Юнг архетипы: «Батенька, да Вы оборотень!» — Новости — Научно-популярный журнал «ИКСТАТИ» — Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики»

Содержание

Архетип и символ. Об архетипах коллективного бессознательного — Гуманитарный портал

Гипотеза о существовании коллективного бессознательного принадлежит к числу тех научных идей, которые поначалу остаются чуждыми публике, но затем быстро превращаются в хорошо ей известные и даже популярные. Примерно то же самое произошло и с более емким и широким понятием «бессознательного». После того как философская идея бессознательного, которую разрабатывали преимущественно Г. Карус и Э. фон Гартман, не оставив заметного следа пошла ко дну, захлестнутая волной моды на материализм и эмпиризм, эта идея по прошествии времени вновь стала появляться на поверхности, и прежде всего в медицинской психологии с естественнонаучной ориентацией.

При этом на первых порах понятие «бессознательного» использовалось для обозначения только таких состояний, которые характеризуются наличием вытесненных или забытых содержаний. Хотя у Фрейда бессознательное выступает — по крайней мере метафорически — в качестве действующего субъекта, по сути оно остаётся не чем иным, как местом скопления именно вытесненных содержаний; и только поэтому за ним признается практическое значение.

Ясно, что с этой точки зрения бессознательное имеет исключительно личностную природу 30, хотя, с другой стороны, уже Фрейд понимал архаико-мифологический характер бессознательного способа мышления.

Конечно, поверхностный слой бессознательного является в известной степени личностным. Мы называем его личностным бессознательным. Однако этот слой покоится на другом, более глубоком, ведущем своё происхождение и приобретаемом уже не из личного опыта. Этот врождённый более глубокий слой и является так называемым коллективным бессознательным. Я выбрал термин «коллективное», поскольку речь идёт о бессознательном, имеющем не индивидуальную, а всеобщую природу. Это означает, что оно включает в себя, в противоположность личностной душе, содержания и образы поведения, которые cum grano salis являются повсюду и у всех индивидов одними и теми же. Другими словами, коллективное бессознательное идентично у всех людей и образует тем самым всеобщее основание душевной жизни каждого, будучи по природе сверхличным.

Существование чего-либо в нашей душе признается только в том случае, если в ней присутствуют так или иначе осознаваемые содержания. Мы можем говорить о бессознательном лишь в той мере, в какой способны удостовериться в наличии таких содержаний. В личном бессознательном это по большей части так называемые эмоционально окрашенные комплексы, образующие интимную душевную жизнь личности.

Содержаниями коллективного бессознательного являются так называемые архетипы. Выражение «архетип» встречается уже у Филона Иудея (Dе Орif. Mundi, § 69) по отношению к Imago Dei в человеке. Также и у Иринея, где говорится: «Mundi fabricator non a semetipso fecit haec, sed de aliens archetypis transtulit» («Творец мира не из самого себя создал это, он перенёс из посторонних ему архетипов»). Хотя у Августина слово «архетип» и не встречается, но его заменяет «идея» — так в De Div. Quaest, 46: «Ideae, quae ispae formatae non sunt… quae in divina intelligentia continentur» («Идеи, которые сами не созданы… которые содержатся в божественном уме»).

Понятие «архетип» является верным и полезным для наших целей, поскольку оно значит, что, говоря о содержаниях коллективного бессознательного, мы имеем дело с древнейшими, лучше сказать, изначальными типами, то есть испокон веков наличными всеобщими образами. Без особых трудностей применимо к бессознательным содержаниям и выражение «representstions сollectives» (фр. «коллективные представления»), которое употреблялось Леви-Брюлем для обозначения символических фигур в первобытном мировоззрении. Речь идёт практически все о том же самом: примитивные родоплеменные учения имеют дело с видоизменёнными архетипами. Правда, это уже не содержания бессознательного; они успели приобрести осознаваемые формы, которые передаются с помощью традиционного обучения в основном в виде тайных учений, являющихся вообще типичным способом передачи коллективных содержаний, берущих начало в бессознательном.

Другим хорошо известным выражением архетипов являются мифы и сказки. Но и здесь речь идёт о специфических формах, передаваемых на протяжении длительного времени. Подобным образом использовался «архетип» алхимиками, например, в Hermetis Тrismigisti tract.aur. (Theatr. Chem., 1613, IV, 718): «Ut Deus omnem divinitatis suae thesaurum… in se tanquam archetypo absconditun…

eodem modo Saturnus occulte corporum metalloricum simulacra in se circumferens» («Подобно Богу, хранящему все свои божественные сокровища… в себе как в сокровенном архетипе… так же Сатурн хранит в себе тайные подобия металлических тел»). У Вингеруса (Тract. De igne et sale // Theatr. Chem., 1661, VI. 3) мир является «аd archetypi sui similitudinem factus» («Созданным по подобию со своим архетипом»), а потому называется «mangus homo» («hоmо maximus» у Сведенборга).

[пропущено]

… к representations collectives (фр. «коллективным представлениям»), в которых оно обозначает только ту часть психического содержания, которая ещё не прошла какой-либо сознательной обработки и представляет собой ещё только непосредственную психическую данность. Архетип как таковой существенно отличается от исторически сформировавшихся или переработанных форм. На высших уровнях тайных учений архетипы предстают в такой оправе, которая, как правило, безошибочно указывает на влияние сознательной их переработки в суждениях и оценках.

Непосредственные проявления архетипов, с которыми мы встречаемся в сновидениях и видениях, напротив, значительно более индивидуальны, непонятны или наивны, нежели, скажем, мифы. По существу, архетип представляет то бессознательное содержание, которое изменяется, становясь осознанным к воспринятым; оно претерпевает изменения под влиянием того индивидуального сознания, на поверхности которого оно возникает 31.

То, что подразумевается под «архетипом», проясняется через его соотнесение с мифом, тайным учением, сказкой. Более сложным оказывается положение, если мы попытаемся психологически обосновать, что такое архетип. До сих пор при исследовании мифов удовлетворялись солярными, лунарными, метеорологическими и другими вспомогательными представлениями.

Практически не обращалось внимания на то, что мифы — в первую очередь психические явления, выражающие глубинную суть души. Дикарь не склонен к объективному объяснению самых очевидных вещей.

Напротив, он постоянно испытывает потребность или, лучше сказать, в его душе имеется непреодолимое стремление приспосабливать весь внешний опыт к душевным событиям. Дикарю недостаточно просто видеть, как встаёт и заходит Солнце, — эти наблюдения внешнего мира должны одновременно быть психическими событиями, то есть метаморфозы Солнца должны представлять судьбу Бога или героя, обитающего, по сути дела, в самой человеческой душе.

Все мифологизированные естественные процессы, такие, как лето и зима, новолуние, дождливое время года и так далее не столько аллегория 32 самих объективных явлений, сколько символические выражения внутренней и бессознательной драмы души.

Она улавливается человеческим сознанием через проекции, то есть будучи отраженной в зеркале природных событий. Такое проецирование лежит у самых оснований, а потому потребовалось несколько тысячелетий истории культуры, чтобы хоть как-то отделить проекцию от внешнего объекта. Например, в астрологии дело дошло до абсолютной дискредитации этой древнейшей «scientia intutiva», поскольку психологическая характерология не была отделена от звёзд.

Тот, кто ещё верит сегодня — или уверовал заново — в астрологию, почти всегда возвращается к древним предрассудкам о влиянии созвездий. Но каждому, кто способен исчислить гороскоп, должно быть известно, что во времена Гиппарха Александрийского день весеннего равноденствия был установлен в 0 градусов Овна. Тем самым, любой гороскоп основывается на произвольно выбранном знаке Зодиака, так как со времён Гиппарха весеннее равноденствие сместилось в силу прецессии по меньшей мере к началу Рыб.

Субъективность первобытного человека столь удивительна, что самым первым предположением должно было бы быть выведение мифов из его душевной жизни. Познание природы сводится для него, по существу, к языку и внешним проявлениям бессознательных душевных процессов. Их бессознательность представляет собой причину того, что при объяснении мифов обращались к чему угодно, но только не к душе. Недоступным пониманию было то, что душа содержит в себе всё те образы, из которых ведут своё происхождение мифы, что наше бессознательное является действующим и претерпевающим действия субъектом, драму которого первобытный человек по аналогии обнаруживал в больших и малых природных процессах 33.

«В твоей груди звезды твоей судьбы», — говорит Зени Валленштейну; чем и довольствовалась вся астрология, когда лишь немногие знали об этой тайне сердца. Не было достаточного её понимания, и я не решусь утверждать, что и сегодня что-либо принципиально изменилось в лучшую сторону.

Родоплеменные учения священно-опасны. Все тайные учения пытаются уловить невидимые душевные события и все они претендуют на высший авторитет. Это в ещё большей мере верно по отношению к доминирующим мировым религиям. Они содержат изначально тайное сокровенное знание и выражают тайны души с помощью величественных образов. Их храмы и священные писания возвещают в образе и слове освящённые древностью учения, сочетающие в себе одновременно религиозное чувство, созерцание и мысль. Следует отметить, что чем прекраснее, грандиознее, обширнее становится этот передаваемый традицией образ, тем дальше он от индивидуального опыта. Что-то ещё чувствуется, воспринимается нами, но изначальный опыт потерян. Почему психология является самой молодой опытной наукой? Почему бессознательное не было уже давно открыто, а его сокровища представали только в виде этих вечных образов? Именно потому, что для всего душевного имеются религиозные формулы, причём намного более прекрасные и всеохватывающие, чем непосредственный опыт.

Если для многих христианское миросозерцание поблекло, то сокровищницы символов Востока все ещё полны чудес. Любопытство и желание получить новые наряды уже приблизили нас к ним.

Причем эти образы — будь они христианскими, буддистскими или ещё какими-нибудь, — являются прекрасными, таинственными, пророческими. Конечно, чем привычнее они для нас, чем более они стёрты повседневным употреблением, тем чаще от них остаётся только банальная внешняя сторона и почти лишённая смысла парадоксальность. Таинство непорочного зачатия, единосушность Отца и Сына или Троица, не являющаяся простой триадой, не окрыляют более философскую фантазию. Они стали просто предметом веры. Неудивительно поэтому, что религиозная потребность, стремление к осмыслению веры, философская спекуляция влекут образованных европейцев к восточной символике, к грандиозным истолкованиям божественного в Индии и к безднам философии даосов Китая. Подобным образом чувство и дух античного человека были захвачены в своё время христианскими идеями.

И сейчас немало тех, кто поначалу поддаётся влиянию христианских символов — пока у них не вырабатывается кьеркегоровский невроз. Или же их отношение к Богу вследствие нарастающего обеднения символики сводится к обострённому до невыносимости отношению «Я» — «Ты», чтобы затем не устоять перед соблазном волшебной свежести необычайных восточных символов. Искушение такого рода не обязательно оканчивается провалом, оно может привести к открытости и жизненности религиозного восприятия. Мы наблюдаем нечто сходное у образованных представителей Востока, которые нередко выказывают завидное понимание христианских символов и столь неадекватной восточному духу европейской науки.

Тяга к вечным образам нормальна, для того они и существуют. Они должны привлекать, убеждать, очаровывать, потрясать. Они созданы из материала откровения и отображают первоначальный опыт божества. Они открывают человеку путь к пониманию божественного и одновременно предохраняют от непосредственного с ним соприкосновения. Благодаря тысячелетним усилиям человеческого духа эти образы уложены во всеохватывающую систему мироупорядовающих мыслей. Они предстают в то же самое время в виде могущественного, обширного, издревле почитаемого института, каковым является церковь.

Лучше всего проиллюстрировать это на примере одного швейцарского мистика и затворника, недавно канонизированного брата Николая из Флюэ, наиболее важным переживанием которого было так называемое видение троичности. Оно настолько занимало его, что было изображено им, либо — по его просьбе — другими на стене кельи. В приходской церкви Заксельна сохранилось изображение видения, созданное тогдашним художником. Это разделённая на шесть частей мандала, в центре которой находится коронованный нерукотворный образ. Нам известно, что брат Николай пытался исследовать сущность своего видения с помощью иллюстрированной книжки какого-то немецкого мистика и неустанно трудился над тем, чтобы придать своему первопереживанию удобопонимаемую форму. На протяжении многих лет он занимался именно тем, что я называю «переработкой» символа. На размышления брата Николая о сущности видения повлияли мистические диаграммы его духовных руководителей. Поэтому он пришёл к выводу, что он, должно быть, увидел саму святую Троицу, саму вечную любовь. Такому истолкованию соответствует и вышеуказанное изображение в Заксельне.

Первопереживание, однако, было совсем иным. Он был настолько «восхищен», что сам вид его стал страшен окружающим, изменилось его лицо, да так, что от него стали отшатываться, его стали бояться. Увиденное им обладало невероятной интенсивностью. Об этом пишет Вёльфлин: «Все приходившие к нему с первого взгляда преисполнялись жуткого страха. О причине этого страха он сам говорил, что видел пронизывающий свет, представленный человеческим ликом. Видение было столь устрашающим, что он боялся, как бы сердце не разорвалось на мельчайшие части. Поэтому-то у него, оглушенного ужасом и поверженного на землю, изменился и собственный вид, и стал он для других страшен» 34.

Были все основания для установления связи между этим видениям и апокалиптическим образом Христа (Апок., 1, 13), который по своей жуткой необычности превзойдён лишь чудовищным семиглазым агнцем с семью рогами (Апок., V, 6). Трудно понять соотношение этой фигуры с евангельским Христом. Видение брата Николая уже в его время стало истолковываться особым образом. В 1508 году, гуманист Карл Бовиллус писал своему другу: «Я хотел бы исправить тот лик, который привиделся ему на небе в звездную ночь, когда он предавался молитве и созерцанию. А именно, человеческий лик с устрашающим видом, полным гнева и угрозы» и так далее 35. Это истолкование вполне соответствует современной амплификации (Апок., I, 13) 36. Не нужно забывать и о других видениях брата Николая, например, Христа в медвежьей шкуре, Господа и его Жены — с братом Николаем как сыном и тому подобное. В значительной своей части они выказывают столь же далёкие от догматики черты.

С этим великим видением традиционно связывается образ Троицы в заксельнской церкви, а также символ круга в так называемом «Трактате паломника»: брат Николай показал навестившему его паломнику этот образ. Бланке полагает, вопреки традиции, что между видением и образом Троицы нет никакой связи 37. Мне кажется, что в данном случае скептицизм заходит слишком далеко. Интерес брата к образу круга должен был иметь основания. Подобные видения часто вызывают смятение и расстройство (сердце при этом «разрывается на части»). Опыт учит, что «оберегающий круг», мандала, издавна является средством против хаотических состояний духа. Вполне понятно поэтому, что брат был очарован символом круга. Но истолкование ужасного видения как богооткровенного не должно было им отвергаться. Связь видения и образа Троицы в Заксельне с символом круга кажется мне весьма вероятной, если исходить из внутренних, психологических оснований.

Видение было, несомненно, возбуждающим страх, вулканическим. Оно прорвалось в религиозное миросозерцание брата Николая без догматического введения и без экзегетического комментария.

Естественно, оно потребовало длительной работы для ассимиляции, чтобы привести в порядок душу и видение мира в целом, восстановить нарушенное равновесие. Это переживание истолковывалось на основе непоколебимой в то время догматики, которая доказала свою способность ассимиляции.

Страшная жизненность видения была преобразована в прекрасную наглядность идеи Троицы. Не будь этого догматического основания, последствия видения с его жуткой фактичностью могли бы быть совсем иными. Вероятно, они привели бы к искажению христианских представлений о Боге и нанесли величайший вред самому брату Николаю, которого признали бы тогда не святым, а еретиком (если не психически больным), и вся его жизнь, возможно, закончилась бы крушением.

Данный пример показывает полезность догматических символов. С их помощью поддаются формулировке столь же могущественные, сколь и опасные душевные переживания, которые из-за их всевластности вполне можно назвать «богооткровенными». Символы дают пережитому форму и способ вхождения в мир человечески-ограниченного понимания, не искажая при этом его сущности, без ущерба для его высшей значимости. Лик гнева Божьего (можно встретить его также у Якоба Бёме) плохо сочетается с новозаветным Богом — любящим Отцом небесным.

Видение легко могло стать источником внутреннего конфликта. Нечто подобное присутствовало в самом духе времени конца XV века, когда Николай Кузанский своей формулой соmlexio oppositorum пытался предотвратить нараставшую угрозу церковного раскола. Вскоре после этого у многих заново рождавшихся в протестантизме происходит столкновение с переживанием яхвистического бога — божества, содержащиеся в котором противоположности ещё не отделились друг от друга.

Брат Николай обладал определёнными навыками и опытом медитации, он оставил дом и семью, долго жил в одиночестве, глубоко заглянул в то тёмное зеркало, в котором отразился чудесный и страшный свет изначального. Развивавшийся на протяжении многих тысячелетий догматический образ божества в этой ситуации сработал как спасительное лекарство. Он помог ему ассимилировать фатальный прорыв архетипического образа и тем самым избегнуть разрушения его собственной души. Ангелус Силезиус был не настолько удачлив: его раздирали внутренние контрасты, ибо к его времени гарантированная догматами крепость церкви была уже поколеблена.

Якобу Бёме бог был известен и как «пламя гнева», и как истинно сокровенный. Но ему удалось соединить глубинные противоположности с помощью христианской формулы «Отец — Сын», включив в неё своё гностическое (но в основных пунктах все же христианское) мировоззрение. Иначе он стал бы дуалистом. Кроме того, ему на помощь пришла алхимия, в которой уже издавна подготавливалось соединение противоположностей. Но все же не зря у него изображающая божество мандала (приведена в «Сорока вопросах о душе») содержит отчётливые следы дуализма. Они состоят из тёмной и светлой частей, причём соответствующие полусферы разделяются, вместо того чтобы сходиться 38.

Формулируя коллективное бессознательное, догмат замещает его в сознании. Поэтому католическая форма жизни в принципе не знает психологической проблематики. Жизнь коллективного бессознательного преднаходится в догматических архетипических представлениях, и безостановочно протекает в ритуалах и символике. Жизнь коллективного бессознательного открывается во внутреннем мире католической души. Коллективное бессознательное, каким мы знаем его сегодня, ранее вообще никогда не было психологическим. До христианской церкви существовали античные мистерии, а они восходят к седой древности неолита. У человечества никогда не было недостатка в могущественных образах, которые были магической защитной стеной против жуткой жизненности, таящейся в глубинах души. Бессознательные формы всегда получали выражение в защитных и целительных образах и тем самым выносились в лежащее за пределами души космическое пространство.

Предпринятый Реформацией штурм образов буквально пробил брешь в защитной стене священных символов. С тех пор они рушатся один за другим. Они сталкиваются, отвергаются пробуждённым разумом. К тому же, их значение давно забыто. Впрочем, забыто ли? Может быть, вообще никогда не было известно, что они означали, и лишь в Новое время протестантское человечество стало поражаться тому, что ничего не знает о смысле непорочного зачатия, о божественности Христа или о сложностях догмата о троичности? Может даже показаться, что эти образы принимались без сомнений и рефлексии, что люди относились к ним так же, как к украшению рождественской елки или крашеным пасхальным яйцам — совершенно не понимая, что означают эти обычаи. На деле люди как раз потому почти никогда не задаются вопросом о значении архетипических образов, что эти образы полны смысла. Боги умирают время от времени потому, что люди вдруг обнаруживают, что их боги ничего не значат, сделаны человеческой рукой из дерева и камня и совершенно бесполезны.

На самом деле обнаруживается лишь то, что человек ранее совершенно не задумывался об этих образах. А когда он начинает о них думать, он прибегает к помощи того, что сам он называет «разумом», но что в действительности представляет собой только сумму его близорукости и предрассудков.

История развития протестантизма является хроникой штурма образов. Одна стена падала за другой. Да и разрушать было не слишком трудно после того, как был подорван авторитет церкви.

Большие и малые, всеобщие и единичные, образы разбивались один за другим, пока наконец не пришла царствующая ныне ужасающая символическая нищета. Тем самым ослабились и силы церкви: она превратилась в твердыню без бастионов и казематов, в дом с рухнувшими стенами, в который ворвались все ветры и все невзгоды мира. Прискорбное для исторического чувства крушение самого протестантизма, разбившегося на сотни деноминаций, является верным признаком того, что этот тревожный процесс продолжается. Протестантское человечество вытолкнуто за пределы охранительных стен, и оказалось в положении, которое ужаснуло бы любого естественно живущего человека. Но просвещённое сознание не желает ничего об этом знать, и в результате повсюду ищет то, что утратило в Европе. Изыскиваются образы и формы созерцания, способные действовать, способные успокоить сердце и утолить духовную жажду, — и сокровища находятся на Востоке.

Само по себе это не вызывает каких-либо возражений. Никто не принуждал римлян импортировать в виде ширпотреба азиатские культуры. Если бы германские народы не прониклись до глубины души христианством, называемым сегодня «чужеродным» 39, то им легко было бы его отбросить, когда поблек престиж римских легионов. Но христианство осталось, ибо соответствовало имевшимся архетипичсским образам. С ходом тысячелетий оно стало таким, что немало удивило бы своего основателя, еесли бы он был жив; христианство у негров или индейцев даёт повод для исторических размышлений. Почему бы Западу действительно не ассимилировать восточные формы? Ведь римляне отправлялись ради посвящения в Элевсин, Самофракию и Египет. В Египет с подобными целями совершались самые настоящие туристические вояжи.

Боги Эллады и Рима гибли от той же болезни, что и наши христианские символы. Как и сегодня, люди тогда обнаружили, что ранее совсем не задумывались о своих богах. Чужие боги, напротив, обладали нерастраченной мана. Их имена были необычны и непонятны, деяния темны, в отличие от хорошо известной скандальной хроники Олимпа. Азиатские символы были недоступны пониманию, а потому не казались банальными в отличие от собственных состарившихся богов. Безоглядное принятие нового и отбрасывание старого не превращалось тогда в проблему.

Является ли это проблемой сегодня? Можем ли мы облечься, как в новое платье, в готовые символы, выросшие на азиатской экзотической почве, пропитанные чужой кровью, воспетые на чуждых языках, вскормленные чужими культами, развивавшиеся по ходу чужой истории? Нищий, нарядившийся в княжеское одеяние, или князь в нищенских лохмотьях? Конечно, и это возможно, хотя может быть в нас самих ещё жив наказ — не устраивать маскарад, а шить самим свою одежду.

Я убеждён в том, что растущая скудость символов не лишена смысла. Подобное развитие обладает внутренней последовательностью. Теряется всё то, о чём не задумываются, что тем самым не вступает в осмысленное отношение с развивающимся сознанием. Тот, кто сегодня пытается, подобно теософам, прикрыть собственную наготу роскошью восточных одежд, просто не верен своей истории. Сначала приложили все усилия, чтобы стать нищими изнутри, а потом позируют в виде театрального индийского царя. Мне кажется, что лучше уж признаться в собственной духовной нищете и утрате символов, чем претендовать на владение богатствами, законными наследниками которых мы ни в коем случае не являемся. Нам по праву принадлежит наследство христианской символики, только мы его где-то растратили. Мы дали пасть построенному нашими отцами дому, а теперь пытаемся влезть в восточные дворцы, о которых наши предки не имели ни малейшего понятия. Тот, кто лишился исторических символов и не способен удовлетвориться «эрзацем», оказывается сегодня в тяжёлом положении. Перед ним зияет ничто, от которого он в страхе отворачивается. Хуже того, вакуум заполняется абсурдными политическими и социальными идеями, отличительным признаком которых является духовная опустошённость. Не удовлетворяющийся школьным всезнайством вынужден честно признаться, что у него осталось лишь так называемое доверие к Богу. Тем самым выявляется — ещё более отчётливо — растущее чувство страха. И не без оснований — чем ближе Бог, тем большей кажется опасность. Признаваться в собственной духовной бедности не менее опасно: кто беден, тот полон желаний, а желающий навлекает на себя судьбу. Как верно гласит швейцарская поговорка: «За богатым стоит один дьявол, за бедняком — два». Подобно тому, как в христианстве обет мирской бедности применим по отношению к благам мира сего, духовная бедность означает отречение от фальшивых богатств духа — не только от скудных остатков великого прошлого, именуемых сегодня «протестантской церковью», но также от всех экзотических соблазнов. Она необходима, чтобы в холодном свете сознания возникла картина оголенного мира. Эту бедность мы унаследовали уже от наших отцов.

Мне вспоминается подготовка к конфирмации, которую проводил мой собственный отец. Катехизис был невыразимо скучен. Я перелистал как-то эту книжечку, чтобы найти хоть что-то интересное, и мой взгляд упал на параграфы о троичности. Это заинтересовало меня, и я с нетерпением стал дожидаться, когда мы дойдём на уроках до этого раздела. Когда же пришёл этот долгожданный час, мой отец сказал: «Данный раздел мы пропустим, я тут сам ничего не понимаю». Так была похоронена моя последняя надежда. Хотя я удивился честности моего отца, это не помешайте мне с той поры смертельно скучать, слушая все толки о религии.

Наш интеллект неслыханно обогатился вместе с разрушением нашего духовного дома. Мы убедились к настоящему времени, что даже с постройкой самого большого телескопа в Америке мы не откроем за звездными туманностями эмпирей, что наш взгляд обречён на блуждание в мёртвой пустоте неизмеримых пространств. Не будет нам лучше и от того, что откроет математическая физика в мире бесконечно малого. Наконец, мы обращаемся к мудрости всех времён и всех народов и обнаруживаем, что все по-настоящему ценное уже давно было высказано на самом прекрасном языке.

Подобно жадным детям, мы протягиваем руку к этим сокровищам мудрости и думаем, что если нам удастся их схватить, то они уже наши. Но мы не способны оценить то, что хватаем, руки устают, а сокровища всё время ускользают. Они перед нами, повсюду, насколько хватает глаз. Все богатства превращаются в воду, как у того ученика чародея, который тонет в им самим вызванных водах 40. Ученик чародея придерживается спасительного заблуждения, согласно которому одна мудрость хороша, а другая плоха. Из такого рода учеников выходят беспокойные больные, верующие в собственную пророческую миссию.

Искусственное разделение истинной и ложной мудрости ведёт к такому напряжению в душе, что из него рождаются одиночество и мания, подобные тем, что характерны для морфинистов, мечтающих найти сотоварищей по пороку.

Когда улетучивается принадлежащее нам по праву родства наследство, тогда мы можем сказать вместе с Гераклитом, что наш дух спускается со своих огненных высот. Обретая тяжесть, дух превращается в воду, а интеллект с его люциферовской гордыней овладевает престолом духа.

Patris potestas («отеческую власть») над душой может себе позволить дух, но никак не земнорождённый интеллект, являющийся мечом или молотом в руках человека, но не творцом его духовного мира, отцом души. Это хорошо отмечено Клагесом, решительным было восстановление приоритета духа и у Шелера — оба мыслителя принадлежат к той мировой эпохе, когда дух является уже не свыше, не в виде огня, а пребывает внизу в виде воды. Путь души, ищущей потерянного отца, — подобно Софии, ищущей Бюфос 41, — ведёт к водам, к этому тёмному зеркалу, лежащему в основании души. Избравший себе в удел духовную бедность (подлинное наследие пережитого до конца протестантизма) вступает на путь души, ведущий к водам. Вода — это не приём метафорической речи, но жизненный символ пребывающей во тьме души.

Лучше проиллюстрировать это на конкретном примере (на месте этого человека могли бы оказаться многие другие). Протестантскому теологу часто снился один и тот же сон: он стоит на склоне, внизу лежит глубокая долина, а в ней тёмное озеро. Во сне он знает, что до сего момента что-то препятствовало ему приблизиться к озеру. На этот раз он решается подойти к воде. Когда он приближается к берегу, становится темно и тревожно, и вдруг порыв ветра пробегает по поверхности воды. Тут его охватывает панический страх, и он просыпается.

Этот сон содержит природную символику. Сновидец нисходит к собственным глубинам, и путь его ведёт к таинственной воде. И здесь совершается чудо купальни Вифезда 42: спускается ангел и возмущает воды, которые тем самым становятся исцеляющими. Во сне это ветер, Пневма, дующий туда, куда пожелает. Требуется нисхождение человека к воде, чтобы вызвать чудо оживления вод. Дуновение духа, проскользнувшее по тёмной воде, является страшным, как и всё то, причиной чего не выступает сам человек, либо причину чего он не знает. Это указание на невидимое присутствие, на нумен 43. Ни человеческое ожидание, ни волевые усилия не могут даровать ему жизни. Дух живёт у самого себя, и дрожь охватывает человека, если дух для него до той поры сводился к тому, во что верят, что сами делают, о чём написано в книгах или о чём говорят другие люди. Когда же дух спонтанно является, то его принимают за привидение, и примитивный страх овладевает рассудком. Так описали мне деяния ночных богов старики племени Элгоньи в Кении, называя их «делателями страха». «Он приходит к тебе. — говорят они, — как холодный порыв ветра. И ты дрожишь, а он кружится и насвистывает в высокой траве». Таков африканский Пан, бродящий с тростниковой флейтой и пугающий пастухов.

Но точно так же пугало во сне дуновение духа и нашего пастора, пастуха стад, подошедшего в сумерках к поросшему тростником берегу, к водам, лежащим в глубокой долине души. К природе, к деревьям, скалам и источникам вод спускается некогда огненный дух, подобно тому старцу в «Заратустре» Ницше, что устал от человечества и удалился в лес, чтобы вместе с медведями бурчанием приветствовать творца. Видимо, нужно вступить на ведущий всегда вниз путь вод, чтобы поднять вверх клад, драгоценное наследие отцов.

В гностическом гимне о душе сын посылается родителями искать жемчужину, утерянную из короны его отца-короля. Она покоится на дне охраняемого драконом глубокого колодца, расположенного в Египте — земле сладострастия и опьянения, физического и духовного изобилия. Сын и наследник отправляется, чтобы вернуть драгоценность, но забывает о своей задаче, о самом себе, предастся мирской жизни Египта, чувственным оргиям, пока письмо отца не напоминает ему, в чём состоит его долг. Он собирается в путь к водам, погружается в тёмную глубину колодца, на дне которого находит жемчужину. Она приводит его в конце концов к высшему блаженству.

Этот приписываемый Бардесану гимн принадлежит временам, которые во многом подобны нашему времени. Человечество искало и ждало, и была рыба — Levatus de profundo 44 — из источника, ставшего символом исцеления 45. Пока я писал эти строки, мне пришито письмо из Ванкувера, написанное рукой неизвестного мне человека. Он дивился собственным сновидениям, в которых он постоянно имеет дело с водой: «Почти всё время мне снится вода: либо я принимаю ванну, либо вода переполняет ватерклозет, либо лопается труба, либо мой дом сдвигается к краю воды, либо кто-то из знакомых тонет, либо я сам стараюсь выбраться из воды, либо я принимаю ванну, а она переполнена» и так далее. Вода является чаще всего встречающимся символом бессознательного. Покоящееся в низинах море — это лежащее ниже уровня сознания бессознательное.

По этой причине оно часто обозначается как «подсознательное», нередко с неприятным привкусом неполноценного сознания. Вода есть «дух дольний», водяной дракон даосизма, природа которого подобна воде, Ян, принятый в лоно Инь. Психологически вода означает ставший бессознательным дух. Поэтому сон теолога говорил ему, что в водах он может почувствовать действие животворного духа, исцеляющего подобно купальне Вифезда.

Погружение в глубины всегда предшествует подъёму. Так, другому теологу 46 снилось, что он увидел на горе замок Святого Грааля. Он идёт по дороге, подводящей, кажется, к самому подножию горы, к началу подъёма. Приблизившись к горе, он обнаруживает, к своему величайшему удивлению, что от горы его отделяет пропасть, узкий и глубокий обрыв, далеко внизу шумят подземные воды 49. Своеобразная разумность является её поверенным, своеобразная мораль даёт ей благословение. Иметь душу значит подвергаться риску жизни, ведь душа есть демон — податель жизни, эльфическая игра которого со всех сторон окружает человека. Поэтому в догмах этот демон наказуется проклятиями и искупается благословениями, далеко выходящими за пределы человечески возможного. Небеса и ад — вот судьба души, а не человека как гражданского лица, который в своей слабости и тупоумии не представляет себе никакого небесного Иерусалима.

Анима — это не душа догматов, не аnima rationalis, то есть философское понятие, но природный архетип. Только он способен удовлетворительным образом свести воедино все проявления бессознательного, примитивных духов, историю языка и религии. Анима — это «фактор» в подлинном смысле этого слова. С ней ничего нельзя поделать; она всегда есть основа настроений, реакций, импульсов, всего того, что психически спонтанно. Она живёт из самой себя и делает нас живущими.

Это жизнь под сознанием, которое не способно её интегрировать — напротив, оно само всегда проистекает из жизни. Психическая жизнь по большей части бессознательна, охватывает сознание со всех сторон. Если отдавать себе отчёт хотя бы в этом, то очевидна, например, необходимость бессознательной готовности для того, чтобы мы могли узнать то или иное чувственное впечатление.

Может показаться, что в Аниме заключается вся полнота бессознательной душевной жизни, но это лишь один архетип среди многих, даже не самый характерный для бессознательного, один из его аспектов. Это видно уже по его женственной природе. То, что не принадлежит «Я» (а именно мужскому «Я»), является, по всей видимости, женским. Так как «не-Я» не принадлежит «Я» и преднаходится как нечто внешнее, то образ Анимы, как правило, проецируется на женщин. Каждому полу внутренне присущи и определённые черты противоположного пола. Из огромного числа генов мужчины лишь один имеет решающее значение для его мужественности. Небольшое количество женских генов, видимо, образует у него и женский характер, остающийся обычно бессознательным.

Вместе с архетипом Анимы мы вступаем в царство богов, ту сферу, которую оставляет за собой метафизика. Все относящееся к Аниме нуминозно, то есть безусловно значимо, опасно, табуированно, магично. Это змей-искуситель в раю тех безобидных людей, что переполнены благими намерениями и помыслами. Им он предоставляет и самые убедительные основания против занятий бессознательным.

Вроде того, что они разрушают моральные предписания и будят те силы, которым лучше было бы оставаться в бессознательном. Причём нередко в этом есть доля истины, хотя бы потому, что жизнь сама по себе не есть благо, она также является и злом. Желая жизни, Анима желает и добра, и зла. В эльфической жизненной сфере такие категории просто отсутствуют. И телесная, и душевная жизнь лишены скромности, обходятся без конвенциональной морали, и от этого становятся только более здоровыми. Анима верит в «калокагатию» 50, а это первобытное состояние, возникающее задолго до всех противопоставлений эстетики и морали.

Понадобилось длительное христианское дифференцирование для прояснения того, что добро не всегда прекрасно, а красота совсем не обязательно добра. Парадоксальности соотношений этой супружеской пары понятий древние уделяли столь же мало внимания, как и представители первобытного стада. Анима консервативна, она в целостности сохраняет в себе древнее человечество. Поэтому она охотно выступает в исторических одеждах — с особой склонностью к нарядам Греции и Египта.

Можно сопоставить вышесказанное с тем, что писали такие «классики», как Райдер Хаггард и Пьер Бенуа. Ренессансное сновидение, Ipnerotomacchia Полифило 51 и «Фауст» Гёте равным образом глубоко удивили, если так можно сказать, Античность. Первого обременила царица Венера, второго — троянская Елена. Полный жизни эскиз Анимы в мире бидермайера и романтиков дала Анисла Яффе 52. Мы не станем приумножать число несомненных свидетельств, хотя именно они дают нам достаточно материала и подлинной, невымышленной символики, чтобы сделать плодотворными наши размышления. Например, когда возникает вопрос о проявлениях Анимы в современном обществе, я могу порекомендовать «Троянскую Елену» Эрскинса. Она не без глубины — ведь на всём действительно жизненном пребывает дыхание вечности. Анима есть жизнь по ту сторону всех категорий, поэтому она способна представать и в похвальном, и в позорном виде. Жить выпадает и царице небесной, и гусыне. Обращалось ли внимание на то, сколь несчастен жребий в легенде о Марии, оказавшейся среди божественных звезд?

Жизнь без смысла и без правил, жизнь, которой никогда не хватает её собственной полноты, постоянно противостоит страхам и оборонительным линиям человека, упорядоченного цивилизацией.

Нельзя не отдать ему должного, так как он не отгораживается от матери всех безумств и всякой трагедии. Живущий на Земле человек, наделённый животным инстинктом самосохранения, с самого начала своего существования находится в борьбе с собственной душой и её демонизмом. Но слишком просто было бы отнести её однозначно к миру мрака. К сожалению, это не так, ибо та же Анима может предстать и как ангел света, как «психопомп», явиться ведущей к высшему смыслу, о чём свидетельствует хотя бы Фауст.

Если истолкование Тени есть дело подмастерья, то прояснение Анимы — дело мастера. Связь с Анимой является пробой мужества и огненной ордалией для духовных и моральных сил мужчины. Не нужно забывать, что речь идёт об Аниме как факте внутренней жизни, а в таком виде она никогда не представала перед человеком, всегда проецировалась за пределы собственно психической сферы и пребывала вовне. Для сына в первые годы жизни Анима сливается с всесильной матерью, что затем накладывает отпечаток на всю его судьбу. На протяжении всей жизни сохраняется эта сентиментальная связь, которая либо сильно препятствует ему, либо, наоборот, даёт мужество для самых смелых деяний. Античному человеку Анима являлась либо как богиня, либо как ведьма; средневековый человек заменил богиню небесной госпожой или церковью. Десимволизированный мир протестанта привёл сначала к нездоровой сентиментальности, а потом к обострению моральных конфликтов, что логически вело к ницшеанскому «по ту сторону добра и зла» — именно вследствие непереносимости конфликта. В цивилизованном мире это положение ведёт, помимо всего прочего, к ненадёжности семейной жизни. Американский уровень разводов уже достигнут, если не превзойден, во многих европейских центрах, а это означает, что Анима обнаруживается преимущественно в проекциях на противоположный пол, отношения с которым становятся магически усложнёнными.

Данная ситуация, или, по крайней мере, её патологические последствия способствовали возникновению современной психологии в её фрейдовской форме — она присягает на верность тому мнению, будто основанием всех нарушений является сексуальность: точка зрения, способная лишь обострить уже имеющиеся конфликты. Здесь спутаны причина и следствие. Сексуальные нарушения никоим образом не представляют собой причины невротических кризисов; последние являются одним из патологических последствий плохой сознательной приспособленности. Сознание сталкивается с ситуацией, с задачами, до которых оно ещё не доросло. Оно не понимает того, что его мир изменился, что оно должно себя перенастроить, чтобы вновь приспособиться к миру. «Народ несёт печать зимы, она неизъяснима», — гласит перевод надписи на корейской стеле.

И в случае Тени, и в случае Анимы недостаточно иметь о них понятийное знание или размышлять о них. Невозможно пережить их содержание через вчувствование или восприятие. Бесполезно заучивать наизусть список названий архетипов. Они являются комплексами переживаний, вступающих в нашу личностную жизнь и воздействующих на неё как судьба. Анима выступает теперь не как богиня, но проявляется то как недоразумение в личностной области, то как наше собственное рискованное предприятие. К примеру, когда старый и заслуженно уважаемый учёный семидесяти лет бросает семью и женится на рыжей двадцатилетней актрисе, то мы знаем, что боги нашли ещё одну жертву. Так обнаруживается всесилие демонического в нашем мире — ведь ещё не так давно эту молодую даму легко было бы объявить ведьмой.

Судя по моему опыту, имеется немало людей определённого уровня интеллектуальной одарённости и образования, которые без труда улавливают идею Анимы и её относительной автономности (а также Анимуса у женщин). Значительно большие трудности приходится преодолевать психологам — пока они прямо не столкнутся с теми сложными феноменами, которые психология относит к сфере бессознательного. Если же психологи одновременно и практикующие врачи, то у них на пути стоит соматопсихологическое мышление, пытающееся изображать психические процессы при помощи интеллектуальных, биологических или физиологических понятий. Но психология не является ни биологией, ни физиологией, ни какой-либо иной наукой вообще, но только наукой, дающей знания о душе.

Данная нами картина неполна. Она проявляется прежде всего как хаотическое жизненное влечение, но в ней есть и нечто от тайного знания и сокровенной мудрости — в достойной удивления противоположности её иррационально-эльфической природе. Я хотел бы здесь вернуться к ранее процитированным авторам. «Она» Райдера Хаггарда названа им «Дочерью Мудрости»; у Бенуа царица Атлантиды владеет замечательной библиотекой, в которой есть даже утраченная книга Платона. Троянская Елена в своём перевоплощении изымается мудрым Симоном-магом из борделя в Тире и сопровождает его в странствиях. Я не зря сначала упомянул об этом весьма характерном аспекте Анимы, поскольку при первой встрече с ней она может показаться всем чем угодно, только не мудростью 53. Как мудрость она является только тому, кто находится в постоянном общении с ней и в результате тяжкого труда готов признать 54, что за всей мрачной игрой человеческой судьбы виднеется некий скрытый смысл, соответствующий высшему познанию законов жизни. Даже то, что первоначально выглядело слепой неожиданностью, теряет покров тревожной хаотичности и указывает на глубинный смысл. Чем больше он познан, тем быстрее теряет Анима характер слепого влечения и стремления. На пути хаотичного потока вырастают дамбы; осмысленное отделяется от бессмысленного, а когда они более не идентичны, уменьшается и сила хаоса — смысл теперь вооружается силою осмысленного, бессмыслица — силою лишённого смысла. Возникает новый космос. Сказанное является не каким-то новым открытием медицинской психологии, а древнейшей истиной о том, что из полноты духовного опыта рождается то учение, которое передаётся из поколения в поколение 55.

Мудрость и глупость в эльфическом существе не только кажутся одним и тем же, они суть одно и то же, пока представлены одной Анимой. Жизнь и глупа, и наделена смыслом. Если не смеяться над первым и не размышлять над вторым, то жизнь становится банальной. Все тогда приобретает до предела уменьшенный размер: и смысл, и бессмыслица. В сущности, жизнь ничего не означает, пока нет мыслящего человека, который мог бы истолковать её явления. Объяснить нужно тому, кто не понимает. Значением обладает лишь непостигнутое. Человек пробуждается в мире, которого не понимает, вследствие чего он и стремится его истолковать.

Анима, и тем самым жизнь, лишены значимости, к ним неприложимы объяснения. Однако у них имеется доступная истолкованию сущность, ибо в любом хаосе есть космос, и в любом беспорядке — скрытый порядок, во всяком произволе непрерывность закона, так как всё сущее покоится на собственной противоположности. Для познания этого требуется разрешающий все в антиномических суждениях разум. Обратившись к Аниме, он видит в хаотическом произволе повод для догадок о скрытом порядке, то есть о сущности, устройстве, смысле. Возникает даже искушение сказать, что он их «постулирует», но это не соответствовало бы истине. Поначалу человек совсем не располагал холодным рассудком, ему не помогали наука и философия, а его традиционные религиозные учения для такой цели пригодны лишь весьма ограниченно. Он запутан и смущен бесконечностью своих переживаний, суждения со всеми их категориями оказываются тут бессильными. Человеческие объяснения отказываются служить, так как переживания возникают по поводу столь бурных жизненных ситуаций, что к ним не подходят никакие истолкования. Это момент крушения, момент погружения к последним глубинам, как верно заметил Апулей, аd instar voluntariae mentis («Наподобие самопроизвольного ума»). Здесь не до искусного выбора подходящих средств; происходит вынужденный отказ от собственных усилий, природное принуждение.

Не морально принаряженное подчинение и смирение по своей воле, а полное, недвусмысленное поражение, сопровождаемое страхом и деморализацией. Когда рушатся все основания и подпоры, нет ни малейшего укрытия, страховки, только тогда возникает возможность переживания архетипа, ранее скрытого в недоступной истолкованию бессмысленности Анимы. Это архетип смысла, подобно тому как Анима представляет архетип жизни. Смысл кажется нам чем-то поздним, поскольку мы не без оснований считаем, что сами придаём смысл чему-нибудь, и с полным на то правом верим, что огромный мир может существовать и без нашего истолкования.

Но каким образом мы придаём смысл? Откуда мы его в конечном счёте берем? Формами придания смысла нам служат исторически возникшие категории, восходящие к туманной древности, в чём обычно не отдают себе отчёта. Придавая смысл, мы пользуемся языковыми матрицами, происходящими, в свою очередь, от первоначальных образов. С какой бы стороны мы ни брались за этот вопрос, в любом случае необходимо обратиться к истории языка и мотивов, а она ведёт прямо к первобытному миру чуда. Возьмём для примера слово «идея». Оно восходит к платоновскому понятию вечных идей — первообразов, к «занебесному месту», в котором пребывают трансцендентные формы. Они предстают перед нашими глазами как imagines et lares 56 или как образы сновидений и откровений. Возьмём, например, понятие «энергия», означающее физическое событие, и обнаружим, что ранее тем же самым был огонь алхимиков, флогистон — присущая самому веществу теплоносная сила, подобная стоическому первотеплу или гераклитовскому «вечно живому огню», стоящему уже совсем близко к первобытному воззрению, согласно которому во всём пребывает всеоживляющая сила, сила произрастания и магического исцеления, обычно называемая мана.

Не стоит нагромождать примеры. Достаточно знать, что нет ни одной существенной идеи либо воззрения без их исторических прообразов. Все они восходят в конечном счёте к лежащим в основании архетипическим праформам, образы которых возникли в то время, когда сознание ещё не думало, а воспринимало. Мысль была объектом внутреннего восприятия, она не думалась, но обнаруживалась в своей явленности, так сказать, виделась и слышалась. Мысль была, по существу, откровением, не чем-то искомым, а навязанным, убедительным в своей непосредственной данности.

Мышление предшествует первобытному «сознанию Я», являясь скорее объектом, нежели субъектом.

Последняя вершина сознательности ещё не достигнута, и мы имеем дело с предсуществующим мышлением, которое, впрочем, никогда не обнаруживалось как нечто внутреннее, пока человек был защищён символами. На языке сновидений: пока не умер отец или король.

Я хотел бы показать на одном примере, как «думает» и подготавливает решения бессознательное. Речь пойдёт о молодом студенте-теологе, которого я лично не знаю. У него были затруднения, связанные с его религиозными убеждениями, и в это время ему приснился следующий сон 57.

Он стоит перед прекрасным старцем, одетым во все черное. Но знает, что магия у него белая. Маг долго говорит ему о чём-то, спящий уже не может припомнить, о чём именно. Только заключительные слова удержались в памяти: «А для этого нам нужна помощь чёрного мага». В этот миг открывается дверь и входит очень похожий старец, только одетый в белое. Он говорит белому магу: «Мне необходим твой совет», бросив при этом вопрошающий взгляд на спящего. На что белый маг ответил: «Ты можешь говорить спокойно, на нём нет вины». И тогда чёрный маг начинает рассказывать свою историю. Он пришёл из далёкой страны, в которой произошло нечто чудесное. А именно, земля управлялась старым королем, чувствовавшим приближение собственной смерти. Король стал выбирать себе надгробный памятник. В той земле было много надгробий древних времён, и самый прекрасный был выбран королем. По преданию, здесь была похоронена девушка. Король приказал открыть могилу, чтобы перенести памятник. Но когда захороненные там останки оказались на поверхности, они вдруг ожили, превратились в чёрного коня, тут же ускакавшего и растворившегося в пустыне. Он — чёрный маг — прослышал об этой истории и сразу собрался в путь и пошел по следам коня. Много дней он шёл, пересек всю пустыню, дойдя до другого её края, где снова начинались луга. Там он обнаружил пасущегося коня и там же совершил находку, по поводу которой он и обращается за советом к белому магу. Ибо он нашёл ключи от рая и не знает, что теперь должно случиться. В этот увлекательный момент спящий пробуждается.

В свете вышеизложенного нетрудно разгадать смысл сновидения: старый король является царственным символом. Он хочет отойти к вечному покою, причём на том месте, где уже погребены сходные «доминанты». Его выбор пал на могилу Анимы, которая, подобно спящей красавице, спит мёртвым сном, пока жизнь регулируется законным принципом (принц или рrinceps). Но когда королю приходит конец 58, жизнь пробуждается и превращается в чёрного коня, который ещё в платоновской притче служил для изображения несдержанности страстной натуры. Тот, кто следует за конем, приходит в пустыню, то есть в дикую, удалённую от человека землю, образ духовного и морального одиночества. Но где-то там лежат ключи от рая.

Но что же тогда рай? По-видимому, Сад Эдема с его двуликим древом жизни и познания, четырьмя его реками. В христианской редакции это и небесный град Апокалипсиса, который, подобно Саду Эдема, мыслится как мандала. Мандала же является символом индивидуации.

Таков же и чёрный маг, находящий ключи для разрешения обременительных трудностей спящего, связанных с верой. Эти ключи открывают путь к индивидуации. Противоположность пустыня-рай также обозначает другую противоположность: одиночество — индивидуация (или самостановление).

Эта часть сновидения одновременно является заслуживающей внимания парафразой «речений Иисуса» (в расширенном издании Ханта и Гренфелла), где путь к небесному царству указывается животным и где в виде наставления говорится: «А потому познайте самих себя, ибо вы — град, а град есть царство». Далее встречается парафраза райского змея, соблазнившего прародителей на грех, что в дальнейшем привело к спасению рода человеческого Богом-Сыном. Данная каузальная связь дала повод офитам отождествить змея с Сотером (спасителем, избавителем). Чёрный конь и чёрный маг являются — и это уже оценка в современном духе — как будто злыми началами. Однако на относительность такого противопоставления добру указывает уже обмен одеяниями. Оба мага представляют собой две ипостаси старца, высшего мастера и учителя, архетипа духа, который представляет скрытый в хаотичности жизни предшествующий смысл. Он — отец души, но она чудесным образом является и его матерью-девой, а потому он именовался алхимиками «древним сыном матери».

Чёрный маг и чёрный конь соответствуют спуску в темноту в ранее упоминавшемся сновидении.

Насколько трудным был урок для юного студента теологии! К счастью для него, он ничего не заметил; того, что с ним во сне говорил отец всех пророков, что он стоял близко к великой тайне. Можно было бы удивиться нецелесообразности этих событий. Зачем такая расточительность?

По этому поводу могу сказать только, что мы не знаем, как этот сон воздействовал в дальнейшем на жизнь студента теологии. Но добавлю, что мне он сказал об очень многом, и не должен был затеряться, даже если сам сновидец ничего в нём не понял.

Хозяин этого сновидения явно стремился к представлению добра и зла в их общей функции; возможно, в ответ на всё меньшую разрешимость морального конфликта в христианской душе.

Вместе со своего рода релятивизацией противоположностей происходит известное сближение с восточными идеями. А именно nirvana индуистской философии, освобождение от противоположностей, что даёт возможность разрешения конфликта путём примирения. Насколько полна смысла и опасна восточная релятивизация добра и зла, можно судить по мудрой индийской загадке: «Кто дальше от совершенства — тот, кто любит Бога, или тот, кто Бога ненавидит?» Ответ звучит так: «Тому, кто любит Бога, нужны семь перерождений, чтобы достигнуть совершенства, а тому, кто ненавидит Бога, нужны только три. Потому что тот, кто ненавидит Его, думает о нём больше, чем тот, кто любит».

Освобождение от противоположностей предполагает их функциональную равноценность, что противоречит нашим христианским чувствам. Тем не менее, как показывает наш пример со сновидением, предписанная им кооперация моральных противоположностей является естественной истиной, которая столь же естественно признается Востоком, на что самым отчётливым образом указывает философия даосизма. Кроме того, и в христианской традиции имеются высказывания, приближающиеся к этой позиции; достаточно вспомнить притчу о неверном хозяине дома (Ungetreuen Haushalter) 59. Наш сон в этом смысле уникален, поскольку тенденция релятивизации противоположностей является очевидным свойством бессознательного. Стоит добавить, что вышесказанное относится только к случаям обострённого морального чувства; в иных случаях бессознательное столь же неумолимо указывает на несовместимость противоположностей.

Позиция бессознательного, как правило, соотносится с сознательной установкой. Можно было бы сказать, что наше сновидение предполагает специфические убеждения и сомнения теологического сознания протестантского толка. Это значит, что истолкование должно ограничиваться определённой проблемной областью. Но и в случае такого ограничения сновидение демонстрирует превосходство предлагаемой им точки зрения. Его смысл выражается мнением и голосом белого мага, превосходящего во всех отношениях сознание спящего. Маг — это синоним мудрого старца, восходящего по прямой линии к образу шамана в первобытном обществе. Подобно Аниме, мудрый старец является бессмертным демоном, освещающим хаотическую темноту жизни лучом смысла. Это просветлённый, учитель и мастер, психопомп (водитель души). Его персонификация — а именно «разбиватель таблиц», не ускользнула от Ницше. Правда, у него водителем души сделался Заратустра, превращённый из великого духа чуть ли не гомеровского века в носителя и глашатая собственного «дионисийского» просветления и восхищения. Хотя Бог для него и умер, но демон мудрости стал олицетворяющим его двойником, когда он говорит: Единое раздвоилось, и мимо Проходит Заратустра.

Заратустра для Ницше больше, чем поэтическая фигура, он является непроизвольной исповедью. Так и он сам блуждал во тьме забывшей о боге, раскрестившейся жизни, а потому спасительным источником для его души стал Открывающий и Просветлённый. Отсюда иератический язык «Заратустры», ибо таков стиль этого архетипа. Переживая этот архетип, современный человек сталкивается в своём опыте с древнейшим типом мышления, автономной деятельностью мышления, объектом которой является он сам. Гермес Трисмегист или Тот герметической литературы, Орфей из «Поимандреса» 60 или родственного ему «Роimen» Гермы 61 являются последующими формулировками того же самого опыта. Если бы имя «Люцифер» не обросло разного рода предрассудками, оно полностью подходило бы этому архетипу 62. Я удовлетворился поэтому такими его обозначениями, как «архетип старого мудреца» или «архетип смысла». Как и все архетипы, он имеет позитивный и негативный аспекты, в обсуждение которых я не хотел бы здесь вдаваться. Читатель может найти развитие представления о двойственности старого мудреца в моей статье «Феноменология духа в сказках».

Три рассматривавшихся до сих пор архетипа — Тень, Анима и старый мудрец — в непосредственном опыте чаще всего выступают персонифицированно. Ранее я попытался обозначить психологические предпосылки опыта этих архетипов. Однако сказанное является лишь чисто абстрактной рационализацией. Следовало бы дать описание процесса так, как он предстаёт в непосредственном опыте. По ходу этого процесса архетипы выступают как действующие персонажи сновидений и фантазий. Сам процесс представлен архетипом иного рода, который можно было бы обозначить как архетип трансформации. Он уже не персонифицирован, но выражен типичными ситуациями, местами, средствами, путями и так далее, символизирующими типы трансформации. Как и персоналии, архетипы трансформации являются подлинными символами. Их нельзя исчерпывающим образом свести ни к знакам, ни к аллегориям. Они ровно настолько являются настоящими символами, насколько они многозначны, богаты предчувствиями и в конечном счёте неисчерпаемы. Несмотря на свою познаваемость, основополагающие принципы бессознательного неописуемы уже в силу богатства своих отношений. Суждение интеллекта направлено на однозначное установление смысла, но тогда оно проходит мимо самой их сущности: единственное, что мы безусловно можем установить относительно природы символов, это многозначность, почти необозримая полнота соотнесённостей, недоступность однозначной формулировке. Кроме того, они принципиально парадоксальны, вроде того, как у алхимиков было senex et iuvens simul («старый и молодой подобны»).

При желании дать картину символического процесса хорошим примером являются серии образов алхимиков. Они пользуются в основном традиционными символами, несмотря на зачастую тёмное их происхождение и значение. Превосходным восточным примером является тантристская система чакр 63 или мистическая нервная система в китайской йоге 64. По всей вероятности, и серия образов в Таро 65 является потомком архетипов трансформации. Такое видение Таро стало для меня очевидным после подкрепляющего его доклада Р. Бернулли 66.

Символический процесс является переживанием образа и через образы. Ход процесса имеет, как правило, энантиодромическую структуру, подобно тексту «И Цзин», устанавливающую ритм отрицания и полагания, потери и приобретения, светлого и тёмного. Его начало почти всегда характеризуется как тупик или подобная ему безвыходная ситуация; целью процесса является, вообще говоря, просветление или высшая сознательность. Через них первоначальная ситуация переводится на более высокий уровень. Этот процесс может давать о себе знать, и будучи временно вытесненным, в единственном сновидении или кратковременном переживании, но он может длиться месяцами и годами в зависимости от исходной ситуации испытывающего процесс индивида и тех целей, к которым должен привести этот процесс. Хотя все переживается образно-символически, здесь неизбежен весьма реальный риск (это не книжные опасности), поскольку судьба человека часто зависит от переживаемой трансформации. Главная опасность заключается в искушении поддаться чарующему влиянию архетипов.

Так чаще всего и происходит, когда архетипические образы воздействуют помимо сознания, без сознания. При наличии психологических предрасположений, — а это совсем не такое уж редкое обстоятельство, — архетипические фигуры, которые и так в силу своей природной нуминозности обладают автономностью, вообще освобождаются от контроля сознания. Они приобретают полную самостоятельность, производя тем самым феномен одержимости. При одержимости Анимой, например, больной пытается кастрировать самого себя, чтобы превратиться в женщину по имени Мария, или наоборот, боится, что с ним насильственно хотят сделать что-нибудь подобное. Больные часто обнаруживают всю мифологию Анимы с бесчисленными архаическими мотивами. Я напоминаю об этих случаях, так как ещё встречаются люди, полагающие, что архетипы являются субъективными призраками моего мозга.

То, что со всей жестокостью обрушивается в душевной болезни, в случае невроза остаётся ещё сокрытым в подпочве. Но это не уменьшает воздействия на сознание. Когда анализ проникает в эту подпочву феноменов сознания, обнаруживаются те же самые архетипические фигуры, что населяют и бред психотиков. Last not least, бесконечно большое количество литературно-исторических документов доказывает, что практически во всех нормальных типах фантазии присутствуют те же архетипы. Они не являются привилегией душевнобольных. Патологический момент заключается не в наличии таких представлений, а в диссоциации сознания, которое уже не способно господствовать над бессознательным.

Во всех случаях раскола встаёт необходимость интеграции бессознательного в сознание. Речь идёт о синтетическом процессе, называемом мною «процесс индивидуации». Этот процесс соответствует естественному ходу жизни, за время которой индивид становится тем, кем он уже всегда был. Поскольку человек наделён сознанием, развитие у него происходит не столь гладко, появляются вариации и помехи. Сознание часто сбивается с архетипически инстинктивного пути, вступает в противоречие с собственным основанием. Тем самым возникает необходимость синтеза того и другого. А это и есть психотерапия на её примитивной ступени, в форме целительных ритуалов. Примерами могут служить самоидентификация у австралийцев через провидение времён Альчерринга 67, отождествление себя с Сыном Солнца у индейцев Таоспуэбло, апофеоз Гелиоса в мистериях Исис по Апулею и так далее.

Терапевтические методы комплексной психологии заключается, соответственно, с одной стороны, в возможно более полном доведении до сознания констеллированного бессознательного содержания, а с другой стороны, в достижении синтеза этого содержания с сознанием в познавательном акте.

Культурный человек сегодня достиг столь высокого уровня диссоциации и настолько часто пускает её в ход, чтобы избавиться от любого риска, что возникают сомнения по поводу возможности соответствующих действий на основе его познания. Необходимо считаться с тем, что само по себе познание не ведёт к реальному изменению, осмысленному практическому применению познания.

Познание, как правило, ничего не делает и не содержит в самом себе никакой моральной силы.

Поэтому должно быть ясно, в какой мере излечение неврозов представляет собой моральную проблему.

Так как архетипы, подобно всем нуминозным явлениям, относительно автономны, их чисто рациональная интеграция невозможна. Для интеграции необходим диалектический метод, то есть противостояние, часто приобретающее у пациентов форму диалога, в котором они, не подозревая об этом, реализуют алхимическое определение медитации, как colloquium cum suo angelo bono, беседу со своим добрым ангелом 68. Этот процесс протекает обычно драматически, с различными перипетиями. Он выражается или сопровождается символическими сновидениями, родственными тем «representations collectives», которые в виде мифологического мотива издавна представляют процесс трансформации души 69.

В рамках одной лекции я должен был ограничиться лишь отдельными примерами архетипов. Я выбрал те из них, которые играют главную роль при анализе мужского бессознательного, и постарался дать самый краткий очерк процесса психической трансформации, в которой они появляются. Такие фигуры, как Тень, Анима и старый мудрец, вместе с соответствующими фигурами женского бессознательного со времён первого издания текста этой лекции описывались мною в полном виде в моих работах о символике Самости 70.

Более полное освещение получили также связи процесса индивидуации и алхимической символики 71.

Юнг. Архетипы — Красота, вдохновленная природой — LiveJournal


Всем доброго времени суток! Хочу вкратце рассказать об архетипах Юнга, к которым появился интерес в сообществе на фоне «архетипов по цветотипу». Слово «архетип» ввел в науку К.Г.Юнг, поэтому начнем с него:

Карл Густав Юнг (1875-1961) — швейцарский психиатр, основоположник одного из направлений глубинной психологии, аналитической психологии.

Карл Густав Юнг закончил медицинский факультет университета в Базеле. С 1900 по 1906 год работал в психиатрической клинике в Цюрихе в качестве ассистента известного психиатра Э. Блейлера. В 1907—1912 годах сотрудничал с Зигмундом Фрейдом, играл ведущую роль в психоаналитическом движении. Несмотря на это, в 1911 году Юнг вышел из Международной психоаналитической ассоциации и отказался от техники психоанализа в своей практике. Он разработал собственную теорию и терапию, названную им «аналитической психологией». Своими идеями он оказал значительное влияние не только на психиатрию и психологию, но и на антропологию, этнологию, культурологию, сравнительную историю религии, педагогику, литературу.

В своих трудах Юнг охватил широкий спектр философско-психологической проблематики: от традиционных для психоанализа вопросов терапии нервно-психических расстройств до глобальных проблем существования человека в обществе, которые рассматривались им сквозь призму собственных представлений об индивидуальной и коллективной психике и учения об архетипах.
Юнг высказал мысль о существовании более глубокого слоя в структуре личности, который он назвал коллективным бессознательным. Коллективное бессознательное представляет собой хранилище латентных следов памяти человечества и даже наших человекообразных предков. В нем отражены мысли и чувства, общие для всех человеческих существ и являющиеся результатом нашего общего эмоционального прошлого. Как говорил сам Юнг, “в коллективном бессознательном содержится все духовное наследие человеческой эволюции, возродившееся в структуре мозга каждого индивидуума”. Таким образом, содержание коллективного бессознательного складывается благодаря наследственности и одинаково для всего человечества. Важно отметить, что концепция коллективного бессознательного была основной причиной расхождения между Юнгом и Фрейдом.
Юнг высказал гипотезу о том, что коллективное бессознательное состоит из мощных первичных психических образов, так называемых архетипов (буквально, “первичных моделей”). Архетип — стереотип, штамп в человеческом мышлении, освященный культурно-исторической традицией, устойчивое, часто образное, символическое, представление о чем-либо. В юнгианской философии А. понимаются как присущие коллективному сознанию каждого народа, этноса своеобразные представления о явлениях жизни, напр., А. воды, А. старика и т. д. Это своего рода «подпорки» сознания, находящиеся у индивидуумов в сфере бессознательного, в наследственном генетическом материале, доставшемся от предков. А. участвуют в формировании фундаментальных представлений о мире. Далее, Юнг предполагал, что архетипические образы и идеи часто отражаются в сновидениях, а также нередко встречаются в культуре в виде символов, используемых в живописи, литературе, религии. В особенности он подчеркивал, что символы, характерные для разных культур, часто обнаруживают поразительное сходство, потому что они восходят к общим для всего человечества архетипам. Например, во многих культурах ему встречались изображения мандалы, которую он считал воплощениями единства и целостности “Я”:


К архетипам можно отнести устойчивые представления людей о «домашнем очаге», «мужчине — добытчике и воине», «женщине — матери». Еще к А. относят мифологические и легендарно-сказочные сюжеты и образы, характерные для каждой из национальных культур, с учетом влияния наследия Древней Греции и Рима: мифы о Елене Прекрасной, Прометее, Геракле, русские Иванушка-дурачок, Емеля или Илья Муромец и др. Таких А. культурного сознания великое множество. Это Дон Кихот у испанцев, Мальчик-с-пальчик или Кот-в-сапогах у французов, легенды о короле Артуре у англичан. Художественная литература часто возрождает и переосмысливает А. в новых исторических условиях, новых образах.
В ряду множества архетипов, описанных Юнгом, стоят мать, ребенок, герой, мудрец, божество Солнца, плут, Бог и смерть.
Количество архетипов в коллективном бессознательном может быть неограниченным. Могу сказать что архетипов у Юнга действительно много, например Младенец и Дева, Мать и Возрождение, Дух и Трикстер и т.д., их характеристики представляют собой очень глубокие философские и психологические аспекты, поэтому они будут больше интересны и понятны сугубо специалистам, изучающим Юнга.

Особое внимание в теоретической системе Юнга уделяется персоне, аниме и анимусу, тени и самости как основным архетипах в жизни каждого человека:

Персона

Персона (от латинского слова “persona”, обозначающего “маска”) — это наше публичное лицо, то есть то, как мы проявляем себя в отношениях с другими людьми. Персона обозначает множество ролей, которые мы проигрываем в соответствии с социальными требованиями. В понимании Юнга, персона служит цели производить впечатление на других или утаивать от других свою истинную сущность. Персона как архетип необходима нам, чтобы ладить с другими людьми в повседневной жизни. Однако Юнг предупреждал о том, что если этот архетип приобретает большое значение, то человек может стать не глубоким, поверхностным, сведенным до одной только роли и отчужденным от истинного эмоционального опыта.

Тень

В противоположность той роли, которую играет в нашем приспособлении к окружающему миру персона, архетип тень представляет подавленную темную, дурную и животную сторону личности. Тень содержит наши социально неприемлемые сексуальные и агрессивные импульсы, аморальные мысли и страсти. Но у тени имеются и положительные стороны. Юнг рассматривал тень как источник жизненной силы, спонтанности и творческого начала в жизни индивидуума. Согласно Юнгу, функция этого состоит в том, чтобы направлять в нужное русло энергию тени, обуздывать пагубную сторону нашей натуры до такой степени, чтобы мы могли жить в гармонии с другими, но в тоже время открыто выражать свои импульсы и наслаждаться здоровой и творческой жизнью.

Анима и Анимус

В архетипах анимы и анимуса  проявляется врожденная андрогинная природа людей. Анима представляет собой внутренний образ женщины в мужчине, его бессознательную женскую сторону; в то время как анимус — внутренний образ мужчины в женщине, её бессознательная мужская сторона. Эти архетипы основаны, по крайней мере частично, на том биологическом факте, что в организме мужчины и женщины, вырабатываются и мужские, и женские гормоны. Этот архетип, как считал Юнг, эволюционировал на протяжении многих веков в коллективном бессознательном как результат опыта взаимодействия с противоположным полом. Многие мужчины, до некоторой степени, “феминизировались” в результате многолетней совместной жизни с женщинами, а для женщин является верным обратное. Юнг настаивал на том, что анима и анимус, как и все другие архетипы, должны быть выражены гармонично, не нарушая общего баланса, чтобы не тормозилось развитие личности в направлении самореализации. Иными словами, мужчина должен выражать свои феминные качества наряду с маскулинными, а женщина должна проявлять свои маскулинные качества, так же, как и феминные. Если же эти необходимые атрибуты остаются неразвитыми, результатом явится односторонний рост и функционирование личности.

Самость


Самость — наиболее важный архетип в теории Юнга. Самость представляет собой сердцевину личности, вокруг которой организованны все другие элементы.
Когда достигнута интеграция всех аспектов души, человек ощущает единство, гармонию и целостность. Таким образом, в понимании Юнга развитие самости — это главная цель человеческой жизни. Основным символом архетипа самости является мандала и её многочисленные разновидности (абстрактный круг, нимб святого, окно-розетка). По Юнгу, целостность и единство “Я”, символически выраженные в завершенности фигур, вроде мандалы, можно обнаружить в снах, фантазиях, мифах, в религиозном и мистическом опыте. Юнг полагал, что религия является великой силой, содействующей стремлению человека к целостности и полноте. В то же время, гармонизация всех частей души — сложный процесс. Истинной уравновешенности личностных структур, как считал он, достичь невозможно, по меньшей мере, к этому можно прийти не ранее среднего возраста. Более того, архетип Самости не реализуется до тех пор, пока не наступит интеграция и гармония всех аспектов души, сознательных и бессознательных. Поэтому достижение зрелого “Я” требует постоянства, настойчивости, интеллекта и большого жизненного опыта.

Помимо перечисленных архетипов, Юнг в своих работах уделял большое внимание архетипу Матери. Архетип матери имеет множество проявлений. Это может быть мать, бабушка или мать в переносном смысле слова — богиня. По Юнгу, символ матери, так же, присутствует в вещах, «выражающих цель страстного стремления к спасению: рай, царство божье». Вещи, вызывающие у человека «благоговение»: церковь, университет, страна, небо, земля, леса, моря, луна. Архетип матери символизирует, так же изобилие и плодородие. «Он может быть связан со скалой, пещерой, деревом, весной, родником». Благодаря своей защитной функции символом матери может являться мандала. «С ним ассоциируются полые предметы», сосуды, некоторые животные: «корова, заяц, полезные животные в целом».

Архетип матери, как и многие другие, характеризуется двойственностью проявлений. «Злыми символами являются ведьма, змея, могила, саркофаг, глубокие воды, смерть, привидения, домовые и другие».

Положительное проявление архетипа: «забота, сочувствие, магическая власть женщины; мудрость и духовное возвышение, превосходящее пределы разума; любой полезный инстинкт или порыв; все, что отличается добротой, заботливостью или поддержкой или способствует росту и плодородию». Архетип матери связан с воскрешением и магическими превращениями. В отрицательном смысле может означать «нечто тайное, загадочное, темное: бездну, мир мертвых, все поглощающее, искушающее, т.е. то, что вселяет ужас и что неизбежно как судьба».

Также Юнг считал что каждая женщина проходит в своем развитии архетип Девы. Буквально Дева, Кора,— это Персефона из греческой мифологии, дочь Деметры, насильственно выданная замуж за Гадеса. Женщина-ребенок. Мать и девушка. Ее чистота, непорочность, гибкость, зависимость, податливость остается в каждой из нас на протяжении всей жизни. Архетип Девы воплощает в себе женскую покорность.

Существет также огромное число архетипов, которые используются в НЛП-методиках, именно их описание часто-густо встречается в Сети. В таких архетипах идея Юнга взята за основу, пререработана, переосмысленна,упрощена для более широкого круга людей(что тоже хорошо), они более развернуто описывают психотипы и характеры реальных людей. Они могут перекликаться с юнгианскими, но часть исследователей такие архетипы не считают проявлениями коллективного безсознательного, а скорее результатом приобретенного опыта.

Архетипы в психологии и… магии?. Если верить Юнгу, давно прошедшие… | by Дмитрий Кошелев | Fortunengineering

Переходим в современность. Интересно, что в последние сто лет наука неоднократно сталкивалась с феноменами, которые описаны у греческих философов. Наверное, в этом нет ничего удивительного, ведь учёные добрались до самого что ни на есть архэ (физика элементарных частиц и теория Большого взрыва). Так пришёл черёд и слову «архетип».

Случилось это 12 июля 1919 года. В тот день в Лондоне проходил совместный симпозиум психологов и философов на тему инстинкта и бессознательного. Были прочитаны шесть докладов; хотя все они имели абсолютно одинаковые названия, два доклада вошли в историю науки. Это выступление английского невролога Уильяма Риверса и речь швейцарского психиатра Карла Густава Юнга. Именно последний и предложил интересующий нас термин, чтобы обозначить элементы открытого им ранее коллективного бессознательного.

Юнг это тот самый человек, который придумал психологические типы, породившие впоследствии MBTI, JTI и другие известные тесты. Зачем ему понадобились ещё и какие-то архетипы? Откуда взялась эта мысль?

Вопрос довольно тёмный, который сам Юнг запутывал достаточно успешно. Он ссылается то на швейцарского основателя культурологии Якоба Буркхардта, то даже на богослова Аврелия Августина… впрочем, без подробностей. А ведь вопрос интересный — чего это вдруг учёный обратился к религиозно-магическому термину?

Только изучение иноязычных источников позволило мне наконец свести концы с концами. Оказывается, Якоб Буркхардт в частном письме к архитектору Альберту Бреннеру от 11 ноября 1885 года объясняет значение для немцев гётевского «Фауста» следующей фразой (перевод и курсив мои собственные):

Всё, что вы должны узнать о Фаусте, придёт к вам через интуицию. Фауст это настоящий миф, т.е. великий изначальный образ, в котором каждый индивид должен постигать свою сущность и предназначение по-своему. Позвольте мне сделать сравнение: что сказали бы древние греки, если бы комментатор пытался встать между ними и легендой об Эдипе? В каждом греке была нить, привязывающая его к легенде об Эдипе, и эта нить ждала, чтобы её затронули и оживили. То же происходит с немецкой нацией и Фаустом.

Откуда Юнг мог знать, что пишет Буркхардт в своих письмах? Тот ушёл из Базельского университета за два года до того, как туда поступил учиться Юнг. Поэтому общаться они не могли. Но, по-видимому, какая-то традиция в виде конспектов лекций или же ещё чего-то оставалась.

Что вынудило Юнга вспомнить профессора из альма-матер? Великий психиатр заметил, что в лечении душевнобольных случается этап, когда у пациента возникают фантазии, в которых доктор представляется Спасителем или богоподобным существом. Они не основываются на личных воспоминаниях пациента, поэтому их нельзя отнести к проявлениям индивидуального подсознания. Но при этом фантазии репродуцируют точно такие же образы и взаимосвязи, которые известны из старинных текстов.

На основании чего швейцарец пришёл к выводу, что в подсознании человека есть дополнительный, более глубокий слой, где дремлют общечеловеческие, изначальные образы. Этот слой он назвал коллективным бессознательным, а образы — архетипами.

Далее встал вопрос: как это явление объяснить, не создавая нового доказательства существования Бога? Юнг честно попытался, но не справился. С одной стороны, он хочет быть материалистом, заявляя, что архетипы «…суть осадки постоянно повторяющегося опыта человечества». То есть если древние искали в архетипах свидетельства существования высшего, швейцарский врач низвергает архетипы в низшее. В какую-то археологию, если даже не геологию. С другой стороны, указанная геология ведёт себя предельно странно (здесь и далее я цитирую «Психологию бессознательного»):

… как силы или тенденции к повторению того самого опыта.

Не иначе, как хвост управляет собакой, если верить Юнгу! Давно прошедшие события почему-то управляют тем человеком, который не мог застать их в принципе. Заставляя своих жертв всё время наступать на те же грабли. Мистика! Хотя мистики сказали бы, что карма.

Правда, есть и хорошая новость — если осознать проявление в своём поведении архетипа, то он изменится:

По существу, архетип представляет то бессознательное содержание, которое изменяется, становясь осознанным и воспринятым; оно претерпевает изменения под влиянием того индивидуального сознания, на поверхности которого оно возникает.

В общем, своим открытием психиатр поставил ряд неудобных для материализма вопросов, за что его критиковали. Например, Карл Ясперс в «Общей психопатологии» (1913):

Что имеется в виду, когда говорят о «повторном всплытии на поверхность» забытых, похороненных цивилизацией первообразов, мифов, символов, возможностей и сил? Эта теория лишена отчётливости и недоступна проверке, а предполагаемые связи всё ещё не могут быть изучены сколько-нибудь глубоко. Гипотеза сама по себе великолепна, но совершенно необоснованна; её можно сколько угодно испытывать на новом материале, но наших знаний от этого не прибавится.

Завершая разговор о Юнге, я хочу поблагодарить великого швейцарца за научную честность. Обнаружив еретическое с точки зрения господствовавших философских парадигм явление, психиатр нашёл в себе достаточно смелости, чтобы не пройти мимо. Да, объяснить причины явления не получилось. Ну так человечество много чего не может ещё объяснить, иначе абсолютно все прогнозы бы сбывались. Прогноз погоды, в частности.

Теория архетипов К.Г. Юнга и ее применение в графической рекламе.


автор: Долгополова Надежда гр. 597

Введение

Данный реферат посвящен изучению теории архетипов, созданной Карлом Густавом Юнгом около столетия назад. Однако в наши дни эта теория не только не утратила своей актуальности, но нашла новые применения.

Очень большое значение в сегодняшнем обществе имеют коммуникации. Теперь, когда расстояния, прежде разделявшие людей, живущих в разных городах и странах, благодаря развитию техники, сжались настолько, что общение с человеком, живущим на другой стороне земного шара, не является проблемой, появляется новая сложность – количество информации, которую человек должен воспринимать ежеминутно, возросло настолько, что реально усваивается ничтожная её часть, остальное отфильтровывается мозгом ещё до осознания. Люди пытаются найти пути к передаче сообщений как можно более быстро и эффективно. Речь идет не только о вербальной информации, но и, например, о посланиях, выраженных визуально. Ведь изображение не требует прочитывания, как текст, оно воспринимается целиком и сразу.

Цель быстрой передачи сообщений особенно остро стоит в таком виде деятельности, как создание рекламы. Действительно, реклама – это по сути сообщение производителя потребителю об особенностях предлагаемого продукта. В данной работе рассматривается конкретно графическая реклама, сложность создания которой, по сравнению, например, с видеорекламой, заключается в том, что сообщение практически не имеет протяженности по времени, не может иметь развернутого сюжета. С другой стороны, в этом заключается простота для восприятия потребителем.

Создатели рекламы ищут всё новые и новые методы влияния на человека через рекламные образы и новые способы прохождения «информационного фильтра» человека. Оказалось, что одним из таких методов является использование архетипов, открытых К.Г. Юнгом.

Рассмотрим это понятие и его связь с графической рекламой.

Глава 1 К.Г. Юнг. Создание теории архетипов

Карл Густав Юнг родился 26 июля 1875 г. в семье, где религия и медицина соединились задолго до его рождения. Отец был священником евангелически-реформатской церкви, дед — профессором медицины. Семья принадлежала к «хорошему» обществу, но едва сводила концы с концами. После окончания университета Юнг переезжает в Цюрих, начинает работать в клинике Бургхёльци, руководимой видным психиатром Э.Блейлером. Наука там рассматривалась как полезное орудие, ценилась по своим приложениям, эффективному применению в индустрии, строительстве, торговле, медицине. Наука и религия вступили в противоречие именно потому, полагал Юнг, что религия оторвалась от жизненного опыта, так же как наука уходит от важнейших проблем, она держится плотского эмпиризма и прагматизма. В созданной наукой картине мира человек есть лишь механизм среди других механизмов, его жизнь утрачивает всякий смысл. У многих мыслителей конца XIX — начала XX вв. мы обнаруживаем то же негативное отношение и к мертвому космосу естествознания, и к церкви, и к религии.

Психология сделалась для Юнга наукой наук — именно она, с его точки зрения, должна дать современному человеку целостное мировоззрение. Юнга задела мода на оккультизм, распространенная в его вермя. На протяжении двух лет он принимал участие в спиритических сеансах, познакомился с обширной литературой по астрологии, нумерологии и другим «тайным» наукам. От наивной веры в то, что медиумы общаются с духами умерших, он скоро отошел.

Медиумом была дальняя родственница Юнга, полуграмотная девушка, не склонная к актерству и надувательству. Состояния транса были неподдельными; об этом свидетельствовало хотя бы то, что не окончившая гимназии девушка будучи в трансе переходила на литературный немецкий язык, которым в обычном состоянии не владела (швейцарский диалект сильно отличается от литературного верхненемецкого), также она явно ничего не знала о космологии гностиков-валентиниан II в. н.э., не могла она придумать столь сложную систему, но в сообщении одного из «духов» эта система была изложена детальным образом.

Эти наблюдения легли в основу докторской диссертации К.Г. Юнга «О психологии и патологии так называемых оккультных феноменов» (1902). Данная работа до сих пор сохранила определенное научное значение — Юнг дает в ней психологический и психиатрический анализ медиумического транса, сопоставляет его с галлюцинациями, помраченными состояниями ума. Он отмечает, что у пророков, поэтов, мистиков, основателей сект и религиозных движений наблюдаются те же состояния, которые психиатр встречает у больных, слишком близко подошедших к священному «огню» — так, что психика не выдержала, произошел раскол личности. У пророков и поэтов к их собственному голосу часто примешивается идущий из глубин голос как бы другой личности, но их сознанию удается овладеть этим содержанием и придать ему художественную или религиозную форму. Всякого рода отклонения встречаются и у них, но зато имеется интуиция, «далеко превосходящая сознательный ум»; они улавливают некие «праформы». Именно изучением этих «праформ» заинтересовался Юнг.

Как известно, человеческая психика представляет собой целостность бессознательных и сознательных процессов, это саморегулирующаяся система, в которой происходит постоянный обмен энергией между элементами.

Изучая сны и фантазии своих пациентов, в которых, как правило, и выражаются неосознаваемые стороны психики, Юнг обнаружил в них образы и идеи, которые никак не увязывались с опытом человека в рамках одной жизни. Самым удивительным оказалось то, что этот пласт бессознательного был связан с мифическими и религиозными темами, присутствующие даже в очень далеких друг от друга культурах. Так были открыты архетипы (от греч. “архе” — “начало” и “типос”— “образ”) — мощные психические первообразы, скрытые в глубинах бессознательного, врожденные универсальные идеи, изначальные модели восприятия, мышления, переживания. Это своего рода первичные представления о мире и жизни, которые не зависят от уровня полученных знаний. Они в разное время появляются в сознании людей, как бы всплывают независимо от воли человека; праформы автономны, они не определяются сознанием, но способны воздействовать на него. Именно поэтому эти всеобщие представления получили название «коллективного бессознательного».

«Коллективное бессознательное» стало центральным понятием философии Юнга. Он отличает коллективное бессознательное от «личностного бессознательного», куда входят прежде всего вытесненные из сознания представления; там скапливается все то, что было подавлено или позабыто. Фрейд, много занимавшийся проблемами человеческого бессознательного, рассматривал только индивидуальную его часть, отрицая наличие общих для людей бессознательных образов. В противоположность ему, Юнг изучает бессознательное не человека, а человечества. «Коллективное бессознательное» является итогом жизни рода, оно присуще всем людям, передается по наследству и является тем основанием, на котором вырастает индивидуальная психика. Подобно тому, как наше тело есть итог всей эволюции человека, его психика содержит в себе и общие всему живому инстинкты, и специфически человеческие бессознательные реакции на постоянно возобновляющиеся на протяжении жизни рода феномены внешнего и внутреннего миров. Психология, как и любая другая наука, изучает универсальное в индивидуальном, т.е. общие закономерности. Это общее не лежит на поверхности, его следует искать в глубинах. Так мы обнаруживаем систему установок и типичных реакций, которые незаметно определяют жизнь индивида («тем более эффективно, что незаметно»). Под влиянием врожденных программ, универсальных образцов находятся не только элементарные поведенческие реакции вроде безусловных рефлексов, но также наше восприятие, мышление, воображение.

Если раньше безумие объяснялось «одержимостью бесами», которые приходили в душу извне, то у Юнга оказывалось, что весь их легион уже содержится в душе, и при определенных обстоятельствах они могут одержать верх над «Я» — одним из элементов психики. Душа всякого человека содержит в себе множество личностей, и у каждой из них имеется свое «Я»; время от времени они заявляют о себе, выходят на поверхность сознания. Древнее речение: «У нежити своего облика нет, она ходит в личинах» можно было бы применить к юнговскому пониманию психики — с той оговоркой, что сама психическая жизнь, а не «нежить», обретает разного рода маски.

Юнг сравнивал архетипы с системой осей кристалла, которая преформирует кристалл в растворе, будучи неким невещественным полем, распределяющим частицы вещества. В психике таким «веществом» является внешний и внутренний опыт, организуемый согласно врожденным образцам. В чистом виде архетип поэтому не входит в сознание, он всегда соединяется с какими-то представлениями опыта и подвергается сознательной обработке. Ближе всего к самому архетипу эти образы сознания («архетипические образы») стоят в опыте сновидений, и мистических видений, когда сознательная обработка отсутствует. Это спутанные, темные образы, воспринимаемые как что-то жуткое, чуждое, но в то же время переживаемые как нечто бесконечно превосходящее человека, божественное. В работах по психологии религии для характеристики архетипических образов Юнг использует термин «нуминозное» (numinosum от латин. numen — божество), введенный немецким теологом Р. Отто в книге «Священное» (1917). Отто называл нуминозным опыт чего-то переполняющего страхом и трепетом, всемогущественного, подавляющего своей властью, перед которым человек лишь «персть смертная»; но в то же самое время это опыт величественного, дающего полноту бытия.

Архетипические образы всегда сопровождали человека, они являются источником мифологии, религии, искусства. В этих культурных образованиях происходит постепенная шлифовка спутанных и жутких образов, они превращаются в символы, все более прекрасные по форме — всеобщие по содержанию. Мифология была изначальным способом обработки архетипических образов. В книге Юнга «Архетип и сивал», говорится о том, что мифы — в первую очередь психические явления, выражающие глубинную суть души. Все мифологизированные естественные процессы, такие, как лето и зима, новолуние, дождливое время года и т.д. не столько аллегория самих объективных явлений, сколько символические выражения внутренней и бессознательной драмы души. Она улавливается человеческим сознанием через проекции, т.е. будучи отраженной в зеркале природных событий. Такое проецирование лежит у самых оснований, а потому потребовалось несколько тысячелетий истории культуры, чтобы хоть как-то отделить проекцию от внешнего объекта.

Человек первобытного общества лишь в незначительной мере отделяет себя от «матери-природы», от жизни племени. Он уже переживает последствия отрыва сознания от животной бессознательности, возникновения субъект-объектного отношения — этот разрыв на языке религии осмысляется как «грехопадение» («станете как боги», «знание добра и зла»). Гармония восстанавливается с помощью магии, ритуалов, мифов. С развитием сознания пропасть между ним и бессознательным углубляется, растет напряжение. Перед человеком возникает проблема приспособления к собственному внутреннему миру. Если мифология едва различает внешнее и внутреннее, то с появлением науки такое разделение становится свершившимся фактом. Адаптацию к образам бессознательного берут на себя все более сложные религиозные учения, по-прежнему покоящиеся на интуитивном опыте нуминозного, но вводящие абстрактные догматы.

Люди древних цивилизаций ценили опыт сновидений, галлюцинаций как милость божию, поскольку именно в них мы вступаем в прямой контакт с коллективным бессознательным. Если сознание уже не принимает во внимание опыт архетипов, если символическая передача невозможна, то архетипические образы могут вторгнуться в сознание в самых примитивных формах.В сновидениях своих пациентов Юнг постоянно сталкивался с символами, которые были непонятны не только пациентам, не имевшим соответствующей исторической подготовки, но вызывавшие удивление и у Юнга, потратившего многие годы на изучение религиозно-мифологических представлений. По непонятной причине в сновидениях вновь и вновь воспроизводились образы, характерные для эллинистических религий, герметизма, гностицизма. Так как Юнг полагал, что онтогенез повторяет филогенез, то выход на поверхность сознания символов прошлой эпохи означал для него возвращение бессознательного к этому моменту развития коллективной души.

Архетип как таковой существенно отличается от исторически устоявшихся или переработанных форм. На высших уровнях тайных учений архетипы предстают в такой оправе, которая, как правило, безошибочно указывает на влияние сознательной их переработки в суждениях и оценках. Непосредственные проявления архетипов, с которыми мы встречаемся в сновидениях и видениях, напротив, значительно более индивидуальны, непонятны или наивны, нежели, скажем, мифы. По существу, архетип представляет то бессознательное содержание, которое изменяется, становясь осознанным и воспринятым; оно претерпевает изменения под влиянием того индивидуального сознания, на поверхности которого оно возникает.

Глава 2 Особенности архетипов, их классификация, базовые архетипы

Для того, что бы понять, как именно могут быть использованы архетипы в рекламном дизайне, рассмотрим более подробно процесс проявления архетипов в человеческой жизни, их влияние на повеление человека. Кроме того, обратимся к их особенностям и характеристикам.

Итак, по определению Е.А. Файдыша, приведённому в книге «Карма и психотравмы»: «Архетип — образ бессознательного, имеющий надличностное, общечеловеческое значение. Он проявляется как в глубинных основах личности отдельного человека, так и в мифах, религиях, искусстве и культуре. Особенность архетипа в бесконечной вариативности его проявления, невозможности его простого, жесткого определения в виде текста. И в то же время в наличии некоего общего, позволяющего узнавать каждый архетип во всех его проявлениях. Примерами архетипов могут служить понятия Бога, любви, обобщенные понятия отцовского и материнского начала и т.д.»

Свойства архетипов:

• Сложность описания архетипа заключается в том, что, по сути, словесная формулировка есть переведение в слова мыслей; архетип же, являясь неосознаваемым, то есть непродумываемым, также и сформулирован может быть очень условно. Отсюда и первая из основных особенностей архетипического объекта, которая состоит в том, что он принципиально не может быть полностью описан в логически упорядоченном и структурированном виде. Каждый архетип характеризуется бесконечной изменчивостью связанных с ним образов, и в то же время содержит нечто неуловимое, позволяющее во всем этом чувствовать единое начало, невыразимое словами и определениями. Т.е. архетип невозможно задать простым перечислением связанных с ним образов. Иными словами, как подробно и детально мы бы не описывали архетип, всегда найдется что-то важное, не попавшее в это описание.

• Следующее важное свойство архетипа — невозможность провести четкую границу между разными архетипическими образами, которые как бы проникают, плавно переходят друг в друга. Архетип напоминает многомерный объект, который мы видим только как его отдельные проекции. Отсюда и бесконечное множество описаний, образов, ликов, и невозможность сведения архетипа к простому их перечислению, и размытые границы между разными архетипическими образами.

Проявленность архетипа в нашем мире на самых различных понятийных, смысловых, семантических и символических срезах. Он может быть представлен как текст-описание, понятие, принцип, изображение, геометрический, звуковой или цифровой символ и т.д. При этом на каждом срезе или проекции архетипа, в силу его многомерной природы, ему может соответствовать целое множество внешне различных образов.

При классификации архетипической информации и, соответственно, при её использовании для моделирования поведения человека и общества, а также при употреблении адекватных архетипических символов в нашей повседневной жизни возникают довольно значительные трудности. Одна из них связана с огромным количеством архетипической информации и невозможностью её «полного собрания сочинений». Поэтому сразу оговоримся, что приведенная здесь классификация архетипов не может быть исчерпывающей.

Исследователи насчитывают в мировой культуре сотни, если не тысячи различных архетипов, однако можно выделить основные “кирпичики”, из которых созданы все остальные.

Прорывом в понимании природы архетипов стало открытие Юнгом несколько видов восприятия информации: логическое (T) и образное (F) (эмоциональное), сенсорное (S)(акцент на органы восприятия) и интуитивное (N) (акцент на воображение). Кроме того, он выделил две установки человеческой психики: экстравертная (E)(мотивирующая сила принадлежит, прежде всего, объекту, внимание преимущественно направлено во вне, на объекты внешнего мира) и интровертная (I) (человек, прежде всего, черпает мотивации изнутри, внимание преимущественно направлено внутрь, на субъект). Другими словами, установки психики показывают, как мы взаимодействуем с окружающим нас миром и куда направляем энергию.

Таким образом, пространство архетипов можно в первом приближении описать трехмерной моделью, где дихотомическими осями являются экстраверсия – интроверсия, логика — этика, сенсорика – интуиция.

Плоскость “эктсраверсия – интроверсия / логика – этика” представлена архетипами Любовник, Герой, Славный малый и Мудрец (о конкретных архетипах будет сказано чуть ниже), тесно связанными с античными представлениями о типах темперамента.

Плоскость “эктсраверсия – интроверсия / сенсорика – интуиция” представлена архетипами Правитель и Хранитель (прагматики), а так же архетипами Ребенок и Искатель (романтики).

Плоскость “логика — этика / сенсорика – интуиция” представляет собой по сути разработанную Маслоу пирамиду потребностей. Сначала сектор ST – потребность в действии, обеспечении питания и защиты. Затем сектор SF – потребность в самоидентификации — кто я на самом деле? Потом FN – потребность в социализации, осознании себя частью большего. А после этого NT – потребность в самореализации.

Если перенести плоскость “потребностей” на сферу деятельности человека, то получаем, что потребности сектора ST выражаются в таких видах деятельности, как производство, управление, армия; сектора SF – в торговле и сервисе; FN – искусстве, воспитании и моде; наконец, NT – науке. Практика показывает, что архетипы одной дихотомической шкалы не могут быть одинаково хорошо развиты в рамках единого образа. Например, не может быть одинаково хорошо проявлена логика и этика.

Согласно построенного нами трехмерного пространства, получаем восемь базовых архетипов, каждому из них соответствует определенный стиль поведения человека, тип эмоционального переживания, бессознательный прогноз развития событий:

Повелитель, правитель (ES)

Ценности — власть, статус, престиж, контроль. Проявление архетипа: человек, который стремится управлять другими людьми, держать все под контролем. Он энергичен, напорист, уделяет внимание своему имиджу. Старается занять в обществе высокое положение, укрепить свой авторитет и власть. Мотивация: воля, доминирование, удержание превосходства, руководство, контроль, статус, власть.

Воин, герой (ET)

Ценности — профессионализм, победа, предприимчивость, деньги. Проявление архетипа: человек, который легко справляется со сложным делом, требующим профессионализма. Его естественная среда — это поле битвы, спортивное состязание, работа, т.е. там, где трудности требуют мужественных и энергичных действий. Он с готовностью принимает вызов судьбы. Он ловок и предприимчив. Мотивация: агрессивность, соревнование, завоевание, мастерство, предприимчивость, деньги.

Ребенок (EN)

Ценности — радость жизни, веселье, беззаботность, новые возможности. Проявление архетипа: человек, который считает, что жизнь прекрасна и удивительна. Для него жизнь — это веселая игра, праздник и развлечение. Оптимист, фантазер и выдумщик, он открыт всему новому, готов постоянно экспериментировать. Мотивация: новизна, игра, перспективы, обновление.

Эстет, любовник (EF)

Ценности — привлекательность, сексуальность, страстность, чувственность. Проявление архетипа: человек, который склонен к проявлению бурных эмоций. Ценит прекрасное, внимательно следит за модой, общителен. Старается всегда быть привлекательным для окружающих, находиться в центре внимания. Мотивация: сексуальная привлекательность, эмоциональность, чувство прекрасного, искусство.

Хранитель (IS)

Ценности — комфорт, расслабление, покой, наслаждение. Проявление архетипа: человек, для которого очень важно ощущение комфорта — удобная одежда, вкусная еда, хорошее здоровье, полноценный отдых. Он стремится жить без стрессов, ценит стабильность, уют и покой. Мотивация: защищенность, состояние здоровья, удобство, расслабление, наслаждение, консерватизм.

Мыслитель, мудрец, философ (IT)

Ценности — ум, объективность, логичность, знания. Проявление архетипа: человек, который старается во всем быть объективным. Рассуждает логично, старается все разложить «по полочкам». По натуре — «технарь». Не склонен к проявлению эмоций. Хорошо ориентируется в законах, классификациях, способен дать дельный совет. Мотивация: логичность, планомерность, педантизм, знания, закон, мудрость.

Странник, искатель (IN)

Ценности — поиск индивидуальности, свобода, реализация, открытие тайн. Проявление архетипа: человек, который стремится быть не таким как все, отстаивает свою индивидуальность. Его привлекают тайны природы, загадки истории. Он стремится познать смысл жизни, найти свое призвание, предназначение. Любит философствовать, путешествовать наяву и в своих фантазиях. Мотивация: раскрытие загадок природы и истории, поиск индивидуальности, интуиция, свобода.

Друг, славнй малый (IF)

Ценности — доброта, душевность, верность, мораль. Проявление архетипа: человек, для которого очень важны дружба, взаимоуважение, верность слову, семейные ценности. Большое внимание в своей жизни уделяет человеческим взимоотношениям, сентиментален. Ценит свою принадлежность к коллективу, «чувство локтя», душевность и искренность. Проявляет заботу и внимание к своим друзьям и близким. Мотивация: принадлежность, взаимоотношения, привязанность, забота, семья, гуманность.

Глава 3 Архетипы и система визуального восприятия. Применение архетипов в рекламе

Рассмотрим теперь, каково влияние архетипов на визуальное восприятие человеком окружающего пространства.

Главная функция визуальной системы человека – воспринимать объекты и события окружающего нас мира, однако информации, доступной нашим глазам, самой по себе не достаточно, для того чтобы наш мозг смог создать свою уникальную картинку мира. Франсис Крик и Кристофер Кох полагают, что мозг должен использовать «праинформацию» (отчасти свою собственную, отчасти наших далеких предков), чтобы помочь себе в интерпретации информации, воспринимаемой глазами. Действительно, порой замечается странный факт – порой, рассматривая объект, плохо различимый из-за удаленности или плохого освещения, человек отчетливо различает какой-либо образ, не соответствовавший действительности; при более близком рассмотрении удивляется – как можно было принять одно за другое? Мозг как бы «дорисовал» то, чего не увидел глаз, сообразно имеющимся образам. Однако полагают, что внешний стимул может быть представлен не только как визуальный образ, но и как набор слов, звуков, и даже как ощущение или запах, причем все эти модальности взаимодействуют между собой (восприятие первобытных племен именно отличалось взаимодействием модальностей).

Как такое может быть? На этот вопрос отвечают Вильям Томпсон и Стефан Косслин в работе «Neural system activated during visual mental imagery», они постулируют, что вследствие особой анатомической организации отделов головного мозга, все виды памяти, так или иначе, взаимодействуют друг с другом.

Чтобы человек мог адекватно реагировать на внешние стимулы, одна из главных задач мозга — как можно быстрее отвечать на поступающую визуальную информацию. Однако этого не так легко добиться, вследствие постоянно растущего объема информации и каким образом мозгу удается справляться с таким объемом, пока до конца не определено. Многие ученые склоняются к мысли, что в нашем мозге априори содержится информация, облегчающая декодирование внешних сообщений. Ассоциативная память хранит инструкции, которые отражают, как части объекта располагаются в нем и как объекты расположены в пространстве. Наш мозг использует архетипы для облегчения процесса декодирования информации и быстрого ответа на нее.

Реклама по своей сути является коммерческой коммуникацией, главная цель которой – помочь в сбыте товара/услуги. Поскольку этот вид коммуникации воспринимается на сознательном уровне средним потребителем как, мягко скажем, мошеннический, то и отношение к нему соответственное. Поэтому успех рекламного сообщения зависит не только от качества формы его подачи и оригинальности, но и в большей степени от простоты декодирования содержания и эмоционального отклика. Ведь с точки зрения восточной философии есть форма и есть ее потенция и именно потенция определяет содержание коммуникации, а форма — то как это содержание подается.

Кроме того, особенностью рекламы как раз является то, что очень важно, чтобы она воспринималась человеком практически мгновенно и однозначно, без разночтений. В условиях городской среды, где за день на человека обрушиваются тысячи рекламных сообщений, каждый создатель рекламы пытается добраться до сознания потребителя первым и внушить ему свою собственную мысль. Исследователи утверждают, что использование архетипов является на сегодняшний день одним из наиболее действенных инструментов для создания успешных брэндов и эффективной рекламы. Исследования BrandAsset Valuator показывают, что брэнды, четко соответствующие определенному архетипу, реально и стабильно увеличивают прибыльность и успех компании. В условиях лавинообразного роста количества брэндов и торговых предложений древние архетипы позволяют потребителям успешно удовлетворять свои запросы. Как известно, не только «на вкус и цвет товарища нет», но и любое физическое или социальное явление воспринимается людьми по-разному. Сложность состоит в том, что каждый из нас видит мир «со своей колокольни», через призму личных ценностей и предпочтений. И виной тому — базовые архетипы. Архетипы существуют в подсознании каждого человека, создавая своего рода «фильтры» для входящей информации и являясь по сути «субличностями». Эти «субличности» проявляют себя в различной степени – есть основные (сильные, доминирующие) и есть вспомогательные (слабые, редко используемые). Их «активность» зависит от целого ряда факторов: врожденных способностей, особенностей воспитания, социальной среды, возраста, уровня доходов, гендерных установок, страхов и пр. Для изучения покупателей существенно то, что при всем многообразии мотивов потребительского поведения, можно выделить восемь упомянутых нами архетипов.

Где же искать архетипы? Национальный фольклор, сказки, предания, легенды всегда содержали образы, очень похожие и даже одинаковые не только в разных странах, но и даже на разных материках, жители которых жили в изоляции друг от друга. Ведь ни у кого у нас не возникало проблем с восприятием сказочных образов, их интерпретацией, т.к. современная цивилизация, отказавшаяся от мифологии, насчитывает всего несколько поколений, а наши предки жили в соответствие с коллективными представлениями на протяжение тысячелетий и эти представления определяли ход их жизни огромный отрезок времени, поэтому то эти образы бессознательно так нам близки. Причем ребенок растет в мире сказок и, соответственно, воспринимает окружающий мир как сказку и сопоставляет свое поведение с поведение любимых героев. Таким образом, уже с детства, по средством восприятием национального фольклора и медийных сообщений (мультфильмы, детские фильмы), у нас формируются некие стереотипные примеры восприятия окружающего мира и в нашем сознание остаются сказочные сюжетные цепочки, к которым мы в последствие пытаемся свести события окружающей действительности.

Вернемся к рекламе. Чего должен добиваться дизайнер, создавая рекламу для того или иного продукта? Как сделать её, производящей заметное влияние на человека? И заранее рассчитать и спрогнозировать «силу» и «впечатление»? Эти вопросы, если отнестись к ним достаточно серьезно, являются центральной проблемой творческой рекламы. Известно, что реклама воздействует через рациональную сферу (убеждение, «разум») и через сферу неосознаваемую (область эмоций и подсознания). Сравнительно легко прогнозировать воздействие рекламы в «разумной» сфере, сложнее предугадать, как будут работать более тонкие механизмы, на уровне глубокого душевного впечатления. Практики часто говорят о спонтанности и непредсказуемости творческой удачи, эмоциональный результат угадывается интуитивно и кажется недоступным анализу. Действительно, спрогнозировать воздействие на эмоциональном уровне сложнее — потому, что на этом уровне «работает» одновременно большое количество факторов. И искусство прогнозирования состоит в выборе именно тех факторов, влияние которых будет решающим. Речь идет об универсальных («архетипических») сюжетах и универсальных («архетипических») ролях. Добавляемое к содержанию рекламы «архетипическое сообщение», усиливает, ослабляет или запутывает «рациональную» часть сообщения.

Если при восприятии рекламы (целиком или частично) подключается архетипический уровень, у воспринимающего автоматически усиливаются все соответствующие данному архетипу эмоциональные реакции и бессознательные ожидания. Важно только, чтобы они соответствовали цели рекламного сообщения. Можно целенаправленно формировать изобразительный или смысловой ряд рекламного сообщения так, чтобы он вызывал нужный архетип. Чаще всего можно наблюдать эффект от удачного использования архетипических элементов в «имиджевой» рекламе.

Отдельные архетипы можно распознать в персонажах (ролях) рекламы или в конкретных сюжетных изображениях. Это кажется удивительным, но архетип проявляется не только в социальной роли, но каждому архетипу соответствуют определенная стилистика изображения, тип графики, выбор цвета, композиция, набор предметов (в визуальном ряду), стиль музыки и так далее.

Так, например, архетипу «ребенок» соответствует буйство красок, достаточно простых, со смещением скорее в пастельные сочетания, чем в сложные грязноватые оттенки; динамика в композиции, причем движение скорее всенаправленное, чем устремленное к четко заданной цели; обращение к образам игры, открытий, невероятных и сказочных сюжетов; «неформальная», чуждая академичности графика.

Напротив, архетипу «мудрец» соответствует сдержанная или ахроматическая цветовая гамма; четкость в построении композиции, разделенной на определенные смысловые блоки, связанные между собой очень логично; умеренность, возможно, симметричность; отсутствие бурной эмоциональности; академичность и реалистичность в графике.

Архетип же «хранитель», схожий с «мудрецом» эмоциональной сдержанностью, спокойствием композиции, отсутствием ярко выраженной динамики, в то же время отличается присутствием цвета, правда, не очень яркого, но скорее оптимистичного и теплого, создающего ощущение уюта.

Если речь идет о чем-то более сложном, чем создание настроения, — это требует обращения не к одному архетипу, а к некоторому сценарию, в котором последовательно сменяются архетипические темы. Существуют узнаваемые «архетипические сценарии», которые каждый житейски наблюдательный человек знает по своему опыту. Эти универсальные структуры — «архетипические образы-персонажи» и «архетипические сценарии» — можно описать в академическом виде. Но это не очень удобно для рекламной практики. Более живой способ знакомства с ними предполагает своего рода возвращение в детство. Уже говорилось, что много архитепического содержится в сказках и легендах, так что правильное обращение к ним способствует правильному прочтению рекламного смысла. Отдельные персонажи воплощают в себе черты архетипов, сюжеты сказок, комбинации ходов, «архетипические сценарии».

Техника использования этого метода проста: надо найти, стилю какого сказочного героя соответствует то, что нужно сообщить в рекламе. А затем постараться сделать рекламу такой, чтобы она оказалась «параллельной» найденному сказочному сюжету. А потом, это самое важное, надо проверить результат через сказку.

Однако использование целых архитепических сюжетов в большей мере относится к видеорекламе, нас же интересует реклама графическая, в которой возможности представления сюжетной линии достаточно скромны, как правило, мы имеем дело с образом ярким, но мгновенным. Рассмотрим использование отдельных архетипов.

Например, образ, созданный в рекламе Camel, использует архетип «Герой». Архетипичность дает некоторое устойчивое ощущение «правильности» всего изображения, его соответствия некоторой внутренней реальности воспринимающего. Более того, так как содержание сообщения соединяется с особым узнаваемым состоянием, присущим человеку, после контакта с рекламой остается «след». И позже, когда появляется это «архетипическое» состояние, сами собой вспомнятся образы или темы рекламы. А если след еще глубже, реклама начинает жить в случайных ассоциациях, в анекдотах, в шутках, в метафорах…

Для того чтобы выбрать нужный архетип для конкретного рекламного проекта, автор должен решить, какое настроение, стиль, какие ассоциации он хочет «встроить» в свое творческое решение, чтобы они провоцировали нужную тему у воспринимающего. Затем эта эмоциональная тема уточняется таким образом, чтобы добиться единства и непротиворечивости сообщения (чтобы это послание совпадало со смысловым рядом одного из архетипов). А затем подобрать сюжет или изобразительный ряд, сравнивая его с известными «архетипическими» или проверяя собственные новые творческие идеи, сравнивая их со стандартным смысловым рядом выбранного архетипа. Этот метод требует определенной практики и художественного чутья. Один из способов тренировки этого метода ? посещение специального семинара-тренинга, который автор статьи проводит для рекламистов.

Чаще всего эффективно применение только одного архетипа в рекламном сообщении, тогда сообщение воспринимается как завершенное, «сильное» или впечатляющее, и во всяком случае однозначное. Использование двух и более архетипов создает подобие сюжета и поэтому менее надежно, так как труднее с уверенностью «держать» внимание зрителя. Неслучайные сочетания архетипов — это скорее всего все-таки вариации на темы сказок. При случайных сочетаниях архетипов получается противоречивое сообщение или парадокс, в лучшем случае, анекдот.

Рассмотрим применение ещё нескольких архетипов, весьма широко использующихся в рекламных сообщениях, которые, правда, не все вошли в нашу классификацию: «мужское», «женское», «источник» (порождение и целостность), «тень» (средоточие теневых свойств реальности), «путешествие», «разрушение», «смерть-возрождение», «играющее дитя», «мудрец»…

Мужское и женское.

Наиболее «знаменита» пара архетипов, соответствующих темам мужского и женского начал. Символы этих архетипов широко используются, иногда бессознательно, в искусстве и в политике. Ключевые слова «Мужского» архетипа: активность, прорыв, рост, сила, движение, распространение, проникновение, разрушение границ, качество, упорядоченность, установление чего-то (в инженерном смысле), четкая форма, ясность, абсолютная точность, твердость, четкие грани, (визуальный) чистый образ.

В изобразительном ряду — это образы «фаллического типа», то есть вытянутые и имеющие четкие границы фигуры, контрастные цвета. Например, изображения водонапорной башни, пальмы или кинжала будут отнесены к фаллическим символам.

Ключевые слова «Женского» архетипа: принятие, принадлежность, покой, комфорт, надежность, защита, обладание. В изобразительном ряду это округлые формы с нечеткими границами, мягкие переходы цвета. Например, бассейн, наполненный водой, композиция с мягкими тканями или овальные флаконы будут отнесены к «женскому» типу символов.

К какому из этих двух архетипов мог бы читатель отнести постер издания «Коммерсантъ». На белом фоне четкая черная надпись, одно слово «ПРОРВЕМСЯ!» Смотришь, и без слов все понятно, «нутро чувствует».

Еще один пример «Мужского» реклама пива Foster-s. Холодная выразительная банка пива на фоне кубиков льда. Цвета — синий, белый, красный, золотой, четкий графичный шрифт, вертикальная, слегка наклоненная форма. Ассоциации фокус-группы для данной рекламы близки к стандартному смысловому ряду архетипа: «Это что-то фаллическое» сказывается общее знакомство с популярным психоанализом, сильное, графичное, утверждающее, четкость, контраст, надежная устойчивость, твердый и ясный, как лед…» С точки зрения символики — это простое и ясное сообщение, которое на язык слов может быть «переведено», например, как «пиво для настоящих мужчин».

Путешествие.

Архетип «Путешествие» хорошо знаком по рекламной кампании «Marlboro». Его символика — перемены, смена впечатлений, достижение неизведанного, движение…

Разрушение.

Следующий пример, для контраста, — архетип «Разрушение». Использование «негативного» архетипа в рекламе кажется странным, но специфичность товара или услуги может вполне соответствовать этому архетипу. Как, например, в рекламе Сazino metropol. Мрачные тона, сочетание желтого с фиолетовым, «инфернальные» взгляды трех людей, стихи Бодлера и сама атмосфера напоминают зрителю о мистике «Пиковой дамы», о чем-то таинственном и ужасном, потустороннем. (В аудиороликах та же тема воплощена зловещим голосом диктора.) Это действие действительно как будто бы происходит «по ту сторону» реальности, в мире опасном и притягивающем.

Архетипу «Разрушение» соответствуют темы: притягивающая смертельная тайна, чуждый таинственный мир, криминальность (в том числе наркотики), непонятное, судьба, недостижимость, опасность, борьба, мистическая опасность ТОГО света.

Это безусловно отрицательный, негативный архетип, но парадокс в том, что его активизация также оставляет у воспринимающего впечатление специфичной правды и правильности чувств. И для внутренней реальности психики человека это странное сообщение оказывается убедительным.

Смерть-возрождение.

Следующий пример — архетип «Смерть-возрождение», его темы: предельное развитие формы и ее разрушение, обновление и возрождение к новой жизни, преобразование…

В рекламном буклете «живого» йогурта Danonе «архетип» действует против целей рекламы. Тема была использована «буквально», получилось настолько сильное по эмоциональной напряженности сообщение, что информационные тонкости кажутся незначительными по сравнению с основным содержательным посланием. Участники фокус-группы приписали ему смысл: «Йогурта поешь — точно помрешь». Правда, если потребитель все-таки прочитывает буклет — сведения о различии «мертвых» и «живых» йогуртов запоминаются надолго. Кстати, этот архетип вообще трудно использовать в печатной рекламе. Сама идея — полное разрушение объекта и его воссоздание в новой форме — скорее подходит для видеорекламы.

Трикстер.

В завершение стоит упомянуть самый «лукавый» архетип «Трикстер». Это плут, веселый обманщик, шут, двойник… Знакомый персонаж — Остап Бендер, в рекламе «хитрый простак» (это персонаж рекламы МММ, он же «Иван-Дурак», Леня Голубков). Все эти примеры дают иллюстрацию принципа использования стандартного набора архетипов для проектирования или экспертизы рекламы. Используя метод «архетипического анализа», в эскизе рекламы можно найти элементы, которые могли бы оказаться лишними или требующими изменения: они будут «выпадать» из архетипического ряда, соответствующего данной рекламе.

Заключение

Итак, архетипы действительно являются действенным средством донесения рекламного послания адресату не только потому, что они воспринимаются им мгновенно, но также потому, что смысл их, трактовка остается практически неизменной у разных личностей, относящихся к любым культурам, возрастным группам, национальностям. Также важным свойством архетипов является их взаимодействие с неосознаваемыми сторонами личности, то есть архетип действует на человека вне зависимости от его желания, предубежденности. Следовательно, использование архетипов в рекламном сообщении позволяет облегчить процесс восприятия и прогнозировать эмоциональную окраску отклика целевой аудиторией на сообщение.

Однако, очевидна опасность в использовании архетипов: очень актуальна проблема информационной и психологической безопасности. И такое положение вещей необходимо учитывать при продвижении в сознание населения новых идей и ценностей. Проблема информационной безопасности должна решаться усилиями как психологов так и не психологов, как на уровне психологическом, этическом, так и на уровне правовых норм, так как она имеет комплексный характер и затрагивает любую сферу нашей реальности. И в основании ее решения должны лежать знания культурных традиций народов нашей страны, российского менталитета и культуры.

Список источников

К.Г. Юнг. Архетип как выразитель бессознательного – Enlight Studies

Illustrative image of sub conscious level

Основоположником одного из направлений глубинной психологии –  аналитической психологии – является психиатр Карл Густав Юнг. В 1909-1913 годах, в студенческие годы, познакомившись с З. Фрейдом, он становится сторонником психоаналитической теории Фрейда. Однако в будущем ставит под сомнение ряд стереотипов классического психоанализа (например, доминирование либидо, «трансформации и символы либидо») и, расширяя сферы психоанализа, переходит к изучению мифологии, религий и различных культурных ритуалов, отчего и начинаются противоречия и разногласия между ним и Фрейдом. Он создает свою психологическую теорию и терапию под названием “аналитическая психология”[i]. Своими идеями К. Юнг оказал большое влияние не только на психиатрию и психологию, но и на антропологию, этнологию, культурологию, сравнительную теологию, педагогику, литературу и на литературоведение.

Психоаналитическая и архетипическая школа

Юнг заложил основу для слова “архетип”[ii]. Этот термин до Юнга также использовали Аристотель, Платон, а затем и Гете. Несмотря на все это, архетипы получили свое текущее психологическое объяснение именно от Юнга. По его словам, это интеллектуальные представления у разных народов (во многих случаях – совершенно похожих друг на друга) об общих формах, воплощающих понятия матери, отца, мифологических героев, зла, добра и  различных стихий.

Юнг рассматривал проблему аналитической психологии как интерпретацию архетипических образов. Если по представлениям Фрейда бессознательное является тайником вытесненного, подавленного и скрытого от сознательного, в понимании Юнга бессознательное – бездонная сокровищница необъятной цепочки истории, исторических событий. Он полагал, что содержанием коллективного бессознательного являлось историческое накопление, и в слое сознания индивида находилась сама история. По представлениям Юнга, мозг также имеет свою собственную историю, сплетенную на протяжении тысячелетий, и отражает всю историю, являясь ее результатом. Если мы проникнем в структуру мозга, сможем найти следы археологического интеллекта. В момент сновидения, невротической фантазии или художественного творчества проявляются архетипы, подсказывая, “рассказывая” исторически сложившиеся истины, характерные для человеческой нравственности и отношений, присущих мировоззрению и жизнеощущению. Конечно, для каждого человека эти универсальные или общенациональные архетипы имеют свое индивидуальное содержимое. Правда, некоторые общие черты, которые объединяют человечество, их моральные ценности и объекты страха, надежды и веры, остаются. А “индивидуальное бессознательное”[iii] включает в себя конфликты и воспоминания, которые временами были осознанными, но теперь подавлены или забыты. Индивидуальное бессознательное также включает в себя эмоциональные впечатления, которые не отображаются сознанием из-за их неясности. Таким образом, юнговская концепция индивидуального бессознательного отчасти похожа на бессознательное Зигмунда Фрейда. Однако на основаниях идей Фрейда Юнг развил эту концепцию и подчеркнул, что индивидуальное бессознательное имеет в себе системы или эмоционально заряженные мысли, эмоции и воспоминания, которые были исключены у индивида, вследствие своего опыта или племени. Получается, что “архетипы – это врожденные идеи или воспоминания, которые побуждают людей воспринимать, переживать и отражать определенные события конкретным образом”[iv].

***

Юнг проделал огромную работу по изучению культур, традиций, мифов и религий разных народов. Он считал мифы общечеловеческим явлением, в которых повторяются одни и те же мотивы, часто одинаковым образом. В разных странах и в разные времена у них были некоторые особенности, отражающие душу нации и дыхание времени.

Например:

  • Враг, антигерой,
  • Идея героя-спасителя, где он умирает, но чудесным образом воскресает,
  • Архетип Троицы (Отец, Сын, Святой дух),
  • Философский камень,
  • Квинтэссенция,
  • Центр Земли, Мировое древо,
  • Вечная жизнь,
  • Изгнание из Рая
  • Испытания
  • Ангелы и Демоны,
  • Бог и Человек, и т.д.

То есть вышеупомянутые мотивы или архетипы имеют общечеловеческий характер и присущи мировосприятию почти всех народов, только они имеют локальные вариации. Они сидят в глубоких слоях человеческого подсознания, и поэтому они всплывают, как неосознанные явления (архетипы).

Говоря о человеческой природе и о личности, Юнг отмечает, что при созидании индивидуумы отображают информацию, накопленную в бессознательном, что, как отмечает психолог, является всеобщим. Благодаря этому ему удалось выделить шесть основных архетипов, которые у разных народов называются по-разному, объединены одним всеобщим принципом. По этой причине Юнг назвал архетипы не их национальными именами, а видами. Основные шесть архетипы:

  • Персона
  • Тень
  • Анима
  • Анимус
  • Эго
  • Самость[v]

Персона – это наша “публичная маска”, принятие собственной личности, а также то, как мы проявляем себя с разным людьми, в разных местах, какой внешний вид мы преподносим другим. Это – наше мнение о нас.

Тень – тaкже центр, но не сознания, а бессознательного. Тень состоит от вытесненных желаний, воспоминаний и эмоций, которые индивидуум отвергает из-за несоответствия социальным стандартам и идеалам.

Анима – бессознательный образ женского начала в мужчине. Психолог связывает Аниму с эмоциями, настроениями и эмоциональными решениями.

Анимус – бессознательный образ мужского начала в женщине. Юнг связывает Анимус с категоричными, жесткими, чрезвычайно принципиальными, рациональными решениями.

Юнг предполагал, что у каждого человека есть как элементы анима, так и элементы анимуса с пропорциями, не обусловленными его половой принадлежностью. Например, анимус может доминировать в характере мужчины, но и анима может присутствовать.

Эго – центр нашего сознания, который логически и целенаправленно управляет и направляет наше поведение в соответствии с нашими целями и объективными условиями.

Самость – является воплощением целостности. Это та точка, тот центр личности, где происходит корреляция и адаптация бессознательного и сознания, т.е. где стороны идут на компромисс.

Идентичность координирует сознание и бессознательное и несет ответственность за сохранение целостности человека, а в случае, если личность не может выполнить свой долг, проявляются неврозы, личные конфликты и даже психические расстройства.

Таким образом, Юнг искал причины и результаты человеческой психологии и поведения в бессознательном. И, как мы заметили, в отличие от Фрейда, это не придавало половому инстинкту приоритет. С этими особенностями Юнг заложил основу для изучения не только биологических, но и психологических особенностей бессознательного.

 

Автор: АрлинаСаргсян (ArlinaSargsyan) © Все права защищены

Перевел: ЛилитМнацаканян

 

Читать «Архетип и символ» — Юнг Карл Густав — Страница 1

Карл Густав Юнг

Архетип и символ

Жизнь и воззрения К. Г. Юнга

Карл Густав Юнг родился 26 июля 1875 г. в швейцарском местечке Кесвиль в семье священника евангелически—реформатской церкви. Семья Юнгов происходила из Германии: прадед К. Юнга руководил военным госпиталем во времена наполеоновских войн, брат прадеда некоторое время занимал пост канцлера Баварии (был женат на сестре Ф. Шлейермахера). Дед — профессор медицины — переехал в Швейцарию с рекомендацией А. фон Гумбольдта и слухами, будто он внебрачный сын Гёте. Отец К.Юнга помимо теологического образования получил степень доктора филологии, но, разуверившись в силах человеческого разума, оставят занятия восточными языками и какими бы то ни было науками вообще, полностью отдавшись вере. Мать Карла Густава происходила из семьи местных бюргеров, которые на протяжении многих поколений становились протестантскими пасторами. Религия и медицина, таким образом, соединились в этой семье задолго до рождения Карла Густава.

Семья принадлежала к «хорошему» обществу, но едва сводила концы с концами. Детство и особенно юность Юнга прошли в бедности. Он получит возможность учиться в лучшей гимназии Базеля, куда переехала семья, только благодаря помощи родственников и сохранившимся связям отца. Необщительный, замкнутый подросток, он так и не приобрел себе приятелей (от вытекающих отсюда неприятных последствий его избавляли высокий рост и изрядная физическая сила). К внешней среде приспосабливался с трудом, нередко сталкивался с непониманием окружающих, предпочитая общению погружение в мир собственных мыслей. Словом, представлял классический случай того, что сам он назвал впоследствии «интроверсией». Если у экстраверта психическая энергия направлена преимущественно на внешний мир, то у интроверта она перемещается к субъективному полюсу, к образам собственного сознания. Свои мемуары Юнг не зря назвал «Воспоминания, сновидения, размышления» — сновидения играли огромную роль в духовной жизни Юнга с раннего детства, и на анализе сновидений позже строилась вся его психотерапевтическая практика.

Еще в отрочестве Карл Густав пришел к отрицанию религиозных представлений своего окружения. Догматизм, ханжеское морализаторство, превращение Иисуса Христа в проповедника викторианской морали вызывали у него искреннее возмущение: в церкви «бесстыдно толковали о Боге, его стремлениях и действиях», профанируя все священное «избитыми сентиментальностями». В протестантских религиозных церемониях он не видел и следа божественного присутствия; по его мнению, если Бог некогда и жил в протестантизме, то давно покинул эти храмы. Знакомство с догматическими трудами привело к мысли, что они являются «образцом редкостной глупости, единственная цель которых — сокрытие истины»; католическая схоластика оставляла впечатление «безжизненной пустыни» [1]. Живой религиозный опыт стоит выше всех догматов, считал молодой Юнг, а потому «Фауст» Гёте и «Так говорил Заратустра» Ницше оказались для него ближе к истинной религии, чем весь либеральный протестантизм. «Мне вспоминается подготовка к конфирмации, которую проводил мой собственный отец, — писал Юнг спустя несколько десятилетий. – Катехизис был невыразимо скучен. Я перелистал как-то эту книжечку, чтобы найти хоть что-то интересное, и мой взгляд упал на параграфы о троичности. Это заинтересовало меня, и я с нетерпением стал дожидаться, когда мы дойдем на уроках до этого раздела. Когда же пришел этот долгожданный час, мой отец сказал: «Данный раздел мы пропустим, я тут сам ничего не понимаю». Так была похоронена моя последняя надежда. Хотя я удивился честности моего отца, это не помешало мне с той поры смертельно скучать, слушая все толки о религии» [2].

Живой опыт божественного был явлен многочисленными сновидениями: во сне являлись чудовищные, страшные, но величественные образы. Под влиянием нескольких постоянно повторявшихся сновидений сомнения в догматах христианства усилились. Среди прочих рассуждений Юнга—гимназиста о Боге (а им он методично предавался по два часа в день по дороге в гимназию и обратно) главное место теперь занимает очевидная «ересь»: Бог не всеблаг, у него имеется темная, страшная ипостась.

В сновидениях Юнга той поры важен еще один мотив: он наблюдал образ наделенного магической силой старца, который был как бы его аlter еgo. В повседневных заботах жил замкнутый, робкий юноша — личность номер один, а в снах являлась другая ипостась его «Я» — личность номер два, обладающая даже собственным именем (Филемон). Уже завершая свое обучение в гимназии, Юнг прочитал «Так говорил Заратустра» и даже испугался: у Ницше тоже была «личность №2» по имени Заратустра; она вытеснила личность философа (отсюда безумие Ницше — так Юнг считал и в дальнейшем, вопреки более достоверному медицинскому диагнозу). Страх перед подобными последствиями «сновидчества» способствовал решительному повороту к реальности. Да и необходимость одновременно учиться в университете, работать, зная, что рассчитывать приходится лишь на свои силы, уводила от волшебного мира сновидений. Но позже, в учении о двух типах мышления найдет отражение и личный сновидческий опыт Юнга. Главной целью юнговской психотерапии станет единение «внешнего» и «внутреннего» человека у пациентов, а размышления зрелого Юнга на темы религии в какой-то степени будут лишь развитием того, что было испытано им в детстве.

При выяснении источников того или иного учения нередко злоупотребляют словом «влияние». Очевидно, что влияние не есть однозначная детерминация: «повлиять» в истинном смысле слова, когда речь идет о великих философских или богословских учениях, можно только на того, кто сам собою что-то представляет. Юнг в своем развитии отталкивался от протестантской теологии, усваивая одновременно духовную атмосферу своего времени. Он принадлежал к немецкой культуре, которой издавна был свойственен интерес к «ночной стороне» существования. В начале прошлого века романтики обратились к народным сказаниям, мифологии, «рейнской мистике» Экхарта и Таулера, к алхимической теологии Бёме. Врачи—шеллингианцы (Карус) уже пытались применять учение о бессознательном психическом в лечении больных. Пантеизм Гете сочетался у Юнга с «мировой волей» Шопенгауэра, с модной «философией жизни», с трудами биологов—виталистов. На глазах Юнга происходила ломка патриархального уклада жизни в Швейцарии и Германии: уходил мир деревень, замков, небольших городков, в самой атмосфере которых оставалось, как писал Т. Манн, «нечто от духовного склада людей, живших, скажем, в последние десятилетия пятнадцатого века, — истеричность уходящего средневековья, нечто вроде скрытой душевной эпидемии», с подспудной душевной предрасположенностью к фанатизму и безумию [3].

В учении Юнга сталкиваются духовная традиция прошлого и современность, алхимия XV-XVI вв. и естествознание, гностицизм и научный скепсис. Интерес к далекому прошлому как к чему-то постоянно сопровождающему нас сегодня, сохранившемуся и действующему на нас из глубин, был характерен для Юнга еще в юности. Любопытно, что в университете ему более всего хотелось учиться на археолога. «Глубинная психология» своим методом чем-то напоминает археологию. Известно, что Фрейд неоднократно сравнивал психоанализ с этой наукой и сожалел, что название «археология» закрепилось за поисками памятников культуры, а не за «раскопками души». «Архее» — первоначало, и «глубинная психология», снимая слой за слоем, движется к самым основаниям сознания.

Архетипы Юнга: Тень — Choose a Skill

Автор: Екатерина

Признаюсь, собрать информацию по данному архетипу было довольно сложно, ибо во всех источниках интерпретации очень расплывчатые и информация, буквально, собиралась по мелким частицам.

Мы уже встречались с вами с Тенью, когда разбирали другие архетипы, но эта часть личности имеет настолько мощное влияние на нашу жизнь, что не раскрыть ее подробно было неправильным.

Мы – носители человеческой природы и те элементы нас самих, которые мы отвергаем, боимся или проецируем на других, все это Тень.

Тень часто ассоциируется со злом, но не всегда таковым является. Мы с трудом признаем в себе ревность, зависть или алчность, но все это есть внутри нашей психики и рано или поздно проявляется.

Многие наши лучшие побуждения так же являются частью Тени – риск к приключениям, артистичность, самоуверенность.

Тень – та часть психики, которая, при попытке ее осознания, вызывает ощущение противоречия личным принципам. Например, родители приучили вас, что кривляются только невоспитанные дети, а воспитанные молчат и лишний раз не говорят и слова. Тем самым, они подавили в вас самоуверенность и артистичный талант, которые могли бы раскрыться на сцене или в кино. В дополнение, вы теперь невероятно раздражаетесь, когда какой-то невоспитанный взрослый позволяет себе излишнюю артистичность (проецируете на него свою подавленную Тень).

Мы должны осознавать те вещи, которые хотим отвергнуть, потому что иначе Тень начнет  проявляться без нашего участия, в бессознательном, как отклонение в нашем поведении. Проще – самоуверенность превратится в откровенное хамство.

Чтобы понять природу Тени необходимо обратиться к своим ценностям, к тем, которые мы совершаем бессознательно.

Исцеление человеческой психики зачастую происходит со стороны Тени.

Резкое раздражение, которое у вас вызывают другие люди, вероятно является проявлением Тени. Как правило, такие люди позволяют себе то, что вы (или родители, социум) когда-то себе запретили, что провоцирует вашу мгновенную реакцию.

Тень в человеке проявляется с первых лет жизни. Это отличная (зачастую противоположная) общепринятой культуре сторона личности. Она содержит в себе совершенно другие культурные обоснования для своих действий.

Теневые аспекты индивидуальности личности побуждают нас конкурировать, противостоять определенным правилам, закрепленным в обществе, которые мы не можем разделять или которые нам еще непривычны.

Тень не отрицает правила и нормы как таковые, но выстроены они совсем на иных принципах и связано с совершенно иными потребностями.

Например, если ребенок просто балуется и капризничает, это еще не Тень. А если он пытается навязать родителям свои правила поведения в определенной ситуации – это уже проявления Тени. Такой ребенок выстраивает контакты с внешним миром исключительно на своих правилах.

В Тени всегда очень много энергии, это очень деятельный архетип, ведь без энергии Тень не добьется своих целей.

Несомненно – Тень один из сложных, но невероятных архетипов. Очень многие конфликты, как личные так и межличностные, мы можем объяснить через нее, очень много преград преодолеть, подружившись с ней.

А вы в каких отношениях со своей Тенью?

КАК ПОЙМАТЬ СВОЮ ТЕНЬ

Тень – один из самых загадочных архетипов Карла Юнга. В ней таится все то, что мы отвергаем в себе, что мы когда-то себе запретили.

Напомню, что архетип – определенная модель поведения в конкретной ситуации или отрезке времени, проявляющаяся неосознанно. Если вы только к нам присоединились, то сначала посмотрите предыдущие статьи об архетипах, это поможет лучше понять суть.

Итак, Тень – пугает. Первый шаг, который стоит сделать, чтобы ее не бояться – признать ее существование. Признать те неприятные части вашей личности, сказать себе: «Да, я алчный. Да, я завидую. Да, я жадный, скромный, громкий, беспардонный».

Признайте себе, что это в вас есть, это делает вас таким неповторимым и уникальным. А дальше все будет зависеть только от того, мешает ли вам осознание своей Тени или же нет. Может быть, вам по душе сидеть в своей комнате, потирать ручки и завистливо обсуждать более успешных людей, перетирая их в комментариях. Или жаловаться об этом своему коту или соседке, что «Олеська-то нацеловала себе новый мурсадес, а я не такая, я жду трамвая».

Тень чаще проявляется в деструктивных социальных играх, если мы говорим о взаимодействиях с другими людьми.

Хотите стать лучше – признайте существование ваших не лучших качеств. Своих демонов не стоит бояться, ведь в них сосредоточена настоящая сила. Преобразуйте зависть в глагол – вместо обсуждения Олеськи запустите свой проект, который приносит прибыль, чтобы уж все точно знали, что вы успешная персона. Используйте скрытую в зависти силу для реализации.

Чрезмерную артистичность пустите на освоение ораторского или актерского мастерства. Скромность, если она вам мешает, следует проработать, скорее всего, она говорит о том, что вы не считаете себя достаточно ценным, что блокирует ваши скрытые таланты.

Как видите, в Тени много потенциала. Тень может раскрыть вас с самых неожиданных сторон, если вы с ней подружитесь.

И как гласит известная цитата: «Всем выйти из Сумрака!» (с) Ночной Дозор, Сергей Лукьяненко.

<Архетип Король/Королева

<<Что нам дают архетипы Юнга

Что такое архетипы бренда? | Фирменный стиль

Юнгианские архетипы

Успешные бренды всегда обладают очень сильным чувством идентичности. Они понимают, кто они такие, чего хотят достичь, а также понимают чаяния и надежды своих клиентов. Но если у вас небольшой бизнес, попытка выяснить, кто вы такой, может оказаться трудной и дорогостоящей. Но этого не должно быть с небольшой психологией кресла и большим количеством рекламы.

Вы могли заметить, что в фильмах и телепрограммах мы видим одних и тех же персонажей.Герой, злодей, любовник … они постоянно появляются в массовой культуре. Швейцарский психолог Карл Юнг считал, что эти персонажи сразу знакомы нам, потому что они являются инстинктивными, первичными ассоциациями — частью «коллективного бессознательного», которое разделяет всех нас, людей.

Эти знакомые типы персонажей называются юнгианскими архетипами.

Мы специализируемся на работе с предприятиями, чтобы определить, какой личности — и какому архетипу — соответствует ваш бизнес, исходя из ваших идеологий и личностей вашей целевой аудитории.Затем мы работаем с этими предприятиями, чтобы создать идентичность и стратегию, которая будет соответствовать и привлекать.

Вот главные архетипы брендинга:

Невинный

(он же Мечтатель, Романтик)

Главное, основное желание Невинных — быть счастливыми и свободными. Их самый большой страх — сделать что-то не так и быть за это наказанным. Подумайте о таких персонажах фильмов, как Валл-И. Они полны энтузиазма, честны и оптимистичны. Клиенты Innocent предпочитают простую, прямолинейную рекламу, в которой ничего не говорится.Их привлекают бренды, которые от природы настроены оптимистично.

Бренды, соответствующие архетипу Невинного, включают:

Innocent Smoothies, McDonald’s, вода из оригинального источника.

В рекламе «Innocent Smoothie» используются забавные образы и понятный язык. Это особенно важно для невинных клиентов. Это заставляет их чувствовать себя хорошо.

Герой

(он же Воин)

Главный мотивирующий фактор для Героя — доказать свою ценность.Их самые большие страхи — слабость и неудача. Подумайте о таком человеке, как Майкл Джордан. Они решительны и храбры, но по своей природе могут быть высокомерными и агрессивными. Они хотят победить и активно этому способствуют. Они считают, что они лучше конкурентов.

Бренды, соответствующие архетипу Героя, включают:

Duracell, Nike, Apple

Реклама Nike — это герой. Преодоление невзгод и упорная работа над созданием вдохновляющей истории.Это центральный элемент архетипа Героя.

Обыватель

(он же Гражданин, Хороший Парень, Обычный Парень)

Это обычный человек, который просто хочет принадлежать и чувствовать себя частью чего-то. Они ненавидят, когда их бросают. Подумайте о таких персонажах, как Гомер Симпсон. Они дружелюбны и надежны, но могут быть и поверхностными. Обывателям нравится качество и надежность компании, и они предпочитают знакомство с тем, что они знают.Они эмоционально инвестируют в бренд, которому, по их мнению, могут доверять.

Бренды, соответствующие архетипу Everyman, включают:

Castle Lager, Vodafone, eBay

Эта знаменитая реклама Castle Lager посвящена дружбе между мужчинами. На нем показаны обычные парни, собирающиеся вместе, чтобы разделить трапезу и выпить холодного пива.

Сиделка

(также известный как Воспитатель, Святой, Родитель)

Этим архетипом, Воспитателем, движет их потребность защищать и заботиться о других.Они щедры, сильны и могут быть очень сострадательными, но также манипулятивными и созависимыми. Клиенты, соответствующие архетипу воспитателя, хотят получить признание за свои усилия и ненавидят агрессивную рекламу. Им нравится эмоциональная реклама.

Бренды, соответствующие архетипу Воспитателя, включают:

SMA, Ford, Go Сравнить

Бренд детских смесей SMA — один из лучших примеров бренда The Nurturer в Великобритании. В этой рекламе прославляют незамеченных героев, родителей.

Создатель

(он же Художник, Мечтатель)

Создателем движет желание создать что-нибудь исключительное, почитаемое и вызывающее любовь. Боятся быть средними. Подумайте о таком персонаже, как Док Браун из «Назад в будущее». Они одновременно экспрессивны и новаторски, но также потакают своим желаниям и имеют нарциссические наклонности. Клиенты Creator, скорее всего, предпочтут необычную или оригинальную рекламу.К ним может быть сложно обратиться… хотя многие успешные бренды авторов имеют сильную фанатскую базу.

Бренды, соответствующие архетипу Создателя, включают:

Яблоко, Лего, Канон

Эта реклама lego показывает силу творчества. Он раскрывает внутреннего создателя с точки зрения ребенка и родителя, которые смешивают эмоции с историей создателя.

Исследователь

(он же Искатель, Странник)

Архетип Исследователя жаждет приключений, тайн и исследований.Они хотят открыть для себя мир. Подумайте о телевизионном персонаже, таком как Индиана Джонс. Это очень сильные, независимые люди, с большими амбициями и желаниями. Клиенты, соответствующие архетипу Исследователя, любят бренд, который способствует свободе и самопознанию.

Бренды, соответствующие архетипу Исследователя, включают:

Северная стена, Land Rover, GoPro

В этой рекламе GoPro они активно продвигают исследования и приключения, с яркими и красивыми изображениями невероятных мест, где вы можете взять камеру GoPro, и приключениями и впечатлениями, которые вы можете получить одновременно.

Преступник

(он же Бунтарь, Революционер)

Архетип Преступника стремится к революции и мести, они ненавидят идею бессилия. Вспомните киногероя Джеймса Дина. Они смелы, свободолюбивы и легко приспосабливаются. Клиенты Outlaw ценят разные и нестандартные вещи. Они активно отвергают статус-кво.

Бренды, соответствующие архетипу Бунтаря, включают:

Levis, Дизель, Harley Davidson, Apple

В этой рекламе Apple называется «1984».Это не имеет ничего общего с компьютерами, но все связано с архетипом бунтаря.

Любовник

(он же Мечтатель, Идеалист)

Любовник — это архетип, который хочет получать удовольствие от отношений со своими партнерами, коллегами и друзьями. Они хотят, чтобы их любили. Подумайте о ком-то вроде Мэрилин Монро. Они очень увлечены и преданы делу. Покупатели Lover высоко ценят внешний вид изделий и эстетическую привлекательность.Они, вероятно, любят бренды премиум-класса.

Бренды, соответствующие архетипу Любовника, включают:

Галактический шоколад, Травяные эссенции, Victoria’s Secret

Это объявление является чрезвычайно эффективным средством отправки сообщения. Очаровывая женщин, они заставляют их чувствовать себя сексуальными и сильными. Это воодушевляет, говоря: «Купите наши продукты, и вы будете любимы».

Волшебник

(он же Шаман, Провидец)

Архетип Мага хочет знания, они хотят понять вселенную и найти в ней свое место.Подумайте о ком-то вроде Стива Джобса или Илона Маска из Tesla. Чрезвычайно энергичные и харизматичные, они оказывают сильное влияние на людей. Их клиенты хотят чувствовать, что они становятся мудрее или влияют на людей. Им нравится креативная и вдохновляющая реклама.

Бренды, соответствующие архетипу Мага, включают:

Дисней, Рысь, Dreamworks

В рекламе Disney не показаны тематические парки или аттракционы. Он просто фокусируется на магии и воображении их персонажей.Они хотят, чтобы вы почувствовали, что можете повлиять на счастье своих детей.

Правитель

(он же Лидер, Король)

Архетип Правителя движется сильным желанием контроля и власти. Подумайте о ком-то вроде Маргарет Тэтчер. Они уверены в себе, умеют контролировать и ответственны. Их клиенты по своей природе доминируют над людьми, они не ценят покровительственную рекламу.

Бренды, соответствующие архетипу Правителя, включают:

Hugo Boss, American Express, Rolex

Реклама Rolex выше посвящена роскоши и власти.Роскошные локации, строгая одежда и модели со спортивными часами — все это кричит о королевской семье. Идеальное воплощение честолюбивого покупателя Ruler.

Шут

(он же Дурак, Комик)

Этот архетип Шута хочет наслаждаться жизнью, быть счастливым и жить настоящим моментом. Они не любят скуку. Подумайте о ком-то вроде Джима Керри. Веселые и беззаботные, они оригинальны, но могут быть безответственными. Клиенту Jester стандартная реклама покажется скучной, но ему понравится все необычное или игривое.

Бренды, соответствующие архетипу Шута, включают:

Skittles, McVities

В этой рекламе Skittles, «Midas Touch», главное — быть смешным и глупым. Вся реклама — всего лишь сюрреалистическая шутка, изображающая бренд как забавную и приятную вещь.

Мудрец

(он же Учитель, Ученый)

Мудрец — это архетип, который ищет истину и знания, им нужна мудрость.Подумайте о популярном персонаже «Звездных войн» Йоде. Они мудры и непредубеждены, но также могут быть эгоцентричными. Клиенты, подходящие для The Sage, верят, что знания можно получить в процессе роста. Они все время ищут новую информацию.

Бренды, соответствующие архетипу Мудреца, включают:

National Geographic, Оксфордский университет

В приведенной выше рекламе National Geographic есть несколько увлекательных, заставляющих задуматься заявлений, а также великолепные природные и исторические пейзажи.Все дело в обучении и любопытстве и обращается ко всем, кто хочет понять мир.

Заключение

В компании Fifteen мы не любим ничего, кроме решения проблем и создания передовых дизайнерских и цифровых решений. Чтобы узнать больше об архетипах, брендинге или идентичности вашего бизнеса, свяжитесь с нами сегодня, и мы поможем вам найти универсальную идентичность, которая делает вас собой.

Архетипы Юнга

Пояснения> Идентификация > Архетипы Юнга

Тень | Анима | Самость | Другие архетипы | Глубокие истоки | Также

Психолог Карл Густав Юнг описал несколько архетипов, основанных на наблюдение за различными, но повторяющимися образцами мыслей и действий, которые снова и снова появляются у людей, стран и континентов.

Основные архетипы Юнга — это не «типы», какими может быть каждый человек. классифицируется как одно или другое. Скорее, у каждого из нас есть все основные архетипы внутри нас. Он перечислил четыре основных формы архетипов:

Тень

Тень — очень распространенный архетип, отражающий более глубокие элементы нашего психике, где возникают общие для всех нас «скрытые предрасположенности». Это также отражает то, что когда-то было отделились от нас рано управление объекты в наших жизнях.

Судя по названию, он темный, призрачный, неизвестный и потенциально тревожный. Это олицетворяет хаос и дикость характера. Таким образом, тень не подчиняется правил, и тем самым может открыть новые земли или погрузить вещи в хаос и боевой. В нем есть чувство экзотики, и он может быть тревожно увлекательным. В миф, он появляется как дикий человек, люди-пауки, таинственные бойцы и темные враги.

Мы можем видеть тень в других и, если осмелимся, знать ее в себе.Однако в основном мы отрицать это в себе и спроецировать это на других. Он также может жить своей собственной жизнью, так как Другой. Сильная цель что некоторые предпринимают, чтобы повторно интегрировать тень, темную сторону и свет «настоящего» я. Если это можно сделать эффективно, тогда мы сможем стать «целыми» еще раз, объединяя то, что когда-то было отделился от нас.

Наша тень может появляться во снах, галлюцинациях и размышлениях, часто как что-то или кто-то в чем-то плохой, внушающий страх или презренный.Это может соблазнять ложной дружбой или угрожать бессердечным пренебрежением. Встречи с его помощью, как аспект подсознания, можно выявить более глубокие мысли и страхи. Он также может принимать на себя прямое физическое действие, когда человек сбит с толку, ошеломлен. или под наркотиками.

Анима и Анимус

Второй наиболее распространенный образец — это Анима (женщина) / Анимус. (мужчина), или, проще говоря, Душа, и является путем к общению с коллективное бессознательное.Анима / анимус представляет нашу истинное я, как в отличие от масок мы носить каждый день и является источником нашего творчества.

Эти архетипы могут казаться чем-то экзотическим или необычным, возможно с удивительными навыками и способностями. В художественной литературе герои, супергерои и боги могут представляют этих могущественных существ и пробуждают в нас чувство всемогущества, которое мы знали в это очень рано неонатальная фаза.

Анима и анимус — это женские и мужские принципы, которые представляют эту глубокую разница.Хотя у мужчин есть фундаментальный анимус, а у женщин — анима, каждый может также есть и другая сторона, так же как у мужчин есть женская сторона, а у женщин — мужская. Юнг рассматривал мужчин как обладающих одной доминирующей анимой, чему способствовали женщины-члены его семье, в то время как у женщин более сложный, изменчивый анимус, возможно, состоящий из несколько частей.

Юнг предположил, что развитие анимы / анимуса началось с младенчества. проекция на мать, а затем проецируется на потенциальных партнеров до прочного отношения можно найти.

Сизигия (божественная пара)

В сочетании анима и анимус известны как сизигия (это слово также используется для обозначения обозначают выравнивание планет), представляя целостность и завершенность. Этот сочетание приносит большую силу и может быть найдено в религиозных сочетаниях, таких как христианская святая Троица (Отец, Сын и Святой Дух).

Идеальное партнерство между мужчиной и женщиной может возникнуть, когда не только наши совместимы с физическими формами, но также с анимой и анимусом.Таким образом, вы можете найти ваша вторая половинка. Найти подходящую вторую половину — это целая жизнь поиска для многих из нас, и немногие из нас преуспевают в этом поиске. Любовь к другому указывает на действительную, предполагаемое или ожидаемое близкое совпадение.

Самость

Для Юнга «я» — это не просто «я», а Бог. Это дух, который соединяет и является частью вселенной. Это единое целое, объединяющее оба сознание и бессознательность. Его можно найти где-нибудь в таких принципах. как нирвана и экстатическая гармония.Возможно, это то, что Жак Лакан назвал ‘реальный’.

Юнг описал создание себя как процесс индивидуации, в котором все аспекты объединены в одно целое. Таким образом, «возрождение» возвращается к целостность рождения, прежде чем мы начнем разделить себя на много частей.

Другие архетипы

Юнг сказал, что существует большое количество архетипов. Они часто связаны к основным архетипам и может представлять их аспекты.Они также перекрываются и многие могут появляться в одном и том же человеке. Например:

  • Семейные архетипы
    • Отец: Суровый, сильный, властный
    • Мать: кормление, воспитание, успокоение
    • Ребенок: Рождение, начало, спасение
  • Сюжетные архетипы
    • Герой: Спасатель, чемпион
    • Дева: Чистота, желание
    • Мудрый старик: Знания, руководство
    • Маг: Таинственный, могущественный
    • Мать Земля: Природа
    • Ведьма или колдунья: опасно
    • Обманщик: Обман, скрытый
  • Архетипы животных
    • Верная собака: беспрекословная верность
    • Стойкая лошадь: никогда не сдаваться
    • Коварный кот: корыстолюбие

Глубокое происхождение

Примечательной особенностью архетипов Юнга является то, что мы узнаем их в изображение и эмоции.Это оказывает на нас глубокое воздействие и подразумевает, что они имеют глубокие и первобытное происхождение. Таким образом, они обладают особым потенциалом значимости. и могут бояться или почитаться как загадочные означающие вещи за пределами нашего полного понимания.

В более ранних работах Юнг связывал архетипы с наследственностью и рассматривал их. как инстинктивное. Тем не менее, где бы он ни смотрел на разные культуры, он обнаруживал то же самое. архетипы и, таким образом, пришли к пониманию их как фундаментальных сил, которые как-то существовать вне нас.Они существовали в древних мифах как духи стихий. и Юнг стремился соединиться с этим глубоким и старым опытом.

См. Также

Юнг, К.Г. (1964). Человек и его символы , Нью-Йорк; Doubleday and Company, Inc.

Аудиокнига недоступна | Audible.com

  • Evvie Drake: более

  • Роман
  • К: Линда Холмс
  • Рассказывает: Джулия Уилан, Линда Холмс
  • Продолжительность: 9 часов 6 минут
  • Несокращенный

В сонном приморском городке в штате Мэн недавно овдовевшая Эвелет «Эвви» Дрейк редко покидает свой большой, мучительно пустой дом почти через год после гибели ее мужа в автокатастрофе.Все в городе, даже ее лучший друг Энди, думают, что горе держит ее внутри, а Эвви не поправляет их. Тем временем в Нью-Йорке Дин Тенни, бывший питчер Высшей лиги и лучший друг детства Энди, борется с тем, что несчастные спортсмены, живущие в своих худших кошмарах, называют «ура»: он больше не может бросать прямо, и, что еще хуже, он не может понять почему.

  • 3 из 5 звезд
  • Что-то заставляло меня слушать….

  • К Каролина Девушка на 10-12-19

Архетипы и коллективное бессознательное К.Г. Юнг

Введение

Мне стало любопытно Карл Юнг после того, как я прочитал ссылки на него Скотта Пека в «Мало путешествующей дороге».

Эту конкретную работу Юнга можно разделить на пять основных категорий, которые касаются: (1) сознательного разума, (2) личного бессознательного, (3) коллективного бессознательного, (4) архетипов и (5) процесса индивидуализация.

Сознание

Не может быть сознания, когда некому сказать: « Я в сознании ». Спустя сотни лет кто-то понял, что этот чудесный мир гор, океанов, солнц, лун, галактик, растений, животных и нас самих на самом деле «существует».В тот момент, когда мы «познали», мир возник в нашем восприятии, и для нас он возник, возникнув из звериных областей.

Юнг связывает это пришествие сознания с повествованием в Книге Бытия, где Бог сказал: « да будет свет », и таким образом последовало разделение сознания и бессознательного. Позже, через Христа, Бог принес в мир еще более расширенное сознание.

Юнг указывает, что для того, чтобы пережить, вещи необходимо воспринимать.Это очень отличается от простой инстинктивной жизни. Каждое продвижение по пути осознанного осознания делает мир таким, каким мы его знаем.

Юнг рисует образ сознания, возникающего как младенец из бессознательного, которое постоянно угрожает поглотить его снова. Подобно ребенку, сознание не может расти, не отделяясь от своих бессознательных истоков. Таким образом, сознание вырастает из бессознательного, которое становится злом.

Тогда существует полярность между сознанием и бессознательным. Наши сознательные намерения постоянно нарушаются и мешают бессознательным вторжениям, противоречивым импульсам и запретам. И наоборот, расширение сознания продолжает происходить по мере того, как новое и жизненно важное содержание проникает в наше восприятие. Это Логос, который продолжает высвобождаться из первобытной тьмы и животности бессознательного.

Юнг видит роль сознания как регулятора бессознательного и утверждает, что при потере такого контроля возникают патологические проблемы.Юнг рассматривает ментальное превосходство сознания как причину человеческого успеха и предлагает повторяющиеся предупреждения тем, кто будет стремиться исследовать свое подсознательное «я»: « ни в коем случае не подвергать опасности свое сознание ».

Юнг предполагает, что у первобытного человека сознание было до абсурда малым, но со временем расширилось. На протяжении истории мы видим, что Разум (Логос, Праведность) стал активным в мире, пребывая в психике человечества. Провозглашенный Иисусом, Логос пришел в мир и растет в нашем активном сознании.Он стремится преодолеть и заменить слепые инстинктивные требования бессознательности.

Мы должны выбрать пребывание в Разуме, среди того, что заставляет нас процветать, в стороне от примитивного животного мира. Это не что иное, как борьба за трансцендентность от животного состояния, от состояния домашнего любимца Бога до состояния волевого защитника Бога.

Вещи, которые подрывают или ослабляют сознание, например, злоупотребление психоактивными веществами, медитация, чтобы очистить разум, гипноз и т. Д., имеют тенденцию уступать место появлению стойких демонических сущностей, которые Юнг называл «архетипами».

Личное бессознательное

Юнг предполагает, что личное бессознательное состоит по существу из содержимого, которое когда-то было сознательным, но которое исчезло из сознания из-за того, что было забыто или вытеснено. Поскольку такие слабости вытесняются бессознательным, сознание может считать себя своим хозяином.

Конфликт имеет тенденцию возникать, когда сознание решает распознать бессознательное.Это потому, что подсознание не льстит нам красивой маской личности, которую создает эго в нашем сознании. Этой конфронтации достаточно, чтобы отпугнуть большинство людей от рискованного захода слишком далеко в область бессознательного.

И наоборот, для тех, кто способен смотреть на эту часть себя, открываются возможности для духовного роста и трансцендирования в кого-то, кто больше соответствует реальности.

Коллективное бессознательное

В отличие от «личного бессознательного» Юнг определяет «коллективное бессознательное» как состоящее из вещей, которые никогда не были в сознании, но обязаны своим существованием исключительно наследственности.Юнг отмечает, что: « Человек прошлого жив в нас сегодня в такой степени, о которой нельзя даже и мечтать. «

Для Юнга коллективное бессознательное восходит к тому времени, когда сознание не мыслило, а только воспринимало и управлялось инстинктом. Юнг признает, что мы ушли из этого времени, но все еще придерживаемся предсуществующего мышления. Мы все еще выходим из бессмысленной инстинктивной жизни.

Юнг указывает, что мы обязаны преобразовывать физические события в психические процессы, как только мы хотим что-то сказать о знании.Это переводит физические события в психические. Таким образом, накапливаются коммуникативные и передаваемые биты нефизического сознания, которые сливаются в то, что Юнг называет коллективным бессознательным.

Мы объясняем наследственностью определенные таланты, которые прослеживаются через целые поколения. Мы аналогичным образом объясняем необученные, но сложные инстинктивные действия у животных. Точно так же человек обладает «заранее сформированной психикой», которая содержит отчетливые черты, восходящие к семейным антецедентам.Ни один человек не рождается совершенно новым, но бессознательно содержит психическую структуру, развитую его предками с течением времени. Таким образом, сознание вырастает из бессознательной психики, которая старше его.

Изнутри этого «коллективного бессознательного» возникают определенные инстинктивные проявления, которые Юнг называет «архетипами». Юнг предполагает, что эти архетипы представляют собой « бессознательных образов инстинктов ». Другими словами, архетипы Юнга — это олицетворения паттернов инстинктивного поведения, которые готовы проявиться в проекции всякий раз, когда они находят возможность ниспровергнуть сознание.Из-за их примитивного, нецивилизованного происхождения вожделения, власти и господства большинство из нас обычно называют эти архетипы демонами.

Архетипы

Ярлык, который Юнг дает демонам из бессознательного, вводит в заблуждение. Термин «архетип» относится к типичному примеру чего-либо, и эти сущности, которые описывает Юнг, не являются «типичными». Фактически, Юнг признает, что они могут вызвать разрушительное изменение личности, обычно в форме мании величия или ее противоположности.Юнг говорит:

« Нет безумия, люди под властью архетипа не станут жертвой. Когда возникает ситуация, соответствующая данному архетипу, этот архетип активируется, и появляется навязчивость, которая, подобно инстинктивному побуждению, пробивается против всякого разума и воли. Архетипы можно найти в каждом человеке, и их влияние всегда сильнее там, где сознание наиболее слабое и ограниченное ». -Карл Юнг

Фактически, Юнг сообщает нам, что архетипы могут обрести форму, только проецируя себя на сознание.Юнг признает, что это одержимость, и пишет следующее:

«. Главная опасность заключается в том, чтобы поддаться пленительному влиянию архетипов. Если уже существует предрасположенность к психозу, может даже случиться так, что архетипические фигуры вообще выйдут из-под сознательного контроля и станут полностью независимыми, что приведет к феномену одержимости ». -Карл Юнг

Любой, кто честен с собой, должен признать, что существует психическая жизнь, которая не подчиняется капризам нашей воли.Страхи, настроения, навязчивые идеи, планы и надежды приходят к нам, часто без видимой причины.

Знакомство с архетипами Юнга

У Юнга очень ограниченный успех в описании различных сущностей, которые он, как психиатр, наблюдал глубоко в бессознательном состоянии людей. Ниже приведены краткие объяснения некоторых из архетипов, идентифицированных Юнгом:

Тень : Юнг называет первый архетип, с которым можно встретиться при спуске в бессознательное, «Тень».Тень в основном состоит из подавленного «я». Тень — это та часть нас, которую мы подавили или не смогли принять по какой-либо причине. Когда мы сталкиваемся с тенью, мы с ужасом обнаруживаем в себе некоторые невидимые факторы. Пройти через Тень (познать подавленное «я») — это узкая дверь, за которой, как утверждает Юнг, ждут еще более страшные сущности. Тень олицетворяет низшие черты характера, которые субъект отказывается признавать в себе.

Мудрый Старик : Другой архетип, который определяет Юнг, — «Мудрый Старик».Ссылаясь на свой архетип «Мудрый старик», Юнг замечает следующее: « Если бы имя« Люцифер »не было предвзятым, оно было бы очень подходящим для этого (конкретного) архетипа. Но я с радостью назвал его архетипом «Мудрого старика» . Этот архетип «Мудрый старик» сразу напомнил мне о Папе Легба Лва, известном в гаитянском Вуду.


Гаитянский храм, который я наблюдал возле Галлетт-Шамбон, на котором изображен Папа Легба, архетип «Мудрого старика».

Анима : — Анима проявляется в мужчинах и имеет женские черты.Он проявляется как озорное, меняющее форму женское существо с многочисленными трансформациями и маскировками.

Анимус : — Анимус проявляется в женщинах и имеет мужские черты.

Фигурка Матери : — Фигурка Матери может принимать форму ведьмы или богини. Поскольку мать является предпосылкой каждого ребенка, она символизирует бессознательность, от которой сознание должно отделиться. Таким образом, сознание в конце концов начинает ей противостоять.

Обманщик — Обманщик использует злобные шалости и проявляет способности оборотня, часто появляясь в виде полуживотных. Те, кто одержимы Трикстером, очень непредсказуемы и часто злобно шутят над другими людьми только для того, чтобы в конечном итоге стать жертвой мести. Юнг описывает Трикстера как обладающего психикой, которая едва покинула животный уровень.

Юнг определяет эти архетипы как причины невротических и психотических расстройств. Фактически, я осмелюсь сказать, что если читатель еще не страдает психотическими проблемами, то же самое потенциально может быть пробуждено просто чтением Юнга с его диковинным фетишем к этим таинственным архетипам.Конечно, человечество глубоко не осознает цепляющийся за него демонизм.

Такие демоны реальны только в той степени, в которой они могут влиять на сознание, либо соблазняя сознание своим сообщником, либо подчиняя сознание страхом. Юнг видит задачу психотерапии в растворении проекций архетипов с целью восстановления авторитета сознания.

Мне вспоминается предупреждение, сделанное К.С.Льюисом в его книге The Screwtape Letters : « Есть две равные и противоположные ошибки, в которые наша раса может впасть в дьяволов.Один — не поверить в их существование. Другой — верить и испытывать к ним чрезмерный и нездоровый интерес. Сами они одинаково довольны обеими ошибками и с одинаковым восторгом приветствуют материалиста или фокусника. »

Индивидуация

Юнг определяет« индивидуацию »как процесс, посредством которого сознание познает бессознательное и соотносится с ним. Однако Юнг неоднократно предупреждает об опасностях, связанных с этим процессом, которые проявляются в неврозах, психозах и шизофрении, все из которых Юнг рассматривает как ситуации, в которых бессознательное до некоторой степени опрокидывает сознание.

Но Юнг также видит необходимость спуска в темные глубины бессознательного как предпосылку для роста. Юнг говорит, что осторожный человек, избегающий опасности, скрывающейся в глубинах бессознательного, отбрасывает возможность измениться во что-то более полное. Но затем, в противовес этому, Юнг пишет: « Если можно этого избежать, никогда не следует отождествлять себя с архетипом, поскольку, как показывают психопатология и некоторые современные события, последствия ужасны. »Так что же Юнг подразумевает под индивидуацией?

Очевидно, что Юнг не имел в виду, что нужно подражать архетипам бессознательного. Вместо этого нужно подчинить бессознательное сознанию Логоса, которое является той волей праведности, которая противостоит нашим распутным и неуправляемым животным инстинктам. Когда мы делаем это, мы предпочитаем что-то гораздо более грандиозное, что достигается жертвой инстинктивных побуждений.

Однако цена, которую мы платим за возвышение Логоса, должна быть установлена ​​бессознательными животными.Юнг цитирует распятие как пример наказания, ожидающего человека, достаточно храброго, чтобы отважиться, как Прометей, выйти на орбиту бессознательных масс. И все же сознательный человек пришел к пониманию, что Логос — это особый дар для человечества, присутствующий в нас по милости и способный успешно бороться с самыми гнусными существами, которые могут все еще оставаться в бессознательном или в другом месте.

Таким образом, весь процесс жизни состоит в том, чтобы взращивать сознание, развивать его и заставлять его твердо противостоять нападавшим из бессознательного, которые проявляются в форме побуждений, инстинктов и побуждений; не обязательно устранять эти побуждения все вместе, но явно приручить их под твердым контролем сознания.

Тем не менее, даже после победы над архетипами, остаются три конструкции сознания, которые работают против нашего пути к индивидуации: эго, миф и догма.

Эго

Юнг определяет эго не как архетип, а как сегмент сознания. Эго похоже на сознание, пытающееся сформировать свою собственную сущность, чтобы противоречить Логосу. Юнг предупреждает о больших психических опасностях, связанных с господством эго-сознания.

Эго состоит из всего того, что мы сохраняем в сознании, чем восхищаемся в самих себе.Эго состоит из сознательно активной личности, которую мы создали для себя. Эго сопротивляются и побеждают так же, как побеждены архетипы: следуя Логосу.

Миф

Наше сознание требует объяснений того, чего мы не знаем или не понимаем. Архетипы нашего бессознательного слишком быстро предлагают нам объяснения, когда мы сбиты с толку.

Мифы подобны примитивной научной гипотезе. По сути, все наши объяснения — мифы, потому что наше сознательное восприятие настолько инфантильно.Если мы обнаруживаем что-то странное и необъяснимое, мы придумываем историю, проекцию, гипотезу, чтобы объяснить это. Например, если с неба падает странный объект, мы должны немедленно выдвинуть гипотезу о его природе и происхождении. То же самое и с любым необъяснимым событием. Наш разум требует, чтобы мы размышляли, и чаще всего мы делаем это, рассказывая истории, которые в конечном итоге могут стать системами убеждений.

Все, чем должен быть человек, но не может быть, живет как мифология. Мы призваны быть «подобными Христу», но мы не можем быть такими же, как мы не можем летать, нести сверхчеловеческую силу, убивать драконов или нести землю на своих плечах.Поскольку мы не можем, наше сознание охвачено неумолимым поиском, который только успокаивается мифом, выдвигая гипотезы о том, как это было сделано определенным героем-человеком.

Это примерно то же самое, что мы предполагаем в науке. Пока мы не решим дилемму, эта гипотеза будет оставаться как адаптированный миф, как мазь от гноящихся поисков, которые еще предстоит разрешить, исцелить и завершить. То, что человек говорит, но не может сделать, — всего лишь миф. Чтобы стать реальностью, это должно проявиться в его действиях.

Опасность для нас заключается в том, чтобы попасть в ловушку мифологии, не заглянуть за ее пределы или прижаться к комфорту, который она дает как предлог для того, чтобы не найти следующего решения.Мифологические рассказы должны корректироваться по мере роста наших знаний. Подобно тому, как Галилея следовало бы похвалить, а не отлучить от церкви за то, что он пролил свет на истину о гелиоцентрической солнечной системе, так и мы должны при необходимости изменять наши объяснения по мере того, как мы получаем все больше и больше научных знаний.

Догма

Другие довольствуются простыми моральными принципами; то есть с соблюдением закона. Для таких поведение, предписанное правилом, становится заменой духовной трансформации.Такие люди принимают ритуалы без вопросов и размышлений, так же как каждый украшает елки или прячет пасхальные яйца, даже не зная, что означают эти обычаи.

Однако догма со временем может стать сомнительной, и нет лучшего примера, чем крайний фундаментализм. Догма необходима для нас, если мы не знаем Логоса, ибо без них мы столкнемся с пустотой; мы столкнемся с ужасом пустого бесплодия мира, и это вернет нас назад к старым мифам.Юнг пишет об этом следующим образом:

« Следовательно, примитивы боятся неконтролируемых эмоций, потому что сознание под ними разрушается и уступает место одержимости. Поэтому все человеческие устремления были направлены на укрепление сознания. Это было целью обряда и догмы; они были плотинами и стенами, сдерживающими опасности бессознательного, «опасности души». Первобытные обряды, соответственно, состоят в изгнании духов, снятии заклинаний, предотвращении дурного предзнаменования, умилостивлении, очищении и производство симпатической магией полезных событий.Карл Юнг

Мы используем догмы, чтобы подавить борьбу нашего разума с неизвестным, но это приближает нас к мрачности идеологической обработки. Догма — это обманчивый свет, который освещает только то, что, как нам кажется, мы уже знаем, и распространяет тьму на то, что нам еще нужно изучить. Когда мы ставим доктрину вместо реальности, мы приносим в жертву разум. Таким образом, догма может стать тормозящим идеалом.

Выводы

Если сознательный разум сможет освободиться от очарования зла и больше не будет вынужден жить навязчиво, тогда тьма и зло уйдут из-за потери энергии и останутся без сознания.В противном случае такое зло будет питаться нашими страхами, стрессом и беспокойством; или проявиться в ответ на наше целенаправленное колдовство.

Во всем своем бреде над архетипами вопрос, на который не ответил Юнг, является олицетворением того, во что наше сознание действительно хочет вырасти. То есть наше восприятие самой красивой и достойной формы, которая является нашим истинным Богом, единственным, кто действительно является сторонником нашего процветания и роста. Мы находим этого Бога, этот Логос в нашем сознательном разуме, где мы его ищем, возвышаем и ассимилируем.Это наше спасение.

Культурное наследие Юнга — Красная книга Карла Г. Юнга: истоки и влияние | Выставки

К тому времени, когда он появился на обложке Time в 1955 году, Карл Г. Юнг был иконой в своей профессии и в массовой культуре. В 1940-х и 1950-х годах американцы в области глубинной психологии, искусства и сравнительного религиоведения приняли идеи Юнга. Его концепции «архетипа» и «коллективного бессознательного» — идеи, которые выросли из опыта Юнга во время его создания «Красной книги » — обладали особой силой.

Согласно Юнгу, архетипы — это модели поведения или символические образы, присутствующие в сознании всех людей. Архетипы определяют культурные темы и образы, которые выражают важные человеческие заботы, такие как рождение, любовь, смерть, семья и выживание. Они создают психологический реестр универсального опыта, который Юнг назвал «коллективным бессознательным», который формирует сокровищницу мощных общих образов и символов, которые выражаются в снах, искусстве, сказках, историях, мифах и религиозных мотивах из самых разных уголков мира. времена и культуры.

Эти юнгианские концепции были привлекательными для художников, в том числе для «абстрактных экспрессионистов», таких как Джексон Поллок (1912–1956), которые ссылались на миф и первобытные символы в своих работах. Концепции Юнга также вдохновляли многих писателей, музыкантов, режиссеров, теологов и мифологов, в том числе представленных в этом разделе: танцовщицу и хореограф Марта Грэм (1894–1991), режиссера Федерико Феллини (1920–1993), писателя Хорхе Луиса Борхеса (1899–1899). 1986) и мифолог Джозеф Кэмпбелл (1904–1987).

Другими примерами продолжающегося влияния Юнга являются юнгианские архетипы, которые появляются в популярных средствах массовой информации, таких как фильмы Джорджа Лукаса (р. 1944), видеоигры и телевизионные программы. Индикатор типа Майерс-Бриггс (1962), основанный на описании Юнгом интроверсии, экстраверсии и типов личности, обычно используется в образовании, бизнесе и промышленности. А исследования Юнга нехристианских источников духовности, таких как гностицизм, алхимия и восточные традиции созерцания, лежат в основе различных философий «Нью Эйдж».

Юнг в роли «старого мудреца»

В своей статье на обложке 1955 года о Карле Дж. Юнге, Time пришел к выводу, что «величайшим достижением Юнга является то, что он показал психологии новое направление: он построил психологию для людей, которые стремятся к неизвестному, нематериальному, неосязаемому. духовный «. История называлась «Старый мудрец», ссылаясь на юнгианский архетип, который, олицетворяя проницательность и мудрость, помогает другим узнать, кто они и кем могут стать.Вымышленные примеры включают Мерлина (легенды о короле Артуре), Гандульф (трилогия «Властелин колец») и Дамблдора (сериал о Гарри Поттере). В Красной книге Юнг изображает мудрого персонажа, которого он называет «Филимоном», в виде бородатого старика с крыльями.

Карл Дж. Юнг на обложке Time , 14 февраля 1955 г. Собрание Фонда Боллингена, Отдел рукописей, Библиотека Конгресса (024.00.00)
[Цифровой идентификационный номер rb0024]

Добавьте этот элемент в закладки: // www.loc.gov/exhibits/red-book-of-carl-jung/jungs-cultural-legacy.html#obj0

Партитура для репетиции

Night Journey

Среди множества других артистов, с которыми сотрудничала Марта Грэм, был американский композитор Уильям Шуман (1910–1992), получивший Пулитцеровскую премию, который написал оркестровую партитуру для ее « Night Journey » (1947). Показана партитура для фортепианной репетиции с хореографическими нотами. Название отсылает к архетипическому мотиву, описанному Юнгом: «Путешествие по ночному морю.. . путешествие в страну призраков где-то за пределами этого мира, за пределами сознания, отсюда и погружение в бессознательное ». В его мифологии путешествие — это этап, на котором герой переживает опасность и даже смерть.

Уильям Шуман. Партитура для фортепианной репетиции с хореографическими нотами к балету Марты Грэм « Night Journey », ок. 1947. Собрание Марты Грэм, Музыкальный отдел, Библиотека Конгресса. Предоставлено Музыкальным фондом Уильяма Шумана (026.00.00). [Цифровой идентификационный номер rb0026]

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.gov/exhibits/red-book-of-carl-jung/jungs-cultural-legacy.html#obj1

Толкование мифа об Эдипе Грэмом

Танцовщица и хореограф Марта Грэм, одна из ведущих пионеров современного танца, испытала влияние концепции Юнга о коллективном бессознательном. В своей автобиографии она сказала: «За мной всегда идут следы предков, они толкают меня, толкают меня, когда я создаю новый танец, и жесты проходят через меня.»В фильме Night Journey (1947) Грэм переосмыслил греческий миф об Эдипе в терминах Юнга, рассказывая историю с точки зрения царицы Иокасты через воспоминания, объединяющие прошлое, настоящее и будущее. Веревки представляют их совместную судьбу, а также пуповину. шнур, который когда-то соединял Эдипа и Иокасту, которая вешается на веревках в конце балета.

Фотография Марты Грэм (Иокаста), Бертрама Росс (Эдип) и Роберта Кохана (Тиресиас) в фильме Night Journey , 1947.Собрание Марты Грэм, Музыкальный отдел, Библиотека Конгресса (027.00.00). [Цифровой идентификационный номер rb0027]

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.gov/exhibits/red-book-of-carl-jung/jungs-cultural-legacy.html#obj2

Аналитик Грэма и ученик Юнга

Примерно в 1945 году Марта Грэм начала юнгианский анализ с Фрэнсис Уикс, бывшей студенткой Юнга, которая тогда практиковала в Нью-Йорке.В своей автобиографии Грэм сказала, что Уикс была «замечательной женщиной. Мы с ней подружились, и я мог пойти с ней выпить или поужинать». В этом письме Грэм показывает, насколько она ценит мнение Уикса, обсуждая свою последнюю работу, Voyage for a Theater , премьера которой состоялась 17 мая 1953 года. Созданная в трудный период после танцевального партнера и мужа Грэм, Эрика Хокинса (1909). -1994), ушел от нее, работа не была признана удачной.

Письмо Марты Грэм Фрэнсис Уикс, 25 июня 1953 г.Коллекция Фрэнсис Уикс, Отдел рукописей, Библиотека Конгресса. Предоставлено Центром современного танца Марты Грэм (028.00.00). [Цифровой идентификационный номер rb0028]

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.gov/exhibits/red-book-of-carl-jung/jungs-cultural-legacy.html#obj3

Совет Юнга коллеге-аналитику

Фрэнсис Г. Викес (1875-1967) получила это письмо от Юнга с советом по лечению тяжелого пациента.Первоначально работавший в доме поселения, Викес учился у Юнга в Цюрихе в 1920-х годах, а затем основал успешную практику в Нью-Йорке. Она была одним из основателей Нью-Йоркского клуба аналитической психологии. Специалист в области детской психологии, Уикс был автором влиятельной книги Внутренний мир детства (1927). Она также лечила многих писателей и других творческих людей, включая танцора и хореографа Марту Грэм.

Письмо Карла Юнга Фрэнсис Уикс, 10 августа 1929 г.Документы Фрэнсис Уикс, Отдел рукописей, Библиотека Конгресса (029.00.00). Страница 2. [Цифровой идентификационный номер rb0029]

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.gov/exhibits/red-book-of-carl-jung/jungs-cultural-legacy.html#obj4

Герой-убийца драконов из Бразилии

Мифы, в которых герой убивает дракона, чтобы спасти принцессу, а затем женится на ней, встречаются во многих культурах. Юнг считал, что эта история представляет собой борьбу за установление контроля над бессознательными силами, говоря, что «только тот, кто рискнул сразиться с драконом и не был побежден им, выигрывает клад,« сокровище, которое трудно достать ».. . . он столкнулся с темной почвой своего «я» и тем самым обрел себя ». В этом примере бразильский народный герой принц Оскар спасает королеву вод от дракона, выиграв ее руку. Пример бразильской поп-культуры, такие недорогие брошюры продаются в ярмарки и рынки.

Жозе Бернарду да Силва. O Principe Oscar e a raihna das aguas. (принц Оскар и королева вод). Жоазейру-ду-Норти, Сеара, Бразилия: Совет.Сан-Франциско, приблизительно 1970. Американский центр народной жизни, Библиотека Конгресса (020.00.00). [Цифровой идентификационный номер rb0020]

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.gov/exhibits/red-book-of-carl-jung/jungs-cultural-legacy.html#obj5

В начало

Американский ученый Юнга

Джозеф Кэмпбелл (1904-1987) стал знаменитостью благодаря телеинтервью с журналистом Биллом Мойерсом, которое вышло в эфир в 1988 году.В своей самой известной работе « Тысячелетний герой » Кэмпбелл утверждал, что все истории о героях являются выражением одного и того же архетипического паттерна, который он назвал «Путешествием героя» или «мономифом». Помимо представления идей Юнга об архетипах и коллективном бессознательном более широкой аудитории, книга популяризировала и саму сравнительную мифологию — изучение человеческого импульса к созданию историй и образов, которые, хотя и облачены в мотивы определенного времени и места, привлекают внимание. на универсальные темы.Жена Кэмпбелла, Джин Эрдман, танцевала с компанией Марты Грэм, и он был другом Грэма.

Джозеф Кэмпбелл. Тысячелетний герой. Боллинген серии XVII. Нью-Йорк: Книги Пантеона, 1949. Общие собрания. Предоставлено Фондом Джозефа Кэмпбелла (www.jcf.org) (030.00.00). [Цифровой идентификационный номер rb0030]

Добавьте этот элемент в закладки: // www.loc.gov/exhibits/red-book-of-carl-jung/jungs-cultural-legacy.html#obj6

Влияние Юнга на

Звездные войны

Звездные войны фильмы рассказывают об архетипическом путешествии Люка Скайуокера, который сражается со злодеями, спасает принцессу и находится под наставником мудрого старика Оби Ван Кеноби. Прочитав «Тысячелетний герой » в колледже, Джордж Лукас заново открыл его и сказал, что «начал понимать, что мой первый набросок « Звездные войны »следует классическим мотивам.. . . поэтому я изменил свой следующий проект в соответствии с тем, что я узнал о [них], и сделал его немного более последовательным ». Лукас и Джозеф Кэмпбелл стали друзьями, и Лукас исследовал более поздние идеи фильмов в библиотеке Кэмпбелла. Том Юнг (не связанный с Карл) также разработал плакаты для фильмов «Империя наносит ответный удар», «Возвращение джедая» и многих других известных фильмов.

Том Юнг. Звездные войны плакат.Голливуд: Twentieth-Century Fox, 1977 г. Отдел эстампов и фотографий, Библиотека Конгресса. ФОТО ПРЕДОСТАВЛЕНЫ LUCASFILM LTD. Звездные войны: Эпизод IVA Новая надежда и 1977 и 1997 Lucasfilm Ltd. Все права защищены. Используется с разрешения. Несанкционированное копирование является нарушением действующего законодательства (031.00.00). [Цифровой идентификационный номер ppmsca.19349]

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.gov/exhibits/red-book-of-carl-jung/jungs-cultural-legacy.html # obj7

Образец печати

Художник Майкл Понсе де Леон (1922–2006) прославился своими металлическими коллажными инталиями — отпечатками с рельефным качеством, которого он добивался путем вдавливания врезанных линий или фигур на бумагу или металл вместе с краской. Название этой работы и комментарии Понсе де Леона к его философии искусства предполагают знакомство с идеями Юнга: «Каждый творческий художник — уникальная личность, чьи ноги твердо стоят в воздухе.Он использует всю свою отрицательную энергию — «напряжение, беспокойство и другие уязвимости» — и превращает их в богатые резервуары положительных сил, из которых рождается его искусство, неся с собой тайну и чудо неизвестного ».

Майкл Понсе де Леон. Archetype , 1961. Металлический коллаж. Глубокая печать. Отдел эстампов и фотографий, Библиотека Конгресса. Предоставлено поместьем Михаэля Понсе де Леона (032.00.00). [Цифровой идентификационный номер ppmsca.24397]

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.gov/exhibits/red-book-of-carl-jung/jungs-cultural-legacy.html#obj8

Юнг и Федерико Феллини

Итальянский кинорежиссер Федерико Феллини (1920–1993), обладатель четырех «Оскаров» за лучший иностранный фильм, впервые прочитал Юнга в 1961 году. Многие из его знаменитых кинематографических творений, в частности, 8 1/2 (адаптированный как бродвейский мюзикл и фильм Девять ) находились под глубоким влиянием концепций Юнга об архетипе и коллективном бессознательном.Они представляют собой уникальное сочетание памяти, снов и фантазий. С 1960 по 1990 год Феллини записывал и иллюстрировал свои сны каждое утро после пробуждения, называя это своей «ночной работой». После смерти Феллини книга была заперта в банковском хранилище на четырнадцать лет, пока его наследники не согласились опубликовать ее.

Федерико Феллини. Книга снов . Эд. Туллио Кезич и Витторио Боарини. Вклад Винченцо Моллико.Нью-Йорк: Rizzoli International, 2008. Общие коллекции, Библиотека Конгресса. Любезно предоставлено Rizzoli International Publications, Inc. (033.00.00). [Цифровой идентификационный номер rb0033]

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.gov/exhibits/red-book-of-carl-jung/jungs-cultural-legacy.html#obj9

Юнг и Хорхе Луис Борхес

Аргентинский писатель Хорхе Луис Борхес признал: «Я всегда был большим читателем Юнга.. . . Я читаю его как своего рода мифологию или своего рода музей или энциклопедию любопытных преданий ». Борхес внес значительный вклад в« магический реализм », жанр латиноамериканской фантастики, в котором фантастические элементы сливаются с реалистичной атмосферой. story La biblioteca de Babel описывает вселенную в виде огромной библиотеки, состоящей из бесконечных взаимосвязанных шестиугольных комнат, содержащих все возможные книги определенного формата. Эрик Десмазьер (b. .1948) создал фантастические пространства, дополняющие прозу Борхеса.

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.gov/exhibits/red-book-of-carl-jung/jungs-cultural-legacy.html#obj10

Психологические типы Юнга

В этой влиятельной работе, опубликованной во время работы над Красной книгой , Юнг разделил людей на две группы: экстравертов (смотрящих вовне) и интровертов (смотрящих внутрь себя).Эти термины стали настолько распространенными, что большинство людей не осознают, что Юнг формализовал их как диагностический инструмент для понимания различных способов психологической обработки своего опыта людьми. Используя теории Юнга, Кэтрин Кук Бриггс (1875-1968) и ее дочь Изабель Бриггс Майерс (1897-1980) разработали Индикатор типа Майерс-Бриггс (MBTI), опубликованный в 1962 году. MBTI широко используется в бизнесе и образовании для измерения психологические предпочтения в том, как люди воспринимают мир и принимают решения.

К. Г. Юнг. Психологические типы. Нью-Йорк: Харкорт, Брейс, 1923. Общие коллекции, Библиотека Конгресса (011.00.00). [Цифровой идентификационный номер rb0011]

Добавьте этот элемент в закладки: //www.loc.gov/exhibits/red-book-of-carl-jung/jungs-cultural-legacy.html#obj11

К началу

Том 9.1: Архетипы коллективного бессознательного

Отрывки из собрания сочинений К.Г. Юнг


Том 9.1: Архетипы коллективного бессознательного

000226 Архетипы коллективного бессознательного. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 3-41).

Обсуждается концепция архетипов как способа выражения коллективного бессознательного. В дополнение к чисто личному бессознательному, выдвинутому Фрейдом, существует более глубокий бессознательный уровень.Этот более глубокий уровень проявляется в универсальных архаических образах, выраженных в снах, религиозных верованиях, мифах и сказках. Архетипы, как нефильтрованный психический опыт, иногда проявляются в самых примитивных и наивных формах (в снах), иногда в значительно более сложной форме из-за операции сознательной обработки (в мифах). Архетипические образы, выраженные, в частности, в религиозных догмах, тщательно вырабатываются в формализованные структуры, которые, выражая бессознательное окольным образом, предотвращают прямую конфронтацию с ним.Поскольку протестантская Реформация отвергла почти все тщательно построенные структуры символов, человек чувствовал себя все более изолированным и одиноким без своих богов; не имея возможности пополнить свои внешние символы, он должен обратиться к их источнику в бессознательном. Поиск в бессознательном включает противостояние тени, скрытой природе человека; анима / анимус, скрытый противоположный пол в каждом человеке; и за его пределами, архетип смысла. Это архетипы, которые можно персонифицировать; архетипы трансформации, которые выражают сам процесс индивидуации, проявляются в ситуациях.Когда архетипы проникают в сознание, они влияют на воспринимаемый опыт нормальных и невротических людей; слишком мощный архетип может полностью овладеть индивидуумом и вызвать психоз. Терапевтический процесс принимает во внимание бессознательные архетипы двумя способами: они становятся максимально сознательными, а затем синтезируются с сознанием путем признания и принятия. Замечено, что, поскольку современный человек обладает высокоразвитой способностью к диссоциации, простое распознавание может не сопровождаться соответствующими действиями; таким образом чувствуется, что в процессе лечения часто требуются моральное суждение и совет.

000227 Понятие коллективного бессознательного. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 42-53).

Обсуждаются определение, способы проявления и функции коллективного бессознательного. Помимо общепринятого медицинской психологией личного бессознательного, постулируется существование второй психической системы универсального и безличного характера. Считается, что это коллективное бессознательное состоит из ранее существовавших мыслеформ, называемых архетипами, которые придают форму определенному психическому материалу, который затем входит в сознание.Архетипы можно сравнить с инстинктивными моделями поведения. Примеры идей, таких как концепция перерождения, которые возникают независимо в разных культурах и эпохах, выдвигаются в качестве доказательства коллективного бессознательного. Считается, что существует столько же архетипов, сколько и повторяющихся ситуаций в жизни, что когда возникает ситуация, соответствующая определенному архетипу, архетип требует завершения, как инстинктивное побуждение; сопротивление его выражению может привести к неврозу. Существование архетипов демонстрируется при анализе сновидений взрослых и детей, активного воображения, психотических иллюзий и фантазий, порождаемых в состоянии транса.История болезни параноидального шизофреника исследуется с точки зрения проявления архетипов в бредовой системе пациента.

000228 Что касается архетипов, с особым упором на концепцию анимы. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 54-72).

Формулировка архетипов описывается как концепция, полученная эмпирическим путем, как и концепция атома; это концепция, основанная не только на медицинских доказательствах, но и на наблюдениях за мифическими, религиозными и литературными явлениями, эти архетипы считаются изначальными образами, спонтанными продуктами психики, которые не отражают никаких физических процессов, но отражаются в них.Отмечается, что, хотя теории материализма объясняли бы психику как эпифеномен химических состояний в головном мозге, никаких доказательств этой гипотезе пока не найдено; считается более разумным рассматривать психическое производство как порождающий, а не порождаемый фактор. Анима — женский аспект архетипической двойственности мужчины и женщины, проекции которой во внешний мир можно проследить через мифы, философию и религиозные доктрины. Эта двойственность часто представлена ​​в мифических символах сизигий, которые являются выражением родительских образов; исключительная сила этого конкретного архетипа считается результатом необычайно интенсивного подавления бессознательного материала, касающегося родительских имаго.Архетипические образы описываются как предсуществующие, доступные и активные с момента рождения как возможности идей, которые впоследствии развиваются человеком. В частности, образ анимы проявляет активность в детстве, проецируя сверхчеловеческие качества на мать, прежде чем снова погрузиться в бессознательное под влиянием внешней реальности. В терапевтическом смысле концепция аммы считается критически важной для понимания мужской психологии. 16 ссылок.

000229 Психологические аспекты архетипа матери.1. О концепции архетипа. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 75-80).

При обсуждении концепции архетипов платоновская концепция Идеи, изначальной предрасположенности, которая формирует и влияет на мысли, оказывается ранней формулировкой гипотезы архетипа. Другие исследователи, такие как Герман Усенер, также признали существование универсальных форм мышления.Вклад Юнга считается демонстрацией того, что архетипы распространяются не только через традиции, язык или миграцию, но и что они могут возникать спонтанно, без внешнего влияния. Подчеркивается, что архетип не предопределен по содержанию; скорее это возможность репрезентации, которая может быть реализована различными способами. В этом аспекте архетип уподобляется инстинктам; оба предопределены только по форме, и оба могут быть продемонстрированы только через их проявления.

000230 Психологические аспекты архетипа матери. 2. Архетип матери. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 81-84).

Обозначены некоторые характерные аспекты архетипа матери, в том числе личная мать, бабушка, мачеха и свекровь; во-вторых, любая женщина, с которой существуют такие материнские отношения, например, медсестра; и, наконец, образные аспекты матери, например, богини.Символы матери представлены в абстракциях, таких как цель искупления, предметы, вызывающие преданность или трепет, такие как море, луна, лес; и предметы, олицетворяющие плодородие, например сад. Магическая защита, которую подразумевает этот архетип, подобна магической защите фигуры мандалы. У архетипа матери есть два аспекта: она любящая и ужасная. Положительно, архетип матери ассоциируется с заботой, мудростью, сочувствием, духовным возвышением, инстинктами помощи, ростом и плодородием; отрицательная или злая сторона архетипа матери связана с тайнами, тьмой, миром мертвых, соблазнением и ядом.Из-за силы архетипа матери предполагается, что травматические воздействия, производимые матерью на своих детей, бывают двух видов: во-первых, те, которые соответствуют чертам, действительно присутствующим в матери, и, во-вторых, те, которые вызваны чертами, которые являются архетипическими. проекции со стороны ребенка. Отмечается, что даже Фрейд признает важность детской фантазии в развитии неврозов. Автоматическое объяснение неороза ребенка бессознательными архетипами ведет к ошибкам; вместо этого показано тщательное расследование родителей.Считается, что задача терапевта не отрицать архетипы, а растворять их проекции, чтобы вернуть их содержание индивиду.

000231 Психологические аспекты архетипа матери. 3. Материнский комплекс. 1. Материнский комплекс сына. В: Юнг К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд .: Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 85-87).

Материнский архетип описывается как образующий основу материнского комплекса в сыновьях; благодаря раннему влиянию настоящей матери вокруг матери формируется архетипическая структура, порождающая фантазии, нарушающие отношения матери и ребенка.Типичные эффекты материнского комплекса включают гомосексуальность, донжуанизм и иногда импотенцию. В формировании материнского комплекса равную роль играют архетип анимы и матери, поскольку для ребенка мужского пола восприятие матери осложняется сексуальными силами. Считается, что в дополнение к своим патогенным свойствам материнский комплекс может иметь для ребенка мужского пола возможную пользу в развитии и совершенствовании в нем определенных по существу женских качеств.

000232 Психологические аспекты архетипа матери.3. Материнский комплекс. 11. Материнский комплекс дочери. а. Гипертрофия материнского элемента. б. Чрезмерное развитие Эроса. В: Юнг К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, том * 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 87-89).

Возможные эффекты материнского комплекса в дочери описываются как гипертрофия женских инстинктов дочери или его противоположность, атрофия женских инстинктов. Преувеличение женского начала проявляется в усилении всех женских инстинктов, особенно материнского; отрицательный аспект этой гипертрофии наблюдается у женщин, для которых муж — просто объект, о котором нужно заботиться, помимо своей репродуктивной функции.Даже ее собственная жизнь имеет второстепенное значение, поскольку дети женщины являются объектами ее сложной идентификации. Сознательное развитие Эроса у женщин этого типа описывается исключительно как материнские отношения. Личный Эрос остается бессознательным и выражается в стремлении к власти; эта безжалостность может привести к уничтожению ее личности и жизней ее детей. Когда материнский инстинкт атрофирован, образуется чрезмерно развитый Эрос, который обычно приводит к бессознательным кровосмесительным отношениям с отцом; усиленный Эрос вызывает ненормальный акцент на личности других.Женщины этого типа часто проявляют сенсационное поведение само по себе.

000233 Психологические аспекты архетипа матери. 3. Материнский комплекс. 11. Материнский комплекс дочери. c. Идентичность с матерью. d. Сопротивление матери. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 431 с. (стр. 89-91).

Две альтернативы чрезмерному развитию Эроса в материнском комплексе женщины описаны как идентичность с матерью и сопротивление матери.В первом случае дочь полностью проецирует свою личность на мать, теряет свои собственные женские инстинкты из-за чувства неполноценности и остается преданной матери в бессознательном желании контролировать ее. Замечено, что покорная бессодержательность, которую демонстрируют эти дочери, часто очень привлекает мужчин. Сопротивление матери описывается как пример негативного материнского комплекса, в котором паттерны поведения дочери формируются исключительно в противоположность паттернам поведения матери. Считается, что этот комплекс приводит к семейным трудностям, безразличию к семейным общественным организациям. , а иногда и экстремальное интеллектуальное развитие.

000234 Психологические аспекты архетипа матери. 4. Положительные стороны материнского комплекса. 1. Мать. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 92-94).

Подчеркивается важность архетипов в отношениях человека с миром; считается, что они выражают высшие ценности человека, которые были бы потеряны в бессознательном, если бы не их проекция на внешнюю среду.Примером может служить архетип матери, выражающий идеальную материнскую любовь. Хотя проекция этого архетипа на настоящую мать — несовершенного человека — может привести к психологическим осложнениям, альтернатива отрицания идеала представляется еще более опасной; разрушение этого идеала и всех других иррациональных проявлений рассматривается как серьезное обеднение человеческого опыта. Кроме того, архетипы, относящиеся исключительно к бессознательному, могут усиливаться до такой степени, что искажают способность к восприятию и рассуждению.Таким образом, считается необходимым равновесие рациональных и иррациональных психических сил.

000235 Психологические аспекты архетипа матери. 4. Положительные стороны материнского комплекса. 11. Чрезмерно развитый Эрос. In Jung, C., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр.94-97).

Рассмотрены положительные функции, которые может выполнять переразвитый материнский комплекс типа Эрос. Этот тип женщин, поведение которых часто развивается в ответ на инстинкты ее собственной матери и всепоглощающую природу, имеет тенденцию привлекать мужчин, нуждающихся в освобождении, от таких же матерей или жен.В этом свете разрушение браков, которое обычно является результатом такого влечения, имеет положительный аспект. Более того, моральный конфликт, возникающий у мужчин, которые являются объектами влечения, рассматривается как способствующий углублению самопознания и более высокой степени сознания. Предполагается, что даже женщина с таким типом материнского комплекса может извлечь выгоду из того же конфликта, лучше осознавая свою роль избавительницы и, возможно, даже сознательно выполняя ее. Я ссылаюсь.

000236 Психологические аспекты архетипа матери.4. Положительные стороны материнского комплекса. 111. Дочь «ничего, кроме». В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть I, 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр.97-98).

Считается, что возможность позитивного развития со стороны женщины, которая настолько отождествляется со своей матерью, что ее собственные инстинкты парализованы, зависит от заполнения ее пустоты проекцией мужской анимы. Будучи украденной у матери, эта женщина может в конечном итоге прийти к самосознанию из-за крайнего негодования по поводу своей покорной роли жены.Однако, если она не осознает свою личность, считается, что она способна наделить мужа своими собственными неразвитыми талантами через проекцию. Этот тип женщины описывается как воплощение важнейшего женского атрибута: пустоты (инь).

000237 Психологические аспекты архетипа матери. 4. Положительные стороны материнского комплекса. IV. Отрицательный материнский комплекс. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968.451 с. (стр.98-100).

Обсуждается возможность положительного развития женщины с отрицательным материнским комплексом. Хотя как патологическое явление этот тип женщины является неприятным и требовательным партнером в браке, считается, что с опытом у этой женщины на самом деле может быть лучший шанс сделать свой брак успешным во второй половине своей жизни. Сначала она должна отказаться от борьбы с матерью в личном смысле; но она всегда будет враждебно относиться к женским качествам тьмы и двусмысленности и выберет ясность и разум.Ее хладнокровие и объективность могут дать этой женщине понимание индивидуальности своего мужа, выходящее за рамки эротики; она может стать другом, сестрой и компетентным советником своего мужа. Все это может быть достигнуто только в том случае, если комплекс будет решен и прожит на полную катушку. Библейский персонаж жены Лота описывается как пример женщины этого типа, у которой бессознательно реактивный взгляд на реальность, в котором преобладает исключительно женский аспект. Когда этот тип женщины достигает большего самосознания, ее редкое сочетание женственности и мужского понимания полезно как в рабочей среде, так и в интимных личных отношениях.Мужчина может проецировать положительный материнский комплекс на женщину с мужскими качествами, потому что ее легче понять, чем женщину с другим типом материнского комплекса. Более того, понимание этого типа женщины не кажется мужчине пугающим, скорее, оно способствует уверенности в себе, а качество, которое часто отсутствует в отношениях между мужчинами и женщинами.

000238 Психологические аспекты архетипа матери. 5. Вывод. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9 Часть 1.2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 101-110).

Общие наблюдения материнского комплекса и примеры, взятые из мифологии и истории, используются для поддержки концепции бессознательного происхождения архетипа матери. Опыт архетипа матери описывается как начало в состоянии бессознательной идентичности, в котором ребенок впервые встречает настоящую мать. Постепенно, по мере того, как эго отделяется от матери, таинственные качества, изначально присущие ей, передаются женской фигуре, близкой к ней, такой как бабушка; наконец, когда сознание проясняется, архетип уходит в бессознательное, принимая мифологические размеры.Когда архетип матери проецируется на миф или сказку, его противоположные аспекты могут разделиться, создавая, например, добрую и злую богиню. Подчеркивается существенное различие между действием образа матери в мужской и женской психологии: мать олицетворяет собственную сознательную жизнь женщины, но является чуждой мужчине фигурой и окружена образами из бессознательного. Отмечено, что мифологическая проекция архетипа матери, Великой Матери, часто появляется вместе со своим двойником-мужчиной, создавая архетип парных противоположностей, который является символом психической индивидуации.Догмат Успения предлагается как современная попытка компенсировать господство рациональной и материальной науки ее архетипической противоположностью, создавая таким образом уравновешенный мир. Предполагается, что этот тип символической компенсации и единства представляет собой единственный способ, которым человек может организовать и понять свою роль в мире. 2 ссылки.

000239 По поводу возрождения. 1. Формы возрождения. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968.451 с. (стр. 113-115).

Определены и описаны пять различных форм перерождения. Метемпсихоз, или переселение душ, описывается как жизнь, продленная во времени за счет прохождения различных телесных существований, вечная жизнь, прерываемая различными перевоплощениями. Эта концепция не требует непрерывности личности, даже в буддизме, где она имеет особое значение, а только непрерывности кармы. В реинкарнации человеческая личность рассматривается как непрерывная; предыдущие существования, по крайней мере, потенциально доступны для осознания, поскольку предполагается, что одно и то же эго существует на протяжении различных жизней.Эти жизни обычно считаются исключительно человеческими. Третья форма возрождения, воскресение, определяется как восстановление человеческого существования после смерти, что подразумевает некоторое изменение или трансформацию существа. Другое место или другое тело может быть вовлечено в трансформацию; изменение тела может быть как в плотском, так и в нематериальном смысле. Возрождение в его четвертой форме (Renewatio) описывается как возрождение в пределах индивидуальной жизни; это возрождение может состоять либо в некотором исцелении или укреплении части физического или психологического существа без существенного изменения целого, либо в глубоком фундаментальном изменении сущностной природы индивидуума, называемом трансмутацией.Приводятся такие примеры, как вознесение тела Богородицы на небо после ее смерти. Пятая форма возрождения рассматривается как косвенная, в которой человек становится свидетелем или принимает участие в каком-то обряде трансформации и тем самым разделяет божественную благодать. Примером может служить свидетельство пресуществления в мессе или исповедание посвященного в элевсинских мистериях. 1 ссылка.

000240 О возрождении. 2. Психология возрождения. 1.Опыт превосходства жизни. а. Опыт, вызванный ритуалом. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 116-118).

Обсуждается психическая важность концепции перерождения и два основных типа переживаний трансформации. Считается, что концепция перерождения может быть понята только путем изучения истории, поскольку само перерождение является чисто психической реальностью, передаваемой только косвенно через личные утверждения.Утверждение концепции перерождения у многих разных народов рассматривается как поддержка ее архетипического качества. Утверждается, что психология должна иметь дело с психическими событиями, лежащими в основе утверждений перерождения, особенно в отношении двух основных групп переживаний трансформации: трансценденции жизни и индивидуальной трансформации. Переживание превосходства жизни может быть вызвано ритуалом, в котором посвященный принимает участие в каком-то священном обряде, открывая ему непрерывность жизни.Трансформация происходит не внутри посвященного, а вне его, хотя он может быть вовлечен в трансформацию. Опыт христианской мессы описывается как пример этого типа опыта, в котором жизнь превосходит момент вечности. 1 ссылка.

000241 По поводу возрождения. 2. Психология возрождения. I. Опыт превосходства жизни. б. Немедленный опыт. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1.2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр.118).

В дополнение к трансценденции, переживаемой посредством ритуала, вторая трансцендентность жизни описывается как спонтанное, эктастическое или визионерское переживание тайны без помощи ритуала. Полуденное видение Ницше рассматривается как классический пример этого типа трансформации: в мифе о Дионисе-Загре, который был расчленен и возвращен к жизни, Божество появляется в полдень, священное для Пана; Реакция Ницше такая, как если бы он присутствовал на ритуале.Следует предупредить, что это более эстетические формы опыта, такие как сны, которые не имеют длительного воздействия на сновидца, и что их следует отличать от тех видений, которые предполагают постоянные изменения в личности. 2 ссылки.

000242 По поводу возрождения. 2. Психология возрождения. 11. Субъективная трансформация. а. Уменьшение личности. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (п.119-120).

Уменьшение личности в результате трансформации личности описывается как отличное от изменений, вызванных мистическим опытом. Отмечается, что трансформации личности уже знакомы психологии и проявляются в психопатологии. Первобытная психология называет это умаление личности «потерей души»; впечатление, что душа внезапно потеряна, соответствует природе первобытного сознания, которому недостает согласованности, присущей цивилизованному человеку.Опыт цивилизованного человека подобен опыту примитивного человека, но ощущается скорее как снижение тонуса сознания; последующая апатия и потеря воли продвигаются к точке разделения, когда отдельные части личности выходят из-под сознательного контроля, как в случае истерических феноменов. Это уменьшение личности (abaissement du niveau mental) описывается как результат физического или умственного переутомления, физического заболевания, сильных эмоций или шока и ведущее к сужению умственных горизонтов и, возможно, к развитию негативного образа, фальсифицирующего исходные данные. личность.

000243 По поводу возрождения. 2. Психология возрождения. 11. Субъективная трансформация. б. Увеличение личности. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 120-122).

Преобразование, приводящее к увеличению личности, описывается как накопление новых впечатлений извне в сочетании с реакцией какого-то внутреннего элемента на эти переживания. Новый опыт не может быть усвоен, если внутренняя амплитуда не равна поступающему материалу; поэтому без психической глубины человеку не хватает способности относиться к величине опыта, и трудная задача может разрушить, а не принести ему пользу.Литературный пример такого расширения виден в описании Ницше Заратустры; религиозные и культурные иллюстрации этого процесса можно найти в фигуре Христа, в индийской культуре и в исламской легенде о Моисее и Хидре. Отмечено, что увеличение личности может происходить меньшими способами, что может быть проиллюстрировано историями болезни невротических пациентов. 2 ссылки.

000244 По поводу возрождения. 2. Психология возрождения. Если. Субъективная трансформация.c. Изменение внутренней структуры. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 122-125).

Подробно описаны изменения личности, которые включают структурные изменения личности, а не увеличение или уменьшение. Феномен одержимости, при котором некоторая идея, содержание или часть личности овладевает индивидуумом, характеризуется как одна из важнейших форм изменения структуры. Одержимость описывается как тождество эго-личности с комплексом, без строгого различия между одержимостью и паранойей.Обычный пример одержимости и сопутствующего структурного изменения личности проявляется в идентичности человека с личностью, в манере, которую он использует в отношениях с миром; жизнь тогда проживается только как публичная биография. Другие примеры обладания частями личности описываются как одержимость «подчиненной функцией», которая приводит к тому, что индивид живет ниже своего собственного уровня, и одержимость анимой или анимусом, что придает первостепенное значение личностным характеристикам противоположного пола. .В необычных случаях могут наблюдаться состояния одержимости, вовлекающие душу какого-нибудь предка; Свидетельства этого типа трансформации можно найти в книге Леона Доде «L’Heredo» и в общей важности роли предков в обществе. 5 ссылок.

000245 По поводу возрождения. 2. Психология возрождения. II. Субъективная трансформация. d. Отождествление с группой. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968.451 с. (с. 125-128).

Описана форма переживания трансформации, которая возникает, когда человек идентифицирует себя с группой людей, у которых есть коллективный опыт трансформации. Этот тип опыта отличается от участия в ритуале трансформации, который не обязательно зависит от групповой идентичности или порождает ее. Трансформация как групповой опыт описывается как происходящая на более низком уровне сознания, чем трансформация как индивидуума, потому что общая психика, возникающая из группы, больше похожа на психику животного, чем человека.Хотя групповой опыт легче достичь, он не вызывает постоянных изменений после того, как человек удаляется из группы. События в довоенной Германии приводятся как типичные результаты неизбежного психологического регресса, который имеет место в группе, когда не вводится ритуал для противодействия бессознательной инстинктивности. Хотя эта оценка массовой психологии считается существенной отрицательной, отмечается, что масса также может иметь положительные эффекты, воспитывая мужество и достоинство; однако считается, что эти дары становятся опасными, если воспринимаются как должное и подавляют личные усилия по их достижению.4 ссылки.

000246 По поводу возрождения. 2. Психология возрождения. 11. Субъективная трансформация. е. Отождествление с культовым героем. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр.128).

Отождествление с каким-либо богом или героем, который трансформируется в священном ритуале, обсуждается как важная форма трансформации личности. Метаморфоза Апулея, культ Осириса в Египте и христианская традиция подробно описаны в качестве примеров этого явления.Последнее считается кульминацией этой трансформации в идее, что каждый имеет бессмертную душу и разделяет божественность; дальнейшее развитие этой идеи приведет к представлению о Христе в каждом человеке. Две формы этого процесса косвенной трансформации описаны как dromenon, характеристика ритуала католической церкви, и евангелие, протестантская проповедь Слова.

000247 По поводу возрождения. 2. Психология возрождения.11. Субъективная трансформация. I. Магические процедуры. грамм. Техническая трансформация. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (с. 128-130).

Предлагаются две дальнейшие формы трансформации личности, помимо отождествления с культовым героем. Вместо трансформации, происходящей через участие человека в священном обряде, обряд может быть явно использован для осуществления трансформации, которая происходит извне, когда человек подчиняется технике.Техники магической трансформации примитивных обществ обычно включают некоторые физические процедуры, такие как протаскивание больного человека через дыру в стене или кожаную корову, или переименование, чтобы дать человеку другую душу. Немагические техники, предназначенные для психических изменений, иллюстрируются практикой йоги. Сказка показывает, как спонтанные преобразования заменяются формализованными приемами, призванными воспроизвести исходное преобразование путем имитации процедуры.

000248 По поводу возрождения. 2. Психология возрождения. И.Л. Субъективная трансформация. час Естественная трансформация (индивидуация). В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 130-134).

В дополнение к техническим процессам трансформации личности, естественный процесс индивидуации описывается как связанный со спонтанным созреванием личности. Естественная трансформация проявляется в сновидениях, символизирующих возрождение, и в общении между сознанием и каким-то внутренним голосом; это последнее явление, обычно описываемое как разговор с самим собой, рассматривается как медитация в алхимическом смысле.Внутренний голос обычно считается бессмыслицей или голосом Бога; его реальная природа считается бессознательной копией эго. Считается, что если этот психический партнер распознается сознанием эго, конфликт между ними может иметь положительный эффект. В алхимии, древних культах и ​​религии это внутреннее присутствие олицетворяется как внешнее существо, такое как Меркурий или Христос. 3 ссылки.

000249 По поводу возрождения. 3. Типичный набор символов, иллюстрирующих процесс трансформации. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 135-147).

Пример символики трансформации можно найти в мифе исламского мистицизма Хидр, который появляется в восемнадцатой суре Корана. Пещера, которая появляется в этом тексте, рассматривается как символ бессознательного; вход в пещеру — это начало процесса психической трансформации, которая может привести к существенному изменению личности.Моральные наблюдения, следующие за легендой, считаются советом для тех, кто не достигнет трансформации и кто должен заменить истинное возрождение верностью закону. Рассказ о Моисее и его слуге дополняет и объясняет первый рассказ; вылов и последующая потеря рыбы Моисеем символизирует неполный контакт с питательным влиянием бессознательного. Появление Хидра в легенде — это олицетворение великого «я», которое может вести эго-сознание (Моисея) к возрастающей мудрости.Затем следует переход, и Моисей рассказывает историю о Хидре и его друге Дхулгуарнейне, хотя на самом деле именно Моисей общается с Хидром; эта замена интерпретируется как уход от психической опасности прямого столкновения эго-сознания с самостью. Намек на восстановление стен рассматривается как символ защиты себя и процесса индивидуации. Делается вывод, что значение фигуры Хидра в исламском мистицизме связано с полным выражением в этой легенде архетипа индивидуации.12 ссылок.

000250 Психология архетипа ребенка. Введение. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 151-160).

Краткая история психологической философии дается для объяснения долгой неясности в отношении бессознательного как сущностной природы психики. При анализе сновидений наличие типичных мифологем среди людей приводит к выводу, что мифологические структурные элементы должны присутствовать в бессознательной психике.Детский архетип приводится как пример такого изначального образа, называемого архетипом, который можно найти в мифах, сказках и психотических фантазиях, а также в снах. Видно, что из-за неразвитой природы первобытного человека бессознательное и его архетипы спонтанно вторгаются в его сознательный разум; таким образом, первобытный человек не изобретает миф, а только переживает его. У современного человека продукты бессознательного можно разделить на две категории: фантазии личного характера, которые можно отнести к подавлению со стороны индивида; и фантазии безличного характера, не приобретенные индивидуально, которые соответствуют унаследованным коллективным элементам человеческой психики.Эта вторая категория получила название коллективного бессознательного. Объясняется, что бессознательный материал может входить в сознание во время состояния пониженной сознательной интенсивности, например, во сне, когда контроль бессознательного со стороны сознательного ума прекращается. Архетипы описаны как живые психические силы, которые могут способствовать развитию человека и, если ими пренебречь, могут вызвать невротические или даже психотические расстройства. Архетип ребенка-бога, по-видимому, широко распространен: приводятся примеры из мифов и легенд, такие как ребенок-Христос, алхимический детский мотив и фигура карлика или эльфа.Наиболее значимое проявление детского мотива в психотерапии описывается как происходящее в процессе созревания личности, вызванном анализом бессознательного или процессом индивидуации. Здесь предсознательные процессы постепенно переходят в сознание через сны или через активное воображение. 17 ссылок.

000251 Психология архетипа ребенка. 11. 1. Архетип как связь с прошлым. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol.9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 160-162).

Признается трудность полного объяснения значения архетипа, психического органа внутри каждого человека, с предупреждением, что его плохое объяснение может привести к повреждению этого психического органа. Считается, что объяснение архетипа должно быть таким, чтобы была гарантирована адекватная и значимая связь между сознательным умом и архетипами и чтобы функциональное значение архетипа оставалось неизменным.Роль архетипа в психической структуре описывается как представление или олицетворение определенных инстинктивных данных из бессознательного. Озабоченность примитивного мышления магией, приводимая в качестве доказательства важности связи с примитивным психическим содержанием, рассматривается как основа современной религии. Детский архетип определяется как представление предсознательного детского аспекта коллективной психики.

000252 Психология архетипа ребенка.11. 2. Функция архетипа. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 162-164).

Обрисована функция детского архетипа по отношению к современному человеку. Цель детского архетипа рассматривается как компенсация или исправление неизбежной односторонности и экстравагантности сознательного разума, естественного результата сознательной концентрации на одном содержании в ущерб всем остальным.Развитая воля современного человека описывается как дающая человеку свободу, но также и большую вероятность нарушения инстинктов. Компенсация через все еще существующее состояние детства считается необходимой для предотвращения искоренения дифференцированного сознания современного человека. Симптомы компенсации, такие как отсталость и регрессивное поведение, оцениваются современным человеком негативно, тогда как примитивный человек считает их естественными, соответствующими законам и традициям. Считается, что диссоциация сознания способствует отделению одной части психики от остальных, что приводит к фальсификации личности посредством силы отделенной части.Таким образом, если детское состояние коллективной психики подавляется, бессознательное может подавлять или даже подавлять сознательную функцию.

000253 Психология архетипа ребенка. Х. 3. Будущее архетипа. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (с. 164-165).

Поскольку ребенок, по сути, является потенциальным существом, детский мотив в психологии индивида обычно означает ожидание будущего, даже несмотря на то, что этот мотив действует ретроспективно.Таким же образом видится, что ребенок в отдельном человеке прокладывает путь будущим изменениям личности. Детский мотив объясняется как символ, объединяющий противоположности в личности, поскольку он предвосхищает фигуру, возникающую в результате синтеза сознательных и бессознательных элементов. Ребенок как посредник трансформации представлен многочисленными символами, такими как круг или четверица; эти символы целостности также отождествляются с самим собой. Принято считать, что процесс индивидуации существует у ребенка в предсознательном состоянии и актуализируется в психике взрослого.

000254 Психология архетипа ребенка. З. 4. Единство и множественность детского мотива. 5. Ребенок-бог и ребенок-герой. В: Юнг, К., Собрание сочинений К.Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (с. 165-167).

Отмечается, что детский мотив как архетипический образ проявляется как единство или множественность. Когда появляется несколько детей без индивидуальных характеристик, указывается диссоциация личности, такая как при шизофрении; в то время как появление ребенка как единства воспринимается как потенциальный синтез личности.Ребенок может появиться в образе бога или героя с чудесным рождением и ранними невзгодами, общими для обоих. Детский бог рассматривается как символ не интегрированного бессознательного; ребенок-герой, сочетающий в себе человеческие и сверхъестественные качества, считается символом возможности индивидуализации. Типичные судьбы детских фигур интерпретируются как символы психических событий, которые происходят во время энтелехии (генезиса) личности, когда психика стремится к целостности.

000255 Психология архетипа ребенка.111. Особая феноменология детского архетипа. 1. Отказ от ребенка. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (с. 167-170).

Опасность и отказ от архетипической детской фигуры интерпретируются с психологической точки зрения. Универсальные темы незначительного начала и чудесного рождения ребенка интерпретируются как психические переживания, целью которых является появление нового и пока еще неизвестного содержания.Моменты психического конфликта, из которых нет сознательных средств выхода, описываются как заставляющие бессознательное создавать третье присутствие иррациональной природы, которое сознательный разум не ожидает и не понимает. Одним из примеров этого неизвестного содержания является символическое появление детской фигуры. Поскольку детская фигура представляет собой движение к психической независимости, символ покинутости является необходимой предпосылкой для отделения детского мотива от его истоков. Символ ребенка предвосхищает новое более высокое состояние сознания, которое может оставаться только мифологической проекцией, если оно не интегрировано в существо индивидуума.Отмечается, что моральный конфликт, присущий только современному человеку, как и физический конфликт первобытных времен, по-прежнему представляет собой опасную для жизни ситуацию, от которой нет выхода, о чем свидетельствуют многочисленные детские фигуры, выступающие в роли героев современной культуры.

000256 Психология архетипа ребенка. 111. Особая феноменология детского архетипа. 2. Непобедимость ребенка. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968.451 с. (с. 170-173).

Рассматривается психологическое значение кажущейся парадоксальной непобедимости ребенка в мифе; хотя ребенок часто попадает в опасные ситуации и постоянно находится под угрозой исчезновения, он обладает сверхъестественными способностями, намного превосходящими человеческие. Точно так же в ситуациях конфликта внутри сознательного разума боевые силы описываются как настолько подавляющие, что ребенок как изолированное содержание не имеет никакого отношения к присутствующим элементам сознания и может легко вернуться в бессознательное состояние; тем не менее, ребенок олицетворяет самое жизненное стремление осознать себя и, как таковой, обладает огромной силой.Развитие силы ребенка прослеживается через древний миф и алхимический символизм; Отмечено, что индуистская мысль признает психологическую необходимость непривязанности и конфронтации с бессознательным, чтобы сделать развитие сознания возможным. Современной медицине считается необходимым осознать, что архетипы, лежащие в основе этих фантазий, нельзя отвергать как нереальные. Они возникают из глубин психики, имея своим конечным источником в коллективном бессознательном, определяемом Кереньи как сам мир.1 ссылка.

000257 Психология архетипа ребенка. 111. Особая феноменология детского архетипа. 3. Гермафродитизм ребенка. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 173-177).

Гермафродитическая природа детского архетипа и большинства космогонических богов интерпретируется как символ творческого союза противоположностей, динамический символ, направленный к будущей цели.Считается, что постоянное обновление этого символа из языческой мифологии через христианскую традицию поддерживает его идентичность как универсальной изначальной фигуры. В свете недавнего развития психологии считается, что проекция фигуры гермафродита символизирует идеальную психическую цель самореализации через объединение психики, которая сама по себе является бисексуальной, состоящей из сознательного, доминирующего пола и его бессознательного. противоположный. 6 ссылок.

000258 Психология архетипа ребенка.111. Особая феноменология детского архетипа. 4. Ребенок как начало и конец. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 177-179).

Ассоциация детского архетипа как с началом, так и с концом жизни интерпретируется психологически в терминах предсознательной и постсознательной сущности человека; предсознательное состояние раннего детства повторяется при возвращении к психической целостности после смерти.Доказательства этой гипотетической психической целостности, существующей за пределами жизни человека, обнаруживаются в аналогичном существовании и деятельности бессознательного за пределами сознательного разума. Это предсуществующее психическое целое выражается в символе ребенка, который беспомощен, но силен, изначально незначителен, но в конечном итоге торжествует.

000259 Психология архетипа ребенка. IV. Заключение. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968.451 с. (стр. 179-181).

Изучение природы и функции архетипа описывается как неточное, поскольку архетипические символы образуют такую ​​взаимопроникающую сеть, что трудно отделить один от остальных; Считается, что ценность их рассмотрения заключается больше в их представлении в целом, чем в изучении отдельного. Сама психология рассматривается как мифология, система, которая может предоставить своим верующим средства противодействия отрыву от психического происхождения.Терапевтическая функция архетипов описывается в терминах постепенной конфронтации пациента с самим собой через понимание и демистификацию фантазии. Разделение сознательных и бессознательных процессов посредством объективного наблюдения в идеале приводит к их синтезу и к смещению центра личности от эго к себе.

000260 Психологические аспекты Коре. In: Jung, C. Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol.9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр.182-203).

Результат феноменологического исследования психической структуры, состоящего из наблюдения и описания продуктов бессознательного, описывается как развитие психологической типологии ситуаций и фигур, называемых мотивами, в психических процессах человека. Основные типы мотивов человеческой фигуры включают тень, мудрого старика, ребенка, мать как высшую личность или деву, аниму в мужчине и анимус в женщине.Одним из таких мотивов является фигура Коре, принадлежащая у мужчины к типу анимы, а у женщины — к высшей личности, или «я»; Как и другие экстрасенсы, Кора имеет как положительные, так и отрицательные проявления. Считается, что такие образы, как Кора, возникают из той области личности, которая имеет безличный, коллективный характер, и выражает этот психический материал в сознании. Опыт этих архетипических выражений имеет эффект расширения сознания.Несколько видений во сне, описываемых мужчинами и женщинами, анализируются в их проявлениях символа Коре как высшей личности и анимы. Я ссылаюсь.

000261 Феноменология духа в сказках. 1. Относительно слова «дух». В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 207-214).

Предлагается определение слова «дух» и дается описание исторических и мифических характеристик духа.Считается, что большое количество различных определений термина, используемых сегодня, затрудняет разграничение какого-либо одного понятия; однако считается, что сочетание этих определений дает яркое и конкретное представление о явлении. В психологическом смысле дух определяется как фундаментальный комплекс, который первоначально ощущался как невидимое, но динамичное живое присутствие; считается, что эта концепция предшествует христианскому взгляду на дух как на превосходство над природой. Противоположный материалистический взгляд, развитый под влиянием антихристианства, основан на предпосылке, что дух на самом деле определяется природой, так же как считается, что психические функции зависят от нейрохернических явлений.Утверждается, что, хотя дух и материя могут в конечном итоге оказаться идентичными, в настоящее время нельзя отрицать реальность психических содержаний и процессов самих по себе. Дух изначально воспринимается как внешний по отношению к человеку; теперь, хотя он был интернализован в сознании, он все еще является творческим, а не созданным, связывая человека и влияя на него так же, как это делает внешний физический мир. Он рассматривается как автономный и поэтому способен спонтанно проявляться в сознании.1 ссылка.

000262 Феноменология духа в сказках. 11. Самопредставление духа во снах. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 214-217).

Обсуждаются интерпретации и значения психических проявлений духа во сне. Считается, что дух зависит от существования автономного, изначального архетипического образа в предсознательном строении человечества.Считается, что моральный облик духов во сне невозможно установить, поскольку бессознательный процесс, порождающий дух, способен выражать как добро, так и зло. Фигура мудрого старика появляется там, где требуется понимание, которое сознание не может дать; таким образом архетип компенсирует сознательный духовный недостаток. Опять же, это понимание невозможно оценить с моральной точки зрения, поскольку оно часто представляет собой взаимодействие добра и зла. 1 ссылка.

000263 Феноменология духа в сказках.Болезнь. Дух в сказках. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 217-230).

Положительные и отрицательные проявления архетипической фигуры мудрого старика демонстрируются в различных мифах и сказках. Старик в сказках, как и старик из снов, обычно появляется, когда герой находится в безнадежной или отчаянной ситуации, из которой он не может выбраться в одиночку. Знания, необходимые для преодоления трудностей героя, предстают в образе мудрого старика.Старики в сказках часто задают вопросы герою или героине, чтобы мобилизовать свои моральные силы; другая распространенная функция — раздать магический талисман. Фигура старика описывается как олицетворение знаний, размышлений, проницательности, мудрости, сообразительности и интуиции, а также моральных качеств, таких как доброжелательность и готовность помочь, которые проясняют его духовный характер. Даже в сказках у старика есть четкая связь с психическим бессознательным, как в случае с лесным царем, связанная с символами воды и дерева, которые сами по себе являются символами бессознательного.У духовного архетипа, как и у всех других архетипов, есть как отрицательный, так и положительный аспект, выражающийся в действиях или появлении фигуры мудрого старика. Проявление добра и зла часто сочетается в одной сказке, косвенно намекая на внутренние отношения между ними. 14 ссылок.

000264 Феноменология духа в сказках. IV. Териоморфная духовная символика в сказках. В: Юнг, К., Собрание сочинений К.Дж. Юнг, т. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 230-242).

Представлены описания, интерпретации и примеры проявления архетипа духа в виде животного. Предположение о животной форме считается важным в том смысле, что оно показывает, что психическое содержание, о котором идет речь, находится за пределами человеческого сознания в смысле сверхчеловеческого / демонического или недочеловеческого / животного. Так, во многих сказках появляются полезные животные, обладающие знаниями, превосходящими человеческие, или злые, обладающие большей силой.Подробный анализ одной сказки демонстрирует функционирование фигуры животного с точки зрения ее отношений с другими архетипическими символами, такими как целостность и полярность, а также привилегированное число четвертичности. Значение символизма триады и четверичности для психологии обсуждается с точки зрения четырех функций сознания, три из которых подвержены дифференциации, а одна остается связанной с бессознательным и недоступной для воли. Сложные отношения между этими функциями и их стремление к целостности замечательно соответствуют структуре рассматриваемой сказки; это соответствие считается естественным, учитывая, что сказки в целом являются необычайно наивными и неискаженными продуктами психики.2 ссылки.

000265 Феноменология духа в сказках. V. Дополнение. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 243-252).

Обсуждаются методология и результаты психологического исследования символики в сказке. Сначала предполагается наличие рациональных связей между иррациональными данными сказки; истинность предположения впоследствии подтверждается результатами исследования, основанного на нем.Например, в сказке о трехлапых и четвероногих лошадях предполагается, что трехлапность сама по себе является важным качеством; он изучается как отдельное понятие, и выявляются отношения к архетипическим триадам и тетрадным структурам. Интерпретация символов в рассматриваемой сказке оказывается чрезвычайно сложной и включает анимацию и тени одних персонажей, олицетворяемые в других; представление инстинктивного бессознательного, аним и фигур животных; и самое главное, напряжение противоположностей и их возможное разрешение.Окончательная интерпретация сказки изображает ее как представление бессознательных процессов, которые компенсируют сознательную христианскую перспективу; в частности, сказка демонстрирует достижение целостности или индивидуализации через союз отрицательных и положительных сил. 4 ссылки.

000266 Феноменология духа в сказках. VI. Заключение. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968.451 с. (стр. 252-254).

Образ духа, который появляется в снах и сказках, отличается от сознательного представления о духе. Первоначально дух был задуман как демон, который напал на человека извне; эти демоны были частично преобразованы в произвольные действия в результате расширения сознания, которое начало преобразовывать прежде бессознательные области психики. Считается, что сверхчеловеческие положительные и отрицательные качества, которые первобытный человек приписывали демонам, теперь приписываются разуму, но исторические события современности, такие как война, указывают на отсутствие разума.Предполагается, что человеческий дух не подозревает о демонизме, который все еще цепляется за него. Передовые технологии и наука современного человека описываются как подвергающие человечество опасности обладания. Считается, что человечество должно избавиться от одержимости бессознательным через лучшее его понимание. Хотя христианству приписывают понимание первостепенной важности внутренней природы человека, это понимание не считается проникшим достаточно глубоко. 2 ссылки.

000267 О психологии фигуры-трикстера. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 255-272).

Определение и история фигуры трикстера, как он появляется в мифе и в эмоциональном расстройстве, проиллюстрированы примерами его в мифах американских индейцев, алхимии, Библии и парапсихологии. В своих самых ярких проявлениях фигура трикстера описывается как точное представление абсолютно недифференцированной человеческой психики, которая едва покинула животный уровень.В психопатологии фигура трикстера проявляется в раздвоении личности, при котором коллективная персонификация черт, которые могут быть лучше или хуже, чем эго, становится активной в психике. Фигура трикстера представлена ​​у нормального человека контртенденциями в бессознательном, которые появляются всякий раз, когда человек чувствует себя во власти явно злонамеренных случайностей; этот компонент персонажа — тень. Считается, что миф о трикстере был сохранен и развит для его терапевтического эффекта: ранее низкий интеллектуальный и моральный уровень удерживается перед сознанием более высокоразвитого человека, чтобы напомнить ему о прошлом.Обманщик определяется как параллель индивидуальной тени, и та же тенденция к значению, наблюдаемая в фигуре обманщика, ощущается и для тени. Хотя тень кажется негативной, иногда возникающие из-за нее черты и ассоциации могут указывать на положительное разрешение конфликта. 5 ссылок.

000268 Сознательное, бессознательное и индивидуализация. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (п.275-289).

Обсуждаются описания работы сознательного, бессознательного и процесса индивидуации, а также их отношения друг к другу. Индивидуация означает процесс, посредством которого человек становится психологическим единством или целым через конфликт между двумя фундаментальными психическими аспектами, сознательным и бессознательным. Этот процесс описывается как соответствующий алхимическим символам, особенно символу единства. Объясняется, что многие люди рассматривают сознание как целостную психологическую личность, но это исследование множественной личности доказало существование бессознательной области личности в дополнение к области сознания. в бессознательном, поскольку бессознательные явления проявляются бессистемно.Сознательное и бессознательное могут казаться отдельными в том смысле, что сознание не осознает содержание бессознательного; тем не менее, представлены случаи, чтобы продемонстрировать, что бессознательное может подавить эго или что под влиянием сильных эмоций эго и бессознательное могут меняться местами по мере того, как бессознательное становится автономным. Бессознательное содержит не только элементы примитивного мира прошлого, но и направлено в будущее. На сознательный разум легко влияет бессознательное, как в случае интуиции, которая определяется как восприятие через бессознательное.Элементы, существующие в бессознательном, описываются как анима, эта женская личность, скрытая в мужчине, и анимус, мужская личность, скрытая в женщине; тень, которая бесит все, с чем субъект не желает встречаться в себе; герой; и мудрый старик. Эти элементы существуют на глубоких уровнях бессознательного и привносят в человеческую личность странную психическую жизнь из далекого прошлого. Желаемая цель гармонии между сознательным и бессознательным достигается в процессе индивидуации, иррационального жизненного опыта, также обычно выражаемого в символах.Задача аналитика определяется как помощь в интерпретации символов для достижения трансцендентного союза противоположностей. Цель психотерапии описывается как развитие личности в единое целое. 2 ссылки.

000269 Исследование в процессе индивидуации. Вступительный. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 290-292).

Представлены биографические данные пациента, добившегося индивидуализации с помощью арт-терапии.В 1928 году в возрасте пятидесяти пяти лет женщина, которую называли мисс Х, приехала в Европу, чтобы продолжить учебу под руководством Юнга. Ее описывают как дочь исключительного отца, образованного и с живым складом ума. Она не замужем, но живет с активным анимусом, что считается типичным для женщин с академическим образованием. Это развитие анимуса было основано на положительном отцовском комплексе, который не позволял поддерживать хорошие отношения с ее матерью. Оказавшись в тупике, она почувствовала, что может поехать в Европу как выход из трудностей; Ее решение поехать в Европу было также основано на желании познакомиться со скандинавским наследием своей матери.Перед тем, как приехать в Цюрих на встречу с Юнгом, мисс Х побывала в Дании, стране своей матери. Удивительно, но пейзаж наполнил ее желанием рисовать, и она наслаждалась своими попытками акварели. За день до своего первого визита мисс Икс начинала пейзаж по памяти, когда ей вторгся фантастический образ: она увидела себя похороненной по пояс в грязи в районе у моря, заполненном валунами. Юнг появился в фантазии в образе средневекового колдуна, прикоснулся к скале волшебной палочкой, и она спаслась невредимой.Эта картина появилась позже; показан Юнгу. 1 ссылка.

000270 Исследование в процессе индивидуации. Рисунок 1. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 292-294).

Обсуждается первая картина из серии, представленная пациенткой на начальном этапе индивидуации в программе арт-терапии. Отмечается, что рисование картины было для пациентки чрезвычайно трудным, и, как это часто случается с начинающими в искусстве, ей было легко позволить бессознательному вторгнуться в сознание.Психологически картина показывает пациента, застрявшего в бессознательном; предполагается, что ее неадекватные отношения с матерью оставили в ней элементы психики, нуждающиеся в развитии. Подчеркивается, что путь освобождения индивидуален и, поскольку пациентка самостоятельно открыла метод активного воображения, терапевту оставалось только посоветовать ей продолжать идти по этому пути. Значимость различных аспектов картины интерпретируется с точки зрения процесса индивидуации.Единственный совет, который был дан пациентке, заключался в том, чтобы использовать свое воображение, чтобы обойти технические трудности, чтобы привнести в изображения как можно больше фантазий, и не бояться ярких цветов, поскольку кажется, что бессознательное тянется к ним.

000271 Исследование в процессе индивидуации. Рисунок 2. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 294-305).

Дается описание и интерпретация второй из серии картин, представленных пациенткой в ​​процессе психической индивидуации программы арт-терапии.В отличие от первого изображения, валуны все еще присутствуют, но они превратились в круглые круги; одна из форм была взорвана вспышкой молнии, и волшебник, которым был Юнг, больше не появляется на картине. Картина показывает безличный естественный процесс: круги видятся как повторное открытие философского яйца. Известны значительные исторические и мифологические ассоциации со вспышкой молнии, которая интерпретируется как внезапное, неожиданное и сильное изменение психического состояния.Работа Бёме, в частности, исследуется на предмет ее психической и алхимической связи с молнией. Хотя фрейдистское объяснение картины включало бы концепцию вытеснения, предполагается, что грядущая целостность отмечена функцией интуиции, которая, по-видимому, является второстепенной, искупительной функцией пациентов, в то время как ощущения — высшей функцией. Круг интерпретируется как мандала, психологическое выражение целостности «я»; другие яйца появляются как другие «я», с которыми пациент чувствует близость.Прямиды, найденные на первом рисунке в виде скал, снова видны, но их вершины озолочены светом; эти валуны интерпретируются как содержимое бессознательного, подталкивающего вверх для высвобождения в положительном смысле. 16 ссылок.

000272 Исследование в процессе индивидуации. Рисунок 3. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 305-313).

Анализируется третья картина из серии, нарисованная пациенткой в ​​процессе психической индивидуации в рамках программы арт-терапии.Основная отличительная черта третьей картины — использование светлых тонов. Виден темно-синий шар, плывущий в космосе среди облаков; Вокруг середины сферы проходит волнистая серебряная полоса, которая, как объясняет пациент, удерживает сферу в равновесии с помощью равных и противоположных сил. Справа над сферой плавает змея с золотыми кольцами, направив голову на сферу. В середине полосы вокруг планеты находится число двенадцать. Два сновидения, которые, по ощущениям пациента, влияют на картину, детализированы и интерпретируются как имеющие архетипическое значение.Увеличение света на картинке символизирует осознанное осознание; объясняется, что концепция освобождения интегрировалась в сознание. Плавающая сфера представляет собой целостную личность, но в это время чувствуется, что мисс X не знает отношения эго к целостной личности. Число, представленное на картинке, обсуждается с точки зрения его связи с концепцией мужчины и женщины в астрологии и мифах. Также проводится анализ символа Меркурия на картинке, предлагаются различные символические значения цветов, используемых вместе на картинке.8 ссылок.

000273 Исследование в процессе индивидуации. Рисунок 4. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 313-319).

Четвертая картина из серии, нарисованная пациенткой в ​​процессе психической индивидуации в рамках программы арт-терапии, описывается как показывающая значительные изменения. Сфера разделена на внешнюю мембрану и внутреннее ядро, внешняя мембрана телесного цвета, и видна дифференцированная внутренняя структура тройного характера.Силовые линии проходят через все ядерное тело, указывая на то, что возбуждение достигло самого внутреннего психического ядра. Изображение интерпретируется сексуально, чтобы показать женский орган в процессе оплодотворения, когда сперматозоиды проникают через ядерную мембрану. Положение змеи наверху картины интерпретируется как представляющее типичную опасность, исходящую из духовной сферы, олицетворяемой анимусом; для человека опасность описывается как исходящая от аммы, проецируемой в мир.Картинка 4 описана пациентом как самая трудная для исполнения из серии, и что она, казалось, обозначает поворотный момент всего процесса. Именно на этой стадии эго временно отстраняется, давая бессознательному возможность ясно проявить свои оппозиции. Отмечается, что позже воля должна защищать себя среди этих противоположностей, чтобы они примирились. 4 ссылки.

000274 Исследование в процессе индивидуации. Фото 5. In: Jung, C., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (319-323).

Пятая картина из серии, нарисованная пациенткой в ​​процессе психической индивидуации в рамках программы арт-терапии, описывается пациентом как естественное развитие с четвертой картины. Змея опускается вниз и, кажется, потеряла свою угрожающую силу; сфера увеличилась в размерах и расцвела. Ядро сферы делится на четыре части; это разделение интерпретируется пациентом как разделение сознания на четыре функции: мышление, чувство, ощущение и интуиция.Вихрь образован четырьмя отделениями, очевидно повернутыми влево, феномен интерпретируется как движение к бессознательному. Цвета картины обсуждаются в их мифологическом и алхимическом значении. Считается, что змея представляет собой тень, которую можно сравнить с принципом зла; Положение змеи, как говорят, отражает распространенный взгляд на зло как на внешнюю силу. Однако утверждается, что зло является необходимым аналогом добра в динамической структуре психики.3 ссылки.

000275 Исследование в процессе индивидуации. рисунок 6. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 323-326).

Анализируется шестая картина из серии картин, сделанных пациенткой в ​​процессе психической индивидуации в рамках программы арт-терапии. На этом рисунке изображена мандала в ярких тонах на сером фоне. Вновь появляются крылья Меркурия вместе с яркой свастикой, вращающейся вправо.Мандала интерпретируется как попытка объединить противоположности красного и синего, внешнего и внутреннего; движение вправо объясняется как попытка осознать материал. Черная змея исчезла, но, возможно, она была вызвана темнотой фона. Картина связана со сном, приснившимся пациентке несколькими днями ранее, в котором дерево было найдено посреди комнаты, где она работала. Дереву приписывается материнское значение; нарисованной мандале придается значение не только как символ самого себя, но и как образ Бога.Предлагается краткое обсуждение мандалы в том виде, в каком она проявляется в религиозных практиках, начиная с древнего Египта. 11 ссылок.

000276 Исследование в процессе индивидуации. Рисунок 7. В: Юнг, К., Собрание сочинений К.Г. Юнг, т. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 326-335).

На седьмом изображении из серии, нарисованном пациенткой в ​​процессе психической индивидуации в рамках программы арт-терапии, весь фон, на котором нарисована мандала, черный, а весь свет на изображении сосредоточен внутри сферы. .Цвета менее яркие, но более насыщенные, а черная внешность проникла в центр мандалы. Это проявление интерпретируется как проникновение черной змеи из предыдущих картин серии в ядро. Свастика на предыдущем изображении была заменена равноконечным крестом, образованным золотыми лучами; четыре крючка предполагают вращение вправо, которое, похоже, подошло к концу с достижением абсолютной черноты, проникающей в центр мандалы.Считается, что крылья Меркурия претерпели обширную трансформацию, так что сфера может оставаться на плаву, не погружаясь в полную темноту. Золотые лучи, образующие крест, создают внутреннюю связь консолидации как защиту от разрушительных влияний. Картина интерпретируется как изображающая настроение страдания и болезненной приостановки над бездной внутреннего одиночества. Алхимические символы и библейские цитаты обсуждаются в связи с изображением, чтобы продемонстрировать универсальный характер идей, генерируемых пациентом.Сообщается, что после рисования этой картины пациент испытывает тревожную ассоциацию с красным цветом, связанную с аналитиком, что приводит к чувству жалости к себе из-за отсутствия детей. Только когда она оправилась от этих чувств, пациентка могла снова рисовать. Объясняется, что настоящее освобождение приходит не от замалчивания или подавления болезненных состояний чувств, а только от их полного переживания. 16 ссылок.

000277 Исследование в процессе индивидуации.Рисунок 8. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 335-337).

Восьмая картина из серии, нарисованная пациенткой в ​​рамках программы арт-терапии, считается прогрессом в процессе психической индивидуации. Большая часть интерьера картины заполнена тьмой; сине-зеленый цвет воды превратился в темно-синюю четверть, а золотой свет в центре вращается против часовой стрелки.Мандала интерпретируется как движение к хтоническим глубинам, приближение к тьме. Считается, что внутренняя недифференцированная четверица уравновешивается внешней, дифференцированной четвертичностью, приравненной к четырем функциям сознания. Каждой функции присвоены следующие цвета: желтый — интуиция; светло-голубой, думающий; телесно-розовый, ощущение; и коричневый, ощущение. Каждую четверть снова делят на три, получая число двенадцать. Предыдущее отрицание дерева как символа матери теперь принято и помещено в середину мандалы.Кора расширяется в темноту в виде золотых колец, что интерпретируется как далеко идущее воздействие на окружающую среду, исходящее от нас самих. Сновидение, о котором сообщает пациентка, объединяет ее концепции и прогрессивное развитие ее анимуса, с которым она больше не отождествляет себя. Мандала далее описывается и интерпретируется как символизирующая глаз Бога и обладающая очищающим эффектом сознания. Из этой картины делается вывод, что пациентка приняла свою психическую тьму. 6 ссылок.

000278 Исследование в процессе индивидуации. Рисунок 9. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 338-342).

При анализе девятой картины из серии, нарисованной пациенткой на заключительном этапе процесса психической индивидуации программы арт-терапии, отмечается появление синего цветка души на красном фоне. В центре золотой свет в виде лампы.Кортикальный слой выражен, состоит из света в верхней половине мандалы, расходящегося наружу. В нижней половине мандалы — кольца коричневой земли. Вверху изображены три белые птицы, символизирующие Троицу; ниже центра поднимается коза в сопровождении двух воронов и вьющихся змей. Черное небо за тремя птицами и козлом на оранжевом фоне интерпретируется как указание на то, что не может быть белого без черного и святости без дьявола. Пациент намеренно подчеркивает связь с Востоком, рисуя в мандале четыре гексаграммы из И-Цзин.Знак в левой верхней половине «-Ю, Энтузиазм» интерпретируется как указание на движение, исходящее из бессознательного, вторая гексаграмма вверху — «солнце, уменьшение», что означает понимание пациентом условного качества все отношения, относительность всех ценностей и мимолетность всего. Знак справа внизу — «Шэн, толкающий вверх»; эта гексаграмма интерпретируется как означающая, что развития нет, если тень не принята. Последняя гексаграмма — это «тинг, котел», что означает, что в результате постоянного самоотречения личность становится дифференцированной.Объединение противоположностей, достигнутое пациентом, проявляется в использовании четких и гибких линий на гексаграммах. 2 ссылки.

000279 Исследование в процессе индивидуации. Рисунок 10. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (342-344).

Десятая картина из серии, нарисованная пациенткой в ​​процессе психической индивидуации в программе арт-терапии, разделена на две части, как и девятая картина.Цветок души в центре все еще существует, но со всех сторон окружен темно-синим ночным небом, в котором проявляются четыре фазы луны. Три птицы, изображенные на рисунке девять, стали двумя, и их оперение затемнено; коза превратилась в двух получеловеческих существ с рогами и светлыми лицами, и остались только две из четырех змей. Два краба появляются в нижнем хтоническом полушарии, представляющем тело. Обсуждается символ краба в мифе и астрологическом функционировании; его особая значимость для пациента, по-видимому, состоит в том, что она родилась в первых степенях Рака и хотела интегрировать свой индивидуальный знак в картину своего психического «я».Двойственности, которые проходят через картину, всегда кажутся внутренне сбалансированными, так что они теряют свою несовместимость. Мотив дублирования отмечается и объясняется как феномен, который возникает, когда бессознательное содержание собирается стать сознательным и дифференцированным. Затем они разделяются на две половины, представляющие сознательные и все еще бессознательные аспекты задействованного материала. 7 ссылок.

000280 Исследование в процессе индивидуации. Рисунок 11. Рисунки 12-24.В: Юнг К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 345-348).

Анализ картин с 11 по 24, последних в серии, представленной пациенткой в ​​арт-терапии, представлен как заключительный этап процесса психической индивидуации. Многие из них, проводимые после окончания терапии, раскрывают тему психического проникновения и защиты от разрушающих внешних элементов. Видно, что эта борьба разрешается в энантиодромии, которая восстанавливает равновесие.Рисунки с 19 по 24 не комментируются из-за незнания времени и обстоятельств их производства.

000281 Исследование в процессе индивидуации. Заключение. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 348-354).

Обсуждается процесс индивидуации, подтвержденный серией картин, представленных пациенткой в ​​арт-терапии. Развитие фантазии через живопись в ее случае рассматривается как возобновление контакта с бессознательным и сознанием, которое далеко опередило его.Считается, что перед всей цивилизацией стоит одна и та же задача из-за слишком быстрого развития технологий и торможения индивидуального развития. Первые картины в серии иллюстрируют психические процессы, приводимые в движение, когда внимание уделяется забытой области психики. Когда устанавливается контакт, появляются символы «я», представляющие личность в целом и подвергающие человека архаичным и чуждым ситуациям, лежащим в основе веры и знания. Задача терапевта описывается как помощь пациенту в достижении адекватного понимания нового психического материала и во избежание опасных неверных интерпретаций.Следует соблюдать осторожность при чрезмерной консолидации психических сил, чтобы пациент полностью не отождествился с ними за счет своего эго. Спонтанное создание символов мандалы отдельными людьми и культурами подчеркивается как доказательство того, что они не созданы человеком, а существуют раньше. 7 ссылок.

000282 Относительно символики мандалы. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451. p. (стр. 355-384).

Описывается символ мандалы и предлагаются многочисленные примеры мандал из различных частей мира.Санскритское слово «мандала», означающее «круг», является индийским термином для обозначения круга, нарисованного в религиозных ритуалах. Функция мандалы описывается как сужение психического поля зрения как помощь в усилении концентрации. Цель йога в созерцании процессов, изображенных в мандале, — внутренне осознать божество; через созерцание практикующий может осознать себя как Бога и вернуться из иллюзии индивидуального существования во всеобщую тотальность божественного.Основной психологический мотив мандалы — это центр личности, с которым все связано, которым все устроено и который сам является источником энергии. Энергия центральной точки проявляется в стремлении стать тем, чем вы являетесь, это желаемое присутствие можно назвать самостью. «Я» окружено в мандале областью, содержащей парные противоположности, составляющие личность; совокупность мандалы содержит сознание, личное бессознательное и бесконечно большую область коллективного бессознательного, архетипы которого являются общими для всего человечества.Некоторые из этих архетипов находятся в пределах личности и могут приобретать индивидуальные черты, такие как анима, анимус и тень. Обсуждаются другие религиозные мандалы и мандалы, спонтанно созданные пациентами в ходе анализа. Считается, что создание мандал в терапевтическом контексте происходит в состояниях хаоса или паники как перестановка личности в сторону нового центра. Говорят, что пациенты ценят успокаивающее действие этих изображений, которые подчеркивают целостность, порядок и баланс.Отмечено, что реальность коллективного бессознательного часто сначала впечатляется пациенту посредством создания его мандалы. Воспроизведены и описаны многочисленные мандалы, нарисованные пациентами. 11 ссылок.

000283 Приложение: мандалы. В: Юнг, К., Собрание сочинений К. Г. Юнга, Vol. 9, часть 1. 2-е изд., Princeton University Press, 1968. 451 с. (стр. 385-390).

Кратко описаны значение и функция мандалы. Санскритское слово «мандала» означает «круг»; В религиозной практике и психологии это слово относится к круглым изображениям, которые нарисованы, нарисованы или танцуются.Как психологические феномены они возникают спонтанно в снах, определенных состояниях психического конфликта и при шизофрении. Часто мандала содержит некую фигуру, кратную четырем, в виде креста или квадрата. Мандала в тибетском буддизме называется янтрой и помогает в медитации и концентрации; в алхимии он представляет собой синтез четырех элементов, которые имеют тенденцию распадаться. В психологии суровый порядок, налагаемый круговым изображением такого рода, компенсирует беспорядок и смятение психического состояния индивида; этот процесс описывается как естественная и инстинктивная попытка самоисцеления.Поскольку выраженный в них материал по существу является архетипическим, существует фундаментальное сходство мандал независимо от происхождения; мандала обычно представляет психическую целостность через квадрат круга. Объект индивидуальных мандал описывается как нахождение «я», которое можно отличить от эго. В то время как эго описывается как точка отсчета для сознания, «я» находится в середине личности, и по этой причине многие мандалы показывают темную и светлую половины, представляющие сознательные и бессознательные подразделения личности.Считается, что терапевтический эффект мандал заключается в их спонтанном производстве; Считается, что имитация или повторение таких изображений не имеет терапевтического значения.

Отсканировано и отформатировано Доном Уильямсом,
изд. CGJungPage.org

Архетип — Половые роли, эмоциональное развитие, Юнг и архетипы

Центральная концепция теории личности, разработанная швейцарским психиатром Карлом Юнгом.

Архетипы — это изначальные образы и символы, обнаруженные в коллективном бессознательном , которое — в отличие от личного бессознательного — собирает вместе и передает опыт предыдущих поколений, сохраняя следы эволюционного развития человечества с течением времени.

Карл Юнг начал развивать свою теорию архетипов примерно в 1910 году, работая с пациентами в психиатрической больнице Бургхёльцли. Отметив присутствие универсальных символов из религии и мифологии в сновидениях и фантазиях необразованных пациентов, у которых не было бы сознательного способа их изучения, он пришел к выводу, что эти образы принадлежали части бессознательного, не полученной из личного опыта. Юнг предположил, что универсальные образы и идеи могут передаваться из поколения в поколение, подобно биологическим чертам , и сформулировал концепцию коллективного бессознательного, содержание которого становится осознанным, когда оно вызывается соответствующим жизненным опытом.Формулируя свои идеи об архетипах, Юнг дополнил свои клинические наблюдения всесторонним исследованием мифов и символов, которое позже включало исследования религий и мифологий дописьменных народов в Африке и на юго-западе Соединенных Штатов.

Юнгианские архетипы подобны прототипам или слепкам, которые каждый человек заполняет по-своему в зависимости от своего индивидуального опыта. Например, хотя термин «мать» имеет определенные универсальные коннотации, которые приходят на ум большинству людей, детали этого архетипа будут разными для всех.Для Юнга архетипы были больше, чем теоретическая конструкция — его интерес к ним был в первую очередь терапевтическим. Он утверждал, что состояние его пациентов улучшается, когда они понимают, каким образом их трудности связаны с архетипами. Нет предела количеству возможных архетипов: они так же разнообразны, как и сам человеческий опыт. Многие принимают форму людей, таких как герой, ребенок, обманщик, демон и мать-земля. Другие выражаются как силы природы (солнце, луна, ветер, огонь) или животных.Они также могут происходить как ситуации, события ( рождение, , возрождение, смерть) или места.

Юнг считал четыре архетипа, в частности, достаточно важными, чтобы сформировать отдельные системы внутри личности . К ним относятся персона, анима и анимус , , тень , и я . Персона — это публичный образ человека, то, что он показывает другим («персона» происходит от латинского слова «маска»). Персонаж необходима для выживания, поскольку каждый должен играть определенные роли, как в социальном, так и в профессиональном плане, чтобы жить в обществе.Однако управление персоной может вызвать эмоциональные трудности. Распространенная проблема возникает, когда человек начинает слишком сильно отождествлять себя с созданной им персоной, состояние, которое Юнг назвал инфляцией. Жертвами этой проблемы часто становятся очень успешные, образованные люди, которые настолько озабочены созданием определенного имиджа — часто ради профессионального роста, — что их жизни становятся пустыми и отчужденными.

Анима и анимус — противоположность личности — они представляют собой сокровенное «я» человека.Они также различаются по полу: анима — это женская сторона мужчины, а анимус — мужская сторона женщины. Юнг предположил, что для того, чтобы люди обоих полов могли понимать друг друга и реагировать друг на друга, каждый пол должен включать и уметь выражать элементы друг друга, убеждение, которое более чем наполовину предвосхитило как феминистское, так и мужское движения в Соединенных Штатах. век. Тень связана с животными инстинктами человека, «темной стороной», которая находится вне контроля сознательной личности.Тем не менее, это также потенциально источник спонтанности, творчества, и проницательности. В отличие от анимы и анимуса, тень участвует в отношениях с людьми того же пола.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *