а также допущение того, что ваш опыт может совершенно отличаться от моего, — оба утверждения, кажется, предполагают существование личного языка. Далее, согласно более чем одной влиятельной теории в философии языка, значением слова является идея: нечто «внутреннее», личное и психологическое. И в самом деле, целое философское направление под названием «эмпиризм» есть, в сущности, взгляд, что все знание каждого из нас, включая и знание языка, извлечено из опыта. Если опыт является «личным», то, по мнению эмпириста, таковым же является и язык. Из сказанного следует, что Витгенштейн, если он прав, своим аргументом серьёзно подрывает позиции столь разных философов, как Декарт, Локк, Беркли, Юм, Шопенгауэр, Гуссерль, Рассел и Айер.

Чем же конкретно является личный язык? Витгенштейн полностью допускает, что в некоторых смыслах личный язык возможен. К примеру, вы можете решить записывать свои секреты в дневник и изобрести некий код, чтобы переводить на него свои секреты с английского. Иногда мы браним или подбадриваем самих себя и зачастую говорим сами с собой по-английски или по-немецки. Ясно также, что молодые братья и сестры или друзья могут изобрести язык исключительно для своего собственного употребления, чтобы скрывать своё общение от других. Витгенштейн отнюдь не озабочен аргументированием против существования любого из подобных языков.

Цель Витгенштейна — найти философски значимый смысл «личного языка»: «Но мыслим ли такой язык, на котором человек мог бы для собственного употребления записывать или высказывать свои внутренние переживания — свои чувства, настроения и так далее? — А разве мы не можем делать это на нашем обычном языке? — Но я имел в виду не это. Слова такого языка должны относиться к тому, о чём может знать только говорящий, — к его непосредственным, личным впечатлениям. Так что другой человек не мог бы понять этот язык» («Философские исследования», с. 171, № 243) 13.

Личный язык, таким образом, обладает двумя мнимыми характеристиками: он указывает исключительно на опыт говорящего, и никто, помимо самого говорящего, не может понимать его. Подобный опыт также обладает определёнными мнимыми характеристиками. Он — «внутренний», «личный» и «непосредственный», и только сам говорящий знает, что он есть и что он такое. Витгенштейн продолжает атаку на мнимую приватность опыта и значения.

Является ли опыт сугубо личным?

Представим себе, что некто сказал, что его или её ощущения индивидуальны (private) в том смысле, что «только я могу знать, действительно ли у меня что-то болит» (Ук. изд., с. 171, № 246). Витгенштейн полагает, что это неверно. По его мнению, при одной интерпретации это просто ложно, при другой — бессмысленно. Ложно, поскольку другие люди часто и в самом деле знают, когда у меня что-то болит. В обыденном языке употребление глагола «знать» допускает это. Бессмысленно, поскольку фраза «я знаю, что у меня что-то болит» ничего не добавляет к фразе «у меня что-то болит», кроме, пожалуй, ударения. О знании имеет смысл говорить только тогда, когда есть вероятность сомнения или ошибки. Нет смысла говорить о сомнении в том, что у кого-точто-то болит — в его собственном случае, — поэтому также нет смысла говорить о том, что некто знает, что у него что-то болит. Примечательно, что использование глагола «знать» предполагает скорее возможность сомнения, нежели факт абсолютной достоверности.

Витгенштейн допускает лишь один вид употребления утверждения «ощущения индивидуальны». И не для того, чтобы выразить некий мнимый факт относительно ощущений, но для того, чтобы показать, как слово «ощущение» употребляется в английском языке. Это пример того, что он называет «грамматическим предложением», которое показывает, как употребляется определённое слово. Было бы заблуждением думать, что утверждение «ощущения индивидуальны» выражает некий факт из области философии сознания или некое метафизическое прозрение. Подобное предложение просто показывает нам, как определённое слово употребляется в английском языке.

Предположим, что некто заявил о том, что его ощущения индивидуальны в несколько ином смысле. Этот человек говорит: «У другого не может быть моих болей» (Ук. изд., с. 173, № 253). Опять же, это утверждение имеет смысл лишь постольку, поскольку имеется возможность ошибки или сомнения относительно того, чьи боли являются чьими.

Конечно, может быть путаница относительно того, какой физический объект является каким — является ли данный стул тем же самым, что вы видели вчера, или же он просто похож на него, — но не может быть никакого сомнения в том, что переживаемая вами боль действительно ваша. Это бессмысленное предположение. Витгенштейн допускает, что можно вообразить определённые подобные случаи без того, чтобы возникала бессмыслица. Вы можете чувствовать боль в моём теле, или сиамские близнецы могут чувствовать боль в одной и той же области тела. Но вот что действительно лишено смысла, так это утверждение, что другой человек может или не может иметь мою боль.

Для Витгенштейна искушение полагать, что существуют глубокие метафизические проблемы, сродни заболеванию. В действительности же подобные проблемы есть иллюзии, порождённые неверным пониманием нашего обыденного языка. Он полагает, что «философ лечит вопрос как болезнь» (Ук. изд., с. 174, № 255).

Является ли значение индивидуальным?

Мы, конечно, можем использовать повседневный язык для указания на наши ощущения, и Витгенштейн этого не отрицает. Он настаивает на том, что эти ощущения не являются сугубо личными ни в каком философски значимом смысле и что наша психологическая терминология, хотя она и в полной мере значима, отнюдь не получает своё значение от навешивания ярлыков на наш опыт. Его выступление против существования индивидуального значения можно разделить на три компоненты: мнение о том, как можно обучиться словам, обозначающим ощущения, аргумент против возможности существования личного остенсивного определения и, наконец, утверждения относительно необходимости некой основы для правилосообразной коммуникации, а также необходимости публичных «критериев» для употребления психологических понятий.

Употребление слов, обозначающих ощущения типа «боли», происходит в языке отнюдь не в силу того, что эти слова являются ярлыками чего-то внутреннего и личного. Скорее, полагает Витгенштейн, слово «боль» используется для замены изначальных проявлений боли. Ещё до овладения языком ребёнок, испытывая боль, просто кричит, но взрослые учат его новым лингвистическим способам выражения боли, которые употребляются вместо крика: «Они учат ребёнка новому болевому поведению» (Ук. изд., с. 171, № 244). С этой точки зрения «боль» есть скорее проявление боли, нежели имя боли. Также ребёнок обучается «боли» путём обучения его языку, а не в результате скрытого процесса внутреннего навешивания ярлыков.

Витгенштейн не говорит ни того, что «боль» означает «крик», ни того, что «боль» можно полностью перевести в сообщение о нелингвистическом поведении. Тем не менее он явно считает, что болевое поведение включает употребление (слова) «боль». По его мнению, первое употребление слова «боль» и есть приобретённая часть болевого поведения, то есть вербальное выражение боли. Обратите внимание также на то, что если употребление слова «боль» оказывается частью того, что Витгенштейн называет «естественными проявлениями этих ощущений» (Ук. изд., с. 174, № 256), то язык, в котором это слово фигурирует, будет не личным, а общим. И это потому, что подобные проявления оказываются доступными всеобщему наблюдению элементами поведения. Идея о том, что слово «боль» представляет собой приобретённое в результате обучения, общедоступное выражение боли, служит Витгенштейну альтернативой личному остенсивному определению. Остенсивное определение следует отличать от вербального определения. В вербальном определении значение слова объясняется только с помощью других слов. Словари, к примеру, предоставляют вербальные определения. Наоборот, в остенсивном определении слово определяется путём показа примера того, на что оно указывает. Например, чтобы вербально определить слово «квадрат», формулируют такое предложение: «Слово «квадрат» означает равностороннюю, равноугольную, прямоугольную замкнутую плоскость». Но, остенсивно определяя слово «квадрат», указывают на квадрат и произносят: «Квадрат».

В работе «Философские исследования» Витгенштейн систематически критикует взгляд, согласно которому слова получают значение от простых остенсивных определений. У слов широкое разнообразие употреблений: отдавать приказы, задавать вопросы, обижать, умалять и так далее. Слова имеют разные употребления, или функции, подобно тому, как имеют разные употребления человеческие артефакты вроде столов или отверток. Вырывать слово из его поведенческого и лингвистического контекста — его «языковой игры» — и спрашивать о его значении — значит вводить в заблуждение посредством процедуры вроде той, когда из машины удаляют винтик и спрашивают, что это такое. Замените данный винтик в машине, и его функция станет очевидной.

Замените слово в жизненном контексте человека, и его употребление станет очевидным. Значение не является внутренним, загадочным, личным и психологическим. Оно — внешнее, очевидное, общедоступное и бихевиоральное. В самом деле, нам следует прекратить поиск теории «значения» и направить внимание на актуальное лингвистическое употребление. Значение и есть такое употребление.

Остенсивное определение возможно, но оно заранее предполагает существование общего языка с тем, что Витгенштейн называет его «установкой сцены»: с его грамматикой, его правилами, его миром здравого смысла людей, находящихся в общении друг с другом. Остенсивные определения полезны, поскольку они показывают роль или место слова во всём таком контексте. Как философам, нам не следует забывать отмеченную «установку сцены», которая и делает остенсивное определение возможным.

Для того чтобы показать невозможность существования личного остенсивного определения, Витгенштейн приглашает нас рассмотреть мнимую возможность того, что некто решает вести дневник о повторяющемся ощущении (Ук. изд., с. 174, № 258). Идея заключается в том, что человек записывает знак s каждый раз, когда имеет место данное ощущение. Витгенштейн считает, что это будет невозможно для того, кто овладел общим языком, в рамках которого s может быть отведена роль в качестве имени ощущения. Мнимое личное остенсивное определение не содержит в себе ничего.

Человек не может указать на своё ощущение. Он, конечно, способен сконцентрировать внимание на данном ощущении и, так сказать, «указать на него внутренне», но будет заблуждением полагать, будто таким путём могло бы установиться референциальное отношение между s и ощущением. В s не заключается ничего такого, что было бы именем ощущения. В нём не заключается ничего такого, что бы правильно или неправильно именовало ощущение. В данном случае нет ничего, что было бы правильным или неправильным навешиванием ярлыка s на ощущение, так что ничего подобного здесь не происходит. Как об этом пишет Витгенштейн: «Но ведь в данном случае я не располагаю никаким критерием правильности. Так и тянет сказать: правильно то, что мне всегда представляется правильным. А это означает лишь, что здесь не может идти речь о правильности» (Ук. изд., с. 175, № 258).

Именование предполагает саму возможность того, что оно может быть правильным или неправильным. Но эта возможность существует только в общем языке, где есть критерии правильности или неправильности. Личное остенсивное определение фиксирует употребление слова не более, чем сверка с железнодорожным расписанием. Это напоминает покупку нескольких экземпляров утренней газеты, чтобы удостовериться, что сообщение о какой-то новости истинно.

Нельзя обучиться психологическим понятиям только на своём собственном случае. Необходимо, чтобы обучающийся был знаком с критериями от третьего лица для их употребления. Если бы каждый только переживал боль и никогда не показывал её, то слово «боль» могло бы и не использоваться в нашем общем языке. То же самое применимо и к случаю, когда никто никогда не знал бы, что другому больно. Именно потому, что мы иногда правы, а иногда неправы в наших приписываниях боли другим, данное слово может употребляться. Поведенческие критерии предоставляют условия для употребления термина.

Если витгенштейновский аргумент личного языка работает, то он уничтожает картезианскую картину мира её же собственным оружием. Декарт полагает психологическое знание от первого лица единственного числа наиболее достоверным и основополагающим. Он считает, что нет ничего более достоверного, чем то, что он мыслит, и основывает на этом все свои иные притязания на знание, включая и притязание на то, что он существует. Если витгенштейновский аргумент личного языка обоснован, то Декартова доступность своего сознания самому себе основывается на очень больших допущениях: общем языке и мире здравого смысла находящихся в общении друг с другом людей. Его (Декарта) сомнения возможны только в том случае, если они беспочвенны.

Интересно отметить, что Декарт явно не ставит под сомнение осмысленность своего собственного языка в «Размышлениях».

Гуманитарная библиотека — Гуманитарный портал

Новые публикации

Новые книги:

Коллектив авторов:

Апории дискурса 21.01.2018

С. С. Неретина, А. П. Огурцов, Н. Н. Мурзин, К. А. Павлов-Пинус. Апории дискурса. / Коллективная монография. Ответственный редактор: С. С. Неретина. — М., Институт философии Российской Академии наук, 2017.

Рассел Акофф:

Искусство решения проблем 01.10.2014

Russell L. Ackoff. The Art of Problem Solving. — John Wiley & Sons, 1978. / Акофф Р. Л. Искусство решения проблем. — Перевод с английского: Е. Г. Коваленко, под редакцией кандидата технических наук Е. К. Масловского. — М., 1982.

Рассел Акофф:

Планирование будущего корпорации 26.09.2014

Russel L. Ackoff. Creating the Corporate Future. Plan or be Planned for. — John Wiley & Sons, 1981. / Акофф Р. Планирование будущего корпорации. — Перевод с английского. Общая редакция и предисловие доктора экономических наук В. И. Данилова-Данильяна. — М., 1985.

Мишель Фуко:

Археология знания 21.06.2014

Мишель Фуко: Археология знания. — Перевод с французского С. Митина и Д. Стасова под общей редакцией Бр. Левченко. — К., 1996.

Новые статьи:

Ларс Квортруп:

Общественная система образования — введение в педагогическую теорию Никласа Лумана 21.03.2021

Ларс Квортруп (Lars Qvortrup) — профессор Университета Южной Дании, историк, политолог, специалист в области медиа и коммуникации. В 1998 году опубликовал книгу «Гиперкомплексное общество» (Lars Qvortrup: Det hyperkomplekse samfund. — Gyldendal, 1998), в основе которой лежат мысли Никласа Лумана (Niklas Luhmann, 1927–1998) о структуре современного информационного общества. Публикуемая рукопись основана на лекциях, которые автор читал в Датском педагогическом университете в 2002 году и в университетском колледже Лиллехаммера в 2004 году.

Мишель Фуко:

Субъект и власть 20.07.2017

Michel Foucault. «The Subject and Power» («Le sujet et le pouvoir», trad. Ε Durand Bogaert), in Dreyfus H. and Rabinow P. / Michel Foucault: Beyond Structuralism and Hermeneutics. — Chicago, The University of Chicago Press, 1982, pp. 208–226. // Перевод с французского Б. М. Скуратова под общей редакцией В. П. Большакова. — М., 2006.

Мишель Фуко:

Omnes et singulatim: К критике политического разума.
Лекция 10.07.2017

Michel Foucault. «Omnes et singulatim: Toward a Criticism of Political Reason». Запись лекции в Стэнфордском университете 10 и 16 октября 1979 года. — В книге: McMurrin (S.) ed., The Tanner Lectures on Human Values, t. II, Salt Lake City, University of Utah Press, 1981. P. 223–254. // Фуко М. Omnes et singulatim: К критике политического разума. Перевод с французского И. Окуневой под общей ред. Б. М. Скуратова. — М., 2005.

Джон Сёрль:

Сознание, мозг и программы 10.12.2013

Searle J. Minds, Brains, and Programs. The Philosophy of Artificial Intelligence / Boden M (ed.) Oxford. 1990. Впервые опубликовано в журнале: «The Behavioral and Brain Sciences», 1980, № 3, pp. 417–424. / Сёрль, Дж. Сознание, мозг и программы. Перевод на русский язык: А. Л. Блинов.

Гуманитарный базис — Гуманитарный портал

Данный раздел является частью Гуманитарной библиотеки и содержит избранные фундаментальные труды, значительные работы и другие произведения, охватывающие существующие и перспективные области гуманитарного знания.

Публикации

Коллектив авторов:

Апории дискурса 21.01.2018

С. С. Неретина, А. П. Огурцов, Н. Н. Мурзин, К. А. Павлов-Пинус. Апории дискурса. / Коллективная монография. Ответственный редактор: С. С. Неретина. — М., Институт философии Российской Академии наук, 2017.

Рассел Акофф:

Искусство решения проблем 01.10.2014

Russell L. Ackoff. The Art of Problem Solving. — John Wiley & Sons, 1978. / Акофф Р. Л. Искусство решения проблем. — Перевод с английского: Е. Г. Коваленко, под редакцией кандидата технических наук Е. К. Масловского. — М., 1982.

Рассел Акофф:

Планирование будущего корпорации 26.09.2014

Russel L. Ackoff. Creating the Corporate Future. Plan or be Planned for. — John Wiley & Sons, 1981. / Акофф Р. Планирование будущего корпорации. — Перевод с английского. Общая редакция и предисловие доктора экономических наук В. И. Данилова-Данильяна. — М., 1985.

Мишель Фуко:

Археология знания 21.06.2014

Мишель Фуко: Археология знания. — Перевод с французского С. Митина и Д. Стасова под общей редакцией Бр. Левченко. — К., 1996.

Стаффорд Бир:

Мозг Фирмы 18.03.2013

Stafford Beer. Brain of the Firm, 1972. / Стаффорд Бир: Мозг Фирмы. Перевод на русский язык: М. М. Лопухин. — М., 1993.

Джон Роулз:

Теория справедливости 21.07.2012

Rawls, John. A Theory of Justice, 1971. / Джон Роулз: Теория справедливости. Перевод на русский язык: В. В. Целищев при участии А. А. Шевченко и В. Н. Карповича. Научный редактор: В. В. Целищев. — Новосибирск, 1995.

Станислав Лем:

Сумма технологии 01.06.2012

Stanislaw Lem. Summa Technologiae. — Krakow, 1967. / Станислав Лем: Сумма технологии. — Редакция и послесловие: Б. В. Бирюкова и Ф. В. Широкова. Перевод с польского: А. Г. Громова, Д. И. Иорданский, Р. И. Нудельман, Б. Н. Пановкина, Л. Р. Плинер, Р. А. Трофимова, Ю. А. Ярошевский. — М., «Мир», 1968.

Франсуа Жюльен:

Трактат об эффективности 28.05.2012

François Jullien. Traite de l’efficacite. — Paris, Bernard Grasset, 1996. / Франсуа Жюльен. Трактат об эффективности. — Перевод с французского: Б. Крушняк. Научный редактор: Н. Трубникова. М.-CПб.: 1999.

Джон Дьюи:

Общество и его проблемы 25.04.2012

Джон Дьюи. Общество и его проблемы John Dewey. The Public and its Problems. Denver, 1927. Дьюи, Дж. Общество и его проблемы. — Перевод с английского: И. И. Мюрберг, А. Б. Толстов, Е. Н. Косилова. — М., 2002.

Уильям Мастенбрук:

Переговоры 18.02.2012

Willem F. G. Mastenbroek. Negotiate, 1989. / Уильям Мастенбрук. Переговоры. — Перевод с английского: Е. Дементьева. Научный редактор: доктор философских наук А. Зайцев. — Калуга, Калужский Институт социологии, 1993.

Станислав Гроф, Эрвин Ласло, Питер Рассел:

Революция сознания. Трансатлантический диалог 15.02.2012

Ervin Laszlo, Stanislav Grof, Peter Russell. The Consciousness Revolution. A Transatlantic Dialogue. Element Shaftesbury, Dorset Boston, Massachusetts, Melbourne, Victoria, 1999. / Революция сознания. Трансатлантический диалог. Два дня со Станиславом Грофом, Эрвином Ласло и Питером Расселом. Под редакцией Эрвина Ласло. Предисловие Кена Уилбера. Послесловие Иегуди Менухина. Перевод с английского: Марк Драчинский. Научная редакция: Владимир Майков. Институт трансперсональной психологии.

Карл Густав Юнг:

Человек и его символы 17.01.2012

Carl Gustav Jung, Joseph L. Henderson, Marie-Louise von Franz, Aniela Jaffé, and Jolande Jacobi. Man and His Symbols, 1964. / Карл Густав Юнг, Мария-Луиза фон Франц, Джозеф Л. Хендерсон, Аниэла Яффе, Иоланда Якоби. Человек и его символы.

Абрахам Маслоу:

Мотивация и личность 25.12.2011

Abraham H. Maslow. Motivation and Personality (1st edition: 1954, 2nd edition: 1970, 3rd edition: 1987). / Абрахам Маслоу. Мотивация и личность. — Перевод с английского: А. М. Татлыбаева. — СПб., 1999.

Коллектив авторов:

Технология власти. Философско-политический анализ 15.12.2011

Коллектив авторов: Технология власти. Философско-политический анализ. Монография. Ответственный редактор: канд. филос. наук Р. И. Соколова; редактор: канд. филос. наук В. И. Спиридонова; рецензенты: д. ф. н. В. А. Подорога, д. ф. н. В. Н. Шевченко, к. ф. н. Е. А. Самарская. Авторы: Р. И. Соколова (Предисловие, перевод гл. 1, 1, гл. 2, 1, гл. 3), У. Матц (гл. 1, 1). В. И. Спиридонова (гл. 1, 3, гл. 2, 4, гл. 3), Е. В. Осипова (гл. 1, 2). И. И. Кравченко (гл. 2, 3). К. А. Зуев (гл. 2, 2). О. Л. Безручкин (Приложение 1), В. Г. Буров (Приложение 2). — М., Институт философии Российской Академии наук, 1995.

Карл Митчем:

Что такое философия техники? 01.12.2011

Карл Митчем: Что такое философия техники? Перевод с английского: И. Г. Арзаканян, И. Ю. Алексеева, Е. В. Малахова, А. Н. Лаврухина, под редакцией профессора В. Г. Горохова. — М., 1995.

Элвин Тоффлер:

Метаморфозы власти. Знание, богатство и сила на пороге XXI века 28.01.2011

Toffler, Alvin. Powershift: Knowledge, Wealth and Violence at the Edge of the 21st Century, 1990. / Тоффлер, Элвин. Метаморфозы власти. Знание, богатство и сила на пороге XXI века. Перевод на русский язык: В. В. Белокосков, К. Ю. Бурмистров, Л. М. Бурмистрова, Е. К. Комарова, А. И. Мирер, Е. Г. Руднева, Н. А. Строилова. — М., 2004.

Элвин Тоффлер:

Третья волна 27.01.2011

Toffler, Alvin. The Third Wave, 1980. / Тоффлер, Элвин. Третья волна. Перевод на русский язык: А. Мирер, И. Москвина-Тарханова, В. Кулагина-Ярцева, Л. Бурмистрова, К. Бурмистров, Е. Комарова, А. Микиша, Е. Руднева, Н. Хмелик. — М., 2004.

Элвин Тоффлер:

Шок будущего 26.01.2011

Toffler, Alvin. A Future Shock, 1970. Тоффлер, Элвин. Шок будущего. Перевод на русский язык: А. Мирер, И. Москвина-Тарханова, В. Кулагина-Ярцева, Л. Бурмистрова, К. Бурмистров, Е. Комарова, А. Микиша, Е. Руднева, Н. Хмелик. — М., 2001.

Ричард Рорти:

Случайность, ирония и солидарность 10.12.2010

Richard Rorty. Contingency, Irony, and Solidarity. Cambridge University Press, 1989. / Ричард Рорти. Случайность, ирония и солидарность. Перевод на русский язык: И. В. Хестанова (перевод 5–7 глав), Р. З. Хестанов (перевод предисловий, 1–4, 8–9 глав, заключительной статьи, примечаний). — М., 1996.

Сэмюэль Хантингтон:

Столкновение цивилизаций 01.12.2010

Samuel P. Huntington. The Clash of Civilizations and the Remaking of World Order, 1996. / Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. — Перевод с английского: Ю. Новиков (главы 1–8) под редакцией Е. Кривцовой и Т. Велимеева (главы 9–12), под общей редакцией К. Королёва. — М., 2003.

Ричард Рорти:

Философия и зеркало природы 05.10.2010

Richard Rorty. Philosophy and the Mirror of Nature. Princeton University Press, Princeton, New Jersey, 1979. / Ричард Рорти. Философия и зеркало природы. Перевод на русский язык и редакция: В. В. Целищев. Новосибирск: 1997.

Никлас Луман:

Власть 19.09.2010

Niklas Luhmaim. Macht. Lucius & Lucius Verlagsgesellschaft, Stuttgart, 1988. / Луман Никлас. Власть. — Перевод с немецкого: А. Ю. Антоновский. — М., 2001.

Пьер Бурдьё:

Практический смысл 20.01.2010

Bourdieu P. Le Sens Pratique. Les Editions de Minuit, Paris 1980. Бурдьё П. Практический смысл. — Перевод с французского, общая редакция: Н. А. Шматко. — М., 2001.

Карл Поппер:

Открытое общество и его враги 20.12.2009

Karl Raimund Popper. The Open Society and Its Enemies, 1945–1986. Поппер, Карл Раймунд. Открытое общество и его враги. — Перевод с английского под общей редакцией В. Н. Садовского. Первое издание — 1945. Второе издание (переработанное) — 1952. Третье издание (переработанное) — 1957. Четвёртое издание (переработанное) — 1962. Пятое издание (переработанное) — 1966. Репринт — 1969, 1974, 1977, 1980, 1986. Перевод выполнен с пятого издания 1966 года (репринт 1986 года). — М., Феникс, Международный фонд «Культурная инициатива», 1992.

Карл Поппер:

Все люди — философы 17.12.2009

Karl R. Popper. Wie ich die Philosophie sehe, 1974. / Карл Поппер. Все люди — философы. — Перевод с немецкого, вступительные статьи и примечания: И. З. Шишков. — М., 2003.

Пьер Бурдьё:

Поле экономики 25.09.2009

Bourdieu P. Le champ economique. Actes de la recherche en sciences sociales, 1997. № 119. P. 48–66. / Пьер Бурдьё. Поле экономики. — Перевод с французского: Н. А. Шматко. — Социальное пространство: поля и практики. Сборник статей. — М., 2005.

Пьер Бурдьё:

Поле литературы 23.09.2009

Bourdieu P. Le champ litteraire. Actes de la recherche en sciences sociales, 1991, № 89. P. 3–46. / Пьер Бурдьё. Поле литературы. — Перевод с французского с сокращениями: М. Гронас. — Социальное пространство: поля и практики. Сборник статей. — М., 2005.

Пьер Бурдьё:

Генезис и структура поля религии 20.09.2009

Bourdieu P. Genese et structure du champ religieux. Revue franaise de sociologie, 1971, XII. P. 295–334. / Пьер Бурдьё. Генезис и структура поля религии. — Перевод с французского: О. И. Кирчик. — Социальное пространство: поля и практики. Сборник статей. — М., 2005.

Пьер Бурдьё:

Формы капитала 18.09.2009

Bourdieu, Pierre. Ökonomisches Kapital, kulturelles Kapital, soziales Kaputal, in: Kreckel, Reinhard (ed.) Soziale Ungleichheiten (Soziale Welt, Sonderheft 2). Güttingen: Otto Schwartz & Co., 1983. P. 183-198. Richardson, John (ed.) Handbook of Theory and Research for the Sociology of Education. — NY, Westport, Conn., Greenwood Press, 1986. P. 241-258. Экономическая социология. Том 6. № 3. Май 2005. С. 60-74. Перевод М. С. Добряковой. Научное редактирование — В. В. Радаев.

Жан-Франсуа Лиотар:

Состояние постмодерна 23.08.2009

Jean-François Lyotard. La Condition Postmoderne. Les Editions de Minuit, 1979. / Жан-Франсуа Лиотар: Состояние постмодерна. — Перевод с французского: Н. А. Шматко. — М., Институт экспериментальной социологии, 1998.

Жан Бодрийяр:

От фрагмента к фрагменту 10.03.2009

Baudrillard, Jean; L’Yvonnet, François. D’un fragment à l’autre, entretiens avec François L’Yvonnet. Albin Michel, 2001. / Бодрийяр, Жан. От фрагмента к фрагменту. Перевод на русский язык: Н. В. Суслов. — М., 2006.

Жан Бодрийяр:

Пароли 10.03.2009

Baudrillard, Jean. Mots de Passe. Editions Fayard, 2000. / Бодрийяр, Жан. Пароли. Перевод на русский язык: Н. В. Суслов. — М., 2006.

Карл Поппер:

Логика социальных наук 30.10.2008

Popper Karl R. The Logic of the Social Sciences. // Popper Karl R. In Search of a Better World. Lectures and Essays from Thirty Years. Translated by Bennett Laura J. with additional material by Mew Melitta. Translation revised by Popper Karl, Sir, and Mew Melitta. — London: Routledge, 1992, pp. 64–81.

Макс Вебер:

Город 01.10.2008

M. Weber. Die Stadt. — Wirtschaft und Gesellschaft, Kap 8. Grundriss der Sozialokonomik. III. Abt. Tubingen, 1922, S. 513–600. / Макс Вебер: Город. Избранные произведения. — Перевод с немецкого и общая редакция: Ю. Н. Давыдов. — М., «Прогресс», 1990. С. 309–446.

Макс Вебер:

Протестантские секты и дух капитализма 16.09.2008

M. Weber. Die Protestantische Sekten und der «Geist» des Kapitalismus, 1906. Макс Вебер. Протестантские секты и дух капитализма. Избранные произведения. — Перевод с немецкого и общая редакция: Ю. Н. Давыдов. — М., «Прогресс», 1990. С. 272–305.

Макс Вебер:

Протестантская этика и дух капитализма 10.09.2008

M. Weber. Die Protestantische Ethik und der «Geist» des Kapitalismus, 1905. Макс Вебер. Протестантская этика и дух капитализма. Избранные произведения. — Перевод с немецкого и общая редакция: Ю. Н. Давыдов. — М., «Прогресс», 1990. С. 44–271.

Жан Бодрийяр:

Прозрачность зла 10.09.2008

Baudrillard, Jean. La Transparence du Mal, 1990. / Бодрийяр, Жан. Прозрачность зла. Перевод на русский язык: Л. Любарская, Е. Марковская. — М., 2000.

Жан Бодрийяр:

Соблазн 18.07.2008

Baudrillard, Jean. De la Seduction. 1979. / Бодрийяр, Жан. Соблазн. Перевод на русский язык: Алексей Гараджа. — М., 2000.

Никлас Луман:

Реальность масс-медиа 07.07.2008

Niklas Luhmann. Die Realitat der Massenmedien. — Sozialwissenschaften I GWV Fachverlage Gmbh, Wiesbaden 2004. / Никлас Луман: Реальность масс-медиа. — Перевод с немецкого: А. Ю. Антоновский, 2005.

Гилберт Райл:

Понятие сознания 21.04.2008

Ryle, Gilbert. The Concept of Mind. — NY, Barnes & Noble, 1949. / Райл, Гилберт. Понятие сознания. Общая научная редакция В. П. Филатова. — М., 2000.

Стивен Прист:

Теории сознания 28.03.2008

Priest, Stephen. Theories of the Mind. A compelling investigation into the ideas of leading philosophers on the nature of the mind and its relation to the body. The Penguin Books, 1991. / Прист, Стивен. Теории сознания. — Перевод с английского и предисловие: А. Ф. Грязнов. — М., Идея-Пресс, 2000.

Жан Бодрийяр:

Система вещей 10.03.2008

Baudrillard, Jean. Le Système des Objets. Gallimard, 1968, 1991. / Бодрийяр, Жан. Система вещей. Перевод на русский язык и вступительная статья: С. Н. Зенкин. — М., 1995, 2001.

Джон Роулз:

Справедливость как честность 01.08.2007

John Rawls Justice as Fairness. John Rawls, Collected Papers, Harvard University Press, Cambridge, Massachusetts — London, England, 1999. / Роулз, Дж. Справедливость как честность. Журнал «Логос» — № 1, 2006. Перевод с английского Натальи Литвиненко под редакцией Ярослава Шрамко.

Пьер Бурдьё:

Поле науки 28.03.2007

Bourdieu P. Le champ scientifique. Actes de la recherche en sciences sociales, 1976. № 2–3. P. 88–104. Пьер Бурдьё. Поле науки. — Перевод с французского: Е. Д. Вознесенская. Альманах Российско-Французского центра социологии и философии Института социологии Российской Академии наук. — СПб., 2002.

Пьер Бурдьё:

Дух государства: генезис и структура бюрократического поля 02.09.2006

Pierre Bourdieu. Esprits D’Etat. Genese et Structure du Champ Bureaucratique. // Actes de la Recherche en Sciences Sociales. — 1993. — № 96–97. — P. 49–62. — Перевод с французского Н. А. Шматко. Поэтика и политика. Альманах Российско-Французского центра социологии и философии Института социологии Российской Академии наук. — М., Институт экспериментальной социологии, СПб., 1999. — С. 125–166.

Жан Бодрийяр:

Реквием по масс-медиа 23.08.2006

Baudrillard J. Requiem pour les Medias // Baudrillard J. Pour une Critique de L’economie Politique du Signe. — Paris: Editions Gallimard, 1972. — Перевод с французского М. М. Фёдоровой. Источник: Поэтика и политика. Альманах Российско-Французского центра социологии и философии Института социологии Российской Академии наук. — М., Институт экспериментальной социологии, СПб., 1999. — С. 193–226.

Гуманистический манифест
08.08.2006

Гуманистический манифест (Humanist Manifesto) — общее обозначение программных документов, излагающих принципы современного гуманистического видения мира.

История и ключевые концепции поведенческой психологии

Бихевиоризм, также известный как поведенческая психология, — это теория обучения, основанная на идее, что все формы поведения приобретаются посредством обусловливания. Кондиционирование происходит через взаимодействие с окружающей средой. Бихевиористы считают, что наша реакция на стимулы окружающей среды формирует наши действия.

Согласно этой школе мысли, поведение можно изучать систематическим и наблюдаемым образом независимо от внутренних психических состояний.Согласно этой точке зрения, следует рассматривать только наблюдаемое поведение — познания, эмоции и настроения слишком субъективны.

Строгие бихевиористы считали, что потенциально можно обучить любого человека выполнять любую задачу, независимо от генетического фона, личностных черт и внутренних мыслей (в пределах своих физических возможностей). Это требует только правильного кондиционирования.

Веривелл / Цзяци Чжоу

Краткая история поведения

Бихевиоризм был официально установлен с публикацией Джона Б.Классическая статья Уотсона «Психология с точки зрения бихевиористов». Лучше всего резюмирует следующая цитата Уотсона, которого часто считают «отцом» бихевиоризма:

«Дайте мне дюжину здоровых младенцев, хорошо сложенных, и мой собственный определенный мир, чтобы вырастить их, и я гарантирую, что возьму любого наугад и обучу его, чтобы он стал любым специалистом, которого я выберу — врачом, юристом художник, главный купец и, да, даже нищий и вор, независимо от его талантов, склонностей, склонностей, способностей, призвания и расы его предков.»

Проще говоря, строгие бихевиористы считают, что любое поведение является результатом опыта. Любого человека, независимо от его или ее происхождения, можно научить действовать определенным образом при правильной обусловленности.

Примерно с 1920 до середины 1950-х годов бихевиоризм стал доминирующей школой психологии. Некоторые предполагают, что популярность поведенческой психологии выросла из желания сделать психологию объективной и измеримой наукой.

В то время исследователи были заинтересованы в создании теорий, которые можно было бы четко описать и измерить эмпирически, но также использовать для внесения вклада, который мог бы повлиять на ткань повседневной жизни человека.

Ключевые понятия

Есть несколько принципов, которые отличают поведенческую психологию от других психологических подходов.

Два типа кондиционирования

Согласно поведенческой психологии, существует два основных типа обусловливания: классическое обусловливание и оперантное обусловливание.

Классический кондиционер

Классическое кондиционирование — это техника, часто используемая в поведенческом обучении, в которой нейтральный стимул сочетается с естественным стимулом. В конце концов, нейтральный стимул вызывает ту же реакцию, что и естественный стимул, даже без естественного стимула.

В течение трех различных фаз связанный с ним стимул становится условным стимулом, а усвоенное поведение — условной реакцией.Взаимодействие с другими людьми

Оперативное кондиционирование

Оперантное обусловливание (иногда называемое инструментальным обусловливанием) — это метод обучения, который осуществляется посредством подкреплений и наказаний. Посредством оперантного обусловливания устанавливается связь между поведением и последствиями этого поведения.

Когда за действием следует желаемый результат, такое поведение с большей вероятностью повторится в будущем. С другой стороны, реакция, за которой следуют неблагоприятные исходы, с меньшей вероятностью повторится в будущем.Взаимодействие с другими людьми

Обучение через ассоциацию

Классический процесс кондиционирования работает путем развития ассоциации между стимулом окружающей среды и естественным стимулом.

В классических экспериментах физиолога Ивана Павлова собаки связывали подачу пищи (то, что естественно и автоматически вызывает реакцию слюноотделения) сначала со звуком колокольчика, а затем с видом белого халата лаборанта. В конце концов, лабораторный халат вызвал у собак слюноотделение.Взаимодействие с другими людьми

На кондиционирование можно повлиять

Во время первой части классического процесса обусловливания, известного как приобретение, реакция устанавливается и усиливается. Такие факторы, как выраженность стимулов и время их предъявления, могут играть важную роль в том, как быстро формируется ассоциация.

Когда ассоциация исчезает, это называется исчезновением, в результате чего поведение постепенно ослабевает или исчезает. Такие факторы, как сила первоначальной реакции, могут сыграть роль в том, насколько быстро произойдет вымирание.Чем дольше реакция была обусловлена, например, тем больше времени может потребоваться для ее исчезновения.

Последствия влияют на обучение

Бихевиорист Б. Ф. Скиннер описал оперантное обусловливание как процесс, в котором обучение может происходить через подкрепление и наказание. В частности, вы учитесь, формируя связь между определенным поведением и его последствиями.

Например, если родитель награждает своего ребенка похвалой каждый раз, когда он берет свои игрушки, желаемое поведение постоянно подкрепляется.В результате ребенок будет с большей вероятностью убирать беспорядок.

Время играет роль

Графики подкрепления важны для оперантного обусловливания. Этот процесс кажется довольно простым — просто понаблюдайте за поведением, а затем предложите награду или наказание.

Однако Скиннер обнаружил, что выбор времени для этих наград и наказаний оказывает важное влияние на то, как быстро приобретается новое поведение и на силу соответствующей реакции.Взаимодействие с другими людьми

  • Непрерывное подкрепление включает вознаграждение за каждый отдельный случай поведения. Его часто используют в начале процесса оперантного кондиционирования. Но по мере изучения поведения расписание может переключиться на частичное подкрепление.
  • Частичное подкрепление включает предложение вознаграждения после ряда ответов или по истечении определенного периода времени. Иногда частичное подкрепление происходит по согласованному или фиксированному графику.В других случаях, прежде чем подкрепление будет доставлено, должно произойти переменное и непредсказуемое количество ответов или время.

Сильные и слабые стороны

Одно из главных преимуществ бихевиоризма заключается в том, что он позволяет исследователям исследовать наблюдаемое поведение научным и систематическим образом. Однако многие мыслители считали, что этого не произошло из-за пренебрежения некоторыми важными факторами, влияющими на поведение.

Сильные стороны
  • Ориентирован на наблюдаемое и измеримое поведение

  • Научное и тиражируемое

  • Полезно для изменения поведения в реальном мире

  • Полезные приложения в терапии, образовании, воспитании, уходе за детьми

Слабые стороны
  • Без учета биологических воздействий

  • Не учитывает настроения, мысли или чувства

  • Не объясняет все обучение

Сильные стороны

Одна из самых сильных сторон поведенческой психологии — это способность четко наблюдать и измерять поведение.Бихевиоризм основан на наблюдаемом поведении, поэтому иногда легче количественно оценить и собрать данные при проведении исследования.

Эффективные терапевтические методы, такие как интенсивное поведенческое вмешательство, анализ поведения, экономия токенов и дискретное пробное обучение, уходят корнями в бихевиоризм. Эти подходы часто очень полезны для изменения неадаптивного или вредного поведения как у детей, так и у взрослых.

Слабые стороны

Многие критики утверждают, что бихевиоризм — это одномерный подход к пониманию человеческого поведения.Критики бихевиоризма предполагают, что поведенческие теории не учитывают свободную волю и внутренние влияния, такие как настроение, мысли и чувства.

Фрейд, например, считал, что бихевиоризм потерпел неудачу из-за того, что не учитывал мысли, чувства и желания подсознания, которые влияют на действия людей. Другие мыслители, такие как Карл Роджерс и другие психологи-гуманисты, считали бихевиоризм слишком жестким и ограниченным, не принимая во внимание личную свободу действий.

Совсем недавно биологическая психология подчеркнула силу мозга и генетики в определении действий человека и влиянии на них. Когнитивный подход к психологии фокусируется на психических процессах, таких как мышление, принятие решений, язык и решение проблем. В обоих случаях бихевиоризм пренебрегает этими процессами и влияниями в пользу изучения только наблюдаемого поведения.

Кроме того, поведенческая психология не учитывает другие типы обучения, которые происходят без использования подкрепления и наказания.Более того, люди и животные могут адаптировать свое поведение при вводе новой информации, даже если это поведение было установлено посредством подкрепления.

Факторы влияния и влияние

Несколько мыслителей повлияли на поведенческую психологию . Помимо уже упомянутых, существует ряд выдающихся теоретиков и психологов, оставивших неизгладимый след в поведенческой психологии. Среди них Эдвард Торндайк, психолог-новатор, описавший закон эффекта, и Кларк Халл, предложивший теорию влечения к обучению.Взаимодействие с другими людьми

Существует ряд терапевтических техник, основанных на поведенческой психологии. Хотя после 1950 года поведенческая психология заняла более второстепенное место, ее принципы все еще остаются важными.

Даже сегодня анализ поведения часто используется в качестве терапевтического метода, чтобы помочь детям с аутизмом и задержками в развитии приобрести новые навыки. Он часто включает в себя такие процессы, как формирование (вознаграждение за более близкое приближение к желаемому поведению) и связывание (разбиение задачи на более мелкие части, а затем обучение и объединение последующих шагов вместе).Взаимодействие с другими людьми

Другие методы поведенческой терапии включают терапию отвращения, систематическую десенсибилизацию, экономию токенов, моделирование и управление непредвиденными обстоятельствами.

Слово от Verywell

Хотя поведенческий подход может и не быть доминирующей силой, как когда-то, он все же оказал большое влияние на наше понимание человеческой психологии. Один только процесс обусловливания используется для понимания множества различных типов поведения, начиная от того, как люди учатся, и заканчивая тем, как развивается язык.

Но, возможно, самый большой вклад поведенческой психологии заключается в ее практических приложениях. Его методы могут сыграть важную роль в изменении проблемного поведения и поощрении более положительных и полезных ответов. Помимо психологии, родители, учителя, дрессировщики и многие другие используют базовые поведенческие принципы, чтобы научить новому поведению и препятствовать нежелательному.

Бихевиоризм | Просто Психология

  1. Перспективы
  2. Бихевиоризм

Бихевиористский подход

Автор: Dr.Саул МакЛеод, обновлено 2020


Бихевиоризм, также известный как поведенческая психология, — это теория обучения, которая утверждает, что все формы поведения усваиваются посредством взаимодействия с окружающей средой посредством процесса, называемого обусловливанием. Таким образом, поведение — это просто реакция на раздражители окружающей среды.

Бихевиоризм касается только наблюдаемых поведенческих реакций на стимулы, поскольку их можно изучать систематическим и наблюдаемым образом.

Бихевиористское движение началось в 1913 году, когда Джон Уотсон написал статью под названием «Психология, как ее видит бихевиорист», в которой изложил ряд основных предположений относительно методологии и поведенческого анализа: environment:

Бихевиоризм подчеркивает роль факторов окружающей среды в влиянии на поведение, почти исключая врожденные или унаследованные факторы.По сути, это сосредоточение внимания на обучении.

Мы учимся новому поведению с помощью классической или оперантной обусловленности (вместе известной как «теория обучения»).

Следовательно, когда мы рождаемся, наш ум — это «tabula rasa» (чистый лист).

Психологию следует рассматривать как науку:

Теории должны подкрепляться эмпирическими данными, полученными путем тщательного и контролируемого наблюдения и измерения поведения. Уотсон (1913) заявил, что:

«Психология как бихевиорист рассматривает ее как чисто объективную экспериментальную отрасль естествознания.Его теоретическая цель -… предсказание и контроль ». (стр.158).

Компоненты теории должны быть как можно более простыми. Бихевиористы предлагают использовать операционные определения (определение переменных в терминах наблюдаемых, измеримых событий).

Бихевиоризм в первую очередь занимается наблюдаемым поведением, а не внутренними событиями, такими как мышление и эмоции:

Хотя бихевиористы часто признают существование познаний и эмоций, они предпочитают не изучать их как только наблюдаемые (т.е., внешнее) поведение можно объективно и научно измерить.

Следовательно, внутренние события, такие как мышление, следует объяснять поведенческими терминами (или вообще исключать).

Существует небольшая разница между обучением, которое происходит у людей и других животных:

Нет фундаментального (качественного) различия между поведением человека и животных. Следовательно, исследования могут проводиться как на животных, так и на людях (например, сравнительная психология).

Следовательно, крысы и голуби стали основным источником данных для бихевиористов, поскольку их среду обитания можно было легко контролировать.

Поведение является результатом реакции на стимул:

Любое поведение, каким бы сложным оно ни было, можно свести к простой ассоциации стимул-ответ). Уотсон описал цель психологии как:

«Предсказать, на данный стимул, какая реакция будет иметь место; или, учитывая реакцию, укажите, какая ситуация или стимул вызвали реакцию.'(1930, с. 11).

Типы бихевиоризма

Типы бихевиоризма

Исторически наиболее значительным различием между версиями бихевиоризма является различие между оригинальным «методологическим бихевиоризмом» Уотсона и формами бихевиоризма, позже вдохновленными его работами, известными под общим названием необихевиоризм (например, радикальный бихевиоризм). бихевиоризм).

Методологический бихевиоризм

Методологический бихевиоризм

Статья Уотсона «Психология, как ее рассматривает бихевиорист» часто называют «бихевиористским манифестом», в котором Уотсон (1913, стр.158) излагает принципы всех бихевиористов:

«Психология, с точки зрения бихевиористов, представляет собой чисто объективную экспериментальную отрасль естествознания. Его теоретическая цель — предсказание и контроль поведения. Самоанализ не является существенной частью его методов, и научная ценность его данных не зависит от готовности, с которой они поддаются интерпретации в терминах сознания.

Бихевиорист, пытаясь получить единую схему реакции животных, не видит границы между человеком и животным.Поведение человека со всей его утонченностью и сложностью составляет лишь часть общей схемы исследования бихевиориста ».

Радикальный бихевиоризм

Радикальный бихевиоризм

Радикальный бихевиоризм был основан Б. Ф. Скиннером и согласился с предположением методологического бихевиоризма о том, что целью психологии должно быть предсказание и контроль поведения.

Скиннер, как и Ватсон, также признавал роль внутренних психических событий, и, хотя он согласился, что такие частные события не могут использоваться для объяснения поведения, он предложил, чтобы они были объяснены при анализе поведения.

Еще одно важное различие между методологическим и радикальным бихевиоризмом касается степени влияния факторов окружающей среды на поведение. Методологический бихевиоризм Уотсона (1913) утверждает, что ум — это tabula rasa (чистый лист) при рождении.

Напротив, радикальный бихевиоризм принимает точку зрения, что организмы рождаются с врожденным поведением, и, таким образом, признает роль генов и биологических компонентов в поведении.


История бихевиоризма

История бихевиоризма

  • Павлов (1897) опубликовал результаты эксперимента по кондиционированию после первоначального изучения пищеварения у собак.
  • Уотсон (1913) основал поведенческую школу психологии, опубликовав статью Психология, как ее рассматривает бихевиорист .
  • Уотсон и Рейнер (1920) научили сироту по имени Альберт Б. (он же Маленький Альберт) бояться белой крысы.
  • Торндайк (1905) формализовал Закон действия .
  • Скиннер (1938) написал Поведение организмов и ввел концепции оперантного обусловливания и формирования.
  • Кларк Халл (1943) Принципы поведения был опубликован.
  • Б.Ф. Скиннер (1948) опубликовал Walden Two , в котором описал утопическое общество, основанное на принципах бихевиоризма.
  • Журнал экспериментального анализа поведения , начатого в 1958 году.
  • Хомский (1959) опубликовал свою критику бихевиоризма Скиннера « Обзор вербального поведения ».
  • Бандура (1963) публикует книгу под названием Теория социальной опоры и развитие личности , в которой сочетаются как когнитивные, так и поведенческие рамки.
  • Б.Ф. Скиннер (1971) опубликовал свою книгу Beyond Freedom and Dignity , в которой утверждает, что свобода воли — это иллюзия.

Сводка по поведенческому поведению

Сводка по поведенческому поведению

Основные предположения

Психологию следует рассматривать как науку, которую нужно изучать с научной точки зрения.

Бихевиоризм в первую очередь занимается наблюдаемым поведением, а не внутренними событиями, такими как мышление.

Поведение является результатом реакции на стимул (т.е.е., любое поведение, каким бы сложным оно ни было, можно свести к простому стимулу-ответу).

Поведение определяется окружающей средой (например, кондиционирование, воспитание).

Сильные стороны

Бихевиористский подход дает четкие прогнозы. Это означает, что объяснения могут быть научно проверены и подтверждены доказательствами.

Приложения в реальной жизни (например, терапия)

Подчеркивает объективные измерения

Множество экспериментов в поддержку теорий

Идентифицированные сравнения между животными (Павлов) и людьми (Уотсон и Рейнер — Литтл Альберт)

Ограничения

Игнорируют посреднические процессы

Игнорирует биологию (напр.g., тестостерон)

Слишком детерминированный (мало свободы воли)

Эксперименты — низкая экологическая значимость

Гуманизм — нельзя сравнивать животных с людьми

Редукционист

Проблемы и дебаты

Проблемы и дискуссии

Бесплатно воля против детерминизма

Сильный детерминизм поведенческого подхода, поскольку все поведение усваивается из окружающей среды посредством классической и оперантной обусловленности. Мы — сумма нашей предыдущей обусловленности.

Более мягкий детерминизм теории подхода к социальному обучению, поскольку он признает элемент выбора в отношении того, имитировать ли мы поведение или нет.

Природа против воспитания

Бихевиоризм в значительной степени является воспитательной стороной дискуссии, поскольку он утверждает, что наше поведение извлекается из окружающей среды.

Теория социального обучения также находится на стороне воспитания, потому что она утверждает, что мы учимся нашему поведению на примерах для подражания в нашей среде.

Бихевиористский подход предполагает, что, помимо нескольких врожденных рефлексов и способности к обучению, всему сложному поведению обучается из окружающей среды.

Холизм против редукционизма

Бихевиористский подход и социальное обучение являются редукционистскими; они выделяют части сложного поведения для изучения.

Бихевиористы придерживаются точки зрения, что любое поведение, каким бы сложным оно ни было, можно разбить на фундаментальные процессы обусловливания.

Идиографический и номотетический

Это номотетический подход, поскольку он рассматривает все поведение, подчиняющееся одним и тем же законам обусловливания.

Тем не менее, он учитывает индивидуальные различия и объясняет их с точки зрения различий в истории обусловливания.

Научны ли используемые методы исследования?

Бихевиористский подход привнес в психологию научные методы. Были проведены лабораторные эксперименты с высоким контролем посторонних переменных.

Эти эксперименты можно было воспроизвести, а полученные данные были объективными (на которые не влияли индивидуальные суждения или мнения) и измеримыми. Это придало психологии больше доверия.

Однако бихевиористы используют эксперименты на животных, поскольку они предполагают, что люди учатся так же, как животные.

Критическая оценка

Критическая оценка

Бихевиоризм получил экспериментальное подтверждение: Павлов показал, что классическая обусловленность приводит к обучению по ассоциации. Уотсон и Райнер показали, что фобиям можно научиться с помощью классической обусловленности в эксперименте «Маленький Альберт».

Очевидным преимуществом бихевиоризма является его способность четко определять поведение и измерять изменения в поведении. Согласно закону экономности, чем меньше предположений делает теория, тем она лучше и надежнее.Поэтому бихевиоризм ищет простые объяснения человеческого поведения с очень научной точки зрения.

Однако бихевиоризм дает лишь частичное описание человеческого поведения, которое можно объективно рассмотреть. Такие важные факторы, как эмоции, ожидания, мотивация более высокого уровня, не рассматриваются и не объясняются. Принятие бихевиористского объяснения может помешать дальнейшим исследованиям с другой точки зрения, которые могут выявить важные факторы.

Многие эксперименты проводились на животных; мы разные когнитивно и физиологически, у людей разные социальные нормы и моральные ценности, которые опосредуют влияние окружающей среды, поэтому мы можем вести себя иначе, чем животные, поэтому законы и принципы, полученные в результате этих экспериментов, могут применяться больше к животным, чем к людям.

Кроме того, гуманизм (например, Карл Роджерс) отвергает научный метод использования экспериментов для измерения и контроля переменных, поскольку он создает искусственную среду и имеет низкую экологическую ценность.

Гуманистическая психология также предполагает, что люди имеют свободную волю (личную свободу воли) для принятия собственных решений в жизни и не следуют детерминированным законам науки. Гуманизм также отвергает номотетический подход бихевиоризма, поскольку они считают людей уникальными и считают, что людей нельзя сравнивать с животными (которые не подвержены требованиям характеристик).Это называется идиографическим подходом.

Психодинамический подход (Фрейд) критикует бихевиоризм, поскольку он не принимает во внимание влияние бессознательного разума на поведение, а вместо этого фокусируется на внешне наблюдаемом поведении. Фрейд также отвергает идею о том, что люди рождаются с чистого листа (tabula rasa), и утверждает, что люди рождаются с инстинктами (например, эросом и танатосом).

Биологическая психология утверждает, что любое поведение имеет физическую / органическую причину. Они подчеркивают роль природы над воспитанием.Например, на наше поведение, помимо окружающей среды, также влияют хромосомы и гормоны (тестостерон).

Когнитивная психология утверждает, что между стимулом и реакцией происходят посреднические процессы, такие как память, мышление, решение проблем и т. Д.

Несмотря на эту критику, бихевиоризм внес значительный вклад в психологию. Сюда входит понимание процессов обучения, языкового развития, морального и гендерного развития, которые были объяснены с точки зрения обусловленности.

Вклад бихевиоризма можно увидеть в некоторых его практических приложениях. Поведенческая терапия и модификация поведения представляют собой один из основных подходов к лечению аномального поведения и легко используются в клинической психологии.

Как ссылаться на эту статью:
Как ссылаться на эту статью:

McLeod, S.A. (2017, 5 февраля). Бихевиористский подход . Просто психология. https: //www.simplypsychology.org / behaviorism.html

Ссылки на стили APA

Бандура А. и Уолтерс Р. Х. (1963). Социальное обучение и развитие личности . Нью-Йорк: Холт, Райнхарт и Уинстон.

Хомский, Н. (1959). Обзор вербального поведения Б.Ф. Скиннера. Язык, 35 (1) , 26-58.

Халл, К. Л. (1943). Принципы поведения: Введение в теорию поведения . Нью-Йорк: Appleton-Century-Crofts.

Павлов, И.П. (1897). Работа пищеварительных желез . Лондон: Гриффин.

Скиннер, Б. Ф. (1938). Поведение организмов: экспериментальный анализ . Нью-Йорк: Appleton-Century.

Скиннер, Б. Ф. (1948). Уолден два. Нью-Йорк: Макмиллан.

Скиннер, Б. Ф. (1971). За пределами свободы и достоинства . Нью-Йорк: Кнопф.

Торндайк, Э. Л. (1905). Элементы психологии . Нью-Йорк: А. Г. Зайлер.

Уотсон, Дж.Б. (1913). Психология с точки зрения бихевиориста . Психологическое обозрение, 20 , 158-178.

Уотсон, Дж. Б. (1930). Бихевиоризм (исправленное издание). Издательство Чикагского университета.

Уотсон, Дж. Б., и Рейнер, Р. (1920). Условные эмоциональные реакции. Журнал экспериментальной психологии, 3 , 1, стр. 1–14.

Терминология

Классическое кондиционирование

Классическое кондиционирование относится к обучению по ассоциации и включает в себя обусловливание врожденных телесных рефлексов новыми стимулами.

Стимул

Любая особенность окружающей среды, влияющая на поведение. Например. в опытах Павлова пища была стимулом.

Ответ

Поведение, вызванное стимулом. Например. в опытах Павлова ответом было слюноотделение.

Оперантное кондиционирование

Оперантное кондиционирование включает обучение через последствия поведения.

Положительное подкрепление

Подарить объекту то, что ему нравится. Например, Скиннер наградил своих крыс кормовыми гранулами.

Отрицательное подкрепление

Награда — в смысле устранения или избегания какого-либо отталкивающего (болезненного) стимула. Например, крысы Скиннера научились нажимать на рычаг, чтобы выключать электрический ток в клетке.

Наказание

Наложение отвращающего или болезненного раздражителя. например, крыс Скиннера пытали электрическим током.

Теория социального обучения

Теория социального обучения утверждает, что люди учатся друг у друга посредством наблюдения, имитации и моделирования.

Эту теорию часто называют мостом между бихевиористской теорией и теорией когнитивного обучения, потому что она охватывает внимание, память и мотивацию.

Редукционизм

Редукционизм — это вера в то, что человеческое поведение можно объяснить, разбив его на более мелкие составляющие.

Редукционисты говорят, что лучший способ понять, почему мы ведем себя именно так, — это внимательно изучить самые простые части, из которых состоят наши системы, и использовать самые простые объяснения, чтобы понять, как они работают.

Бихевиоризм сводит все поведение (независимо от его сложности) к ассоциациям «стимул-реакция».

Как ссылаться на эту статью:
Как ссылаться на эту статью:

McLeod, S.А. (2017, 05 февраля). Бихевиористский подход . Просто психология. https://www.simplypsychology.org/behaviorism.html

сообщить об этом объявлении

Что такое теория поведенческого обучения?

В классе теория поведенческого обучения играет ключевую роль в понимании того, как мотивировать учащихся и помогать им. Информация передается от учителя к учащимся в ответ на правильный стимул. Учащиеся являются пассивными участниками поведенческого обучения — учителя предоставляют им информацию как элемент реакции на стимул.Учителя используют бихевиоризм, чтобы показать ученикам, как они должны реагировать и реагировать на определенные стимулы. Это нужно делать постоянно, чтобы регулярно напоминать ученикам, какое поведение ищет учитель.

Положительное подкрепление — ключ к теории поведенческого обучения. Без положительного подкрепления ученики быстро откажутся от своих ответов, потому что они не работают. Например, если учащиеся должны получать наклейку каждый раз, когда они получают пятерку на тесте, а затем учителя перестают давать это положительное подкрепление, меньше студентов может получить пятерки на своих тестах, потому что поведение не связано с вознаграждением за их.

Повторение и положительное подкрепление идут рука об руку с теорией поведенческого обучения. Учителя часто работают над тем, чтобы найти правильный баланс: повторение ситуации и получение положительного подкрепления, чтобы показать ученикам, почему они должны продолжать такое поведение.

Мотивация играет важную роль в поведенческом обучении. Положительное и отрицательное подкрепление может быть мотиватором для студентов. Например, ученик, получивший похвалу за хороший результат теста, с гораздо большей вероятностью выучит ответы эффективно, чем ученик, который не получил похвалы за хороший результат теста.Учащийся, не получивший похвалы, испытывает негативное подкрепление — их мозг говорит им, что, хотя он получил хорошую оценку, на самом деле это не имело значения, поэтому материал теста становится для них несущественным. И наоборот, учащиеся, получающие положительное подкрепление, видят прямую корреляцию с постоянным совершенствованием, полностью основанную на этой реакции на положительный стимул.

Бихевиоризм | психология | Британника

Бихевиоризм , очень влиятельная академическая школа психологии, которая доминировала в психологической теории в период между двумя мировыми войнами.Классический бихевиоризм, распространенный в первой трети 20-го века, был связан исключительно с измеримыми и наблюдаемыми данными и исключал идеи, эмоции и рассмотрение внутреннего умственного опыта и деятельности в целом. В бихевиоризме организм рассматривается как «отвечающий» на условия (стимулы), создаваемые внешней средой и внутренними биологическими процессами.

Ранее господствовавшая школа мысли, структурализм, понимала психологию как науку о сознании, опыте или разуме; хотя телесные действия не исключались, они считались значимыми в основном в их отношении к ментальным явлениям.Таким образом, характерным методом структурализма был самоанализ — наблюдение и отчет о работе собственного ума.

Подробнее по этой теме

Мотивация: Бихевиоризм

Вклад философских и физиологических источников породил несколько этапов эволюции теории мотивации со времен …

Ранние формулировки бихевиоризма были реакцией У.С. психолог Джон Б. Ватсон против интроспективной психологии. В Behaviorism (1924) Уотсон писал, что «бихевиоризм утверждает, что« сознание »не является ни определяемым, ни пригодным для использования понятием; что это просто другое слово для «души» более древних времен. Таким образом, в старой психологии преобладает тонкий вид религиозной философии ». Уотсон считал, что бихевиоризм «попытался сделать новый чистый старт в психологии, порвав как с текущими теориями, так и с традиционными концепциями и терминологией» (из Психология с точки зрения бихевиориста , 3-е изд., 1929). Самоанализ должен был быть отброшен; Допустимыми должны были считаться только такие наблюдения, которые могли быть сделаны независимыми наблюдателями одного и того же объекта или события — точно так же, как в физике или химии. Таким образом, психология должна была стать «чисто объективной экспериментальной отраслью естествознания». Какими бы абстрактными ни казались эти предложения, они оказали революционное влияние на современную психологию и социальные науки, а также на наше представление о себе.

Объективистские взгляды Уотсона были предвосхищены многими событиями в истории мысли, а его работы олицетворяли сильные тенденции, которые возникали в биологии и психологии с конца 19 века.Таким образом, желание Уотсона «похоронить субъективный предмет обсуждения» получило широкую поддержку. В период с начала 1920-х до середины века методы бихевиоризма доминировали в психологии США и имели широкий международный резонанс. Хотя главные альтернативы бихевиоризму (например, гештальт-психология и психоанализ) отстаивали методы, основанные на экспериментальных данных, даже эти альтернативы соответствовали объективистскому подходу, подчеркивая необходимость объективной проверки экспериментально основанных гипотез.

Получите подписку Britannica Premium и получите доступ к эксклюзивному контенту. Подпишитесь сейчас

Период 1912–30 (примерно) можно назвать периодом классического бихевиоризма. В то время доминирующей фигурой был Уотсон, но вскоре начали работать и многие другие, вносящие свои собственные систематические изменения в развитие программы. Классический бихевиоризм был посвящен доказательству того, что явления, которые ранее считались требующими интроспективного изучения (такие как мышление, образы, эмоции или чувства), могут быть поняты с точки зрения стимула и реакции.Классический бихевиоризм далее характеризовался строгим детерминизмом, основанным на убеждении, что каждая реакция вызывается определенным стимулом.

Производная форма классического бихевиоризма, известная как необихевиоризм, развивалась с 1930 до конца 1940-х годов. При таком подходе психологи попытались перевести общую методологию, предписанную Уотсоном, в детальную, экспериментально обоснованную теорию адаптивного поведения. В эту эпоху доминировали теоретики обучения Кларк Л. Халл и Б.Ф. Скиннер; Идея Скиннера была прямым потомком интеллектуального наследия Уотсона и стала доминирующей в этой области после середины 1950-х годов. Среди других важных бихевиористов были Кеннет В. Спенс, находившийся под влиянием Халла; Нил Миллер, утверждавший, что нейробиология является наиболее продуктивным направлением психологических исследований; когнитивный теоретик Эдвард К. Толмен; и Эдвин Р. Гатри. Толмен и другие осуществили либерализацию строгой бихевиористской доктрины. Позиция по отношению к объективизму оставалась в основном той же самой, даже при допущении существования вмешательства (т.е., ментальные) переменные, принятие устных отчетов и разветвление в такие области, как восприятие.

Естественным порождением бихевиористской теории была поведенческая терапия, получившая известность после Второй мировой войны и сосредоточившаяся на изменении наблюдаемого поведения, а не на мыслях и чувствах пациента (как в психоанализе). При таком подходе считается, что эмоциональные проблемы возникают в результате неправильных приобретенных моделей поведения или неспособности научиться эффективным реакциям. Таким образом, цель поведенческой терапии, также известной как модификация поведения, состоит в том, чтобы изменить модели поведения. См. Также кондиционирование.

Бихевиоризм

Бихевиоризм — это теория познания, которая фокусируется на поведении, а не на мыслях, чувствах или мотивациях. Первоначально разработанный в начале 20 века, бихевиоризм продолжает влиять на современную психологию, причем бихевиористские принципы входят в моду и выходят из нее каждые несколько лет.

История бихевиоризма

Первоначально разработанный Джоном Ватсоном, бихевиоризм получил известность благодаря экспериментам и пропаганде Б.Ф. Скиннер. Скиннер считал, что, хотя у людей и животных есть разум и чувства, невозможно познать этот внутренний мир, поэтому сосредоточение внимания на поведении более продуктивно. Скиннер продемонстрировал, что он может обусловливать поведенческие реакции посредством оперантного кондиционирования — процесса, который увеличивает частоту поведения, усиливая его.

Ряд известных философов и психологов считают себя бихевиористами или сыграли определенную роль в зарождении движения. Иван Павлов, исследовавший классическую обусловленность собак, был одним из первых популяризаторов бихевиоризма.Эдвард Торндайк, педагог-психолог, работа которого легла в основу коннекционизма, также был сторонником бихевиоризма, утверждая, что психология должна фокусироваться только на том, что можно наблюдать.

Что такое бихевиоризм?

Бихевиоризм во многих отношениях является реакцией на другие философии и формы психологии, в которых субъективный опыт ставился выше измеримого поведения. Представления бихевиористов о разуме человека и животных различаются. Некоторые утверждают, что разум непознаваем, в то время как другие занимают более жесткую позицию, настаивая на том, что ума нет и поведение — это все, что имеет значение.Для большинства современных бихевиористов разум реален, но непознаваем. Таким образом, сосредоточение внимания на наблюдаемом поведении упрощает оценку прогресса как в терапии, так и в экспериментальных условиях.

Бихевиоризм становится все более популярным в мире дрессировки животных, и многие современные дрессировщики собак выступают за «позитивные» методы дрессировки собак, основанные на принципах бихевиоризма. Эти методы, которые сосредоточены на поведении собаки, а не на решении субъективных проблем и эмоций, таких как доминирование или ревность, побуждают владельцев собак поощрять поведение, которое им нравится, игнорируя поведение, которое им не нравится.Согласно бихевиористским принципам, подкрепленное поведение становится сильнее, а не подкрепленное поведение в конечном итоге вообще исчезает.

Бихевиоризм в области психического здоровья

Бихевиористские принципы могут быть полезны в клинических условиях, поскольку наблюдать за поведением легче, чем анализировать эмоции. Многие специалисты в области психического здоровья используют подходы, основанные на бихевиористских идеях. Например, когнитивно-поведенческая терапия (КПТ) пытается изменить поведение, устраняя нездоровые или неточные мысли.Вместо того, чтобы обсуждать прошлое или бесконечно анализировать эмоции, клиенты, полагающиеся на когнитивно-поведенческую терапию, выявляют нездоровые шаблоны мышления, получают понимание связи между мыслями и поведением, а затем выполняют задания, призванные изменить их мысли и, следовательно, их поведение.

Артикул:

  1. Бихевиоризм. (нет данных). Получено с http://www.iep.utm.edu/behavior/
  2. .
  3. Грэм, Г. (27 июля 2010 г.). Бихевиоризм. Получено с http: // plato.stanford.edu/entries/behaviorism/
  4. Кто такой сертифицированный специалист по поведению животных? (нет данных). Получено с https://www.petfinder.com/dogs/dog-training/certified-applied-animal-behaviorist/
  5. .

Введение в поведенческую психологию

Поведенческая психология или бихевиоризм — это теория, предполагающая, что окружающая среда формирует поведение человека. В самом общем смысле поведенческая психология — это изучение и анализ наблюдаемого поведения.

Эта область психологии сильно повлияла на мышление в середине 20 века.Он по-прежнему используется специалистами в области психического здоровья сегодня, поскольку его концепции и теории остаются актуальными в таких областях, как психотерапия и образование.

Краткая история

Психолог Джон Б. Уотсон начал поведенческую психологию, опираясь на работы русского психолога Ивана Павлова. Павлов обнаружил, что определенные объекты или события могут вызывать реакцию в так называемой классической обусловленности. Его знаменитые эксперименты с собаками продемонстрировали, что присутствие миски собачьего корма (стимул) вызывает безусловную реакцию (слюноотделение).

Если бы Павлов мог объединить стимулы для получения новой условной реакции, эти последствия в обучении можно было бы применить к другим аспектам человеческого поведения. Например, возможно, обусловленность и окружающая среда могли бы понять, как и почему люди учатся, действуют и думают. Согласно самым ранним поверьям, обусловленность объяснила все обучающих и поведенческих реакций. Этот взгляд относится к строгому или радикальному бихевиоризму, который в настоящее время в значительной степени отвергается.

«Дайте мне дюжину здоровых младенцев, хорошо сложенных, и мой собственный особый мир, чтобы вырастить их, и я гарантирую, что возьму любого наугад и обучу его, чтобы он стал специалистом любого типа, которого я выберу — доктором, юрист, художник, купец и да, нищий и вор.»- Джон Б. Уотсон, Бихевиоризм

Помимо Уотсона, другие психологи помогли сформировать поведенческую психологию в том виде, в каком она есть сегодня. Эдвард Торндайк ввел закон эффекта, который указывает на то, что удовлетворительные ответы с большей вероятностью появятся снова в будущем. Он был первым, кто интегрировал этот и другие научные принципы в теорию обучения. Другой мыслитель в области поведенческой психологии, Кларк Халл, был пионером теории влечений. Поскольку организмы страдают от депривации, у людей возникают определенные потребности в побуждениях, которые напрямую влияют на поведение.

Методы поведенческой психологии

В терапии используются несколько концепций бихевиоризма.

  • Систематическая десенсибилизация используется для клиентов, страдающих определенной фобией, которая характеризуется выраженным страхом или тревогой по поводу объекта или ситуации, например животного или самолетов. Терапия включает в себя применение техник релаксации или преодоления трудностей по мере того, как люди постепенно сталкиваются с объектом или ситуацией.
  • Предотвращение воздействия и реагирования — это стратегия, которая включает в себя воздействие пугающих ситуаций, а затем отказ от бесполезных стратегий выживания.Этот терапевтический метод используется при обсессивно-компульсивном расстройстве (ОКР) и других типах тревожных расстройств.
  • Экономика токенов усиливает целевое поведение, давая детям и взрослым символы или жетоны, которые можно обменять на что-то другое. Его можно использовать для людей с широким спектром психических расстройств, а также в образовательных учреждениях.
  • Моделирование вовлекает клиентов в обучение поведению только путем имитации. Он используется в психологии развития и может быть использован в клинической практике.
  • Прикладной анализ поведения появился в 1960-х годах как способ изменить поведение. Он обычно используется для детей с расстройством аутистического спектра, а также имеет отношение к таким областям, как образование, безопасность на производстве и криминальное поведение.
  • Управление непредвиденными обстоятельствами включает физических лиц, получающих ваучеры на розничные товары и услуги или возможность выиграть призы. Согласно The Psychiatrist , он часто используется для пациентов со злоупотреблением психоактивными веществами или связанными с ним расстройствами, но обычно принимает форму денежных подкреплений для отрицательных тестов на наркотики.

Работа в области поведенческой психологии

Есть несколько возможностей для внедрения поведенческой психологии в практику. Например, многие психологи исследуют такие темы, как обусловливание, чтобы изучить природу человеческого поведения. Часто они могут применить полученные данные к расстройствам психического здоровья.

Поведенческая психология оказала большое влияние на клиническое применение. Например, консультанты по психическому здоровью, консультанты по злоупотреблению психоактивными веществами и другие специалисты используют терапевтические приемы бихевиоризма, чтобы помочь людям преодолеть определенные проблемы.Даже новые области, такие как прикладной анализ поведения, появились благодаря адаптации концепций поведенческой психологии.

Основой для всей этой карьеры является степень бакалавра психологии. Вы можете начать свой путь к тому, чтобы стать психологом, консультантом по психическому здоровью, аналитиком прикладного поведения и многим другим, со степенью бакалавра психологии в Университете Ривье. Получите знания и навыки, необходимые для открытия нескольких карьерных путей после окончания учебы.

Учитесь в полностью интерактивной учебной среде, которая позволяет вам завершить образование и сохранить свой текущий рабочий и личный график.Многократное начало обучения, щедрая политика трансферных кредитов и конкурентоспособные цены на обучение — все это поможет вам начать и закончить обучение быстрее. Университет Ривье более 80 лет обучает студентов преобразовывать мир, поэтому вы можете быть уверены, что получите высококачественное образование в формате, разработанном, чтобы помочь вам добиться успеха.

2.3 Поведенческая психология — Введение в психологию — 1-е канадское издание

Дженнифер Валинга

Цели обучения

  1. Понять принципы бихевиористской психологии и их отличия от психодинамических принципов с точки зрения теории и применения.
  2. Различают классическое и оперантное кондиционирование.
  3. Ознакомьтесь с основными теоретиками и подходами бихевиористов.
  4. Определить применение бихевиористских моделей в современной жизни.

Возникнув в отличие от психодинамической психологии, бихевиоризм фокусируется на наблюдаемом поведении как средстве изучения человеческой психики. Основной принцип бихевиоризма состоит в том, что психология должна интересоваться наблюдаемым поведением людей и животных, а не ненаблюдаемыми событиями, которые происходят в их сознании.Бихевиористы критиковали менталистов за их неспособность продемонстрировать эмпирические данные в поддержку своих утверждений. Бихевиористская школа мысли утверждает, что поведение можно описать с научной точки зрения, не прибегая ни к внутренним физиологическим событиям, ни к гипотетическим конструкциям, таким как мысли и убеждения, что делает поведение более продуктивной сферой внимания для понимания психологии человека или животных.

Наибольшее влияние на бихевиористскую психологию оказал Иван Павлов (1849-1936), который исследовал классическое обусловливание, хотя часто не соглашался с бихевиоризмом или бихевиористами; Эдвард Ли Торндайк (1874-1949), который представил концепцию подкрепления и первым применил психологические принципы к обучению; Джон Б.Уотсон (1878–1958), отвергавший интроспективные методы и стремившийся ограничить психологию экспериментальными методами; и Б.Ф. Скиннер (1904–1990), проводивший исследования оперантного обусловливания.

Первый из них, Иван Павлов, известен своей работой над одним важным типом обучения, классической обусловленности . По мере обучения мы изменяем то, как мы воспринимаем окружающую среду, как мы интерпретируем поступающие стимулы и, следовательно, как мы взаимодействуем или ведем себя . Павлов, российский физиолог, на самом деле случайно открыл классическое кондиционирование во время исследования пищеварительных паттернов у собак.Во время своих экспериментов он засыпал мясной порошок в пасть собаке, в различные органы которой вставляли трубки для измерения телесных реакций. Павлов обнаружил, что у собаки началось выделение слюны до того, как ей дали мясной порошок. Вскоре у собаки началось выделение слюны, как только в комнату вошел человек, который ее кормил. Павлов быстро начал проявлять интерес к этому феномену и отказался от своих исследований пищеварения в пользу своего теперь известного классического исследования обусловливания.

По сути, открытия Павлова подтверждают идею о том, что мы развиваем реакции на определенные стимулы, которые не возникают в природе.Когда мы касаемся горячей плиты, наш рефлекс отводит руку назад. Мы делаем это инстинктивно, без обучения. Рефлекс — это просто инстинкт выживания. Павлов обнаружил, что мы создаем ассоциации, которые заставляют нас обобщать нашу реакцию на один стимул на нейтральный стимул, с которым он связан. Другими словами, горячая горелка = ой; плита = горелка; следовательно, плита = ай.

В своих исследованиях с собаками Павлов начал сочетать звук колокольчика с мясным порошком и обнаружил, что даже когда мясной порошок не подавался, у собаки в конечном итоге начиналось выделение слюны после того, как он услышал звонок.В этом случае, поскольку мясной порошок естественным образом вызывает слюноотделение, эти две переменные называются безусловным стимулом (UCS) и безусловным ответом (UCR) соответственно. В эксперименте звонок и слюноотделение , а не естественного происхождения; собака приучена реагировать на звонок. Следовательно, звонок считается условным стимулом (CS), а слюноотделение в звонок — условным ответом (CR).

Многие из наших поступков сегодня формируются сочетанием стимулов. Запах одеколона, звук определенной песни или наступление определенного дня в году могут вызвать определенные воспоминания, эмоции и ассоциации. Когда мы создаем эти типы ассоциаций , мы испытываем классической обусловленности .

Оперантное кондиционирование — это еще один тип обучения, который относится к тому, как организм действует в окружающей среде или как он реагирует на то, что ему представлено в окружающей среде (Рисунок 2.12).

Рисунок 2.12 Оперантное кондиционирование.

Примеры оперантного кондиционирования включают следующее:

Подкрепление означает усиливать, и используется в психологии для обозначения любого стимула, который усиливает или увеличивает вероятность определенной реакции . Например, если вы хотите, чтобы ваша собака сидела по команде, вы можете угощать ее каждый раз, когда она садится за вас. В конце концов, собака поймет, что сидение, когда ей велят, приведет к угощению.Это лакомство усиливает поведение собаки, потому что оно нравится собаке, и в результате она будет сидеть, когда ей будет предложено это сделать. Есть четыре типа подкрепления: положительное, отрицательное, наказание и искоренение.

  • Положительное подкрепление включает добавление чего-либо для увеличения отклика . Например, добавление угощения увеличит реакцию сидения; добавление похвалы увеличит шансы вашего ребенка убрать свою комнату. Наиболее распространенные типы положительного подкрепления — это похвала и вознаграждение, и большинство из нас испытали это как дающий, так и получающий.
  • Отрицательное подкрепление предполагает, что убирает что-то отрицательное, чтобы увеличить реакцию . Представьте себе подростка, которого родители заставляют вывозить мусор неделю за неделей. После того, как он пожаловался своим друзьям на ворчание, он, наконец, однажды выполняет задание, и, к его удивлению, ворчание прекращается. Устранение этого негативного стимула усиливает и, вероятно, увеличит шансы, что он вынесет мусор на следующей неделе.
  • Наказание относится к , добавляющему что-то отталкивающее, чтобы уменьшить поведение .Самый распространенный пример этого — наказание (например, шлепание) ребенка за плохое поведение. Ребенок начинает ассоциировать наказание с негативным поведением. Ребенку не нравится наказание, и поэтому, чтобы избежать его, он перестанет вести себя подобным образом.
  • Extinction включает в себя удаление чего-либо, чтобы уменьшить поведение. Когда что-то забирают, отклик уменьшается.

Исследования показали, что положительное подкрепление является самым мощным из этих типов оперантных обусловливающих реакций.Добавление положительного ответа для усиления реакции не только работает лучше, но и позволяет обеим сторонам сосредоточиться на положительных аспектах ситуации. Наказание, применяемое сразу после негативного поведения, может быть эффективным, но приводит к исчезновению, если оно не применяется последовательно. Наказание также может вызывать другие негативные реакции, такие как гнев и негодование.

Работа Торндайка (1898) с кошками и коробками-пазлами иллюстрирует концепцию кондиционирования. Коробки с пазлами были примерно 50 см в длину, 38 см в ширину и 30 см в высоту (Рисунок 2.13). Ящики-головоломки Торндайка были сконструированы таким образом, что кошка, помещенная в ящик, могла сбежать, только если нажала на перекладину или потянула за рычаг, в результате чего веревка, прикрепленная к двери, подняла вес и открыла дверь. Торндайк измерил время, которое потребовалось кошке, чтобы выполнить требуемый ответ (например, потянуть за рычаг). Узнав реакцию, он дал кошке награду, обычно еду.

Рисунок 2.13 Коробка-головоломка Торндайка.

Торндайк обнаружил, что если кошка случайно наступила на выключатель, то при каждом последующем испытании внутри коробки с головоломкой она нажимала на него быстрее.Наблюдая и записывая, сколько времени потребовалось различным животным, чтобы сбежать через несколько испытаний, Торндайк смог изобразить кривую обучения (в виде S-образной формы). Он заметил, что большинству животных сначала было трудно убежать, затем они начали убегать все быстрее и быстрее с каждым последующим испытанием коробки-головоломки, и в конечном итоге время побега выровнялось. Кривая обучения также предполагала, что разные виды обучаются одинаково, но с разной скоростью. Его открытие заключалось в том, что, например, кошки постоянно обучались постепенно.

На основе своих исследований с коробками-головоломками Торндайк смог создать свою собственную теорию обучения (1932):

  1. Обучение идет постепенно.
  2. Обучение происходит автоматически.
  3. Все животные учатся одинаково.
  4. Закон действия. Если за ассоциацией следует удовлетворение, она усиливается, а если за ней следует раздражение, она ослабляется .
  5. Право использования. Чем чаще используется ассоциация, тем сильнее она становится .
  6. Закон о неиспользовании. Чем дольше ассоциация не используется, тем слабее она становится .
  7. Закон новизны. Самый последний ответ, скорее всего, будет повторяться .
  8. Множественный ответ. Животное будет пробовать несколько ответов (методом проб и ошибок), если первый ответ не приводит к определенному положению дел.
  9. Установка или отношение . Животные предрасположены к определенным действиям.
  10. Преимущество элементов. Субъект может отфильтровать нерелевантные аспекты проблемы и сосредоточиться на важных элементах проблемы и ответить на них .
  11. Ответ по аналогии . Ответы из связанного или подобного контекста могут использоваться в новом контексте .
  12. Теория переноса идентичных элементов . Чем более похожи ситуации, тем больший объем информации будет передан .Точно так же, если ситуации не имеют ничего общего, информация, полученная в одной ситуации, не будет иметь никакой ценности в другой ситуации.
  13. Ассоциативное переключение . Можно сместить любую реакцию, возникшую с одним стимулом, на реакцию с другим стимулом . Ассоциативный сдвиг утверждает, что сначала происходит реакция на ситуацию A, затем на AB, а затем, наконец, на B, таким образом смещая реакцию от одного состояния к другому, связывая его с этим условием.
  14. Закон готовности . Качество ответов и связей, которое приводит к готовности действовать . На поведение и обучение влияет готовность или неготовность ответов, а также их сила.
  15. Идентифицируемость. Идентификация или размещение ситуации — это первая реакция нервной системы, которая может распознать ее . Затем могут быть установлены соединения друг с другом или с другим ответом, и эти соединения зависят от исходной идентификации.Таким образом, большая часть обучения состоит из изменений в идентифицируемости ситуаций.
  16. Наличие . Простота получения конкретного ответа . Например, человеку было бы легче научиться прикасаться к своему носу или рту с закрытыми глазами, чем рисовать линию длиной пять дюймов с закрытыми глазами.

Джон Б. Уотсон способствовал изменению психологии в своем выступлении «Психология как бихевиористские взгляды на это» (1913), сделанном в Колумбийском университете.Благодаря своему бихевиористскому подходу Уотсон провел исследования поведения животных, воспитания детей и рекламы, а также получил известность благодаря скандальному эксперименту «Маленький Альберт». Этот эксперимент, увековеченный в вводных учебниках психологии, призван показать, как недавно открытые принципы классической обусловливания могут быть применены, чтобы обусловить страх перед белой крысой у Маленького Альберта, 11-месячного мальчика. Уотсон и Рейнер (1920) впервые представили мальчику белую крысу и заметили, что мальчик не боится.Затем они подарили ему белую крысу и лязгнули железным прутом. Маленький Альберт ответил слезами. Эта вторая презентация повторялась несколько раз. Наконец, Ватсон и Райнер представили белую крысу отдельно, и мальчик проявил страх. Позже, пытаясь увидеть, перешел ли страх на другие объекты, Ватсон подарил Маленькому Альберту кролика, собаку и шубу. Он плакал при виде их всех. Это исследование продемонстрировало, как эмоции могут стать условными реакциями.

Burrhus Фредерик Скиннер назвал свою особую разновидность бихевиоризма радикальным бихевиоризмом (1974). Радикальный бихевиоризм — это философия науки о поведении . Он пытается понять поведение как функцию усиливающих последствий окружающей среды. Этот прикладной бихевиоризм не принимает частные события, такие как мышление, восприятие и ненаблюдаемые эмоции, в причинном объяснении поведения организма.

Во время исследования в Гарварде Скиннер изобрел оперантную камеру кондиционирования , широко известную как Скиннер-бокс (рис.14), используется для измерения ответов организмов (чаще всего крыс и голубей) и их упорядоченного взаимодействия с окружающей средой . В ящике был рычаг и поднос с едой, и голодная крыса внутри ящика могла доставить еду на поднос, нажав на рычаг. Скиннер заметил, что, когда крыса впервые помещалась в ящик, она бродила вокруг, обнюхивая и исследуя, и обычно случайно нажимала на планку, после чего в лоток падала гранула с едой. После того, как это произошло, скорость нажатия на планку резко увеличилась и оставалась высокой до тех пор, пока крыса не переставала голодать.

Рисунок 2.14 Коробка Скиннера.

Отрицательное подкрепление было также продемонстрировано Скиннером, помещавшим крыс в электрифицированную камеру, которая вызывала неприятные удары током. Внутри этих ящиков располагались рычаги отключения электроэнергии. Пропуская ток через коробку, Скиннер заметил, что крысы, после случайного нажатия на рычаг в безумной попытке убежать, быстро узнали действие рычага и, следовательно, использовали это знание, чтобы остановить ток как во время, так и до удара электрическим током.Эти два выученных ответа известны как обучение избеганию и обучение избеганию (Скиннер, 1938). Операционная камера для голубей состояла из пластикового диска, в который голубь клевал, чтобы открыть ящик, заполненный зерном. Коробка Скиннера привела к принципу подкрепления, который представляет собой вероятность того, что что-то произойдет, исходя из последствий поведения.

Центр исследований

Применение игровых стимулов, таких как подсказки, соревнования, значки и награды, к обычным действиям, или геймификации, — это растущий подход к изменению поведения сегодня.Здравоохранение также применяет некоторые ранние инновационные применения геймификации — от контроллера движений Sony PS3 Move, который используется для помощи детям с диагнозом рака, до выпуска Games for Health , первого рецензируемого журнала, посвященного исследованиям и проектированию здоровья. игры и стратегии поведенческого здоровья. Геймификация — это процесс принятия обычного действия (например, бега трусцой или каршеринга) и добавления к нему игровых механизмов, включая подсказки, награды, таблицы лидеров и соревнование между разными игроками.

При использовании в социальном маркетинге и онлайн-кампаниях по продвижению здоровья геймификация может использоваться для поощрения нового, здорового поведения, такого как регулярные физические упражнения, улучшение диеты или выполнение действий, необходимых для лечения. Как правило, геймификация осуществляется через Интернет, как правило, с помощью мобильного приложения или микро-сайта. Кампании по изменению поведения требуют понимания психологии человека, в частности, преимуществ и препятствий, связанных с определенным поведением. Было проведено несколько кампаний с использованием методов геймификации, которые дали замечательные результаты.Например, организации, которые хотели, чтобы сотрудники регулярно тренировались, установили тренажерные залы в своих офисах и создали специальное приложение, которое вознаграждает сотрудников за «проверку» в тренажерных залах. Сотрудники могут формировать региональные команды, проверять тренировки и отслеживать прогресс своей команды в таблице лидеров. Это оказывает сильное влияние на создание и поддержание положительного изменения поведения.

Аналогичная игровая механика использовалась в кампаниях по обеспечению устойчивости, направленных на повышение соответствия требованиям окружающей среды в домашних условиях.Такие сайты используют игровую механику, такую ​​как очки, испытания и награды, для выработки ежедневных «зеленых» привычек, таких как переработка и экономия воды. Другие кампании по изменению поведения, в которых применялись социальные игры, включают использование камер для записи превышающих скорость автомобилей, что снижает частоту превышения скорости, и предложение продуктов, позволяющих пользователям отслеживать свое здоровое поведение в течение дня, включая пройденные мили, сожженные калории и подъем по лестнице.

Основные выводы

  • Бихевиористская психология должна заниматься наблюдаемым поведением людей и животных, а не ненаблюдаемыми событиями, которые происходят в их сознании.
  • Наибольшее влияние на бихевиористскую психологию оказали Иван Павлов (1849-1936), Эдвард Ли Торндайк (1874-1949), Джон Б. Уотсон (1878-1958) и Б.Ф. Скиннер (1904-1990).
  • Идея о том, что мы развиваем ответы на определенные стимулы, которые не возникают в природе, называется «классическим обусловливанием».
  • Оперантное кондиционирование относится к тому, как организм воздействует на окружающую среду или как он реагирует на то, что ему преподносят в окружающей среде.
  • «Подкрепление» означает «усиливать» и используется в психологии для обозначения любого стимула, который усиливает или увеличивает вероятность определенной реакции.
  • Существует четыре типа подкрепления: положительное, отрицательное, наказание и искоренение.
  • Исследователи-бихевиористы использовали экспериментальные методы (ящик-головоломка, оперантное кондиционирование или ящик Скиннера, эксперимент Маленького Альберта) для исследования процессов обучения.
  • Сегодня бихевиоризм по-прежнему широко используется в таких приложениях, как геймификация.

Упражнения и критическое мышление

  1. Обдумайте свой образовательный опыт и попытайтесь определить, какие аспекты бихевиоризма использовались.
  2. Изучите другие изобретения Скиннера, такие как «обучающая машина» или «детская кроватка», и обсудите с группой основные принципы, верования и ценности, которыми руководствуются такие «машины». Вы не согласны или согласны с их использованием?
  3. Какие еще могут быть приложения для стратегий изменения поведения геймификации? Разработайте кампанию или стратегию для изменения поведения по вашему выбору (например, в отношении здоровья, работы, зависимости или устойчивой практики).

Авторство изображений

Рисунок 2.12: Диаграмма кондиционирования оперантов от studentne (http://commons.wikimedia.org/wiki/File:Operant_conditioning_diagram.png), используемая по лицензии CC BY SA 3.0 (http://creativecommons.org/licenses/by-sa/3.0 /deed.en).

Рисунок 2.13: Коробка-головоломка Торндайка. Джейкоба Сассмана (http://commons.wikimedia.org/wiki/File:Puzzle_box.jpg) находится в открытом доступе.

Рисунок 2.14 : Схема 01 бокса Скиннера от Andreas1 (http://commons.wikimedia.org/wiki/File:Skinner_box_scheme_01.png) используется по лицензии CC BY SA 3.0 (http://creativecommons.org/licenses/by-sa/3.0/deed.en).

Список литературы

Скиннер, Б.Ф. (1938). Поведение организмов: экспериментальный анализ . Оксфорд, Англия: Appleton-Century.

Скиннер, Б.Ф. (1974). О бихевиоризме . Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Random House.

Торндайк, Эдвард Ли. (1898). Животный интеллект . Принстон, Нью-Джерси: Макмиллан.

Торндайк, Эдвард (1932). Основы обучения .Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: AMS Press Inc.

Уотсон, Дж. Б. (1913). Психология с точки зрения бихевиориста. Психологический обзор , 20 , 158-177.

Уотсон, Дж. Б., и Рейнер, Р. (1920). Условные эмоциональные реакции. Журнал экспериментальной психологии , 3 , 1-14.

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.